Текст книги "Вальс в чистилище (ЛП)"

Автор книги: Эми Хармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Оригинальное название:  Amy Harmon «Slow dance in purgatory»

Название на русском:  Эми Хармон «Вальс в чистилище»

Серия: Чистилище #1

Переводчики:  Марина Шиловская (1-10 главы),

Василина Русских (11–12 главы), Надежда Крылова (с 13 главы)

Редакторы:  Анастасия Смагина (1-12 главы),

Юлия Цветкова (с 13 главы)

Вычитка: Юлия Цветкова

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель : Юлия Цветкова

Пролог

Залы давно пустовали без людей, и только остатки шума и смеха поселились в гробовой тишине. Эта часть дня была ему особенно отвратительна. Он старался забыться в этом шуме, потеряться в разговорах, смыслы которых сплетались между собой. Он мог высидеть на миллионах лекциях, решать сложнейшие уравнения, перечитывать первые главы «Повести о двух городах», слово за слово, пока жизнь заполняла эти залы, и он мог притвориться ее частью.

Но когда они уходили, он оставался один. День за днем, год за годом, спустя десятилетия… Тогда он мечтал погрузится в безумие, когда уже нечего осознавать – но все возвращалось обратно. Какой толк в безумии, если нет того, кто посчитает тебя сумасшедшим? Или, что еще важнее – нормальным. Это утомительно и бесполезно. И весьма болезненно.

Время от времени, отчаяние заставляет молить его о забвении. Но даже эти молитвы со временем уходят от него. Тогда он хочет перестать чувствовать. И так будет продолжаться… до самого искупления…

Глава 1

Драка

Линк Врей 1958

Август 1958 г.

Парковка с недавно размеченными местами и чистый тротуар еле заметно блестели в лунном свете. Его прикосновения только что коснулись вывески средней школы, которая отбрасывала длинную тень поверх груды развалин. Вокруг раздавалось громкое щебетание сверчков, чувствовалось свежее дыхание ветра, а издали приближался звук рычащего мотора Шевроле. Будто желая разбудить ночь, несколько машин, по дороге к школе, откликнулись на этот звук, разрывая тишину визгом сигнализаций. Из их открытых окон лилась громкая музыка. Чистые диски колес будто светились в темноте, тяжелые изгибы машины скользили по дороге, удивляя безумной окраской дверей в яркий розовый, пастельный желтый и вишнево-красный, линии которых случайно переплетались между собой, как множество рук и ног. Множество машин начали заполнять парковку, выстраиваясь в ряд на парковочных местах. Это была вечеринка тайного подпольного движения, по-своему опасная, ожидание которой повисло в воздухе вместе с роком, который издавался из радиопередатчиков каждой машины.

Смесь смеха и лихорадочных движений сменилась тяжелым тихим ожиданием. Парни нервно зачесывали гребнями свои длинные волосы, а девушки тем временем красили губы ярко алой помадой, которая была похожа на языки пламени, на боковых дверях черного Шевроле Бел Эйр, который направлялся к выбранному им свободному месту. Он замедлился и, покачиваясь, остановился. Его двери открылись, и на землю ступил черный ботинок, принадлежавший Джонни Кинроссу, который гордо вышел из машины, с наслаждением поджигая и выкуривая сигарету, с видом человека, у которого в собственности все время мира. Он был одет так же, как и остальные – в джинсы, тяжелые ботинки, белую футболку и черный кожаный пиджак, но все равно создавалось впечатление, что законодателем стиля здесь был он. Его темные волосы ниспадали на лоб, а синие глаза тщательно осматривали людей, которые сидели на верху машин и фургонов, стоящих перед ним в два ряда. Он отметил про себя, что в розовом Кадиллаке Ирины Хоникат появилось второе место, и чудом было то, что машину никто не помял. Ирена была единственной девушкой, которая могла установить новые колеса на машину. Джонни был бы не против того, чтобы взять эту машину прокатиться, не говоря уже о девушке.

Джонни поставил новые колеса на свой фургон, и это выглядело так, будто отец Картера установил новый карбюратор на свой старый Форд. Джонни позволял себе отвлекаться на машины, это его успокаивало и заставляло забыть о том, что он здесь затем, чтобы разбить пару носов.

Но что-то тревожило девушек. Кому пришло в голову пригласить их сюда? Джонни вздохнул и выбросил сигарету. Ему было почти девятнадцать, но он чувствовал себя старым для таких разборок. Он обвел взглядом школу и поблагодарил небо, что ему больше никогда не придется посещать это заведение, о котором говорил весь город. Он выпустился в мае, и никогда после этого его нога не ступала в эту школу. Занятия были самой настоящей пыткой. Выпускные экзамены были трудными, но Джонни достал ответы по математике, механика была легким предметом, а пара поцелуев одинокому учителю английского – миссис Бейкер – и он сдал английский.

Пассажирская дверь его машины открылась, и его четырнадцатилетний брат Билли вышел наружу. Он не пытался подражать Джонни – то было бы смешно. Он носил тонкие очки в черной оправе, и ему никогда не шли волосы на лбу, так что он был коротко стриженным. Ему больше пошло бы сидеть дома в майке и свитере, чем тусоваться здесь в коже. Он пришел только потому, что знал, что его брат будет стараться сохранять спокойствие в его присутствии так долго, как это будет возможно. Джонни, конечно, велел ему оставаться дома, но тот настоял на своем.

– Ищешь Роджера, Джонни? – спросил кто-то из толпы. Джонни не торопился с ответом. Его взгляд остановился на Ирине, которая смущенно улыбалась, пока ее подружки хихикали в стороне. Она не должна была улыбаться, ведь Роджер ее парень, но Джонни не мог производить на девушек другого впечатления. Он мог указать пальцем на любую девушку в машине Ирины, и через пять минут она была бы его. Но может быть позже. Сейчас его не волновали девушки. Голос, который задал ему вопрос, не принадлежал Роджеру. Но кому? Роджер был умным, богатым и популярным, и у отца Ирины были на него большие планы. Тем не менее, у Джонни тоже. Он пообещал выбить всю дурь из Роджера Карлтона и его дружков, чтобы потом тот понял, каково это связываться с Джонни Кинроссом.

– Его здесь нет, Джонни, – рыжеволосая полненькая девушка по имени Паула смотрела прямо на Джонни. Она немного нервно подергивалась под его взглядом и отвела глаза, когда соседка тыкнула ее в ребра.

Джонни медленно направился к ней. Приподняв ее голову за подбородок одним пальцем, он заговорил медленно и отчетливо.

– Тогда, где он?

Паула начала немного заикаться, ее щеки вспыхнули красным, сливаясь с волосами.

– Эм, я не уверена, он просто просил передать, что у него есть дела поважнее, чем… ну… я думаю. Как он сказал, Ирина?

– Итак, зачем в таком случае вы здесь собрались? – Джонни повернул голову и уставился на Ирину, требуя ответа, которого не последовало. Она широко открыла глаза в ответ на его взгляд. Толпа начала напрягаться, некоторые начали неловко покашливать. Некоторые ребята, которые могли назвать себя друзьями Джонни, начали задавать вопросы, слоняясь по толпе людей, и каждый твердил одно и то же:

– Мы его не видели…

– Я слышал, что он где-то здесь…

– Томми говорил, что он припарковался недалеко…

– Езжай домой, Джонни! – раздался голос. – Никто не хочет, чтобы ты или твой брат тут ошивались!

Голос звучал из задней части толпы, и Картер и Джибмо немедленно оказались там. Друзья Роджера Карлтона были сейчас же сметены с грузовика, устраивая небольшую заварушку.

– Ей! Ей! – кричал Джонни, перекрывая голосом визг девчонок, пробираясь сквозь толпу, которая быстро начала разбегаться.

Повернувшись к Билли, он махнул рукой:

– Оставайся в машине, маленький братец. Эти ребята не привыкли разбираться по чистому, так что это будет некрасивое зрелище. Не хочу беспокоиться о тебе, пока буду выискивать Карлтона.

– Просто дай им уйти, – заговорил Билли. – Мы вообще не должны были приезжать. Я начинаю нервничать… у меня мурашки по коже!

– Просто оставайся подальше, Билли! – велел Джонни, хватая брата за футболку и толкая к машине. – Бери ключи и уезжай. Встретимся через час в Мальте.

Мальт – салон, где очень часто развлекаются дети. Джонни обычно там не задерживается, но он уверен, что Билли будет там в безопасности.

– А что, если меня поймают? У меня нет с собой документов, – Билли ненавидел попадать в неприятности, и вождение без прав может плохо ему обернуться, если копы начнут его преследовать. – Или если я разобью твою машину? – его голос рос в общей панике.

Перспектива попасть в аварию пугала его больше, чем попасть в лапы к полиции.

– Все будет хорошо. Просто уезжай! – крики и паника отвлекли внимание Джонни от брата. Он сбросил пиджак, отдал его Билли и кинулся в толпу, пытаясь добраться до Картера. Девушки начали разбегаться, и Джонни удовлетворенно отметил, что у него на одну проблему меньше. Но где, черт возьми, Карлтон?

И тут, будто какие-то неведомые силы услышали этот вопрос, Джонни увидел его. Роджер Карлтон во всю силу своих мышц бежал по освещенной дороге к школе. Джонни прокладывал себе путь через тучи рук, пару выстрелов и массу кулаков и ног, то и дело взлетающих в воздух в драке. Как только он был готов вырваться из толпы, кто-то налетел на него и повалил на землю, увлекая в драку. Как только он вырвался, Карлтон ушел.

Джонни помчался к входу в школу, осматривая пространство вокруг себя, поворачивая голову вправо и замирая в ступоре. Его малышка была припаркована там же, где он ее оставил, только вот пассажирская дверь была распахнута настежь, а Билли, ослушавшись брата, вместо того чтобы в спешке покинуть школу, стоял неподалеку. Передние фары машины были разбиты, как и окна, которые выглядели так, будто их били дубиной. Джонни почувствовал, как ярость запульсировала в его висках. У него не было сомнений по поводу того, кто нанес вред его машине.

Джонни оглянулся назад на разразившуюся драку. Билли там не было, хотя он и не был уверен, как найти брата в этом беспорядке. Билли точно не смог бы постоять за себя в этой заварушке, ведь его мозг работал значительно лучше, чем его кулаки. Тем временем банда Карлтона начала разбегаться. Итак, куда делся Роджер и где Билли?

Издалека Джонни услышал вой сирен. Ему нужно было найти Билли и уходить отсюда. Бежал он, чисто следуя инстинктам, направляясь к входу в школу. Как он и ожидал, дверь была не заперта. Значит, либо у кого-то был ключ, либо кто-то из персонала забыл закрыть дверь, что было маловероятно. Ему нужно было время, чтобы найти Билли, преподать Карлтону урок и смыться отсюда, пока копы не войдут внутрь школы. Открытая дверь давала ему очень мало времени, и оставалось надеяться, что они подумают, что школа закрыта и останутся снаружи.

Вход открывал вид на большой холл со сверкающей плиткой и лестницей, которая вела на второй и третий этажи.

– Билли! – позвал Джонни, раздумывая, куда ему идти. В школе было тихо, и его одолевали сомнения, стоит ли идти дальше. Если копы поймают его здесь, то он не отделается парочкой синяков.

Прозвучал выстрел, отрывая его от размышлений. Джонни побежал вперед, перескакивая через три ступеньки. О Господи… нет… нет… слова убегали от его сознания, пока он бежал на третий этаж. Глазами он отыскал два возможных спуска вниз, через коридор. Вскоре к нему присоединился Билли. Его рубашка вылезла из брюк, очки перекосились, на лице застыло выражение ужаса. В его руке был пистолет.

– Джонни! Беги! Беги! Он идет! Уходим! – кричал он, увлекая за собой брата.

– Билли, остановись! Положи пушку, малыш. Ты напугал меня, черт возьми. Где ты ее взял? – это он понял уже сам. Пистолет Джонни нашел в развалюхе, в сервисе, где работал. Он увидел пистолет и решил передать его матери. Он знал, что она приносит домой крупные суммы денег и решил таким образом ее защитить. Он никогда в своей жизни не крал, вне зависимости от того, что думала о нем босс в мастерской, заявляя, что он может потерять работу. Джонни подыскивал подходящий момент, чтобы забрать его. Очевидно, Билли добрался до него первым.

– Билли, я слышал выстрел. Ты пристрелил кого-то? Ты пристрелил Карлтона? – Джонни не знал, как ему спасти брата, если Карлтон лежит мертвым где-то в школе.

– Нет! Я всего лишь хотел его напугать. Я был в твоей машине. Он не знал, что там я, и начал бить окна. Я бросился на пол и достал пистолет из-под сиденья. Я подумал, что это его остановит. Когда он меня увидел, то побежал в школу, и я последовал за ним.

Билли говорил быстро, иногда сбиваясь, и Джонни схватил его за плечи, пытаясь успокоить.

– Я говорил ему оставить нас в покое, но пушка случайно выстрелила в окно, – Билли забеспокоился. – Я не знаю, сколько стоит окно. Я надеюсь, у нас есть деньги покрыть стоимость.

– Билли! Меня не волнует окно или оружие. Мы должны сматываться отсюда.

– Джонни! Берегись! – Билли закричал и отшатнулся, когда Карлтон вышел из тени. Он спускался вниз в холл. Билли был слишком расстроен, чтобы это заметить. Воздух засвистел, когда Карлтон попытался схватить Джонни… Билли опять закричал и выстрелил. Джонни почувствовал резкую боль в груди, когда врезался в брата. Он обнял своего брата, пытаясь смягчить его падение, и перевернулся через перила, падая вниз.

***

Джонни попытался открыть глаза и вернуться в сознание. Это было похоже на падение в пропасть. Он думал, что вернулся на десять лет назад, на пляж, где песок затягивал его вниз. Он, Билли и мама на одеяле. Но притяжение было гораздо сильнее, и он попытался вырваться наружу. Его тело не слушалось его. В груди у него горело, будто он долго пробыл под водой без воздуха.

В ужасе он вспомнил, что произошло, и открыл глаза, чтобы найти своего брата.

– Билли! – он пытался сформировать слова.

– Билли? – он слышал только свой шепот и дыхание. Билли не сопротивлялся притяжению. Он лежал на спине, а его глаза были открыты. Он лежал в луже крови на полу и не двигался. И он не дышал.

В голове у Джонни раздался крик. Он кричал и пытался докричаться до брата.

– Я никуда не уйду! – повторял он снова и снова, пока забвение не захватило его. Боли не было, была только тьма… А потом, все исчезло…

Глава 2

Тишина

Вагн Монро

Ноябрь 2010 г

Мэгги подняла свою длинную ногу за спиной, раскрывая руки наподобие большой птицы, что взлетала над водой. Она поднялась на разливе и почувствовала всю красоту движения, улыбаясь самой себе. Это было лучшее время для танца: вокруг ни души, танцевальный зал полностью твой, ни критиков, ни фанатов, только музыка. Напевая про себя, Мэгги кружилась по залу, изредка ловя свое отражение в зеркале. Дикое выражение голубых глаз встречалось со своим собратом на то мгновение, пока облако длинных темных волос не падало ей на глаза. Откинув волосы назад, точным отработанным движением, Мэгги вскрикнула, краем глаза уловив фигуру, недалеко от нее.

– Извините, мисс Маргарет, – смущенно произнес Гас Джаспер. – Я не хотел вас пугать. Вы мне нужны.

Старый Гас уже долгое время был школьным уборщиком, что делало его ее боссом. Гас был хорошим, и самое главное, терпеливым, что много значило для Мэгги, потому что он уже не первый раз ловит ее здесь после школы.

Мэгги удрученно взглянула на часы. Время вышло. Последние три месяца каждый день Мэгги поручили уборку школы. Это было довольно невыносимой задачей, но деньги, вырученные за эту работу, давали ей возможность попасть в танцевальную команду, а Гас по доброте душевной предоставлял ей ключ от танцевального зала, где она могла заниматься после работы и перед открытием школы для учеников. Она никогда не теряла времени.

– Извините, Гас, что вам приходится за мной следить, – Мэгги извиняясь улыбнулась. Она подхватила свою сумку, надела свитер поверх трико и обулась. Ее танцевальные штаны были свободными и комфортными, такими же, как и джинсы, за что она их и любила. Да-да, тетя Ирена всегда говорила, что в Мэгги нет места женственности. Мэгги улыбнулась своим мыслям. Тетя Ирена считала, что нет в этом мире истинных женщин.

Ирена Хоникат была любимой дочерью богатого бизнесмена Джексона Хониката. Хонивилл был назван так в честь основавшего его деда Ирины – его семья была первой в этом городе. Ирена вышла замуж молодой, будучи обещанной ему, и прожила с ним остаток жизни. Ее муж спустил на ветер все ее наследство, сравнял индустрию Хонивилла с землей, и держал жену в ежовых рукавицах до самой своей смерти. Когда он умер, Ирена наконец-то смогла перевезти Мэгги к себе. И конечно, открыть свое сердце уборщику Гасу. Ведь для любви никогда не будет поздно. Мэгги снова улыбнулась. Тетя Ирена всегда отрицала свои чувства к старому черному дворнику.

Гас приехал в Техас молодым парнем, чтобы играть в баскетбол в школе для черных. Он сильно повредил колено и был вынужден завершить игру, и переехать со своей женой в Хонивилл, работая уборщиком в другой школе. Гас и Ирена были знакомы через его жену, Мону, которая работала домохозяйкой в семье Хоникат, когда Ирена еще училась в школе. Когда Ирена вышла замуж и покинула отчий дом, Мона Джаспер отправилась за ней. Их отношения уже давно не были чисто деловыми. Мона была беременна дважды, подарив жизнь двум здоровым деткам, даже не дожив сорока лет. Ирина, к сожалению, не могла родить ребенка, теряя от одного выкидыша за другим. Две женщины были связаны опытом и потерями. Они научились смеяться вместе и всегда следить друг за другом. Поэтому Ирена была в таком же глубоком трауре, как и Гас, когда Мона умерла, несколько лет назад. Ирена пообещала ей, что будет присматривать за Гасом и ее внуком. И она сдерживала обещание.

– Вы с Шадом придете на ужин сегодня вечером? – спросила Мэгги, когда они начали обход по пустым школьным классам, опустошая мусорные корзины. Шад был четырнадцатилетним внуком Гаса. Где находились его родители, чаще всего было неизвестно, что делало Гаса ответственным за него большую часть времени.

– Тетя Ирена сказала, что сделает лимонный пирог на десерт. Ваш любимый, – вскинув брови, Мэгги взглянула на Гаса, который застенчиво ей улыбался.

– Мы придем, Мисс Маргарет, – кивнул Гас. – Но мы должны помыть пол на верхних этажах, а мне предстоит закончить работу на спортивном этаже. Шад работает на втором этаже и мне нужно, чтобы вы убрали коридор на третьем.

Мэгги вздохнула и вместо ответа просто кивнула головой. Она ненавидела работать в одиночестве на верхних этажах. Ее не покидало ощущение, что кто-то за ней следит. Здание спортивного зала находилось далеко и Гас никогда не услышал бы ее крика. Хотя, если честно, он не услышал бы ее, находясь и в соседнем помещении. Он выключал свой слуховой аппарат, когда оставался один, потому что его свист в тишине сводил его с ума. Коридор мог бы быть наполненным толпой визжащих банши, но он об этом и не узнал бы. Она постоянно надеялась, что будет работать вместе с Шадом, но Гас никогда не давал им этой возможности. Его внук очень много говорил, пытаясь рассмешить Мэгги, поэтому вдвоем они были не очень продуктивны.

Схватив швабру и ведро из кладовки на третьем этаже, Мэгги наполнила его теплой водой и чистящим средством, направляясь в другой конец коридора, который из одного здания переходил в другой. Куча шкафчиков, выкрашенных в черный и белый цвета, стояли вдоль стены. Если вы косоглазый или слепой, то шкафчики будут выглядеть для вас, как клавиши от пианино. Мэгги вспомнила, что забыла свои очки в танцевальном зале, на магнитофоне и могла только надеяться, что не упустит ничего из-за своего слабого зрения.

После часа работы, Мэгги услышала музыку, доносящуюся из стереосистемы, и улыбнулась. Она питала слабость к старым песням, поэтому непроизвольно пустилась в танец по длинному коридору. Такое случалось каждую ночь.

Держа в руках швабру, Мэгги скользила по коридору, в ритм музыке. Возможно, она могла бы присоединиться к танцевальной команде, хотя все ее участники настойчиво игнорировали девушку. Они считали, что работа уборщицей не будет красить их команду.

Мэгги привыкла быть третьей лишней. С десяти лет после того, как ее родители умерли, Мэгги постоянно жила в приемных семьях, никогда не оставаясь в них больше чем на год. Тетя Ирена была ее единственной настоящей семьей и после того, как ее муж Роджер Карлтон умер, Ирена перевезла сироту к себе.

Мэгги научилась быть сильной и обходиться без тесных взаимосвязей, живя только в своей компании. Она помнит, каково это любить, быть любимой, но спустя несколько лет желать близости, чувств и не получать их в ответ. Она знала, каково это быть непосильной ношей. Были хорошие люди, в программах по усыновлению, но больше было тех, кто принимал детей из постоянных выплат… или еще того хуже…

После того, как Мэгги переехала жить к тете Ирине, ее жить стала лучше. Женщина окружила ее заботой и любовью, будучи искренне счастливой от того, что маленькая племянница будет жить с ней. Мама Мэгги, Джэнис, много лет была близка с Ириной, а ее мама (бабушка Мэгги) жила в соседней квартире, пока не умерла от рака, через несколько лет после смерти матери Мэгги.

Мэгги грустно улыбнулась печальным воспоминаниям. Ее родители были замечательными. Ее отец мог танцевать без устали, кружа дочь вокруг, в темп музыка. Ее мать была не настолько талантлива, но их совместные танцы привносили в семейную жизнь много счастья. Удивленная своими меланхоличными размышлениями, Мэгги вытерла слезу, которая покатилась по ее щеке и тихонько посмеялась над собой, позволяя музыке захватить ее в свои сети.

Мэгги не была ни на одной формальной тренировке. Никто не платит за занятия танцами приемным детям. Но она занималась так, что никто и не заподозрил, что она самоучка. Она любила танцевать так, как ничто другое в мире, и она искренне надеялась, что Гас не застанет ее танцующую со шваброй в темном углу.

Мэгги скользила по длинному коридору: она всегда танцевала так, будто ее родители смотрят на нее. Песня приближалась к концу, и Мэгги, вытягивая ногу, изогнула ее назад, запрокидывая голову и закрывая глаза. Как только момент закончился, Мэгги открыла глаза и уловила чье-то отражение, в темноте черно-белых шкафчиков. Мэгги вскрикнула и упала на блестящий пол, в мгновение утратив свою грацию.

– Ей! – крикнула Мэгги, пока ее сердце выплясывало невероятные ритмы, в такт пульсу, что ускорился, отзываясь тупой болью в ее голове.

– Гас? Это ты? Я закончу уборку, обещаю. Ты знаешь, я не могу удержаться, когда слышу хорошую песню, – Мэгги нервно усмехнулась и поднялась на ноги. – Гас?

Однако ни одного ответа не раздалось из того места, где, как точно знала Мэгги, она кого-то видела. Пожалев, что она забыла очки, Мэгги медленно направилась к темной части коридора. Это скорее всего был Шад, который ожидал момента, чтобы напугать ее до смерти.

– Шад? Я знаю, ты хочешь танцевать так же, как я. Так выходи, выходи и я научу тебя парочке движений, – Мэгги и Шад постоянно спорили, кто из лучший танцор. Шад был ужасен, но он считал, что был лучшим в этом деле.

– Ты за мной шпионишь? Пытаешься что-то выучить, а? – Никакого ответа. Молчание… это было так непохоже на Шада, особенно больше десяти секунд. Сердце Мэгги пропустило удар.

Ночь только накрыла школу и высокие окна давали только немного света. Но даже без света и очков, Мэгги видела, что там кто-то есть.

– Глупая, глупая девчонка, – прошептала она про себя. – Там же может быть опасно. – Но она продолжала идти. Фигура начала двигаться.

– Тебя не должно быть в школе. Я скажу Гасу… мистеру Джасперу, что ты здесь, – ее голос звучал очень испуганно и отражался эхом от притихших стен коридора. Мэгги остановилась, неспособная идти дальше.

Музыка продолжала литься из колонок, став громче, чем несколько секунд назад. Волосы Мэгги отлетели назад, будто сильный ветер пронесся по коридору. Ее глаз уловил движение в углу и ее ноги сами понесли ее вперед по коридору, по вымытому полу. Она вылетела через аварийный выход на лестницу и не остановилась пока не добралась до места, где работал Гас. Он был глух ко всему миру и не обернулся только тогда, когда Мэгги схватила его за руку.

– Гас! Гас! – Мэгги задыхалась от быстрого бега и была готова удариться в слезы, но вовремя сдержалась.

– Гас. Кто-то есть на лестнице в коридоре. Я пыталась его позвать… это был мужчина, но он не ответил. Он напугал меня…

– Что? – Гас включил слуховой аппарат и Мэгги повторила свою историю.

– Интересно, – проворчал Гас про себя и посмотрел на Мэгги. – Вы в порядке, мисс Маргарет? – Гас всегда называл ее мисс Маргарет. Это звучало мило, когда она не была напугана до смерти.

– Вы уверены, что это не Шад?

– Уверена, это был не он.

– Мне показалось, или эта милая леди произнесла мое имя? – Шад Джаспер появился в ее поле зрения.

– Скучала по мне, Мэгс? Потому что я, конечно, соскучился.

– Я тебя вспоминала, но нет, не скучала, извини, – Мэгги была на удивление рада его видеть.

– Так, – заговорил Гас. – Пошли, посмотрим, что там. Берите ведра и швабры.

Гас поднялся по коридору, закрыл приборы в чулане, и они отправились туда, где Мэгги видела непрошенного гостя. Гас не выглядел ни напуганным, ни расстроенным, и не спешил на третий этаж. Хотя он никогда не спешил. Шад тем временем задавал множество вопросов. На верхушке лестницы он прервался, чтобы осмотреть помещение.

Тяжелые двери открылись и Гас ступил внутрь коридора.

– Вы убирали в темноте, мисс Маргарет?

– Когда я начинала, не было темно, – сказала она и улыбнулась, когда поняла, что старый уборщик поддразнивает ее, чтобы снять нервное напряжение.

– Ей, там! – позвал Гас, его голос рикошетом отражался от стен. Он прошел веред по пустому коридору. Там не было и намека на кого-то постороннего.

– Не думаю, что здесь кто-то есть, мисс Маргарет. Он, наверное, ушел, когда вы убежали, – произнес Гас. – А где ведро и швабра? Должен признаться, вы быстро здесь убрали. Это хорошо, я думал, это занимает больше времени.

Коридор сверкал чистотой. Уборка была завершена. Мэгги, задержав дыхание, оглянулась вокруг, обнаружив ведро и швабру на другом конце коридора. Она бросила их посреди беспорядка, не закончив и трети работы. Кто-то сделал это за нее, и заняло это не более десяти минут, до их с Гасом возвращения.

– Но… – Мэгги недоговорила. Может она сделала больше, чем ей казалось? Или тот, кого она видела, предался мукам совести и закончил все за нее? Нет, это звучит глупо. Но другого ответа у нее не было.

Гас вернулся с ее ведром и спустился с Шадом вниз по лестнице. Мэгги не собиралась оставаться здесь ни минутой больше. Она помогла убрать все в кладовку и не заговаривая о происшествии поспешила выйти на улицу, где Гас складывал ее велосипед в свой фургон, собираясь отвезти всех на ужин к Мэгги домой.

Еще не было настолько поздно, чтобы Мэгги захотелось спать. Тогда она вспомнила музыку. Она играла в школе, когда девушка бежала по коридору. Но ее не было слышно, когда она вернулась с Гасом…

***

На следующий день после смерти родителей, Мэгги увидела свою мать рядом с кроватью. Она смотрела на нее и гладила девушку по волосам. После этого Мэгги перестала думать, что она в мире и ее родители ушли. Это заняло всего секунду, но Мэгги точно знала, что не спала. Она немедленно сбежала вниз, к друзьям родителей, которые ее приютили, решая, что с ней делать. Никто не поверил, что она видела свою мать.

Через две недели она переехала в другой дом, где увидела маленького мальчика, который играл с машинкой в ее новой комнате. Тогда Мэгги спросила у своей новой опекунши о нем, после чего ее закрыли в комнате на весь оставшийся день, ведь не было никакого мальчика. По крайней мере в последние два года. Ее новые родители похоронили своего трехлетнего сына, когда он упал в люк на соседском дворе. Мэгги ненадолго задержалась в том доме.

Однажды, в библиотеке, Мэгги спросила женщину, по какому графику работала библиотека. Женщина раскладывала по полкам книги, зажимая между зубов карандаш. Она не ответила на ее вопрос и не смотрела на девушку, пока та говорила. Одна книга выпала из ее рук и когда Мэгги попыталась ее поймать, она прошла сквозь ее руку и исчезла будто мираж. Когда она поднялась на ноги, библиотекаря уже не было, а на выходе из библиотеки она увидела фотографию этой самой библиотекарши в черной рамке с подписью: «Пожертвования в фонд Джэнет Марш».

Было еще много раз, когда Мэгги видела людей, которых на самом деле нет, но никто из них, за исключением ее мамы даже не подозревал о ее существовании.

Когда она переехала к Ирине, она проверила все комнаты на наличие в них призраков. Она не хотела жить рядом с непрошенными гостями и была рада, что ей предоставили выбор из нескольких комнат. Она заселилась в самую маленькую комнату, которую, по словам тети, использовали как хранилище. Но все равно, проснувшись ночью, она увидела ее мужа в кресле.

Мэгги никогда не видела своего дядю, тем не менее она сразу поняла, что это был он. Роджер Карлтон выглядел довольно плохо для своих лет: он много пил и никогда не занимался спортом, так что никто не удивился, что в семьдесят один год он умер от сердечного приступа.

Видение длилось около минуты. Он просто стоял в конце ее кровати, пока она сдерживала крик, рвущийся наружу. Роджер не обращал на нее внимания, держа в руках книгу, читая ее строчки медленным внимательным взглядом. Потом он исчез.

На следующий день Мэгги захотела переехать в другую комнату, но вовремя поняла, что «дядя» Роджер всюду оставил свой сред, проживая в этом доме около пятидесяти лет. К счастью, его призрак ей больше не являлся.

– Школа старая, – говорила себе Мэгги, ворочаясь в постели. – Странно, что я ничего не замечала раньше.

Мэгги посмеялась над собой, хотя знала, что в ее теории есть много дыр. О предыдущему опыту она могла сказать. Что призраки не включали музыку, и вообще не знали о ее существовании. Это было что-то другое… возможно более опасное для нее… Мэгги не хотела об этом думать, так что засунула плохое воспоминание подальше в подростковый мозг, ожидая рассвета, чтобы снова танцевать…

Глава 3

Ушедший

Ферлин Хаски – 1957

Август 1958 г

Джонни смотрел на тело своего брата, покрытое белой простыней. Он яростно спорил с врачом, требуя от него каких-то действий. Доктор даже не вздрагивал, когда Джонни кричал ему прямо в лицо. Роджер Карлтон, этот придурок, стоял рядом со своими родителями, недалеко от доктора, который исполнял роль коронера и установил смерть Билли. Полиция допрашивала Роджера по поводу оружия, которое нашли в руках Билли, и об огромной луже крови на полу, где лежал Джонни. Там, где должно было быть его тело, но не было.

– Что ты видел после того, как они упали, сынок? – шериф повторил вопрос, который задал Роджеру раннее.

– Я уже говорил. Билли размахивал пистолетом. Я услышал выстрел и подумал, что он пристрелил Джонни. Джонни схватил Билли, и они упали. Я видел их обоих уже лежавшими, – Роджер размахивал руками, указывая руками на Билли, тело которого укладывали в машину. – Ни один из них не двигался. Я не знал, что делать и побежал за помощью.