Текст книги "Вальс в чистилище (ЛП)"
Автор книги: Эми Хармон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
– Дерек! Это не смешно! Я должна вернуться домой и подготовиться к игре. Хватит придуриваться! – Она тянула и толкала дверь изо всех сил, дергала ручку и выкрикивала угрозы в адрес всех, кто мог услышать. Дверная ручка не поддавалась. Она была жесткой и неподатливой, и тут она почувствовала панический страх, что ее заперли по-настоящему. Позади нее замерцал свет, и Дара вздрогнула от страха: в этот момент снова зажглась только что выключенная звуковая система. Она потянулась к выключателю, расположенному рядом с дверью. Она щелкнула им вверх и вниз. Ничего. Должно быть, отключили электричество. Но тогда откуда у звуковой системы такое дикое мигание?
Дара попятилась назад к звуковой системе. Дерек заплатит, если он имеет к этому отношение. Радио внезапно взвыло, громкость была такой, что комната задрожала. Дара взвизгнула и попятилась назад, споткнувшись о ноги и упав на пол.
Циферблат вращался, обрывки разных песен сливались друг с другом. Зажав уши руками, Дара поползла к двери. Она хотела уйти из этой комнаты, немедленно. Между ней и Дереком все было кончено! Она готова была поспорить, что он стоит за пределами комнаты с пультом дистанционного управления и смеется со своими друзьями-идиотами.
– Мэгги…. Мэгги… Мэгги…. – Имя повторялось снова и снова, как старомодная пластинка, застрявшая в царапине. Дара замерла. Треск мертвого воздуха стал громче, а затем радио настроилось, быстро сменив несколько песен и пропев искаженное сообщение.
– Змея с холодным сердцем… завистливая… девушка… лгунья….. не будь жестокой…. Мэгги… уходи…. Мэгги…. Оставь…. В покое…. Мэгги…. Оставь.
Дара хныкнула и закрыла уши. Музыка стихла, а затем резко прекратилась.
Дверь резко распахнулась, и вошел Дерек, включив свет.
Дара, как улитка, свернулась калачиком посреди пола, поджав под себя ноги и закинув руки за голову.
– Дара? Что ты делаешь, детка? Танцуешь в темноте, да? Горячо. – Дерек оценивающе ухмыльнулся. – Мне нравится.
Дара взвизгнула и налетела на него, как мокрая кошка.
– Это было не смешно, Дерек! Ты меня напугал!!! – Дара разъярённо размахнулась, и он попятился назад, пытаясь защититься от своей истеричной подруги.
– Какого черта, Дара? Я ничего не сделал! О чем ты? Прекрати! Ой!
– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Ты держал дверь, выключил свет, заставил радио включиться и… и почему тебя волнует Мэгги О'Бэннон? Ты мне изменяешь? – Возмущение в голосе Дары сделало ее похожей на воющую гиену, и она снова бросилась на Дерека, размахивая руками и ногами. Дерек вздрогнул, схватил ее за руки и повалил на пол. Он сел на ее бьющееся туловище и заставил ее поднять руки над головой.
– Дара! Прекрати! Я не понимаю, о чем ты говоришь! Ты сказала, чтобы я встретил тебя здесь после уроков. Я просто подошел и открыл дверь. Хватит психовать!!! Я ничего не делал!!! – Дерек запыхался, запыхался и был более чем в ярости.
– Ты не удерживал дверь, чтобы я не смогла выйти? Ты не выключал свет и не заставил звуковую систему воспроизвести какое-то странное сообщение о…. Толстой…. Бэгги Мэгги? – Дара дышала все так же тяжело и совсем не успокоилась. Она была уверена, что Дерек должен быть виновен.
– Бэгги Мэгги? – Брови Дерека поднялись в знак несогласия. – Судя по тому, что я видел, она совсем не толстая.
Дара выгнулась дугой и закричала от возмущения, пытаясь вырвать свои руки и скинуть его.
– Боже, Дара! Остынь! Я клянусь, я этого не делал. Клянусь! – Дара закатила глаза и язвительно ответила
– Ну и ладно.
Дерек сел на пятки, позволяя Даре выскочить из-под него. Она сердито поднялась и собрала свои вещи, которые разлетелись, когда музыка сбила ее с ног.
– В этой школе творится какая-то очень странная хрень, – пробормотал Дерек, поднимаясь на ноги позади нее. Он выключил звуковую систему и, окинув комнату нервным взглядом, выключил свет и последовал за своей раздраженной подругой из танцевального зала.
Глава 15
Мелодия освобождения
Лес Бакстер – 1955 г.
Джоди оказалась верна своему слову, и макияж Мэгги был безупречен. После игры она поспешила в раздевалку и подготовилась к танцам. Она вытерла темную помаду, которой пользовались все танцовщицы во время выступлений, и нанесла вместо нее бледно-розовую. Макияж глаз получился дымчатым, не создавая впечатления, что ей место в ночном клубе, а волосы Мэгги освободила от обязательного тугого пучка и расчесала их, чтобы они рассыпались по спине, прямые и блестящие. Сняв танцевальный костюм и туфли, она осторожно натянула через голову голубое платье Ирен и застегнула молнию. Туфли были высокими, но с прочными ремешками, и Мэгги решила, что сможет ходить в них, не спотыкаясь и не выглядя так, будто играет в переодевание. Возможно, она даже сможет в них танцевать. В углу. В одиночестве.
Мэгги вздохнула и отбросила жалость к себе. Она собиралась наслаждаться тем, что чувствует себя красивой и на ней надето прекрасное платье Ирен. Все остальные мысли были запрещены до конца вечера. Сверкающие серьги были как раз подходящим завершающим штрихом, почистив зубы и сбрызнув себя духами, Мэгги отступила назад, чтобы покрутиться перед большим зеркалом. Она почти не узнала себя. Будет ли Джонни сегодня вечером где-то в тени? Она понимала, что настраивает себя на разочарование, но отчаянно надеялась на это.
Мэгги стояла на своем месте за билетным столом, когда пара за парой входили в школьную столовую. Все столы и стулья были убраны или сдвинуты по периметру, а большое помещение украшали серебристые воздушные шары и розы из бумажного маше насыщенного красного и черного цветов. С потолка на разной длине свисали белые снежинки, придавая помещению атмосферу «Зимней страны чудес». Мэгги должна была признать, что Дара и другие члены команды проделали огромную работу по оформлению помещения. Тем не менее, она не могла не задаться вопросом, сколько времени понадобится Гасу, Шаду и ей, чтобы убрать все это в понедельник утром.
Дара не смогла скрыть своего удивления, когда увидела Мэгги, которая стояла слева от столика, принимала билеты и болтала с несколькими девчонками из танцевальной команды и их спутниками, когда они приходили. Мэгги старалась не улыбаться, но выражение лица Дары было бесценным. Разве кто-то не сказал, что «лучшая месть – выглядеть безупречно»? Они были абсолютно правы.
Но хоть месть и сладка, со временем она становится горькой. Спустя час с лишним, когда все уже пришли, Мэгги все еще стояла одна за столом и смотрела, как пары кружатся по полу, смеясь и крепко обнимая друг друга. Мэгги отчаянно хотела бы потанцевать, но этого явно не произойдет. У каждого уже был партнер. Удовольствие, которое она испытывала от своего внешнего вида, улетучилось, и теперь ее модное платье и туфли на высоком каблуке казались глупой насмешкой. Депрессия, которую она испытывала ранее, вновь навалилась на нее, и Мэгги оставила свою теперь уже неактуальную должность. Деньги и билеты были заперты, и никто не мог помешать ей уйти. Мэгги пошла по длинному коридору в сторону женской раздевалки, чтобы собрать свои вещи.
– Ты должна танцевать. – Голос Джонни донесся откуда-то из тени, и Мэгги прокляла свое сердце за то, что оно поет в ее груди.
Он вдруг оказался рядом с ней, и его длинная походка замедлилась, чтобы сравняться с ее собственной. Мэгги боролась с желанием дать ему пощечину или обнять его. Но вместо этого она решила молчать. Ее каблуки стучали по твердому полу, а его ботинки не издавали ни звука. Она размышляла, стоит ли ей притвориться, что она его не видит. Может быть, просто идти, как будто его нет, но она знала, что никогда не сможет этого сделать. От осознания этого у нее буквально волосы встали дыбом. И все же ее злило, что он играет именно в эту игру, отсутствуя по несколько дней подряд, а она не в силах дать ему отпор.
– Мэгги? – Его голос подбадривал ее, сдерживая гнев, и, вздохнув, Мэгги позволила ему улетучиться – пока что. Она была слишком рада видеть его.
– Я не танцую, потому что я выглядела бы очень глупо, танцуя в одиночестве.
Мэгги повернулась, чтобы посмотреть на него, и Джонни впился взглядом в ее лицо.
– Ты прекрасна, – признался он, и Мэгги почувствовала, как искренность его слов струится по ее раскрасневшимся щекам, заливает шею и грудь, а живот бурлит, как горячий сидр. Мэгги напомнила себе, что нужно дышать.
– Не хочет ли юная леди потанцевать? – Джонни протянул руку, и Мэгги неохотно отступила назад.
– Здесь? – тихо запротестовала она, окидывая взглядом коридор и направляясь к музыке, льющейся из кафетерия, который находился совсем недалеко. Любой мог зайти за угол и увидеть, как она вальсирует со своим невидимым партнером. Она бы никогда не услышала, чем все это закончится. В лучшем случае на нее навесили бы ярлык психопатки, в худшем – жалкой. Ни то, ни другое ей не нравилось.
Джонни некоторое время не отвечал, а потом потянулся к ней и заключил в объятия.
– Обними меня. – Мэгги снова заколебалась, но от него пахло солнцем и кожей, и она ничего не могла с собой поделать. Сдаться было слишком легко. Она положила руки ему на плечи и шагнула к нему, не сводя глаз с туфель.
– Держись крепче. Я никогда раньше этого не делал. – Мэгги в замешательстве вскинула голову и испуганно пискнула, когда руки Джонни сомкнулись вокруг нее, как стальные прутья. Без предупреждения ее закрутило, как в вихре торнадо, когда мир кружится вокруг тебя, а ты абсолютно беспомощен перед его мощью. Волосы Мэгги хлестали ее по лицу, и она зарылась головой в грудь Джонни, отчаянно цепляясь за него руками. Коридоры и двери, потолки и полы превратились в мелькающие цвета и оттенки серого, без формы и очертаний. Через несколько секунд торнадо, захлестнувший их, без звука и ярости опустился на землю, невесомо опустив их возле двери в танцевальный зал. Мэгги медленно открыла глаза и покачнулась на дрожащих ногах. Джонни по-прежнему обнимал ее, но поднял одну теплую руку, чтобы пригладить ее разметавшиеся на ветру волосы. Как и прежде, они тяжело и прямо падали на ее плечи, прекрасно возвращенные на свое место.
– Это было… интересно. – В голосе Джонни звучал смех, а его лицо было слегка эйфоричным.
– Что это было? – Мэгги зашипела, снова закрыв глаза, пытаясь восстановить равновесие.
– Это я тебя немного прокатил. Это было немного медленнее, чем я обычно летаю, но обычно я делаю это один. – Он смеялся. Мэгги изумленно покачала головой. Она все еще стояла, сжимая его в объятиях, и его тихий смех отражался от нее, как электрический заряд.
Джонни отошел и открыл дверь в танцевальный зал. Слегка поклонившись, Джонни ухмыльнулся и нарисовал: «После Вас, мисс Маргарет».
Мэгги сделала нахальный реверанс и откинула волосы. В эту игру могут играть двое. Повернувшись на каблуках, она прошмыгнула в зал. Джонни громко застонал.
– О, детка, – пробормотал он себе под нос.
Как раз в этот момент из колонок заиграла музыка, и рука Джонни, обхватила Мэгги за талию, а ее рука захватила его, и он закружил ее в джиттербаге. Песня «Rockin' Robin» потрясла зал, Мэгги вскрикнула и засмеялась, тут же танцуя в ногу с ним. Парень знал, что делает, и она была достаточно ловкой, чтобы следовать его примеру.
Шаг за шагом, преодолевая и опускаясь, он раскачивал ее. Их тела двигались в унисон, ноги летали, а юбка Мэгги вздымалась и развевалась вокруг нее в такт ритму. Одна песня переходила в другую, затем в третью, и Джонни не пропускал ни одного шага. Мэгги с головой окунулась в музыку, доверившись партнеру, подражая его размашистым движениям и взмахам, позволяя ему обучать ее танцам, о которых она почти ничего не знала. Она не знала, сколько времени они протанцевали так, неистово, смеясь и не уставая, пока песня за песней звучала забытым саундтреком прерванной жизни.
Затем музыка стихла, и Джонни крепко притянул ее к себе. Смех Мэгги утих, она обвила руками его шею и подняла лицо, чтобы жужжание вентиляторов в углах комнаты мягко обдувало ее раскрасневшиеся щеки. Она знала эту песню и тихонько подпевала вместе с «Пингвинами»: «Земной ангел, земной ангел…»
Джонни тоже пел, и его голос щекотал ей ухо:
– Я просто дурак… – Сердце Мэгги заколотилось, и она прильнула к нему, упираясь лбом в его грудь.
– Мэгги? – Джонни погладил ее по щеке, и Мэгги оторвала лицо от его груди. Из-за высоких каблуков ее глаза оказались на одном уровне с его губами. Она смотрела на них, а они снова шептали ее имя, желая, чтобы она подняла подбородок и открыла ему доступ. Напряжение было мучительно сладостным, и Мэгги чуть сдвинулась, желая продлить этот момент. В зеркалах, выстроившихся вдоль стен танцевального зала, она увидела отражение своих движений. Она была так увлечена танцем и так старалась следовать за Джонни, что не заметила их отражения. Ее отражения. Мэгги стояла в центре танцпола, лицом к зеркалам, подняв руки и обводя взглядом… пустоту.
У Джонни не было отражения. Ее взгляд опустился на широкие плечи и упругую грудь, поддерживающую ее руки, а затем снова скользнул к непреодолимому противоречию в зеркалах танцевального зала. Она держала Джонни в своих объятиях… и в то же время не держала. Ее дыхание застряло в горле. Легкие требовали воздуха, но она не могла вспомнить, как вдохнуть. В панике она вырвалась из его объятий и, спотыкаясь, попятилась назад: зеркала вокруг насмехались над ее отчаянными попытками выпутаться.
Зрение Мэгги затуманилось, расплываясь по краям, и комната закружилась вокруг нее. Музыка стихла, словно ее внезапно засосало в длинный темный туннель, и Мэгги поняла, что впервые в жизни собирается упасть в обморок. Желудок Мэгги бешено запульсировал, когда она почувствовала, что ее поднимают на ноги и прижимают к себе, как ребенка. Борясь за сознание, Мэгги задыхалась и звала.
– Джонни?
– Что случилось, Мэгги?! Что, черт возьми, происходит!? – Голос Джонни был обеспокоенным и растерянным.
– Выведи меня из этой комнаты, Джонни, пожалуйста.
В мгновение ока Мэгги оказалась за пределами танцевального зала, все еще в объятиях Джонни, дверь беззвучно закрылась.
– Куда, Мэгги?
– Просто…. подожди минутку. – У Мэгги голова шла кругом, и ей казалось, что она не сможет стоять.
Джонни выдохнул, его теплое дыхание разметало волосы Мэгги, прилипшие к ее разгоряченным щекам. Прислонившись спиной к шкафчикам, он медленно сполз по гладкой металлической поверхности, держа Мэгги на руках, и опустился на пол. Он сидел несколько долгих минут, Мэгги молча и неподвижно прижалась к нему. Его теплая рука совершала медленные круги по ее спине, а Мэгги сосредоточилась на глубоком дыхании, вдыхая и выдыхая.
Через некоторое время круги, которые Джонни вырисовывал по ее спине, расширились и стали охватывать ее темные волосы, рассыпавшиеся по его груди. Потерев шелковистую прядь между пальцами, он приподнял ее и ласково заправил за ухо, выглядывавшее из-под тяжелых локонов.
– С тобой все в порядке? – Мэгги кивнула, но уткнулась носом в его грудь. Она не хотела говорить ему о том, что ее так напугало.
– Мэгги?
Мэгги снова кивнула и села, опустившись на пол рядом с ним. Она подогнула под себя ноги и нервно одернула юбку. Вздохнув, она откинула волосы с лица и подняла на него глаза. Голубые глаза искали голубые глаза, они трезво смотрели друг на друга, их лица находились всего в нескольких дюймах друг от друга.
– Ты собираешься рассказать мне, что произошло? – Голос Джонни был низким и мягким, как будто он боялся отправить ее обратно в пропасть.
– Я не видела тебя в зеркале. – Мэгги говорила прямо, не видя способа обойти ошеломляющее откровение. – Я почувствовала, как бьется твое сердце, как ты обнимаешь меня, как ты дышишь возле моего уха, – Мэгги покраснела, но продолжала, не сводя с него глаз, – но в зеркале тебя не было. Я стояла совершенно одна в центре комнаты. Это было так нереально… и, кажется, я забыла, как дышать… Прости, что все испортила. – И она сожалела. Как же она жалела, что заметила этого короткого движения в зеркале, а не прижалась вместо этого губами к его губам, скрепляя поцелуем этот идеальный момент.
Джонни перевел взгляд на нее, поднял ноги, оперся локтями на колени и провел рукой по волосам. Волосы упали на место. Он снова яростно зачесал их. Волосы без труда вернулись к своему первоначальному совершенству.
– В ту ночь, когда я умер, я понял, что что-то не так. Я почувствовал, что умираю. Мне было ужасно больно. У меня была дыра в груди, и повсюду была кровь. Я помню, что отказывался уходить. Я так сопротивлялся, а потом, наверное, потерял сознание, потому что в следующее мгновение я уже стоял и смотрел на все, что происходило вокруг, но никто, похоже, не знал, что я там был. Я увидел маму. Она вбежала в школу, стояла в двух шагах от меня и не видела меня. Она меня не слышала – никто не слышал. Они все искали меня, но я не мог дать им понять, что я здесь, и, честно говоря, я не знал, действительно ли был…. Ты понимаешь?
Мэгги кивнула, застыв на месте.
– Я столкнулся с помощником шерифа, и почувствовал это, так же, как если бы я был… живой. Он тоже это почувствовал, хотя я не могу сказать за него. Но он отреагировал. Потом, когда тело брата забрали, я попытался выйти из школы, но не смог. Как будто я был на невидимом поводке, и он тянулся только до края школы. Я ничего не слышал и не видел за пределами школы. Я не видел ни звезд, светящихся в окнах, ни сирен, ни огней полицейских машин, ничего. Потом, позже той же ночью, полицейские обыскали школу. Они часами рылись в этом месте, искали все подряд. Я ходил за ними по пятам, даже разговаривал с ними, пытаясь рассказать о том, что произошло. Меня как будто вообще не было. Потом я разозлился, поставил одному офицеру подножку, и он упал. Я толкнул одного парня на другого, и между ними началась драка. Все это не имело никакого смысла. Когда они все ушли, я пошел в раздевалку для мальчиков. Мне было холодно и страшно, и я не понимал, что, черт возьми, происходит. Я включил душ и стоял под ним в одной одежде. Тепло было приятным, но вода не намочила меня. Моя одежда была такой же сухой, как и раньше. Мне казалось, что я нахожусь в центре кошмара и не могу проснуться. Я выбежал из душевой, подошел к зеркалам и понял, что не вижу себя в них.
Мэгги вздрогнула, прекрасно понимая, каково это. Она потянулась к нему, но Джонни сделал короткую паузу, а затем начал снова, выплескивая воспоминания, словно переживая их заново. Ей пришло в голову, что он так и не смог никому рассказать о себе.
– Я разбил их. Я не мог этого вынести. – Глаза Джонни снова встретились с ее глазами. – Я разбил все зеркала в той комнате. Я бил по ним кулаками снова и снова. Стекло было повсюду. Я чувствовал боль в кулаках, но не было ни порезов, ни крови. Мои руки были совершенно не повреждены. – Джонни посмотрел на свои руки, ладонями вверх; он казался потерянным в прошлом.
– Вскоре они заменили зеркала. Я научился избегать их. И, по правде говоря, я привык к этому – настолько привык, что забыл. – Его голос упал до уровня чуть выше шепота. – Я не знал, что с тобой будет то же самое, Мэгги. В конце концов, ты же можешь меня видеть. – Джонни слегка улыбнулся, но глаза его были мрачными, и Мэгги захотелось отмотать эту ночь назад, к «Rockin' Robin», когда они смеялись, танцевали и он казался таким же беззаботным и не винным, как в песне.
Джонни поднялся на ноги и наклонился к ней, протягивая руки. Она позволила ему поднять себя на ноги, но крепко схватила его за руки, когда он хотел отвернуться.
– Не уходи! – Мэгги не могла удержаться от мольбы. – Еще один танец, пожалуйста?
– Танцы закончились. – Голос Джонни был мягким, но он уже отстранялся. – Школа пуста, Мэгги. Разве тебя никто не ждет, не беспокоится о том, где ты? – Ей было неприятно, что он так легко оставил ее, когда она чувствовала, что ее сердце может разорваться, если ей придется уйти. Не сейчас, пожалуйста, не сейчас.
– У нас ведь есть время еще для одного? – Сейчас, конечно, была еще не полночь. Если бы тетя Ирен ждала, она бы еще не волновалась.
В глазах Джонни что-то боролось, отчаяние и нужда, он склонил голову, не выпуская ее из рук, и она поняла, что он собирается ей отказать.
Подойдя вплотную, Мэгги отдернула его руки от опущенного лица и приблизилась к нему на расстояние вдоха, прижавшись щекой к его щеке, когда он не поднял головы. Откуда у нее взялась смелость, она не знала. Это была смелость, рожденная ее собственным отчаянием, и она произнесла всего одно слово.
– Пожалуйста. – Это был всего лишь шепот, но его руки сомкнулись вокруг нее, и сверху донеслась мелодия, окутавшая их.
Они медленно двигались, прижимаясь щекой к щеке, обнимая друг друга.
…Останься со мной, моя дорогая.
Я теряюсь без твоего прикосновения.
Без тебя время идет медленно.
А время может причинить столько боли.
Пожалуйста, останься?…
Песня закончилась слишком быстро, и, когда затихла последняя нота, Джонни прошептал слова, которые Мэгги не могла вынести.
– Ты должна уйти, Мэгги.
– Я не хочу… – Вздох Джонни отозвался в ее сердце, когда он прижался лбом к ее лбу.
– Ты должна, Мэгги. Легче уже не будет. Если ты не уйдешь сейчас, я вообще не смогу тебя отпустить. – Мэгги вздрогнула от его слов и впилась поцелуем в его ладонь.
– Тогда я останусь. – Джонни отшатнулся от нее с гортанным стоном.
– Неужели ты думаешь, что я не хочу, чтобы ты осталась, Мэгги? Я только о тебе и думаю. Ты – все, чего я хочу! Неужели ты не думаешь, что я бы оставил тебя здесь, если бы мог? – Его голос стал более жестким. Он был громким и резким, гулко отдаваясь в пустом коридоре. Мэгги вздрогнула и отступила назад, как будто он ударил ее. Он безжалостно продолжал.
– Я бы все отдал, чтобы продолжать притворяться, потому что именно это мы и делаем. Мы играем в притворство. – Руки Джонни запутались в волосах, и он закрутился, обращаясь как к себе, так и к ней.
– Я собирался держаться от тебя подальше – я так старался. Но я увидел тебя. Ты была так прекрасна сегодня и так одинока, и я не смог устоять. Я должен был подойти ближе, и тогда…. Я увидел твою грусть и не смог устоять. Я сказал себе, что смогу утешить тебя, что это будет лишь на мгновение…
– Зачем тебе вообще пытаться держаться подальше?! – Мэгги прервала его, так же бесстрастно, как и он. – Что я сделала?
– Дело не в том, что сделала ты! Дело в том, что я делаю с тобой! – Джонни недоверчиво уставился на нее. – Мэгги, если бы это был 1958 год, и ничего этого не случилось бы, и я был бы просто парнем, а ты была бы моей девушкой, я бы держался за тебя и никогда не отпускал, – хрипло проговорит Джонни, – Но сейчас не 1958 год… и я не просто парень, влюбленный в свою девушку. – Мэгги сглотнула тоску, которую вызвали в ней его слова. Она снова шагнула к нему, и он поднял правую руку, отступая назад, отгоняя ее.
– Мэгги! Этого не может быть! Неужели ты не понимаешь? Я, по сути, призрак. У меня нет жизни за пределами этих стен! Это может только навредить тебе. Я причиню тебе только боль. – Глаза Джонни сверкали, как два голубых лазера, испепеляя ее взглядом. Он поднял руку и указал в сторону.
– Ты должна уйти.
– Нет, – прошептала Мэгги.
– Мэгги! Послушай, меня! – Я закрыла уши дрожащими руками, бросая ему вызов.
– Уходи! – Яд в его голосе хлестнул, как хлыст, и Мэгги почувствовала, как от него исходит жар, словно от пылающей печи. Решительно покачав головой, глаза ее наполнились злыми слезами.
– Я не уйду.
– О Боже! – застонал он, подняв лицо к потолку в мольбе к высшим силам. Его руки повисли по бокам, кулаки сжались, мышцы напряглись в попытке сопротивляться.
– Я люблю тебя, – искренне сказала Мэгги, и слезы полились сами собой.
– Мэгги, пожалуйста, – умолял он ее, и гнев улетучился, когда он застонал в знак капитуляции. С нечеловеческой скоростью он прижал ее к себе, зарываясь лицом в ее волосы и выкрикивая ее имя снова и снова. Опустившись вместе с ней на пол, он осыпал поцелуями ее залитые слезами щеки, веки, мягкие губы. Густым от эмоций голосом он умолял ее не плакать, просил простить его. А потом он исчез. Как звезда, гаснущая в последний раз, он ушел, унося с собой свет, тепло и сердце Мэгги.
***
Он наблюдал за Мэгги, которая сидела сгорбившись, и плакала в темном коридоре. Он боролся со своим желанием к ней, с потребностью, которая его обуревала. Джонни чувствовал ее боль, взывающую к нему, но сопротивлялся, понимая, что ее желание сделает его эгоистичным, а любовь к ней требует отречения от себя.
Она не уходила. Всеми силами он желал, чтобы она вернулась домой, в объятия, которые могли бы ее обнять и успокоить. Он приложил все свои силы, а их было немало, чтобы поднять ее с пола и поставить на ноги. Но ее воля была не подвластна ему, а ее физическое «я» не было энергией, которой он мог бы управлять. Она так и осталась сидеть в его «тюрьме», ожидая его возвращения.
Джонни с мукой наблюдал за тем, как она плачет и засыпает, в отчаянии раскинув руки и ноги, лежа на холодном полу. Он посылал горячий воздух через вентиляционные отверстия, чтобы согреть ее дрожащее тело и успокоить ее тревожный сон. Время шло. Он наблюдал, как в школу вошли старик Гас и его внук, их лица были серыми и измученными. Он слышал, как они звали ее по имени, с болью думал о том, чтобы направить их к ней, и, наконец, увидел, что они нашли ее.
– Мисс Маргарет! – Гас бросился к ней, мальчик бежал за ним по пятам. – О, мисс Маргарет… что с Вами случилось, милое дитя? – В голосе Гаса звучали страх и ужас. Он опустился на колени перед спящей девушкой и провел своей шершавой рукой по ее лбу и спине, пытаясь разбудить ее.
– Мисс Маргарет! С Вами все в порядке? Проснитесь, девочка. Проснитесь, сейчас же. – Ни Гас, ни Шад не смогли бы поднять ее, даже такую маленькую, а Мэгги была истощена эмоционально и физически. Она спала, словно в оцепенении, и не реагировала на Гаса. Джонни боролся с инстинктом помочь старику, боясь лишний раз прикоснуться к Мэгги. Но он был слаб от чувства вины и горя и не мог больше смотреть на это.
Он подкрался ближе, стараясь не задеть ни мальчика, ни старика. Опустившись на колени у головы Мэгги, он погладил ее по волосам, не тронув ни одной пряди. Просунув руки под голову и плечи, он слегка приподнял ее, и, как он и надеялся, она с трудом поднялась на ноги. Он прошептал ее имя, и она вздрогнула в ответ.
– Джонни? – Его имя прозвучало на ее губах скорбно, и старик застыл, словно его ударили. Мальчик попятился назад, явно испугавшись. Джонни мгновенно отступил назад и, вспыхнув энергией, встал в нескольких метрах от нее, снова наблюдая за происходящим.
Гас и Шад сумели поднять Мэгги на ноги, ее легкое тело оказалось зажатым между ними, ее руки лежали на их плечах, а их руки обхватывали ее талию. Она сильно прижалась к Шаду, и Джонни почувствовал такой сильный укол ревности, что у него перехватило дыхание и сжало грудь. Чего бы он только не отдал, чтобы выйти из этих стен на утренний воздух и обнять любимую девушку.
Каким-то образом Мэгги сообщила о местонахождении своих вещей, потому что Шад отпустил ее и побежал вперед к раздевалке для девочек. Гас остался рядом с ней и медленно шел, обнимая ее за плечи, пока они приближались к выходу. Джонни следовал на расстоянии.
Когда они проходили мимо, Гас оглянулся, и на мгновение его глаза встретились с глазами Джонни. Его губы сжались, а брови поднялись. На его усталом лице мелькнул шок.
– Он видит меня, – успел подумать Джонни, прежде чем дверь с грохотом закрылась, и Мэгги с Гасом стали частью черноты, которая была за ее пределами.
Глава 16
Я чуть не сошел с ума
Пэт Бун – 1958 год
– С ней случилось что-то ужасное, Гас!
– Она не выглядела физически пострадавшей, мисс Ханикатт. Ни крови, ни синяков, одежда не порвана и не помята. Она спала… просто лежала в коридоре и крепко спала.
– Она в полной депрессии, Гас! Она не разговаривает, не смотрит в глаза… Что-то не так! Кто засыпает на полу в праздничном платье? Я не чувствую запаха алкоголя. Может, это наркотики?
– О, нет, мисс Ханикатт. Мисс Маргарет не принимает ничего подобного. Что-то не так, но это не то.
– Тогда что, Гас? Я не могу ей помочь, если не знаю, что произошло. – Ирен была в полном смятении. Она проснулась в неурочный час – одна из бед старости – и обнаружила, что Мэгги не вернулась домой накануне вечера. Она не знала, где искать, а машина была у Мэгги, поэтому она позвонила Гасу и попросила его о помощи, а он, в свою очередь, разбудил Шада. Именно Шад предложил начать поиски со школы. Гас сказал Ирен, что они все проверят и сразу же свяжутся с ней. Когда они увидели машину Ирен, припаркованную в одиночестве на большой парковке перед школой, то сразу же приступили к поискам.
Гас молчал. Он покручивал край шляпы, обдумывая что-то в уме, прежде чем высказать это своей старой подруге. Он вздохнул, понимая, что хранить секреты просто не в его силах. Она будет считать его сумасшедшим стариком.
– Мы не сразу нашли ее, – начал пересказывать Гас события для Ирен. – Она была похожа на брошенную куклу, наряженную и отброшенную в сторону. Когда я впервые увидел ее, – его голос понизился до шепота, – я подумал, что она мертва. – Ирен задохнулась и прижала руку к дрожащим губам. Гас сочувственно поморщился.
– Мне очень жаль, мисс Ирен. Я просто пытаюсь помочь Вам понять, что я видел. – Ирен кивнула, призывая его продолжать.
– Это напугало меня до смерти, и я, взывая к Иисусу, побежал к ней. – Думаю, Шад подумал то же самое, потому что он сдержался, видимо, боясь увидеть правду. Когда я добрался до нее, то увидел, что она плачет – наверное, уже давно. Но, насколько я мог судить, она не была ранена или пострадала. Я сказал Шаду: – Она спит, Шад, просто спит. Я думал, что этот бедный мальчик сломается прямо здесь. В его молодой жизни было слишком много печали. Больше ему точно не нужно. – Гас надел шляпу на голову и снова снял ее.
– Я все время гладил ее по щекам и тряс, пытаясь разбудить. Она так крепко спала. Я повторял ей снова и снова: «Мисс Маргарет, скажите старому Гасу, что случилось. Проснитесь, дитя». Но она даже не шелохнулась. Я боялся, что не смогу ее разбудить. Я думал, что смогу отнести ее, но до грузовика было далеко, и мне нужно было, чтобы она проснулась, чтобы я мог убедиться, что с ней все в порядке. – Гас сделал паузу, всего на мгновение, и, глубоко вздохнув, снова принялся за дело.
– Внезапно она села, как будто кто-то помог ей. Это было очень странно. Она как бы приподнялась, глаза были по-прежнему закрыты. Потом она что-то сказала, и это было громко и четко. Я знаю, что не ослышался. – Гас остановился и посмотрел на Ирен.
