Текст книги "Вальс в чистилище (ЛП)"

Автор книги: Эми Хармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Мэгги встретила обеспокоенный взгляд своей тети и медленно покачала головой.

– Я уже знаю, что случилось с Джонни, тетя Ирен. Мне не нужно ничего из этого.

– Верно… но ты все равно одержима.

– Я не одержима, – прошептала Мэгги. – Я влюблена.

***

Джонни стоял у двери, через которую только что убежал Шад, и смотрел, как его сообщение исчезает в пустоте. Он имел в виду каждое слово, но напугал парня. И правильно сделал. У этого мальчишки был стержень. Но Джонни он нравился. У него было мужество, и он был предан. Лучшего друга для Мэгги и быть не могло. Он сделает то, что попросил парень. Он исчезнет – как только сможет, он исчезнет.

***

В канун Рождества Ирен и Мэгги вместе смотрели фильм «Эта замечательная жизнь» с большой миской попкорна. Мэгги размышляла о том, действительно ли ангелы должны заслужить свои крылья, чтобы попасть на небо, как старик Кларенс в фильме, или же они, как Джонни, застрянут в чистилище, пока не получат их. В ту ночь она плакала, мечтая провести Рождество вместе с Джонни, ненавидя, что он один, как это было каждое Рождество на протяжении более полувека. Она боролась с почти непреодолимым желанием выскользнуть из дома и отправиться в школу; она даже вылезла из постели и переоделась. Но ключа не было. Неужели Гас предвидел, что она не сможет остаться в стороне, и забрал ключ? Поверженная, она вернулась в постель.

Проснувшись рождественским утром, она обрадовалась чулку, который тетя наполнила лакомствами и безделушками. Мэгги узнала несколько из них в шкатулке Ирен. Она хотела отказаться от них, но это обидело бы Ирен. Она любезно поблагодарила тетю, а затем нырнула под елку, чтобы достать пакет с голубым шарфом, который она нашла в маленьком бутике на главной улице Хонивилля.

Шад и Гас пришли на рождественский ужин, и Мэгги вручила им подарки. Гасу было легко купить подарок. Он отчаянно нуждался в новой шляпе: ее ободок выглядел так, будто в нем неоднократно спали. С Шадом было гораздо сложнее. Она хотела подарить ему что-то значимое, чтобы он не придавал этому слишком большого значения. В итоге она остановилась на комиксе про Супермена, который обошелся ей в кругленькую сумму. Однако она была рада, что выбрала именно его, когда Шад открыл его и пришел в восторг.

Каникулы прошли быстро, и 2011 год наступил без особого шума. За время рождественских каникул Мэгги несколько раз приходила в школу, но всегда в компании Шада и Гаса – на уборку или с танцевальной командой на репетиции. Она не делала попыток уединиться или позвать Джонни, но и не чувствовала его рядом. Пустота в школе была почти осязаемой. Мэгги представила, что Джонни летает где-то далеко от нее. Если она позовет его, сможет ли она вернуть его? Такие мысли пристыдили ее своей слабостью, но она ничего не могла с собой поделать – она отчаянно скучала по нему.

В первый день после каникул Мэгги проснулась очень рано и поехала в школу. Ей нужно было танцевать. Репетиции с командой были безумно быстрыми, но ей нужно было тренироваться, потеть и чувствовать себя свободнее без зрителей. За несколько дней до этого ее ключ волшебным образом появился там, где она его оставила, – на столе в своей комнате. Неужели она просто не заметила его? Она так не думала. Может быть, Гас проявлял к ней доверие, безмолвно умоляя не потерять его.

Было только 5:30 утра, когда она включила звуковую систему, сняла пальто и туфли. Она всегда танцевала с босыми ногами. Она поставила айпод на случайную песню и начала разминаться, прыгая и растягиваясь, приводя себя в порядок. Ей нравилось танцевать под песню, которую хореограф никогда бы не выбрал просто потому, что в ней не было нужного звучания или ритма. Это были лучшие песни, потому что они заставляли ее по-настоящему интерпретировать песню через свои движения, и ей нравилось теряться в слиянии звука и души. Она танцевала до тех пор, пока залы не стали заполняться студентами, и она была вынуждена уйти.

Каждое утро на этой неделе она приходила так же рано и так же упорно танцевала. Она танцевала уже около часа, когда через колонки в ее избитое сердце просочилась старая любимая песня. Это было прекрасно, призрачно. На минуту она остановилась и просто слушала.

Я сошла с ума

Твоя любовь сделала меня слепой.

Я не могу даже говорить.

Твоя любовь сделала меня слабой.

Но если ты посмотришь на меня, я покажу тебе.

И если ты позволишь мне, я обниму тебя

Так что слова, которые я не могу произнести

Ты все равно услышишь.

Ты узнаешь, как сильно я тоскую по тебе.

Как каждая нота – это песня для тебя.

Ты узнаешь

Как я хочу вдыхать тебя

И потерять себя в твоей коже.

Я обниму тебя, и ты узнаешь.

Она пыталась впустить в себя музыку, вдохновляющую ее, подсказывающую, как ей следует двигаться. Но это было слишком больно. Она висела на волоске, и эта песня могла оборвать его. Она выключила музыку и стояла, тяжело дыша, не желая смириться с тщетностью любовной истории, у которой был только один возможный конец. Всю неделю она танцевала для него, надеясь, что он смотрит и скучает по ней, как она по нему. Она снова включила музыку. Она не будет звать, не будет умолять, но она будет танцевать. Она заставит его вернуться к ней.

***

Ее эмоции тянулись к нему, как шелковистые щупальцы, и он понял, что не сможет долго сопротивляться. Он попытался потерять себя в дымке небытия, которую он называл парением, но почувствовал, как она зовет его, и соскользнул обратно на Землю. Он наблюдал за ней день за днем, пытаясь создать дистанцию, отворачиваясь, и снова беспомощно глядя на нее. Ее танец звал его, но в то же время напоминал о том, что она не принадлежит ему. У нее есть дар, и этот дар унесет ее далеко-далеко, и он должен будет отпустить ее. Он хотел, чтобы она ушла. Он просто хотел, чтобы все, что в нем осталось, позволило ему пойти с ней.

Она взывала к нему, и как тяжело ни было отвернуться от ее любви, но еще хуже было бы заманить ее в ловушку. Он бросился в самый дальний угол школы, отделявший их друг от друга на максимально возможное физическое расстояние, и прижал руки к голове, наполняя сознание радиоволнами и помехами. Глаза его сознания все время пытались поймать ее, как будто ее сигнал был сильнее всех остальных. Он отчаянно боролся с этим и с облегчением вздохнул, когда почувствовал, что она перестала танцевать.

И только позже он почувствовал, что ее одиночество и тоска по нему снова нависли над ним, как черная туча. Она была так несчастна. Ее страдания цеплялись за него, душили его. С мучительным стоном он цеплялся за свое самоизгнание, но это была проигранная битва. Он сказал себе, что просто проверит ее, позволит себе лишь один маленький проблеск.

Она была в кафетерии. Ряды столов, заполненные смеющимися, разговаривающими, едящими подростками, окружали ее, как человеческий лабиринт. Рядом с ней сидел Шад, и он был явно рассержен. Он смотрел на соседний стол, за которым сидели студенты, и некоторых из них Джонни узнал. Парень по имени Дерек стоял на скамейке и размахивал руками, привлекая к себе внимание. Шум в кафетерии затих, превратившись в заунывный гул, и парень, стоявший на скамейке, начал говорить.

– Кажется, некая привлекательная женщина – УХ, черт возьми – прекрати, Дара! – Дерек получил пощечину от девушки, сидевшей рядом с ним. Джонни узнал в ней девушку из танцевальной команды Мэгги. Ту самую, которой он преподал небольшой урок некоторое время назад. Похоже, ей не понравилось, что ее парень назвал другую женщину привлекательной. – В общем, похоже, что несколько недель назад на «Зимний бал» в одиночку пришла некая… э-э.… женщина. Эта женщина выглядела просто великолепно. – Он бросил предостерегающий взгляд на Дару.

– Но, что интересно, в середине танца ее нигде не было. Ее друзья подумали, что она точно покинула танцы и уехала домой. Но, к нашему удивлению, ее машина все еще стояла на школьной парковке, когда танцы закончились! – Ребята вокруг него одобрительно зашумели, а кое-кто послал несколько приветственных криков.

– Более того, – продолжал парень, наслаждаясь вниманием, как ведущий телевизионного игрового шоу, – машина Мэгги все еще стояла на парковке рано утром на следующий день! – Шум поднялся еще больше, люди показывали пальцами и смеялись, поднимая брови и прикрывая руками О-образные рты.

– Ой, прости, Мэгги. Я не собирался произносить твое имя, но… ладно. – Дерек с ухмылкой посмотрел на Мэгги и изобразил на лице поцелуй.

– Теперь Мэгги не хочет говорить мне, с кем она была. На самом деле, она сказала, чтобы я шел к черту! – Несколько подростков захлопали и засвистели, а несколько освистали. – Поэтому я хочу предложить 20 долларов тому, кто скажет мне, с кем наша маленькая Мэгги провела ночь, потому что я хочу дать этому козлу пять сотен!

Мэгги выглядела потрясенной, ее лицо окрасилось в красный цвет, голубые глаза блестели от гневных слез. Она выпрямилась, ее спина стала жесткой, как доска, и встала из-за стола, сжимая в руках нетронутый поднос с обедом. Ни слова не говоря, она повернулась и направилась к мусорке.

– Ну же, Мэгги! Не уходи! Я горжусь тобой! – крикнул ей вслед громкоголосый панк. Шад отшвырнул свой поднос и встал, чтобы последовать за ней.

– Эй, Шад! Твоя мамочка не учила Мэгги новым трюкам? – Дерек завыл от смеха, шлепая по рукам, поднятым в знак приветствия, поддерживая его выходку.

Шад застыл на месте. Мэгги выглядела так, словно ее сейчас стошнит. Джонни охватила пульсирующая красная ярость. Он взмахнул руками и отправил подносы с обедом в полет по столам, опрокидывая напитки и выплескивая еду на колени. Школьники закричали и разбежались. Подносы ударялись о пол, а еда разлеталась на убегающих учеников. Стол, на котором сидел преследователь Мэгги, начал трястись, так как Джонни приказал ему трястись и опрокинуться. Дерек подпрыгнул как раз в тот момент, когда стол, сбросив своих обитателей, покатился по полу, врезавшись в другой пустой стол, стоявший неподалеку. Джонни ударил растерявшуюся студентку, отчего поднос, который она держала, выплеснул свое содержимое на голову Дерека, соус для спагетти растекся по его шелковистым волосам и попал на воротник рубашки.

Джонни зарычал, и по всей комнате, словно ракеты, взорвались пакеты с молоком, и несколько школьников закричали.

– Джонни… Джонни! Хватит… прекрати! – Мэгги стояла рядом с ним, глаза ее были дикими, на щеках проступили крупные красные пятна. Она схватила его за руку, и Джонни понял, что не уберег себя от нее. Он вышел из себя очень некрасиво. Шад стоял чуть поодаль от нее и сдерживал смех.

– Что это было?! Это было потрясающе!!! Я даже не видел, кто это начал! Драка едой! Драка едой! Драка едой! – Шад начал размахивать кулаками и скандировать, не замечая надвигающегося на него директора. Он резко прекратил скандировать, когда мисс Бейли схватила его за плечо и вывела из столовой.

Судя по всему, за вспыльчивость Джонни досталось нескольким ученикам, в том числе и Дереку. Казалось, в мире есть справедливость. Дерека и еще нескольких учеников вывели из зала, направил в ту же сторону, что и беднягу Шада. Мэгги услышала, как Дерек протестует, и наблюдала за тем, как его насильно выводят из обеденного зала.

– Никто ничего не бросал! – кричал он. – Как будто в столовой произошло землетрясение. Мы не дрались едой! Я клянусь!

Мэгги оглянулась на Джонни, и ее рот слегка дернулся. Джонни только покачал головой; это было нехорошо. Он уже второй раз устраивал беспорядки на публике. Он должен был взять себя в руки. Он посмотрел в большие голубые глаза Мэгги и застонал. Ее очки были забрызганы соусом, и она сняла их. Она смотрела на него влюбленными глазами, и на ее лице была написана любовь. Она была так невероятно красива. Он не собирался в ближайшее время брать себя в руки. Вот он и вернулся к исходной точке. Все эти страдания, отдаление от нее, попытки защитить ее – все это было напрасно, и он не думал, что у него хватит сил сделать это снова.

Может, мы просто уйдем куда-нибудь, хотя бы ненадолго? – Мэгги держалась скованно, скрестив руки перед собой, приготовившись к его отказу. Но ее глаза умоляли.

– Мэгги, это ничем хорошим не кончится. – Его голос был измученным шепотом.

– Ты не можешь заставить меня снова покинуть тебя. Я так по тебе скучала. – Ее губы дрогнули, и его железная воля разбилась, как тысяча осколков стекла.

Джонни взял Мэгги за руку, и они быстро прошли через двойные двери, оставив позади хаос столовой. Он потащил ее вниз по лестнице, через большой коридор и остановился у единственного места, где, по его мнению, они могли бы провести вторую половину дня без помех. Никто не обратил на Мэгги внимания, когда она проскользнула в темную аудиторию и захлопнула за собой дверь. Она подождала, пока глаза привыкнут к темноте, и почувствовала рядом с собой Джонни, ощущая его тепло и энергию. Перед ними возвышалась сцена, неосвещенная и пустая, с раздвинутыми занавесами, открывающими глянцевый пол и затемненные верхние светильники.

Помещение гулко отдавалось эхом от переполнявших его эмоций, вызванных тысячей выступлений. Сколько молитв было произнесено здесь: мольбы о мужестве и искрометных выступлениях, искренние пожелания обожания публики и безупречного исполнения? Мэгги на мгновение показалось, что она видит призрачные образы, порхающие по сцене. В этом зале было так много запертой энергии и эмоций. Это было похоже на место поклонения, синагогу или собор, где из года в год в живых красках исполнялись мечты многих людей.

– Пойдем со мной, – прошептал Джонни, словно не желая нарушать церковную тишину театра ожидания. Он обхватил ее руками и собрал вокруг себя энергию, как ускорители ракеты, готовящейся к старту. Но на этот раз взлет был бесшумным, невесомым, нарастающим. Не было взрывного вихря света и движения. На этот раз это было больше похоже на приостановку гравитации. Они медленно плыли вверх, скользя над рядами глубоких кресел и ковровыми проходами. Потолок был куполообразным, второй ряд мест на балконе располагался по обе стороны от большой звуковой коробки, из которой открывался захватывающий вид на сцену.

Мэгги смотрела, как ее ноги все дальше и дальше поднимаются над землей. Она чувствовала себя Лоис Лейн в объятиях Супермена. Она с удивлением смотрела на приближающийся потолок. Темнота была нетронутой границей, окутывающей их шелковистым одиночеством. Вдруг зажглись крошечные белые огоньки, пронзая черноту звездным светом.

– Как будто паришь в космосе! – вздохнула Мэгги, чувствуя, как ее охватывает удовольствие.

– Я не могу показать тебе много вещей или мест, куда я могу тебя сводить, но я могу показать тебе, каково это – летать.

– Быть с тобой всегда похоже на полет, – прошептала Мэгги.

– А с тобой я возвращаюсь на Землю.

– Почему-то мне кажется, что я получаю лучший исход сделки, – пробормотала Мэгги, ее лицо тускло светилось в белом свете.

– Если бы это было так, я бы не ненавидел себя каждый раз, когда поддаюсь своей потребности быть с тобой. – Мэгги положила руку на его теплый рот.

– Сегодня не будет разговоров о сожалениях. Не будет никаких угрызений совести или раздумий; сегодня мы не принадлежим никому и ничему, кроме друг друга. Завтрашний день наступит очень скоро, и он позаботится о себе сам.

Они парили молча, пока Джонни, не прилагая видимых усилий, не отправил их в легкий полет через занавешенный проем сцены на высокий чердак, где хранилось множество старых костюмов и реквизита. Мэгги почувствовала под ногами твердую почву, и сила притяжения вновь вступила в действие. Жизнь вновь обрела вес, и Мэгги еще не была готова к возвращению.

– Я не хочу останавливаться, – горестно вздохнула Мэгги. Джонни тихо рассмеялся, прикоснулся лбом к ее лбу и провел руками по ее спине.

– Прости меня. Я не мог больше ждать, – вздохнул он. Мэгги была озадачена его заявлением и подумала, не может ли он так долго находиться в невесомости.

– Я не мог больше ждать, – повторил Джонни. – Я так хотел поцеловать тебя, но не хотел потерять контроль и отправить нас в невесомость.

Сердце Мэгги выскочило из груди и улетело на крыльях бабочки. Она закрыла глаза, когда он на цыпочках провел пальцами по ее позвоночнику и легкими движениями прочертил длинную линию от плеч до рук. Он отпустил ее руки и обхватил ее талию, его длинные ладони протянулись от ребер к бедрам. Притянув ее к себе, он зарылся лицом в ее шею, и его охватило желание раствориться в ней. Мэгги гладила его по волосам, давно забыв о своем желании продолжать полет. Джонни поднял голову, приник к ее рту и провел губами по шелковистой щеке. Она встретила его на полпути и нежно провела губами по его губам, ощущая теплый медовый вкус и смакуя его имя на своих губах, когда он прижался к ее рту. Им отчаянно хотелось быть ближе, полностью потерять себя и никогда больше не разлучаться.

День прошел не спеша, как будто время остановилось и открылся другой мир, где они были единственными обитателями. Мэгги достала из коробки старинные костюмы: шляпы, фраки, платья с пышными юбками и пышными рукавами. В углу стояло длинное овальное зеркало, и у Мэгги появилось вдохновение нарядить Джонни и посмотреть, как он выглядит в зеркале. Наверняка его костюм не исчезнет. Конечно, брюки и пиджак драпировались так, словно их носил человек из плоти и крови. Шляпа парила над отсутствующей головой, а из пустого рукава торчала трость. Джонни не знал, почему он не подумал об этом раньше. Теперь он мог по-настоящему напугать учеников школы Хонивилл.

– Ты такой нарядный, – поддразнила его Мэгги, удивляясь тому, что его отсутствие отражения больше не способно ее напугать. Она как будто приняла его целиком, смирилась с его истинной сущностью и больше не боялась его.

Джонни приклеил густые черные усы под нос и загибал верхнюю губу, чтобы они не свалились. Усы волшебно влились в образ на безголовой фигуре в зеркале, и они оба разразились хохотом.

Мэгги нашла парик Мэрилин Монро и надела его. Она приняла соблазнительную позу и с придыханием спросила Джонни, предпочитает ли он блондинок.

Я всегда думал, что да, пока не встретил милую маленькую букашку с большими голубыми глазами и длинными темными волосами. Теперь я люблю брюнеток.

– Правда? Ты предпочитал блондинок? – Мэгги стояла, положив руки на бедра, и пристально смотрела на него.

– Мне нравились девушки, и точка, Мэгги.

– Полагаю, ты им тоже нравился, – проворчала Мэгги, удрученно опускаясь на старый табурет.

– Я бы солгал, если бы сказал, что нет. – Джонни хищно ухмыльнулся и соблазнительно вздернул брови, заставив ее захихикать, несмотря на ревность.

– А что насчет тебя? Тебе кто-нибудь раньше… нравился? – спросил Джонни, стараясь не обращать внимания.

– Нет, – честно ответила Мэгги. – Никогда не встречала. Может быть, это просто отсутствие возможностей или мой менталитет выживальщика, но я никогда не встречала никого, кто бы вскружил мне голову… до тебя. – Она сняла светлый парик и провела пальцами по растрепанным волосам.

Джонни протянул руку и пропустил скользкие пряди сквозь пальцы. Он смотрел на нее с минуту, преданность и желание играли в его чертах. Он поставил ее на ноги перед зеркалом и встал позади нее, обхватив ее руками. Они трезво смотрели на отражение в зеркале – прекрасная девушка в невидимых объятиях своего суженого. Затем он обошел ее и встал перед зеркалом, заменив навязчивый образ чем-то более осязаемым.

– Мэгги. Я никогда не любил… до тебя, – тихо признался он.

Мэгги сглотнула эмоции, сжимавшие ее горло. Она много раз говорила Джонни, что любит его, но он никогда не говорил ей этих слов. Он боролся с этим, сопротивлялся этому, возможно, больше ради нее, чем ради себя. Теперь же, когда он подарил ей эти слова, она не позволила ему взять их обратно. Она хранила их и хранила его до тех пор, пока позволяло время.

Вскоре альтернативная вселенная, в которой они находились, была поглощена реальностью, и Мэгги с неохотой положила костюмы обратно в коробку и навела порядок в пыльном помещении. Нежно поцеловав ее и подняв на руки, Джонни отправил их в обратный путь по темному залу, поставив ее на то место, откуда несколько часов назад началось их путешествие. Расставаясь, они не прощались. Они оба знали, что отказались от прощания. Что бы ни случилось, прощаний больше не будет.

***

Шад захлопнул пустой мусорный бак и пнул дверь в туалетную кабинку. В тот день он выполнял все обязанности уборщика, захлопывая то одно, то другое, вымещая свое разочарование на всем, что попадалось ему на пути. После нескольких недель, в течение которых Мэгги выглядела так, словно умирала медленной и мучительной смертью – круги под глазами, грустная улыбка, пустое выражение лица, – она появилась после уроков с таким видом, будто выиграла в лотерею. Шад не был дураком. Он понял, в чем дело. Она снова увидела своего воображаемого друга, и он осветил весь ее мир. Как чудесно.

А ведь он волновался за нее весь день, переживал из-за того, что сказал этот толстяк Дерек. Он сомневался, появится ли она вообще на работе. Он немного рассказал дедушке Гасу о том, что произошло за обедом, когда Гас явился, чтобы вызволить его из кабинета директора. Шад клялся, что не бросал ни одного предмета, и некому было утверждать обратное. Он признался, что скандировал «Пищевая бойня», и согласился на лишение свободы на всю следующую неделю, и его отпустили.

Дедушка, правда, отнесся к этому спокойно. Он просто напомнил Шаду, кто будет делать всю тяжелую уборку в кафетерии. Он беспокоился за Мэгги и был удивлен не меньше Шада, когда она появилась на работе вся сияющая и улыбающаяся. Как чудесно. Шаду от этого захотелось взорваться. Очевидно, Джонни «Призрак» Кинросс не понял, о чем идет речь. Шад выполнил свою часть сделки. Заботиться о ней?? Он пытался! Но как он мог заботиться о ней, если некто постоянно вмешивался и все портил?

И вот теперь он разгребал бардак, который сам не создавал. Хотя, надо признать, та драка за еду разразилась как нельзя вовремя. Этого было почти достаточно, чтобы Шад поверил в существование Бога. Мэгги, казалось, не замечала ни разочарования Шада, ни даже его присутствия. Она напевала, оттирая плинтусы в кафетерии, ее большие очки сползали на нос, а симпатичная задняя часть была в воздухе. Шад вздохнул. Иногда он чувствовал себя родителем. Что он собирался с ней делать?

Глава 18

Кто теперь сожалеет?

Конни Фрэнсис – 1958 год

– В следующее мгновение стол затрясся, подносы с обедом падали, пакеты с молоком взрывались – шутка ли! Меня буквально сбросило со скамейки. В этой школе происходили очень странные вещи. Помните тот день в коридоре? Шкафчики просто начали раскачиваться. Дерьмо летело отовсюду. У Тревора даже кровь из носа пошла. И мы были не единственными, кто это видел! Можете спросить Джейкоба, Ташу и Джордана. Мы все там были. Потом, перед рождественскими каникулами, Дара закрывала танцевальный зал, и тут свет выключился и включился, а радио включилось само по себе и начало перелистывать разные каналы. Она подумала, что это делаю я. Она попыталась выйти из комнаты, но дверь не открывалась. Она была в бешенстве! Но я клянусь, что не имею к этому никакого отношения.

Дерек снова развлекал публику, что, казалось, он делал всегда. Возле его шкафчика в спортивном зале собралась компания друзей, которые переодевались для занятий физкультурой. Шад, конечно же, был в стороне. У него была физкультура с несколькими членами футбольной и баскетбольной команд. В начале года он был в восторге от этого, думая, что сможет сблизиться с ребятами, показать им, что он игрок, и продемонстрировать свои навыки. С течением года он все меньше и меньше радовался этому. Его всегда выбирали в команды одним из последних, его и еще нескольких первокурсников почти еженедельно подвергали унижениям – окунали головой в унитаз, пока он спускал воду, и ежедневно били мокрыми полотенцами.

Шад старался держаться подальше от Дерека и при этом прислушиваться к разговору. Он не знал, о чем они говорят, но Дерек определенно был взвинчен. Шад стянул через голову футболку и увидел свое отражение в одном из зеркал раздевалки. Он втянул живот и изо всех сил напряг руки. Удручающе. Когда же он вырастет?

– … Цыпочка Мэгги была там каждый раз или каким-то образом участвовала. Дара говорит, что по радио постоянно крутят какую-то песню Рода Стюарта с ее именем. С этой девчонкой явно что-то не так. Мне все равно, насколько она прекрасна. Дара говорит, что вся танцевальная команда считает ее очень странной.

Шад вскинул голову, услышав имя Мэгги. При этом он уронил футболку на мокрый пол и хлопнул шкафчиком по пальцам.

– Ой! Чеееерт! – Он прижал руку ко рту, а другой схватил рубашку. Каким-то образом Мэгги оказалась втянута в рассказ Дерека, и это звучало не очень хорошо. Он стянул футболку через голову, морщась от большого мокрого пятна, прилипшего к спине, и обошел ряд шкафчиков, где Дерек и его друзья только готовились к выходу в спортзал.

– Вот я и думаю, может, эта девчонка увлекается какими-нибудь страшными вещами, типа секты, понимаешь?

– Эй, Дерек, – сказал Шад, стараясь быть спокойным, – Мэгги – самая милая девушка на свете. Она не увлекается ничем странным, чувак!

Дерек ухмыльнулся и захлопнул свой спортивный шкафчик, приближаясь к Шаду, за которым следовали несколько его друзей.

– Эй, ребята! Это маленький друг сумасшедшей Мэгги. Я думаю, что маленькому Шаду нужна взбучка, как вы думаете, ребята? Может, это образумит его?

Шад находился в недосягаемости, его мозг метался в поисках способа отвлечь разговор от Мэгги и вихрей. Он сказал первое, что пришло ему в голову.

– Ты думаешь, она сумасшедшая? А я скажу тебе, что она не сумасшедшая. Мой дедушка говорит, что пятьдесят лет назад здесь, в нашей школе, произошло убийство. Погибли два брата. – Дерек и его друзья перестали продвигаться вперед. Шад продолжал, воодушевленный. Он был просто великолепен!

– Один брат застрелил другого брата, и они упали с балкона на третьем этаже и приземлились прямо посреди ротонды. – Шад заметил, что ребята действительно его слушают. Они собрались вокруг него, и он быстро проникся рассказом.

– Приехала полиция и увидела, что брат лежит на полу мертвый. Мой дедушка сказал, что у него сломана шея. А другой брат…. – Шад позволил своим словам повиснуть в воздухе для пущей убедительности. – Второго брата нигде не было. – Ребята слегка охали и ахали, и наклонились.

– И вот что. На полу была лужа крови, которая, по мнению полиции, принадлежала второму брату. Был свидетель, видите ли, и он клянется, что оба брата упали с балкона и лежали без сознания, когда он пошел за помощью. Когда он вернулся с полицией, старшего брата уже не было. Они обыскали школу вдоль и поперек, но ничего не нашли. Казалось, он просто исчез. Мой дедушка говорит, что через несколько дней имя этого парня было написано на всех досках мелом, как будто он пытался им что-то сказать.

– Как скажешь, Джаспер. Хорошая попытка. – Дерек махнул рукой, отстраняясь от него, пока шел к двери, соединяющей спортзал с мужской раздевалкой. Несколько парней двинулись за ним. Шад попытался еще раз, желая удержать внимание, которым он владел всего секунду назад.

– Я совершенно серьезно! Мой дедушка видел этого парня… не один раз! Здесь, в школе… и он никогда не стареет. Он всегда выглядит одинаково – вот как мой дедушка понял, что это призрак. И он не единственный, кто его видел…, есть и другие люди. – Шад ни за что не хотел говорить, что Мэгги была одной из этих людей, но Дерек снова слушал.

– В этой школе есть призрак. Та история, которую я вам рассказал? Стопроцентная правда! А все эти странные вещи, о которых ты говоришь? Скорее всего, это он. – Шад мысленно похвалил себя за эту гениальную мысль. Это просто пришло ему в голову. Он продолжил. – Я работаю здесь после школы, знаете ли. Я насмотрелся на всякое странное дерьмо. – Шад добавил бранное слово для убедительности, зная, что так он звучит взрослее.

Раздался пронзительный свисток, и тренер Тенни прокричал через дверь.

– Пойдемте, дамы! Вы все опоздали! Быстро доставайте свои розовые трусики! – Все направились к двери, разговоры на время прекратились.

– Итак, Шад. Ты сегодня в нашей команде. – Дерек накинул тяжелую руку ему на плечи, вклинивая Шада между собой и Тревором, пока они шли. – Ты можешь рассказать мне немного больше об этом призраке, который появился у нас в школе Ханивилля, верно?

***

Шад вставил ключ в боковую дверь и постарался, чтобы ребята не заметили, что у него дрожат руки. Потребовалось две попытки, но они, похоже, не заметили. Они были слишком заняты, смеясь и флиртуя с девушками, которых они привели с собой. Они заехали за Шадом минут за двадцать до этого и заставили его сесть на заднее сиденье в пригородный автомобиль мамы Дерека. На остальных местах сидели несколько членов футбольной команды и несколько их подружек. Одна из девушек навела справки о спиритических сеансах в Интернете и набрала кучу свечей и других странных вещей для большого события. Все это было засунуто в багажник вместе с Шадом.

Шад был очень рад, что его взяли с собой. Он знал, что его включили в группу, потому что у него был доступ к ключу, но не обратил внимания на эту мелочь. Парни относились к нему спокойно всю неделю, с тех пор как он рассказал им о Джонни Кинроссе. Он даже выжал из деда еще немного информации, да еще и немного преувеличил, что позволило ему получить еще несколько дней пробега. А какой хороший рассказчик этого не делает?

Утром на физкультуре Тревор отозвал его в сторону и поклялся хранить тайну. Затем он серьезно и тихо спросил его, сможет ли Шад провести их в школу ночью на эксклюзивную вечеринку для охотников за привидениями. Дерек, Тревор и еще несколько ребят придумали план, как вызвать призраков погибших мальчиков и немного повеселиться при этом. Мгновенной реакцией Шада был холодный ужас. Он ни за что не хотел оказаться в школе ночью, играть в спиритические сеансы и связываться с призраками. Что, если они разозлят Джонни Кинросса? Шад знал о его существовании, даже если они не знали. Он видел, как это сообщение появилось прямо у него на глазах, и вряд ли скоро забудет об этом. Но он никак не мог дать Тревору понять, что боится. Поэтому он улыбнулся, хлопнув Тревора по руке, и сказал, что обязательно сможет провести их в школу. Он не собирался их подводить.

Гас думал, что его пригласили на вечеринку в дом Дерека, по крайней мере, так ему сказал Шад. Дедушка Гас не очень хорошо знал Дерека и остальных, и поэтому легко мог спутать все детали. Дедушка заснул в своем большом кресле за просмотром чего-то крайне скучного по телевизору, и взять его рабочие ключи с вешалки у двери не составило труда. Он вернет их вечером, когда вернется домой, и Гас ничего не узнает. Когда в девять часов ему посигналили, он вышел прямо через парадную дверь, так естественно, как только можно. Дедушка Гас даже не шелохнулся.