Текст книги "Вальс в чистилище (ЛП)"

Автор книги: Эми Хармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– К какому это парню, мисс Маргарет? – Гас был ошеломлен. – Неужели я пропустил какую-то важную новость? – добродушно поддразнил он ее.

Мэгги бросила язвительный взгляд в сторону Шеда. Он высунул язык в ее сторону и нагло сложил руки.

– Никакого парня, Гас. Шад просто сглупил. – Мэгги выделила слово глупо и отвернулась от Шада. Его выходки уже надоели.

– О, да? А что насчет Джонни, Мэгги? Я думал, он был твоим парнем. Или он еще не предложил тебе встречаться? Разве он не подарил тебе свое классное кольцо? Так они обычно делали в 50-е годы, правда, дедушка?

Мэгги задохнулась от возмущения и отпрянула назад в шоке. Подбородок Шеда задрожал, как будто он как будто он понял, что перешел черту. Гас смотрел туда-сюда между ними, смятение морщило его брови.

– Что с вами двумя происходит? Вы уже несколько недель друг друга достаете. И что это за разговоры о Джонни, мисс Маргарет? Он ведь не взялся за старое? Он доставляет вам неприятности?

Откровенная вера Гаса в существование Джонни была приятной, но бесполезной. Мэгги никогда не доверилась бы ему, не об этом. Он может уволить ее или, что еще хуже, рассказать Ирен. Никому не нужен сумасшедший приемный ребенок. Она может потерять свой дом… снова. Она может потерять Джонни. Страх сковал ее горло и запечатал губы. Годы, в течение которых она оберегала свои эмоции и никому не доверяла, не могли быть за несколько месяцев.

– Джонни не доставлял мне проблем, Гас, – вздохнула Мэгги и отвернулась. – Шад просто издевается над тобой и пытается меня раздражать, верно, Шад? – Мэгги пристально посмотрела на Шеда, и он просто ушел, не сказав ни слова.

Мэгги собрала свои принадлежности и сердито зашагала к кафетерию. Лучше бы Шада там не было. Надеюсь, Гас поручит ему вымыть пол в туалете для мальчиков… своим злобным языком! В чем его проблема?!

Мэгги наполнила ведро мыльной водой и как раз собиралась спустить его из огромной раковины, когда Джонни обошел ее и легко поднял на пол.

– Как раз вовремя! Мой герой! – Мэгги вытаращила глаза и ухмыльнулась.

Джонни ухмыльнулся в ответ, но его глаза были в тени, а улыбка – мимолетной.

Мэгги последовала за ним, пока он катил тяжелое ведро со шваброй к кафетерию. Без комментариев он помог ей перенести столы и стулья в дальний конец комнаты. Он взял швабру из ее рук и начал водить ею взад-вперед по грязной плитке ровной полосой. Мэгги видела, как он мыл пол, задумавшись, когда они увлеклись разговором, и Мэгги предстояло еще несколько часов работы. Он явно хотел сделать это сегодня по старинке. Она не возражала. Она всегда чувствовала себя немного виноватой, когда он слишком облегчал ей работу.

Схватив другую швабру, Мэгги принялась за работу, и они с Джонни стали мыть бок о бок, не разговаривая в течение долгого времени.

– Из-за чего Шад так расстроился? – спросил Джонни через некоторое время.

– Шад – маленький проныра. – Мэгги еще не простила его. – Он утверждает, что он мой друг! Утверждает, что он мне больше, чем друг, но при этом постоянно лезет в мои дела.

– Он просто беспокоится о тебе.

– Ха! – воскликнула Мэгги, держа швабру в руке и положив руку на бедро. – Он ревнивый и противный!

– Он ревнует, но и беспокоится тоже, – настаивал Джонни, не нарушая своего ритма.

– Я не понимаю, почему он ревнует! У него нет никаких претензий ко мне, и он думает, что он все понял. Что он знает на самом деле?

Мэгги возобновила мытье, сердито махая шваброй по уже отмытой плитке.

– Он действительно все понял, Мэгги. Вот почему он ведет себя так, как ведет.

– Почему ты его защищаешь? И о чем он может беспокоиться, вообще? – Мэгги вдруг захотелось разрыдаться, и она яростно моргнула глазами, не желая, чтобы Джонни увидел ее слезы.

– Мэгги… Мэгги, остановись. – Джонни выхватил швабру из ее рук и бросил ее. Она приземлилась в вертикальном положении рядом с ведром для мыла и его шваброй, которые уже были аккуратно выстроены у стены. Подхватив ее на руки, он опустился на стул в кафетерии и держал ее на коленях.

Мэгги рухнула на него с рычащим вздохом.

– Он беспокоится о тебе, потому что ты ведешь себя так, будто влюблена в призрака.

Джонни заставил ее встретиться с ним взглядом.

– Ну, я и влюблена, – сказала Мэгги сдавленным, тоненьким голосом.

– Мэгги… – Джонни застонал, уткнувшись лбом в ее плечо. Ее руки тут же поднялись, чтобы пригладить его волосы. – Мэгги, – попытался он снова, садясь. Он просунул свои пальцы между ее пальцами, положив их соединенные руки на ее колени. – Ты витаешь в облаках. Люди начинают замечать. Больше всего Шад. Он слышал, как люди говорят о тебе и смеются над тобой. Это ранит его. И меня. Мне еще больнее знать, что причина этого – я.

Мэгги резко поднялась с колен Джонни и сделала несколько шагов от него, физически отстраняясь от того, что он говорил. Она могла выдержать смех, она могла выдержать дразнить и высмеивать, но потерять еще одного человека, которого она любила, она не могла. Его слова были похожи на прощание, а этого она не могла вынести больше всего.

– Мне нужно идти. – Мэгги отступила. Она не хотела продолжать этот разговор, даже если это означало сократить их время.

– Хорошо. – Джонни не спорил и не умолял ее остаться, и от этого она чувствовала себя в десять раз хуже. Он подошел к ней сзади и провел рукой по ее гладкому хвостику, наматывая его на руку, и с его помощью повернул ее к себе.

– Каждое мгновение с тобой делает последние пятьдесят лет стоящими того, – сказал Джонни с тихим спокойствием.

Он приподнял ее подбородок и прижался губами к ее губам, мягко раздвигая их. Это был поцелуй, наполненный одновременно тоской и отрицанием, поцелуй, который закончился слишком быстро.

– Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи, Джонни, – прошептала Мэгги.

***

Мэгги позвала Джонни, когда во вторник утром вошла в школу. Тот факт, что ей пришлось звать его, было верным предупреждением, что он не присоединится к ней. Обычно он был там прежде, чем она успевала войти в дверь, с таким же нетерпением ожидая ее приветствия, как и она его. Она упрямо подняла подбородок. Вполне справедливо. С тех пор как Джонни стал занимать ее свободное время, она перестала заниматься танцами, стал занимать ее свободное время. Но сегодня утром она сможет избавиться от ржавчины. Мэгги танцевала без устали в течение часа, доведя себя до изнеможения и покинув танцевальный зал измученной, но сытой и странно довольной. Танцы заполнили все ее одинокие, ноющие пространства еще раз.

Несколько девочек из танцевальной команды были в женской раздевалке, когда Мэгги направилась туда, чтобы ополоснуться и собраться в школу. Она услышала, как Дара Мэннинг сказала что-то ехидное по поводу ее старых шорт и рваной футболки, а подруги Дары щебетали и хихикали во всех подходящих местах. Она устало проигнорировала их.

– Мэгги? – Дара подошла к ней и спросила, нет ли у нее запасного тампона, при этом она притворялась, что плачет.

Одна из подруг Дары, как раз вовремя спросила Дару, все ли у той в порядке – Дара ответила, продолжая плакать.

– Нет! Почему никто не может помочь? Мне очень нужен тампон!

Мэгги ушла. Она узнала свои слова с того позорного дня на уроке английского языка, и она действительно не хотела иметь дело с дерьмом Дары Мэннинг; однако, она внезапно поняла, что то, что сказал Джонни, было правдой. Она привлекла внимание и насмешки своих одноклассников и товарищей по команде. Неужели она была настолько не осведомлена?

Следующие несколько дней были копией вторника. Джонни нигде не было. Мэгги перестала звонить ему, зная, что если он захочет быть с ней, то будет. Это все, что она могла сделать, это не закатить истерику и не потребовать, чтобы он ответил, но она была жестче и держалась за свою гордость, как за спасательный круг.

Как раз в то время, когда все начали забывать о ее скандальной прогулке по Мэйн-стрит, мать Шада арестовали за проституцию и хранение наркотиков. Это было не первое ее и, похоже, ей предстояло провести некоторое время в тюрьме. Это случилось поздно вечером во вторник, и, к несчастью, один из членов футбольной команды услышал сообщение, переданное через его отцовский полицейский сканер. Вся школа знала об аресте к полудню среды, и с тех пор Шед стал объектом бесконечных шуток и вынужден был терпеть некоторые довольно неприятные намеки. Его настроение было таким же низким, как и у Мэгги.

По крайней мере, это заставило его мать уйти из дома, и Шад с Гасом пришли на ужин в четверг вечером, чего уже давно не случалось. Ирен приготовила все любимые блюда Шада, пытаясь развеселить его. Он ковырялся в еде и был побужден к еде только тогда, когда Гас напомнил ему, что он никогда не вырастет, если будет копаться в еде. Тогда он набросился на еду, ел так, как будто больше никогда не будет есть.

Мэгги спросила Шада, не хочет ли он после ужина посмотреть фильм или поиграть в игру. У тети Ирен не было никаких игровых систем, так что им пришлось играть в очень старые настольные игры, но Шад с радостью согласился и пробыл там некоторое время. В итоге они оказались на качелях перед крыльцом, закутавшись в зимние пальто, засунув руки в карманы и зарывшись лицом в воротники.

– Если бы ты мог стать супергероем, кем бы ты была? – пробормотал Шад из складок своей куртки.

– Хммм… Сложный вопрос. Мне придется подумать. А что насчет тебя? Кем бы ты стал?

– Ну, я бы не был Спайдерменом, потому что никто бы не знал, что это я, а я хочу славы. Я бы не был Бэтменом, потому что у него нет никаких реальных способностей; у него просто есть крутые гаджеты. Думаю, больше всего я идентифицирую себя с Суперменом. Все его недооценивают, думают, что он просто занудой Кларком Кентом, а потом – бац! Он летит и спасает всякое дерьмо.

Мэгги засмеялась, и они сидели, размышляя о различных плюсах и минусах того, чтобы быть тем или супергероем.

– Ладно. Итак, ты не знаешь, каким супергероем ты бы стал. Но что, если бы ты мог выбрать любую способность, например, читать мысли, видеть будущее или…

– Возможность есть все, что захочу, и никогда не толстеть? – Мэгги оборвала его.

– Это такие девчачьи слова. НЕТ! Ты должна выбрать настоящую суперсилу. У меня уже есть никогда не толстеть, и это не все, чем кажется, поверь мне.

– Это типично мальчишеские слова.

– Ну же, Мэгс! Что бы это было?

– Я бы хотела уметь летать… но что мне это даст, правда? Думаю, я бы сэкономила бы на бензине, или, может быть, я могла бы летать в Нью-Йорк, но тогда мне пришлось бы носить с собой свои сумки….

– Мэгс! Сосредоточься. Это серьезно. – Шад выглядел очень взволнованным.

– Серьезно? – Мэгги была немного удивлена его настойчивостью. – Хорошо. Думаю, я бы останавливала время, или, еще лучше, путешествовала во времени. – Тогда она могла бы вернуться назад и не пускать Джонни в школу в ту ужасную ночь, и осталась бы с ним в пятидесятых.

Они с Ирен могли бы быть молодыми вместе, и она никогда бы не позволила ей выйти замуж за Роджера.

– Это было бы круто… – Шад задумчиво кивнул. – Но я черный, знаешь ли, и чем дальше в прошлое, тем хуже для нас. Думаю, я останусь здесь.

– Так что бы ты выбрал? Суперсила, верно? Нет… суперскорость!

Шад трезво покачал головой на оба ее предположения.

– Нет. Думаю, тоже не подходит. – Мэгги ткнула его локтем в тощие ребра, и он захихикал, как прежний Шед.

– Так что бы это было?

– Иногда… мне просто хочется исчезнуть. – Прошептал Шад, все следы смеха исчезли из его голоса.

Мэгги ошеломленно молчала.

Шад продолжил, его лицо озарилось каким-то далеким взглядом.

– Тогда я мог бы приходить и уходить как мне заблагорассудится. Никто никогда не сможет остановить меня или сказать, что я не принадлежу себе. Я мог бы зайти в любой ресторан, – Шад начал перебирать на пальцах, – любой ночной клуб, съемочную площадку, игру НФЛ, Игра NBA, самолет или страна в мире, и никто не узнает об этом. Полная свобода, Мэгс. Мне не нужны были бы ни деньги, ни вещи. Я бы просто брал то, что мне нужно. Я не жадничал бы и не брал бы у тех, кто не может себе этого позволить.

– Это не свобода. – Мэгги подумала о Джонни, со всеми его способностями, поражающими воображение, и абсолютно никакой свободы. – Быть невидимым – это значит иметь много трудностей и ограничений.

Как насчет того, что ты влюбился или устал быть невидимым и захотел хорошего разговора или друга, но никто не знал о твоем существовании?

– Черт возьми, Мэгги. Сейчас никто не знает о моем существовании! Единственный раз, когда кто-то замечает меня, это когда им нужно к кому-то придраться или пристыдить.

Мэгги вздохнула, полностью все понимая.

– Может быть, невидимость – это не то, что я бы выбрал, – сказал Шад, подумав. – Может быть, я бы просто хотел бы быть кем-то другим – например… может быть, я мог бы выбрать жизнь и просто прыгнуть в нее. Как ты думаешь, Коби или ЛеБрон будут против, если я займу их жизнь?

– Возможно… и я бы скучал по тебе.

– Правда… ты бы скучал? – В голосе Шада было столько надежды, что Мэгги стало больно.

– Да, Шад, я бы скучала. Почему бы тебе просто не сделать свою жизнь самой лучшей, какой она может быть? Есть так много возможностей. Ты живешь в прекрасной стране, ты здоров, молод, умен – черт возьми, у тебя уже есть суперскорость и суперсила. – Мэгги ухмыльнулась Шаду. – Ничто не тебя не сдерживает. Почему ты хочешь исчезнуть или стать кем-то другим?

– Потому что… тогда… может быть, ты полюбишь меня так, как я люблю тебя.

Только не это! Стремясь к терпению, Мэгги очень тщательно подбирала слова.

– Я действительно люблю тебя, Шад. Но тебе четырнадцать, и у тебя впереди вся жизнь, прежде чем ты привяжешь себя к одной женщине. Ты, вероятно, собираешься влюбиться еще миллион раз. Когда-нибудь кто-нибудь обязательно влюбится в тебя по уши, Шадрах Джаспер, и тогда ты не захочешь ни с кем меняться местами. Ты даже не будешь вспоминать обо мне. Будет казаться, что я просто исчезла.

Шад резко встал, отчего качели затряслись из стороны в сторону. Мэгги издала удивленное ик и ухватилась за цепи, поддерживающие качели, чтобы не свалиться на крыльцо. Шад смотрел на нее сверху вниз, выражение его лица было свирепым, а голос яростным.

Он потряс своим тощим пальцем перед ее лицом, ругая ее.

– Никогда так не говори, Мэгги! Я иногда беспокоюсь, что ты исчезнешь. Джонни Кинросс унесет тебя в свой невидимый мир… и ты никогда не вернешься. – Шад был близок к слезам, и он снова опустился рядом с ней, заставив качели покачиваться и трястись снова и снова.

– Шад, правда? Будь серьезен. – Сердце Мэгги странно колотилось; шагнуть в мир Джонни – это то, о чем она мечтала много раз. Осторожно, она протянула руку и взяла руку Шада в свою. Он крепко сжал ее и положил голову ей на плечо. Его голос был приглушен ее рукавом, когда он наконец заговорил снова.

– Просто… оставайся здесь, хорошо, Мэгги?

– Не волнуйся, Шад. Я никуда не уйду. – И, к сожалению, Мэгги боялась, что ее слова были слишком правдивы.

Глава 14

Холодное, холодное сердце

Тони Беннетт – 1951

К пятнице мысли о Джоне настолько ее поглотили, что она не могла сосредоточиться на танцевальном номере, который репетировала со своей командой. Ее мелкие ошибки вызывали гнев Дары, и Мэгги снова задалась вопросом, почему капитан команды так ее ненавидит. С самого начала она проявляла злость. В тот вечер, когда проходили отборочные соревнования танцевальной команды, Мэгги жила у тети ровно две недели и совершенно никого не знала. Тем не менее, ей всегда хотелось попасть в танцевальную команду, и она, услышав об отборе, решила пойти на него. Вечером, после пробных выступлений, Дара заявила Мэгги, что у нее ужасные очки и ей бы не помешал хороший макияж.

Критикующие замечания Дары привели ее в недоумение, но Мэгги лишь пожала плечами и рассмеялась, не подавая виду, что ее это очень задело. Если бы Мэгги хотела, она могла бы ответить, что глаза Дары расположены слишком близко друг к другу, а подбородок слишком маленький, но она никогда не стала бы указывать на эти вещи; это было бы злобно и беспардонно, как и сама Дара. Но она думала об этом.

– Мэгги О'Бэннон! – Дара вскрикнула и зашагала к магнитофону, нажимая на паузу с преувеличенным пылом. – Ты сбиваешь с толку остальную команду. Это тройной пируэт, а не двойной. Если ты не сможешь удержаться на ногах, дверь там. – Дара скрестила руки под своими фальшивыми сиськами и нетерпеливо постукивала напедикюренной ножкой.

Мэгги шагнула вперед и сделала безупречный тройной пируэт, за которым последовал подъем в воздухе стоя, а затем переход в шпагат. Легко поднявшись на ноги, она мило улыбнулась.

– Я могу не отставать, Дара. – Несколько девочек зааплодировали, но Дара закатила глаза.

– Как скажешь, Бэгги. Разве не так тебя называют твои друзья? Только не облажайся сегодня на баскетбольном матче. – Дара пренебрежительно отвернулась от Мэгги и захлопала в ладоши, повышая голос, чтобы привлечь внимание всех присутствующих в комнате.

– Напоминаю! Мы выступаем сегодня в перерыве. Все должны быть там ровно в 6:30! Мы наденем наши черные костюмы с блестками, а волосы соберем в пучок. Никаких очков, Мэгги. Всем сценический грим! Вы знаете, что это значит! О, и Мэгги, если тебе нужна помощь, уверена, что Джоди сможет одолжить тебе несколько вещей. – Дара сказала это приторно-сладким голосом, и те же девушки захихикали, как и раньше.

– И помните, мы устраиваем танцы после игры, и они полуофициальные! Мы танцевальная команда, дамы, а не баскетбольная, – ехидно сказала Дара. Некоторые из ее подружек по команде засмеялись, но Мэгги знала пару девушек из баскетбольной команды, которые выглядели гораздо лучше Дары, к тому же они могли надрать ей задницу, если бы захотели. Но она молчала, пока Дара продолжала.

– Это значит, что мы выглядим как девушки и одеваемся как девушки. Убедись, что ты их представляешь. – Ее взгляд снова переместился на Мэгги. Мэгги не стала отнекиваться.

Мэгги любила танцевать, но ей не очень нравились школьные танцы, особенно парные танцы. Сегодня у нее не было ни платья, ни пары. Шад, наверное, пошел бы с ней, хотя он все еще дулся и был крайне угрюм, но идти на танцы с четырнадцатилетним подростком, который выглядел на двенадцать, было бы, к сожалению, хуже для нее в социальном плане, чем идти одной.

– У кого есть пара на вечер? – продолжила Дара, словно прочитав мысли Мэгги.

Большинство девочек подняли руки, и по комнате сразу же начались возбужденные разговоры. Мэгги только вздохнула и собрала свои вещи. Она не пойдет на танцы, и, надеется, что этого никто не заметит. Как члену танцевальной команды, она была обязана соблюдать некие условности, но она подумала, что сегодня они справятся и без нее. К сожалению, у Дары были другие планы.

– Мэгги, ты не подняла руку. Свидания не будет, да? Черт! – Чувство Дары было таким же искренним, как и ее сиськи. – Ну что ж, думаю, это значит, что ты можешь продавать билеты. Ты должна быть готова к работе у билетного стола до девяти! Мы же не хотим, чтобы кто-то попал внутрь, не заплатив, верно? Помните, что все деньги от продажи билетов пойдут на региональные соревнования.

Джоди Эванс опустилась рядом с Мэгги, когда остальные девушки вышли из зала, и дружески похлопала ее по колену.

– Я правда могу сделать тебе макияж, Мэгги. Встретимся здесь перед игрой. Если Дара сделает сопливый комментарий, я скажу ей, что это я сделала. Это заставит ее замолчать, – заговорщически прошептала Джоди. – Она просто завидует таким девушкам, как ты, которым не нужно ни капли косметики, чтобы хорошо выглядеть. К тому же ты танцуешь лучше, чем она, и все в команде это знают.

Мэгги благодарно улыбнулась. Джоди принадлежала к той редкой породе девушек, которые были не только красивыми, но популярными и милыми. У нее была большая компания друзей, и она проявляла доброту не по каким-то скрытым причинам. Нет, она была такой, какая есть, и с самого начала была дружелюбна и приветлива с Мэгги. Джоди давала ей советы и инструменты с самого первого ее выступления в команде. Помощь с макияжем в тот вечер была бы очень кстати, особенно если бы это заставило Дару замолчать. Танцы – это одно, а макияж и умение делать его – совсем другое, а у Мэгги не было ни того, ни другого.

– Я не буду делать из тебя клоуна. Мы сделаем его и для танцев после. У тебя не будет времени пойти домой и подготовиться, если ты будешь продавать билеты.

Желудок Мэгги нервно сжался. Проблема с макияжем была решена, но что делать с платьем?

***

Мэгги не могла позволить себе пропустить ни одного рабочего дня, даже по причине крайней необходимости, и она спешила выполнить свои обязанности уборщицы, мысленно перебирая свой скудный гардероб в поисках идей. У нее были две юбки, которые она меняла каждое воскресенье для посещения церкви, но они были слишком повседневными, и это было все, что можно было придумать из одежды.

Гас знал, что в этот вечер ей предстоит выступить на баскетбольном матче, и позаботился о том, чтобы она закончила выступление к 16:30. Не было никакой музыки, которая могла бы отвлечь ее или заставить улыбнуться. По какой-то причине Джонни по-прежнему держался на расстоянии. При мысли о том, что он может остаться в стороне навсегда, внутри Мэгги что-то дрогнуло. Круг ее друзей и так был скуден.

Шад был молчалив, с впалыми глазами, и держался особняком – арест матери явно сказался на нем. Мэгги не хотела давить на него, но беспокоилась за своего друга. Гас выглядел ненамного лучше. Мэгги хотелось, чтобы Малия Джаспер уехала и не появлялась. Но кто мог знать, испытывают ли Шад и Джаспер подобные чувства? Конечно, такой человек, как Гас Джаспер, любил свою дочь, несмотря ни на что. Шад, очевидно, тоже любил свою мать. Если бы это было не так, насмешки не причиняли бы ему столько боли. Семейные отношения – штука сложная: все хорошее, плохое и уродливое запутано в узах. А бедный Шад выглядел настолько разорванным и запутанным, насколько это вообще возможно для четырнадцатилетнего подростка.

Мэгги упорно ехала на велосипеде домой и в пять часов уже вбежала в парадную дверь. Не останавливаясь, чтобы поздороваться с тетей Ирен, она помчалась к своему шкафу в поисках гардеробного чуда. Она не нашла ничего, кроме пыльных зайцев и поношенных вариантов. Где же была ее крестная фея, когда она так в ней нуждалась? Почувствовав, что в горле встал комок размером с Марс, Мэгги упала на узкую кровать и попыталась глубоко дышать, прогоняя слезы.

– От слез платье не появится, Мэгс, – говорила она себе, ожесточенно потирая воспаленные глаза. Но горе, которое она испытывала, было глубже, чем платье, и она почувствовала, как трещина в ее груди расширяется, как плотина грозит прорваться. Поток горя и страха, который она сдерживала всю неделю, начал выплескиваться наружу. Мэгги прижалась к подушке и заставила себя сдержать печаль. Она не будет плакать из-за дурацкого танца или из-за дурацкой Дары, если на то пошло. Она наденет то, что у нее есть, и все будет хорошо…

– Маргарет? – Нежный голос Ирен раздался за дверью, и Мэгги поднялась на ноги, приглаживая растрепавшиеся волосы, как ни странно, благодарная за то, что ее прервали.

– Минутку, тетя! – крикнула Мэгги, надеясь, что ее дрожащий голос не выдаст ее. Если бы Ирен узнала причину, по которой Мэгги плачет, это бы ее обидело, а Мэгги ни за что не обидела бы тетю Ирен. Она не хотела, чтобы Ирен пожалела о том, что взяла ее к себе.

Тетя Ирен приоткрыла дверь и заглянула внутрь, ее доброе лицо было озабоченно нахмурено.

– Ты в порядке, милая?

– Конечно, в порядке! – Мэгги звонко ответила, кивнув головой и улыбнувшись. – Просто немного устала. День был длинный, а у меня сегодня игра, а после нее танцевальная команда устраивает танцы, и я продаю билеты, так что он еще продолжится… – Мэгги поняла, что бормочет, и остановилась, улыбаясь и кивая головой. – Так… что да, я в порядке. – Неуверенно закончила она

– Гас позвонил и сказал, что ему показалось, что ты немного расстроена. Все ли в порядке в школе? Гас сказал, что повсюду висят плакаты с рекламой танцев. Ты расстроилась, потому что тебя никто не пригласил? – Тетя Ирен села рядом с Мэгги на кровать и взяла ее за руку.

– Наверное, это потому, что ты новенькая, дорогая. И ты такая красивая. Иногда красивых девушек не спрашивают, потому что считается, что у них уже есть пара, а иногда парни их пугаются. – Теперь тетя Ирен лепетала.

– Почему-то мне кажется, что проблема не в моей красоте, тетя Ирен, – язвительно ответила Мэгги. – Большинство парней в школе вообще не замечают меня, а если и замечают, то не из-за моей потрясающей внешности. – В ее мозгу промелькнул инцидент, произошедший в коридоре несколько недель назад. Да, тех мальчишек точно не испугала ее красота – может быть, рюкзак, но не внешность. Это воспоминание еще больше удручило ее и вновь вывело на передний план отсутствие Джонни. Вытеснив мысли о нем на задворки воспоминаний, она слабо улыбнулась тете.

– Хм, – фыркнула тетя Ирен, выражая свое несогласие. – Не знаю, что на это сказать, Маргарет. Чем я могу тебе помочь? Я приготовила ужин, и ты можешь поесть сначала или подождать, пока не примешь ванну. А что ты собираешься надеть, дорогая? Я могу погладить твое платье, если тебе нужно? – Тетя Ирен сделала паузу и выжидательно подняла свои седые брови.

При мысли о том, что тетя Ирен, выросшая среди слуг и домработниц, готовит ужин для Мэгги и гладит ее несуществующее платье, Мэгги захотелось плакать по совершенно другим причинам. Она наклонилась и поцеловала гладкую, как у младенца, щеку тети. От Ирен пахло лепестками роз. Мэгги почувствовала, как в горле снова встал комок.

– Ну, я действительно не знаю, что мне надеть, тетя. Танцы полуофициальные, а у меня, кажется, нет ничего подходящего. Я вообще не собиралась идти, но мой танцевальный руководитель сказала, что я должна продавать билеты… – Мэгги резко остановилась, понимая, что если она продолжит, то потеряет контроль над собой.

Тетя Ирен мило поджала губы и постучала по ним указательным пальцем левой руки.

– Кажется, у меня есть кое-что подходящее, Маргарет. Иди, приведи себя в порядок, а я посмотрю, что можно придумать. – Мэгги внутренне содрогнулась. Она уже слышала голос Дары в голове.

– Где ты взяла это платье, Бэгги? Оно похоже на то, что надела бы моя бабушка – так ярко! – И все же то, что предложила бы тетя Ирен, не могло быть хуже, чем совсем ничего.

Мэгги уныло потащилась в ванную комнату и стала выполнять ритуал, свойственный многим девочкам-подросткам. Она уже почти закончила сушить свои длинные волосы, когда тетя постучала в дверь.

– Мэгги! Иди посмотри, что я нашла. Поторопись! У тебя мало времени. – Кровать Мэгги была завалена пакетами с платьями. Надежда расцвела в ее груди, и Мэгги ослабила пояс на своем старом розовом халате, когда Ирен начала расстегивать молнии направо и налево.

– Вот это я носила… – Ирен болтала о том и о сем, пока Мэгги влезала в одно платье за другим. Несколько из них были очень красивыми, и большинство сидели на ней хорошо. Некоторые были слишком старыми для нее, некоторые просто слишком старыми, но, когда она надела через голову голубое платье без рукавов и почувствовала, как юбка развевается вокруг ее ног, сердце Мэгги забилось. Зеркало отразило платье, достаточно простое по дизайну и цвету, но все же подходящее. Оно выглядело винтажным, а не устаревшим, и очень подходило Мэгги. Оно подчеркивало цвет ее глаз, а темные волосы составляли богатый контраст с бледно-голубым цветом. Оно сидело идеально. Грудь облегала ее, талия казалась маленькой, а руки и ноги – стройными и подтянутыми.

– О, Мэгги! – Ирен захлопала в ладоши, как молодая девушка. – Это платье было создано для тебя. Превосходно! Оно было сшито более 50 лет назад, но все равно! Я надевала его на выпускной бал, когда мне было семнадцать лет. Кажется, у меня до сих пор есть подходящие туфли! – Ирен вылетела из комнаты в направлении больших шкафов, а Мэгги благоговейно разглаживала юбку. Мысль о посещении танцев теперь наполняла ее не ужасом, а волнением.

Мэгги осторожно стянула платье через голову и с трепетом убрала его в кофр. У Ирен действительно были подходящие туфли, все еще в идеальном состоянии, и, что удивительно, даже размер ноги у них был одинаковый. У Мэгги было несколько маленьких бриллиантовых сережек, которые когда-то принадлежали ее матери, и она аккуратно положила их в сумку вместе со своими танцевальными принадлежностями. Через двадцать минут она уже возвращалась в школу на Кадиллаке Ирен. Похоже, у нее все-таки была крестная фея.

***

Когда все ушли с занятий, Дара Мэннинг проверила свой макияж перед зеркалами в танцевальном зале и попробовала сексуальное движение, проверяя, так ли сексуально она выглядит, как ей кажется. О, да. Она так зажигательно исполнила это движение. Она хотела бы посмотреть, как это делает Мэгги О'Бэннон. Мысль о Мэгги разозлила Дару, и она торопливо подошла к звуковой системе, чтобы забрать свою музыку и выключить все.

Как капитан команды, тренер время от времени оставлял ее за старшую. Ей следовало бы командовать чаще. На самом деле Дара считала, что должна была иметь право решать, кто попадет в команду, а кто будет исключен из нее. Она никогда бы не позволила Мэгги ступить на танцпол. Остальные члены команды, похоже, считали ее кем-то особенным. Тренер восторженно отзывался о ней, когда она пробовалась. Большое дело. Их тренер был толстым бывшим спортсменом с четырьмя детьми и растяжками. Кому какое дело до того, что она танцевала в колледже или имела степень магистра танцевального искусства?

– Будь моя воля, у нас был бы новый тренер, и Мэгги О'Бэннон никогда бы не попала в команду. Эту четырехглазую уродину нужно исключить, – пробормотала Дара, откидывая с лица идеально уложенные волосы.

Свет в комнате неровно замерцал, и Дара повернулась к двери, чтобы посмотреть, кто еще находится в комнате. Дверь оставалась закрытой, и никого не было. Возможно, это Дерек разыгрывал ее. Дерек был парнем Дары, и любил устраивать злые розыгрыши. Однако Дара никогда не была в роли получателя, и ей это не очень нравилось. Дерек был не так хорош собой, как она. Шрамы от угревой сыпи подчеркивали его некрасивое лицо, но он был капитаном футбольной команды и очень популярен.

Свет снова замерцал, и на этот раз Дара оказалась перед дверью. Там никого не было.

– Эта школа – полный отстой, – пожаловалась Дара, хватая куртку и сумочку. – Очевидно, кому-то нужно обновить электрику.

Свет погас полностью. В танцевальном зале не было окон, поэтому при выключенном свете в нем была кромешная тьма. Ругаясь, Дара направилась к двери, где, как она знала, та находилась. Ощупывая стену, она добралась до двери и дернула за ручку. Было такое ощущение, что кто-то держит ее, с другой стороны. Дара сердито постучала в дверь.