Текст книги "Ночь герцогини"
Автор книги: Элоиза Джеймс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
Глава 32
Двойное удовольствие
21 февраля 1784 года
На следующее утро снегопад прекратился. День выдался ясным и солнечным, стоял легкий морозец.
– Покатаемся верхом? – предложил Джем, подняв голову, когда Гарриет вошла в столовую, где уже успели накрыть стол к завтраку.
Гарриет незаметно кивнула и отвернулась, чтобы поздороваться с Китти. Но та, не дала ей даже слова сказать, схватила Гарриет за руку и потащила в угол.
– Я уже все знаю! – драматическим шепотом объявила она, сочувственно тараща глаза. – Должно быть, ты ужасно расстроен. Бедняжка! Ну, выше нос и не огорчайся ты так! Я уже всем рассказала, как мы с Рослин развлекались прошлой ночью. Помнишь Рослин? Одна из Граций, муза лирической поэзии, так что не волнуйся, рассказ у нее получится что надо – настоящая конфетка! – захихикали Китти.
– И с тобой, и с Рослин?! В одну и ту же ночь?!
– Ну да! С нами обеими. Конечно, поначалу ты был только мой, но прошлым вечером ты был до такой степени возмущен теми нелепыми обвинениями, которые Пенсикл осмелился высказать на твой счет, что превзошел самого себя!
– О Боже… Боже! – в ужасе простонала Гарриет. Китти порывисто чмокнула ее в щеку.
– Я твой верный друг, Гарри. И навсегда им останусь. Не забывай об этом! – Улыбнувшись напоследок, Китти уселась за стол.
Джем уже поднялся, собираясь уйти, потом, будто вспомнив о чем-то, обернулся.
– Ну-ну, мой юный друг! Как я слышал, ученик превзошел своего учителя! Похоже, теперь уже мне придется брать с вас пример, как показать себя настоящим мужчиной! – прогремел Джем, даже не подумав понизить голос. Сидевшие за столом тут же с интересом уставились на побагровевшую от смущения Гарриет.
Из того уголка, где устроилась Китти, донеслось сдавленное хихиканье.
– В юном возрасте тоже есть свои преимущества, – ухмыльнувшись, подмигнула Гарриет. – Ну что ж, так и быть, я подумаю… может, идам вам парочку уроков!
– Ух, ты! – покачал головой Джем. Все захохотали.
Все будет хорошо, с надеждой подумала Гарриет, чувствуя, как у нее дрожат коленки. Мужчины, поглядывая на нее, дружелюбно перемигивались. Никто не выглядел смущенным… никто не отводил, глаза в сторону. Да что там… на лицах многих читалась откровенная зависть. Гарриет горделиво расправила плечи. Лакей почтительно поставил перед ней тарелку с полусырым куском ростбифа, из которого еще сочилась кровь.
Вскоре появился и Сандерс. Поздоровавшись со всеми, он уселся рядом с Гарриет.
– Слышал о ваших ночных подвигах, мой юный друг, – негромко пробормотал он, воспользовавшись тем, что за столом завязался общий разговор. – Впрочем, я всегда подозревал, что этот Пенсикл – просто грязный сплетник. Поговаривают, что сам-то он не слишком силен… ну, вы меня понимаете. Держу пари, старый осел просто завидует.
Гарриет уже было, подумала, что ее мучения на этом закончились. Но не тут-то было – Сандерс с размаху хлопнул ее по спине, да так, что она едва не ткнулась носом в тарелку.
– Все правильно, молодой человек! – одобрительно прогудел Сандерс. – Так держать! Пока молод, нужно веселиться! Верно?
– Да, сэр. Разумеется. Спасибо, сэр, – с трудом проглотив застрявший в горле кусок не прожаренного мяса, понизила голос Гарриет.
После завтрака она с вздохом натянула костюм для верховой езды и зашагала к конюшне. Небо понемногу прояснилось, однако у горизонта уже стали скапливаться облака. Стало ясно, что скоро снова начнется снегопад.
– Прогулка отменяется, но проехаться верхом все равно придется, – объявил Джем, как только она вошла. Ник, держа ее кобылу под уздцы, приветствовал Гарриет радостной улыбкой. – Нужно съездить проверить северную конюшню – убедиться, что там все в порядке, все лошади здоровы и сыты. Мой старший конюх твердит, что нам, возможно, придется купить зерна, чтобы хватило до весны.
Глава 33
Страх
Они не спешили возвращаться домой. Обратно ехали шагом – в основном потому, что, как смущенно призналась Гарриет, из-за ночной бешеной «скачки» у нее еще слегка побаливали бедра.
– Хочешь, могу посадить тебя к себе на колени, – шутливо предложил Джем. – Только предупреждаю заранее – кто-нибудь обязательно увидит.
Гарриет, запрокинув голову, засмеялась.
– Ну не могу же я подвести Китти! Тем более что она так старалась выгородить меня!
Лошади медленно брели к дому. Понемногу стало темнеть, тяжелыми хлопьями повалил снег. Гарриет облегченно вздохнула, когда подбежавший Ник взял у нее поводья, чтобы отвести кобылу в конюшню, и направилась к дому. У порога их поджидал Поуви.
– Мисс Юджиния заболела, – бухнул он, видимо, решив обойтись без предисловий. – У нее сильный жар. За доктором я уже послал.
Джем застыл, словно громом пораженный.
– Когда?.. – только и смог выдавить он.
– Около часа назад, – отрапортовал Поуви. – Я послал лакея на конюшню, но ему сказали, что видели, как вы направились к дому.
Не слушая торопливых объяснений дворецкого, Джем вихрем взлетел по лестнице. Гарриет с Поуви остались одни. Она повернулась к дворецкому.
– Вы уже приняли какие-нибудь меры? – деловито спросила она.
– Да. Я велел горничным набрать полную ванну снегу. Если понадобится, воспользуемся им. Уверен, ваша помощь будет неоценима, – добавил он. Этого было достаточно – Гарриет поняла, что Поуви все известно. Он абсолютно точно знает, что она женщина, и почти наверняка знает, что она герцогиня. Гарриет не могла сказать, откуда у нее эта уверенность. Просто Поуви принадлежал к тому типу людей, от которых ничто не укроется.
– Я пойду, – вздохнув, сказала Гарриет и решительно направилась к лестнице. Тупое отчаяние овладело ею… она вспоминала о фермере, жившем в ее поместье, о том несчастном, что умер от лихорадки, вызванной укусом крысы. Прошло несколько недель; все, казалось, было хорошо, и вдруг у бедняги начался жар… да, все как у Юджинии. Правда, у него по всему телу было что-то вроде сыпи…
– У нее есть сыпь на теле? – повернувшись к Поуви, быстро спросила она.
По глазам дворецкого было ясно, что он понимает, что она имеет в виду.
– Пока нет, – покачал он головой. – От этого «пока» было не легче.
Глава 34
Ад
23 февраля 1784 года
Первые два дня Гарриет старалась не попадаться Джему на глаза. Сколько же она знакома с ними, с Джемом и Юджинией? – спохватилась она. Господи… всего несколько недель – а иногда кажется, всю жизнь. Каждый день, утром и вечером, она заходила проведать Юджинию. Каждый раз, столкнувшись в коридоре с дворецким, она спрашивала, есть ли какие-нибудь новости. Она так измучилась от неизвестности, что стала подумывать, не уехать ли ей… но не могла заставить себя даже ненадолго выйти из дома, чтобы подышать свежим воздухом.
Просто на всякий случай… Вдруг она понадобится Джему… Или Юджинии… Или… или случится нечто ужасное… что-то такое, о чем ей невыносимо было даже думать.
На третий день Гарриет, прокравшись под вечер в комнату Юджинии, застала в детской Джема – сидя в кресле у постели больной дочери, он крепко спал, однако мгновенно проснулся, как только Гарриет переступила порог.
Лихорадочный румянец, горевший на скулах девочки, говорил сам за себя. Юджиния тоже спала, но сон ее был тревожным – она то и дело вздрагивала, голова ее металась по подушке, губы беззвучно шевелились. Казалось, даже во сне Юджиния с кем-то спорит.
– Как она? – прошептала Гарриет, с тревогой вглядываясь в лицо девочки.
– Борется, – ответил Джем. Он смертельно устал. – Борется изо всех сил.
– Да, она настоящий боец, – прошептала Гарриет. – А где сиделка?
– Юджинии она не понравилась, – с тяжелым вздохом ответил Джем. – Придется искать другую.
– Может, я чем-то могу помочь? – предложила Гарриет. Она уже спрашивала об этом, и не раз, но Джем неизменно отказывался.
Но теперь он смотрел на нее, и по его измученному лицу Гарриет видела, что он на грани отчаяния.
– Я не имею права просить тебя об этом, – пробормотал он.
– Пожалуйста! – взмолилась она. – Прошу тебя… позволь мне хоть чем-то помочь!
– Ладно. Ей не понравилась сиделка, которую прислал наш доктор. Но тебя она успела уже полюбить.
– Почему же ты не сказал, что Юджиния меня звала?
– Это случилось уже за полночь. – Джем с трудом выбрался из кресла, потянулся всем телом и потер руками уставшие глаза. – Можешь посидеть с ней? Недолго… час или два? Мне нужно хоть немного поспать. Я просто валюсь с ног.
Гарриет решительно подтолкнула его к двери.
– Иди. И раньше утра не возвращайся, слышишь? – Пододвинув кресло поближе к постели Юджинии, она забралась в него с ногами и попыталась устроиться поудобнее. В какой-то момент Юджиния, проснувшись, открыла глаза и хрипло попросила воды. Увидев склонившуюся к ней Гарриет, девочка слабо улыбнулась и вроде бы даже обрадовалась ей. Но незадолго перед рассветом она вдруг раскапризничалась. На глаза Юджинии навернулись слезы.
– Я не хочу пить, – расплакалась она. – У меня бок болит! А где мой папа? Папа!
Услышав шум, в комнату вбежала горничная. При виде ее Юджиния пришла в еще большее раздражение.
– Не хочу ее видеть! – хрипло кричала она. – Пусть она уйдет!
Гарриет виновато покосилась на горничную и пожала плечами. Та бесшумно выскользнула за дверь.
Похоже, единственное, что могло успокоить плаксиво накуксившуюся девочку, было пение. И Гарриет принялась петь.
Она как раз тихонько напевала «Выпей за мое здоровье…», когда Юджиния снова проснулась. Встрепенувшись, Гарриет положила мокрую салфетку на горячий лоб девочки.
– Гарри, а ты собираешься когда-нибудь выйти замуж? – вдруг сонным голосом поинтересовалась Юджиния.
– Не знаю, – удивилась Гарриет. – А почему ты спрашиваешь?
– Да так… если бы у тебя был ребенок, я могла бы с ним играть. Я хочу, чтобы, когда я вырасту, у меня было четырнадцать детей.
– Правда? – улыбнулась Гарриет. – Неужели четырнадцать?
– У миссис Биллоуз из нашей деревни их вообще пятнадцать, представляешь? Папа говорит, что это уж, пожалуй, чересчур.
– Да, наверное, многовато…
Но Юджиния уже провалилась в сон. На губах девочки играла легкая улыбка. Возможно, ей снились четырнадцать ее будущих детей, подумала про себя Гарриет. Хорошо уже то, что теперь она, по крайней мере, не металась в жару. Но радовалась Гарриет недолго – очень скоро Юджиния снова проснулась. Девочка вся пылала – судя по всему, у нее опять поднялась температура.
– Я послал в Лондон за другим доктором, – сообщил утром, вернувшийся Джем и с тревогой заглянул в глаза дочери. – Ну, как ты, малыш?
– Мне жарко, – капризно сообщила Юджиния. Нижняя губа у нее задрожала. – Не хочу лежать в постели… Хочу выйти на воздух! Просто посидеть в снегу…
Гарриет встала с кресла, в котором просидела всю ночь, и Джем занял ее место у постели дочери. И с тех пор это повторялось каждый день.
Лихорадка, когда Юджиния пылала в жару, сменялась ознобом… и так день за днем, бесконечно. Гарриет, сидя у ее постели, пела…
Ночью всегда было намного тяжелее. Днем жар еще иногда немного спадал, давая короткую передышку, а ночью лихорадка, словно стремясь взять свое, набрасывалась на девочку с удвоенной силой.
Ночью Юджинии редко удавалось проспать больше часа. Но, даже бодрствуя, она все равно продолжала сражаться с болезнью. Голова ее моталась взад и вперед по подушке, она кричала… кричала, пока у нее не срывался голос. Когда же, наконец, Юджиния проваливалась в сон, Джем пугался еще больше – ему казалось, что дочь уже никогда не проснется.
Как-то раз Гарриет вдруг пришло в голову, что Юджиния болеет – по-настоящему болеет – уже две недели. Она, как обычно, сидела возле ее постели, выжимая намоченную в ледяной воде салфетку, которой собиралась обтереть пылающий лоб Юджинии, когда услышала за дверью голос Джема.
– Неужели вы ничего не можете сделать?! – в отчаянии бросил он приехавшему из Лондона доктору.
Вслед за этим наступило молчание.
– Бог свидетель, я бы рад… но что я могу, милорд? – донесся до Гарриет низкий мужской голос. – Мы еще так мало знаем об этом. Многие специалисты бьются над решением этой загадки, но о лихорадке, которую вызывают укусы крыс, известно, к сожалению, очень мало.
Джем похудел и исстрадался, с каждым днем мешки под глазами становились все темнее, а морщины в уголках рта – все глубже.
Теперь огромный дом напоминал склеп… и где-то в нем пряталась укусившая Юджинию крыса, та самая, из-за которой девочка пылала в жару.
Просто обычный дом, а в нем – измученный отец и умирающая на его глазах дочь.
Нестерпимо медленно тянулись дни… Прошла еще неделя.
Юджинии с каждым днем становилось все хуже – она просто таяла на глазах, а они ничего не могли с этим поделать. Ее и без того худенькое личико страшно осунулось, нос заострился, сделавшиеся огромными глаза лихорадочно блестели.
– Это не может длиться вечно, – хрипло говорил Джем. – Нужно ждать кризиса… а после него может наступить улучшение.
– Ты не можешь этого знать, – грустно прошептала Гарриет. – Этого никто не может знать наверняка…
– Доктор говорит, возможно, это произойдет в ближайшие день-два, – каким-то чужим, непохожим на собственный, голосом проговорил Джем. Голос звучал глухо, как будто издалека.
Слезы, хлынув из глаз Гарриет, жгли ей руки, от них горело лицо, горело сердце.
– Может, хочешь побыть с ней наедине? – беззвучно спросила она, подняв на него опухшие глаза.
Джем покачал головой:
– Нет. Не уходи. Побудь со мной… с нами, – поправился он.
Она осталась.
Глава 35
Прощальный поцелуй
15 марта 1784 года
Осторожно взяв на руки ставшее совсем невесомым тело девочки, Гарриет уселась в кресло-качалку.
Юджиния была так худа, что сквозь кожу просвечивали кости.
Пламя камина бросало розовые блики на измученное лицо ребенка. Эта добрая маленькая девочка с логическим складом ума прочно вошла в ее сердце.
Когда вернулся Джем, Гарриет по-прежнему тихо покачивалась в кресле – взад-вперед, взад-вперед.
Он молча застыл на пороге. Прочитав в его глазах безмолвный вопрос, Гарриет покачала головой:
– Нет… она жива…
Сквозь щели в плотных портьерах уже пробивался тусклый свет, который постепенно становился розовым.
Когда первый робкий луч солнца проник в комнату, Гарриет затаила дыхание – лицо Юджинии вдруг словно засветилось изнутри, прозрачная кожа стала перламутровой.
Она спала так крепко, что даже не шелохнулась, когда Гарриет, осторожно высвободив руку, потрогала ее лоб.
В комнату заглянул Джем – на плечи его был наброшен плед, в который он зябко кутался. Его бил озноб, внутри все заледенело до такой степени, что он сам не понимал, какая сила помогает ему передвигать ноги.
На первый взгляд все было так же, как раньше. Гарриет по-прежнему сидела в качалке у огня… только почему-то перестала раскачиваться. У Джема все похолодело внутри. Решив, что это дурной знак, он кинулся к ней. Глаза у Гарриет ввалились, темные круги, которыми они были обведены, смахивали на синяки. Волосы ее были стянуты на затылке простой лентой, несколько шелковистых завитков, выбившись из-под нее, свисали вдоль щек. Юджиния, свернувшись клубочком у нее на руках, сладко посапывала – точь-в-точь крошка ежонок в теплой родительской норке.
Джем, вздрогнув, нагнулся и повнимательнее вгляделся в лицо дочери.
Улыбка Гарриет, полная неизъяснимой прелести, бальзамом пролилась в его исстрадавшуюся душу. Он вдруг разом вспотел. От волнения его кинуло в жар – боясь поверить, он принялся судорожно сдирать с себя плед.
– Жар… – запинаясь, прошептал он, – мне кажется, немного спал?
Гарриет попыталась что-то сказать, но губы у нее вдруг задрожали, а из глаз ручьем полились слезы.
Джем потрогал губами лоб дочери – он был холодный! Юджиния открыла глаза.
– Папа, – чуть слышно прошептала она.
Джем подхватил ее на руки и крепко прижал к груди.
– Как ты себя чувствуешь? – надтреснутым голосом спросил он. От волнения в горле у него что-то пискнуло.
Юджиния устало уронила голову на плечо отца.
– Знаешь, я голодная как волк, – смущенно призналась она.
Чуть хрипловатый смешок, который издала Гарриет, был до такой степени не похож на ее обычный смех, что у Джема от жалости сжалось сердце… Он радостно засмеялся и вдруг почувствовал, что щеки у него мокрые. И только тогда догадался, что плачет.
– С тобой все будет в порядке, – прошептал он, судорожно прижимая к груди маленькое, исхудавшее тельце. – Гарриет, она скоро поправится!
Гарриет снова засмеялась.
Он повернулся к ней. Радость, переполнявшая Джема, была так велика, что ему казалось, его сердце не выдержит и вот– вот разорвется.
– Я люблю тебя, – вдруг вырвалось у него. – Ты это знаешь?
Бледные до прозрачности щеки Гарриет чуть заметно порозовели.
– О… – протянула она.
– Мы оба тебя любим – и я, и Юджиния. Ты наш Гарри… наш любимый Гарри!
Но Юджиния уже снова провалилась в сон. Осторожно опустив дочь на постель, и бережно укутав одеялом, Джем сел в качалку и притянул Гарриет к себе на колени.
Она устало уронила голову ему на плечо и затихла. Они долго сидели молча, глядя на догорающее в камине полено. Наверное, прошло не меньше часа, прежде чем он снова услышал ее голос, нежный, словно поцелуй:
– Я тоже люблю тебя, Джем.
Он стиснул ее так, что ей стало трудно дышать.
Глава 36
Игры
16 марта 1784 года
Вечером следующего дня
Джем бесшумно выскользнул из спальни Юджинии, и ноги сами понесли его в комнату Гарриет. Сердце у него пело. Кризис миновал. Юджиния чувствовала себя намного лучше.
Скоро она поправится. Доктор тоже так сказал. Опасность миновала – Юджиния будет жить.
В коридоре его нагнал спешивший куда-то мистер Эйвери.
– Игра без вас уже не та, что раньше. Нам очень вас не хватает, Стрейндж, – покачав головой, сказал он. – Кстати, как ваша дочь?
– Уже лучше. Возможно, я даже сегодня вечером составлю вам компанию.
– Кстати, вы не видели Коупа? Не знаете, он присоединится к нам сегодня вечером?
– Конечно. Можете не сомневаться.
Эйвери принял это со своей обычной невозмутимостью.
Сердце у Джема пело. Очень скоро их жизнь вновь войдет в привычную колею. Если, конечно, не считать того, что она уже никогда не будет такой, как прежде, потому что все изменилось. Вся его жизнь изменилась – ведь теперь у него есть Гарриет.
Кое-как отвязавшись от Эйвери, Джем выждал какое-то время и толкнул дверь в комнату Гарриет.
Сидя за столом, та писала что-то. Джем на цыпочках подкрался к ней сзади – в глазах его прыгали смешливые чертики. Он осторожно потянул за кончик ленты, стягивающей ее волосы, и они рассыплись по плечам.
– Я уже соскучился, – глухим от нетерпения голосом прошептал он. – Ты даже представить себе не можешь, как мне тебя не хватало!
Гарриет на мгновение застыла, наслаждаясь его близостью. Потом обернулась – на губах ее играла обольстительная улыбка.
Джем, задыхаясь, опрокинул ее на стоявшую тут же, в двух шагах от них, кровать… Он хотел любить – и одновременно видеть ее, наслаждаться ее изящным соблазнительным телом. А Гарриет… Гарриет, похоже, желала этого ничуть не меньше, чем сам Джем.
Отбросив всякий стыд, забыв о скромности, она раскинулась перед ним, обвив ногами его бедра, предлагая ему себя точно изысканное лакомство, – и Джем, не задумываясь, откликнулся на ее призыв.
Но если он рассчитывал, что она будет молчать, то здорово ошибался – возможно, другая женщина нашла бы в себе силы воздержаться от комментариев, но Гарриет не была бы Гарриет, если бы смогла держать рот на замке.
– Глубже! – облизнув губы, скомандовала она. Губы Гарриет, вишневые, чуть припухшие, сводили Джема с ума. Рывком, вонзившись в нее, он со стоном впился поцелуем в ее рот.
Когда они любили друг друга – то жадно и просто, то неспешно и изощренно, – всем существом его овладевало пронзительное, непередаваемое словами ощущение. Описать то, что он чувствовал в такие минуты, было невозможно.
Да он и не пытался. Вместо этого Джем дал Гарриет подремать несколько часов, а потом принялся осторожно тормошить ее.
– Вставай, Гарриет, – приговаривал он. – Пора просыпаться.
Гарриет, что-то проворчав, попыталась сунуть голову под подушку. Губы у нее припухли и слегка потрескались – виной этому были неистовые поцелуи, которыми осыпал ее Джем. Он вдруг почувствовал, как в нем вновь просыпается возбуждение. И, как большинство мужчин на его месте, молниеносно прикинул, что лучше – повторить все заново или подождать? Подождать, ответил он себе.
– Натягивай снова свои панталоны, – скомандовал он. – Нас ждут.
– Кто же? – сонно пробормотала она.
– Игра. Ты забыла? – проговорил Джем, поцеловав ее. – Держу пари, они уже соскучились по нас с тобой. Я дал слово, что вечером мы оба присоединимся к ним за карточным столом.
Гарриет сонно заморгала.
– Игра все еще продолжается? Без тебя?
– Конечно. А ты как думала?
– И они уверены, что сегодня ты составишь им компанию?
– Да. Они надеются, что хозяин дома и мистер Коуп вместе с ним снова примут участие в игре. Я уже сказал Поуви, чтобы оставил за нами места под номером семь и восемь. – Джем украдкой скользнул взглядом по бедрам Гарриет и с трудом подавил вздох.
Смерив его неодобрительным взглядом, Гарриет села в кровати.
– Ты хочешь сказать, что вся эта одержимая игрой толпа безумцев все еще торчит в доме? – недоверчиво переспросила она. – Неужели ты действительно дал слово, что сегодня вечером присоединишься к ним за карточным столом?
– Неужели игра тебе надоела? – вопросом на вопрос ответил Джем, вставая на ноги. – Конечно, я могу пойти и один, если тебе не хочется, но мне кажется, им здорово не хватает тебя. Впрочем, уверен, Поуви без труда найдет желающего занять кресло под номером восемь. – Джем подошел к камину. – Кстати, забыл тебе сказать… Юджиния сегодня за ужином съела два яйца!
– Чудесная новость! – улыбнулась Гарриет.
Но что-то не давало ему покоя… какая-то смутная мысль копошилась в уголке его сознания. Джем мог бы поклясться, что эти интонации хорошо ему знакомы. Впрочем, как и любому другому мужчине.
– Гарриет, – осторожно окликнул он.
Вместо ответа она решительно скрестила руки на груди.
– Надеюсь, ты не рассчитываешь, что все останется так же, как было? – грозно осведомилась она.
– Ну конечно, теперь все будет по-другому, – торопливо забормотал Джем. – Я ведь люблю тебя, Гарриет. То есть, – поспешно поправился он, – я хочу сказать, я и раньше тебя любил…
– Но если ты любишь меня, то неужели не понимаешь, что так больше не может продолжаться? – в отчаянии воскликнула Гарриет.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Джем, чувствуя, как вдруг похолодело сердце.
– Я не могу и дальше оставаться мистером Коупом, – вздохнула Гарриет.
– Конечно, конечно, – закивал он. – Я и сам не хочу, чтобы ты и дальше оставалась мистером Коупом. Гарриет мне куда больше по душе! Я уже думал об этом, и у меня появилась одна идея. Но для этого нам придется прикончить бедного мистера Коупа. Предположим, его экипаж перевернется, и бедняга сломает себе шею. Потом мне придется на пару дней уехать, и во время этой поездки я познакомлюсь с тобой. А после этого ты сможешь приехать сюда погостить – только уже в качестве Гарриет.
– Все не так просто, – покачала головой Гарриет.
– Почему? – удивился Джем. И, взглянув на нее, вдруг почувствовал, как в душе у него шевельнулось нехорошее предчувствие.
– Я не могу так жить, – коротко бросила Гарриет.
Джем онемел; у него было такое чувство, что ему не хватает воздуха. Страшная правда, которую он до этого гнал от себя, вдруг обрушилась на него словно удар в солнечное сплетение. Господи… как же он не догадался?! Она просто не хочет выходить замуж! А он-то, он-то… Выходит, рано радовался. Сделал ей предложение – и успокоился. Да и как сделал?.. Прокричал через дверь и решил, что этого достаточно. Самонадеянный осел! Надутый индюк! Даже не удосужился заметить, что Гарриет ничего не ответила.
– Как ты себе представляешь нашу совместную жизнь? – прищурилась Гарриет. – По утрам будем фехтовать или ездить верхом, а по вечерам – сидеть в гостиной, слушать, как сплетничают Грации или им подобные, общаться с незнакомыми людьми, которые имеют нахальство являться в дом без приглашения…
– Если кто-то приезжает сюда, значит, я его пригласил! – огрызнулся Джем.
– …с наступлением вечера будем спускаться вниз, чтобы поприветствовать новых гостей, а заодно и немного перекусить, и нетерпеливо ждать, когда можно будет приступить к очередной игре. Или нет, погоди! Наверное, предполагается, что после свадьбы я уже не буду в ней участвовать? Ну конечно, вряд ли это прилично, когда речь идет о твоей жене. Вероятно, вместо этого мне придется учить Граций, вышивать крестиком или чему-то еще, как полагается настоящей леди.
– Думаю, мы сможем придумать, как изменить правила, – пробормотал он, ласково коснувшись ее щеки. – Будут играть только мужчины – единственным, приятным исключением будет… Гарриет.
Вместо того чтобы обрадоваться, она резко отшвырнула его руку и повернулась к нему спиной. Раздосадованный Джем, недоумевая, невольно отшатнулся.
– Ты ничего не понимаешь! – в сердцах бросила она. – Ничегошеньки!
Джем почувствовал, что начинает закипать, и лишь усилием воли заставил себя сдержаться.
– Ну, хорошо, не понимаю. Тогда будь любезна, объясни!
– Все эти игры, которые ты так любишь… Жизнь не игра, Джем!
– Ты считаешь, что я недостаточно трудолюбив? – поигрывая желваками, проговорил он. Губы его побелели от едва сдерживаемого гнева. – Уверяю тебя, это не так. Я вполне справляюсь, и мои финансовые дела в полном порядке.
– Нисколько в этом не сомневаюсь, – с ядовитым сарказмом в голосе бросила Гарриет.
Джем помолчал в надежде, что Гарриет все-таки снизойдет до того, чтобы объяснить, чем она недовольна. Однако объяснений не последовало.
– Можешь поверить мне на слово – чтобы содержать такое поместье и огромный дом в придачу, нужно очень много работать. Да и нажить такое состояние, какое нажил я, нелегко. Конечно, вряд ли ты это понимаешь, поскольку попросту не представляешь, каково это – управлять поместьем. Но я все равно никак не могу взять в толк, почему это вызывает такое неприятие с твоей стороны.
– Еще как понимаю! – вспыхнула она. – Кстати, хочу напомнить, что у меня тоже есть поместье. И состояние. И со всем этим я тоже справляюсь сама.
Ну конечно, как же он не подумал? Естественно, ее деревенский сквайр оставил ей состояние. И поместье… скорее уж какую-нибудь захудалую ферму.
– Мне не нравится то, как ты воспринимаешь жизнь, – запальчиво продолжала Гарриет. – Как будто это одна большая игра – скривив губы, добавила она. Взгляд стал жестким.
– Не понимаю, за что ты меня осуждаешь! – вспылил Джем. – Если ты думаешь, что я склонен к авантюрам, уверяю тебя, ты ошибаешься. Неоправданный риск – это не для меня. И мне бы в голову никогда не пришло рискнуть своим состоянием!
– Состоянием – нет, а вот ребенком – запросто! – выпалила она.
Джем почувствовал, как вся кровь разом отхлынула от его лица. Она осмелилась – осмелилась! – бросить ему упрек, что он рискует собственной дочерью?! Да как у нее язык повернулся сказать такое! Ему стоило невероятного усилия воли сдержаться. Услышав собственный голос, Джем поразился… он даже представить себе не мог, что способен говорить так спокойно.
– Насколько я могу судить, ты считаешь, что я не способен нанять нормальную прислугу?
– Эта твоя гувернантка! – выкрикнула Гарриет. – Такая же хорошенькая и безмозглая, как все те женщины, которыми кишит твой дом! Неужели ты рассчитывал, что она будет заботиться о Юджинии? Не смеши меня!
– Девушка просто влюбилась и забыла о своих обязанностях, – пожал плечами Джем. – Такое тоже может случиться с каждым.
– Ничего подобного! Просто она как две капли воды похожа на тех женщин, которыми наводнен твой дом! – выпалила Гарриет. – Моя мать назвала бы ее вертихвосткой, а я лично считаю, что она всего лишь обычная девица легкого поведения, озабоченная только поисками очередного любовника!
Джем почувствовал, что его терпению вот-вот придет конец. Спина у него взмокла, он сам не заметил, как руки сжались в кулаки.
– Мне очень жаль, если ты думаешь, что я намеренно приставил к своей дочери девицу легкого поведения. Уверяю тебя, это не так. Во всяком случае, я этого не хотел.
– Ну конечно, ты этого не хотел! – закричала Гарриет. – И конечно, все произошло случайно. А знаешь почему? Да просто ты не знаешь, как выглядят порядочные женщины!
– Ох уж эти добродетельные женщины – скучные, нудные, и при этом вдобавок самодовольные и чванливые.
– Вот как? А как же тогда я? У меня ведь тоже репутация добродетельной женщины! – стиснув зубы, возмущенно процедила Гарриет.
– Тогда придется признать, что ты являешься редким исключением из общего правила, – буркнул Джем. Его до сих пор трясло от злости – так он был возмущен тем, что Гарриет считает его негодным отцом. – Обещаю тебе, что в самое ближайшее время подыщу для Юджинии надежную няню. Добродетельную и порядочную. Которая во всех отношения будет похожа на тебя, – с ухмылкой добавил он.
– Что ты хочешь этим сказать? – подозрительно спросила Гарриет.
– Помнится, ты пробралась в мой дом под чужим именем, переодевшись в мужское платье, – безжалостно напомнил Джем. – А когда твой обман выплыл наружу, и выяснилось, что ты женщина, ты без малейшего сопротивления позволила мне уложить тебя в постель… несмотря на твою репутацию добродетельной женщины! Поправь меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, она не помешала тебе стать моей любовницей. Слава Богу! – благочестиво добавил он.
– Мне все понятно. Говоря другими словами, ты считаешь меня распутницей!
– Только в самом лучшем смысле этого слова! – ухмыльнулся Джем.
– Женщиной легкого поведения!
Он весь напрягся, на скулах вновь заходили желваки.
– Позволю себе заметить, дорогая, что вовсе не нахожу женщин легкого поведения такими ужасными, как их принято считать.
– Так вот, значит, какое будущее ты готовишь Юджинии? Именно поэтому ты держишь ее взаперти, одну, под охраной лакеев… Не позволяешь бедному ребенку даже подышать воздухом, пока все эти вертихвостки, которые слетаются сюда как мухи на мед, вовсю развлекаются под крышей твоего дома? Она здесь как тюрьме!
– Уверяю тебя, это не так. У меня и в мыслях не было держать Юджинию взаперти и не позволять ей общаться с моими гостями. Она знакома с несколькими дамами, и я совсем не против, чтобы она проводила с ними время.
Джем слишком поздно понял, что сам загнал себя в ловушку. В глазах Гарриет вспыхнуло пламя, а из груди вырвался звук, похожий на разъяренное рычание. Джем даже слегка попятился.
– Ну, раз ты не против, чтобы Юджиния вращалась в подобном обществе, – Гарриет презрительно поморщилась, – тогда невольно напрашивается вывод, что ты не против, если со временем твоя дочь сделается женщиной легкого поведения!
