Текст книги "Ты пахнешь как солнце"
Автор книги: Эллин Ти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 14
Мира
Кирилл Гуд – Сохрани меня
Матео сказал, что я изверг. А я просто притащила его на один из горнолыжных курортов Подмосковья. Ну вот когда он еще побывает в таком месте, а…
Он в Москве уже три дня. Мы живем в доме Кати и Давида, пока они в отъезде, и я все еще не верю в то, что все это на самом деле происходит. Что он просто взял, бросил все дела и прилетел сюда, и… Не знаю. Это так странно. Никто и никогда в жизни не делал для меня так много, как делает Матео. Причем всегда! Любой его день – это какой-то поступок в мою сторону. Большой или маленький – не важно! Он просто… он каждый день делает меня счастливой.
А я притащила его на горнолыжный курорт.
Упс.
Но я из лучших побуждений! Тем более сегодня отличная погода и совсем нет ветра.
Но я очень хочу, чтобы он получил эмоции, чтобы запомнил Россию не только холодной, но и вот такой вот интересной! Тем более что Матео увлекается серфингом, ну грех вообще не постоять на сноуборде! Не то чтобы я уверена, что это одно и то же (я вообще без понятия, если честно), но что-то мне подсказывает, что ему может понравиться.
И как он круто выглядит здесь, я с ума схожу!
Когда-то я сказала ему, что хотела бы посмотреть, как он будет смотреться на снегу, и, кажется, мое желание сбылось! Не буду говорить, что это какое-то чудо или упавшая звезда сработала, потому что мой волшебник, исполняющий все желания, делает все это и без всякой там магии. Хоть и ворчит. Немного.
Москва открывает новые стороны Матео, я и подумать не могла, что он может вот так искренне быть недовольным чем-то. Но меня это не пугает, наоборот, я стараюсь подбодрить его и задобрить, поэтому целую его чаще обычного.
А еще тут на базе есть отель, и я сняла нам номер на ночь, чтобы мы, уставшие после катания, не тащились домой, а отдохнули прямо тут, сходили на массаж и просто расслабились в номере с красивым видом на лес.
– А ты каталась когда-то? – спрашивает меня Матео, когда мы надеваем специальные костюмы.
– Нет, – хохочу. – Из сотни моих увлечений я не дошла как раз до катания на лыжах или сноуборде, так что мы оба сегодня тут впервые.
– Восхитительно. Мы останемся в этих горах навечно.
Снова смеюсь с Матео, и когда мы наконец-то заканчиваем переодеваться, я тащу его в магазин, где можно взять в аренду все снаряжение.
И наконец-то, когда он видит сноуборд, он перестает сопротивляться.
– А еще я заказала нам занятие с инструктором, так что, мне кажется, ты быстро научишься, – шепчу ему на ухо, когда он перебирает руками доски.
– Ты победила. Я уже в восторге.
– Я, наверное, возьму лыжи… И самую легкую трассу, потому что планирую еще немного пожить. А ты?
– Пожить тоже планирую, но абсолютно точно я возьму вот эту доску, – говорит он с улыбкой и показывает мне на сноуборд, который полностью покрыт рисунком… вишен! Маленькие ягодки украшают каждый сантиметр доски, и я снова улыбаюсь, когда Матео выбирает вишни.
Всегда вишни…
Он никогда не говорил, что это его любимая ягода, но он стал ее выбирать тогда, когда узнал о моих вкусах. Этот невозможный мужчина с каждым днем все сильнее и сильнее забирается мне под кожу.
Когда я улетала из Валенсии, я чувствовала, что нашей истории приходит конец, но никак не могла понять, в каком смысле.
А сейчас поняла.
Конец страданиям, расставаниям и недосказанностям. Мы закончили с курортным романом и перешли в стадию самых настоящих отношений. И я больше не боюсь расстояния, потому что и этому тоже пришел конец. Не будет больше расстояния между нами, даже если нас снова раскидает на разные уголки планеты.
И дальше Матео уже очень нравится горнолыжка! Я оставляю его один на один с инструктором, потому что хочу, чтобы он сполна прочувствовал всю прелесть момента. Сюда я его притащила не ради романтических прогулок по кромке леса, я хотела, чтобы он испытал весь спектр эмоций от катания на сноуборде, и абсолютно точно он делает это!
Мой инструктор на сороковой минуте попыток научить меня хоть чему-то понимает, что это бессмысленно. Я могу часами сидеть в мастерской, лепить из глины, рисовать или что-нибудь шить, но кататься на лыжах, очевидно, у меня выходит еще хуже, чем серфить.
Именно поэтому я перестаю даже пытаться, хотя не воспринимаю это как то, что я сдалась. Но мне ноль удовольствия от этого, зачем тогда даже пробовать его получить?
Я переодеваюсь в свою восхитительно удобную одежду, беру горячий чай и сижу внизу склона, наблюдаю за тем, как Матео раз за разом покоряет тропу. Наверное, это все-таки немного похоже по технике на серфинг, потому что учится он крайне быстро. Я снимаю кружочки в чат девчонкам, радуюсь его успеху и просто любуюсь тем, какой он сам по себе замечательный.
Мне вообще по барабану, что я не катаюсь там, а просто сижу и пью чай. Видеть восторг Матео круто не меньше, чем самой покорять склон, правда. Я рада подарить ему хотя бы часть тех эмоций, которые он дарит мне каждый день.
Еще долго я наблюдаю за Матео, а когда он наконец-то спускается ко мне с широчайшей улыбкой, то сразу же крепко целует в губы, я даже не успеваю ничего понять!
– Это было вау!
– Не замерз? – посмеиваюсь.
– Жарко. Очень-очень жарко.
– Раздевайся, красавчик, – подмигиваю ему и вмиг встречаюсь с его серьезным взглядом. Он улыбался еще секунду назад, а тут такая перемена настроения…
– Опять дразнишь? – прищуривается.
– Ну почему сразу – дразню… Может, я высказываю свои желания. Пойдем переоденешься? У нас дальше по плану вкусный ужин, массаж и ночевка в отеле.
– Массаж – звучит хорошо, – признается он. Мы беремся за руки и идем в сторону раздевалок.
– Еще бы. Ведь делать тебе его буду я…
– Может, тогда к черту ужин и все остальное? – тут же включается он, снова заставляя меня смеяться. Но на деле ужин никто не отменяет, потому что мы оба уже проголодались, поэтому Матео в очередной раз за эти дни пробует новые для себя блюда и в целом даже остается доволен! Это успех.
А потом мы уходим в наш номер. Тут очень уютно и невероятно тепло (а теперь мне важен именно этот фактор, потому что мой горячий мужчина дико мерзнет в столице), но почти сразу я утягиваю Матео в массажный кабинет, потому что ему точно надо расслабить мышцы после сноуборда, а я просто очень нагло хочу его потискать. Простите мне эту слабость.
Я заранее договорилась на то, чтобы кабинет нам предоставили без массажиста (тут такая услуга доступна, к счастью, и не было никаких проблем). Конечно, можно было сделать все это и в нашем номере, но атмосфера тут совершенно другая. Приглушенный свет, тихая музыка, ароматные свечи, куча разных масел для массажа, кушетки, белоснежные полотенца… Все это так располагает к расслаблению, что я ни капли не жалею, что мы оказываемся именно тут.
– Раздевайся, ложись, а я сейчас вернусь, – коротко целую его в губы и выхожу из кабинета, чтобы переодеться в халат, просто не хочу испачкать одежду маслами.
Через три минуты я прихожу обратно и улыбаюсь: послушный Матео лежит в одних только боксерах на кушетке и поворачивает голову, когда слышит щелчок дверной ручки.
– У нас ролевая игра? Тебе идет халатик.
– У нас просто массаж, Матео. Никакого секса. – Я посмеиваюсь с его страдальческого выражения лица и заставляю лечь ровно и расслабиться. Подключаю к колонке свой телефон и негромко включаю плей-лист, направленный на расслабление, выбираю масло для массажа с ароматом вишни, растираю им ладони и приступаю.
Пару лет назад я вдруг увлеклась этим и окончила курсы. Конечно, клиентов брать я не имею права, нет ни опыта, ни достаточно знаний, но вот так сделать расслабляющий массаж я вполне могу и точно знаю, что никак не наврежу.
Спина Матео – мое слабое место. Я обожаю красивые мужские спины, поэтому руки тянутся сразу к ней. Горячая кожа цвета молочного шоколада под пальцами кажется бархатной, я оставляю масляные следы, проводя от лопаток и до самой поясницы и улыбаюсь, слыша довольный и полный удовольствия вздох.
Мне нравится делать это, а слышать то, как приятно Матео, мне нравится втройне.
Я массирую крепкие мускулы, не прикладывая особо усилий, просто расслабляю его и получаю кайф сама. Плечи, предплечья, кисти рук и пальцы, я не оставляю без внимания ничего и понимаю, что я вообще не хочу заканчивать этот сеанс.
Когда касаюсь бедер – Матео издает тихий стон. Подозреваю, мышцы немного болят после нескольких часов на сноуборде, и мои касания приносят и боль, и облегчение одновременно. Но в итоге он выдерживает несколько минут манипуляций и получает короткий поцелуй между лопаток за это.
– Переворачивайся, – прошу его. Он выполняет просьбу мгновенно, словно только и ждал этого с начала сеанса. Не удивляюсь совершенно, когда замечаю его возбуждение, но ухмылку сдержать у меня не выходит.
– Что? – улыбается он. – Ты меня так вкусно лапаешь. Конечно, я тебя хочу.
– Я тебя не лапаю, – поправляю его и беру еще немного масла, – я делаю тебе массаж.
– Хотеть я тебя меньше от этого не перестал, – пожимает он плечами.
Да я и не сомневалась… Меня никто в жизни так не хотел, как Матео. Не знаю, то ли горячая испанская кровь так влияет на него, то ли что-то другое, но я залюблена просто до невозможности! Не то чтобы я жаловалась, конечно… Наоборот, после стольких лет ощущения абсолютной ненужности мне даже не верится, что кто-то может настолько сильно терять от меня крышу.
– Лежи молча, – хихикаю, наконец-то касаясь ладонями крепкой груди.
– Жестокая ты женщина…
– Это я-то?! – Мне так нравятся эти наши совершенно глупые, но такие милые разговоры. Это на самом деле очень здорово, когда есть о чем поговорить. Притом не надо обсуждать какие-то важные новости или что-то еще. Достаточно даже пары фраз, главное, подхватить настрой друг друга, и я безумно рада, что у нас с Матео это получается.
– Неудобно же тебе вот так, – вдруг говорит Матео, – садись на меня и массируй.
– Ну конечно, – я закатываю глаза, – и массажем это точно не кончится. Лежи, мне удобно.
Матео вздыхает, и я прикусываю губу, чтобы не расхохотаться от того, как по-настоящему он расстраивается, и продолжаю делать массаж. Он то и дело пытается дотронуться меня, когда я массирую ему грудь и руки, но я делаю вид, что мне совершенно все равно на касания и я ни капельки не возбуждаюсь сама.
На самом деле атмосфера ну о-о-о-очень располагающая, я ловлю себя на том, что начинаю дышать тяжелее, чем минутой ранее, когда перехожу к массажу бедер и нахожусь в опасной близости от его эрекции.
Черт…
Я обещала, что не будет никакого секса, и в целом я обещала это искренне, потому что ничто нам не мешает вернуться в номер и заняться им там, но… Но все наше положение очень подливает масла в огонь возбуждения, сердца стучат явно быстрее, чем стоило бы, а воздух вдруг кажется каким-то тяжелым.
И мы оба это чувствуем, оба понимаем. Матео смотрит на меня из-под прикрытых век, и под его взглядом я плавлюсь и вдруг решаю, что к черту все мои слова, в конце концов, мнение ведь может измениться…
Именно поэтому я в следующую же секунду наклоняюсь к Матео и провожу губами по самому низу его живота, а рукой касаюсь твердого члена прямо через ткань боксеров.
– Por Dios[17]17
Ради бога.
[Закрыть], Мира! – шипит он и словно просыпается от разморившего его удовольствия.
Улыбаюсь и продолжаю делать то, что хочу, потому что желание уже такой силы, что остановиться практически невозможно. Стягиваю боксеры по ногам и обхватываю ладошкой его твердость, а потом наклоняюсь, касаюсь головки губами и не могу сдержать победной улыбки от парочки отборных испанских ругательств.
– Ты сказала, секса не будет, – говорит он, задыхаясь, когда я провожу языком по всей длине.
– Так это и не секс, – пожимаю плечами и хитро улыбаюсь, – это тоже массаж.
– Члена?
– Да. Ртом.
Видимо, мой ответ его настолько устраивает, что он перестает говорить что-либо, а я продолжаю наслаждаться его членом, погружая его в рот и помогая себе руками. Я облизываю головку и неосознанно царапаю ноготками бедра, удивительно, но я никогда не думала, что, доставляя удовольствие мужчине, и сама могу получать такие восхитительные ощущения.
Матео тихо и хрипло стонет, зарывается рукой в мои волосы, но не надавливает, только убирает пряди, которые падают мне на лицо. Мне катастрофически нравится все происходящее, но, когда я беру чуть глубже, чем могла до этого, Матео вдруг меня останавливает и тянет к себе, сразу же впиваясь в губы.
– Стой-стой-стой, – шепчу ему прямо в поцелуй, – мы на самом деле не будем заниматься здесь сексом, я не шутила!
– Какой секс, cereza, – усмехается он вдруг мне так соблазнительно, что кажется, пара пуговиц халата сами собой отпадают от этой усмешки. – Только массаж, как договаривались.
И я вообще не успеваю ничего понять! Не знаю, как он делает это, но как-то затягивает меня на кушетку, куда-то поворачивает, улыбается, сам перемещается, и…
– Опускайся, принцесса. Обоюдным массажем заниматься куда приятнее.
О боже.
О. Боже. Мой.
Я на самом деле практически сижу на его лице, и он явно просит меня опустить бедра. Щеки тут же вспыхивают румянцем, это, оказывается, так интимно! Кончики пальцев покалывает, я словно не могу решиться, но Матео перехватывает инициативу, хватает мои бедра и опускает на свое лицо, уже через пару секунд заставляя меня стонать…
Он задирает халат до самой поясницы и сдвигает в сторону трусики, накрывая мой клитор губами, и я тут же теряю связь с реальностью. Вскрикиваю, сразу закрываю рот рукой, в надежде, что никто этого не слышал, почти не верю в происходящее, а потом наклоняюсь и снова начинаю ласкать член Матео языком, сходя с ума от жара, неловкости, возбуждения и удовольствия.
Никогда не думала, что эта поза может дарить настолько много удовольствия, но я не могу продержаться даже двух минут – кончаю так сильно, что по щекам текут слезы, а я не падаю с кушетки от дрожи только потому, что меня крепко держит Матео.
Он получает оргазм следом за мной, и мы, абсолютно выжатые этим неожиданным приключением, сползаем с кушетки на кресло у соседней стены и прячемся в объятиях друг друга. Я вжимаюсь носом в шею этого невероятного мужчины, пока он поглаживает меня по спине, и пару минут мы просто сидим в тишине, пока он не нарушает ее:
– Cereza, ты такой отличный массажист…
– Ты тоже, – хихикаю и понимаю, что даже в этих совершенно дурацких шутках я чувствую себя, как никогда, счастливой.
Вчера мы провели день на горнолыжном курорте, ночь – в отеле там же, а утром мы поехали домой, переоделись, собрались и теперь едем на деловую встречу.
Ну, точнее, на встречу еду я, а Матео меня сопровождает. За руль он тут садиться пока побаивается (я его понимаю), потому что, во-первых, машина в Испании у него праворульная, а во-вторых, на дорогах в столице с ума сойти можно даже коренному жителю, не то чтобы гостю страны… Так что он не возражает сидеть на пассажирском. И даже уже почти не возражает против холода, это успех!
Сегодня встретиться мне нужно с Демидом – это тот самый мой постоянный заказчик, черновик дизайна которому мы делали вместе с Паулой. Вспоминаю эту солнечную красавицу и сразу же улыбаюсь: как я скучаю по ней! Подружились за каких-то пару дней, и теперь мне дико грустно, что она так далеко от меня.
У меня с сестрой никогда не было таких теплых отношений, как у Матео с ней. И на те несколько дней мне показалось, что я в той самой идеальной жизни, где сестра не пытается со мной конкурировать и делать все лучше меня, а просто находится рядом, как самая настоящая подруга.
Эх…
Это совершенно не про наши с Машей отношения. Ее детей – Теону и Тео – я обожаю и они меня тоже, но вот с сестрой отношения с самого детства так и не наладились. В детстве мы просто терпеть не могли друг друга, потом ее раздражало, что меня приняли ее друзья к ним в компанию (я всего-то на два года младше), а потом она психовала, что я поступила на дизайн только из-за того, что там училась она. Когда мне было семнадцать и я в кои-то веки попыталась построить отношения с кем-то, кто не являлся Даней и не относился ко мне как к мусорному пакету, она очень быстро у меня этого парня отбила. Мы даже не успели с ним поцеловаться. Маша никогда не любила меня и хотела отобрать все, что у меня было. Мы видимся редко, и это моя инициатива. Маша развелась с мужем пару лет назад и переехала с детьми к маме в дом в Подмосковье.
С мамой я лажу чуть лучше, но с каждым годом словно все сложнее и сложнее. Для нее я всегда была неудобным ребенком. Слишком шумная, слишком требующая внимания, слишком активная. Мама воспитывала нас одна, и ей совершенно не на руку был такой ребенок, поэтому я уехала из дома, как только поступила в универ, и больше никогда не оставалась там дольше чем на неделю.
Поэтому, конечно, я скучаю по Пауле. Они с Матео настолько дружны, что она без задней мысли возненавидела меня, думая, что я играю его чувствами. И я ни секунды не винила ее за это. Если бы моя сестра вот так сражалась за меня, я была бы самым счастливым человеком на свете.
За всеми мыслями даже не успеваю понять, как мы доезжаем до одной из кофеен Демида. Мы не разговаривали по пути, потому что Матео всегда любуется Москвой в дороге, и в этот раз мне сыграло это на руку, потому что он точно спросил бы, что вдруг со мной случилось и о чем я так крепко задумалась.
– Приехали, – говорю ему, и он вылетает из машины первым, чтобы открыть мне дверь и подать руку. Такой замечательный…
Меня никто никогда не баловал любовью, поэтому я много лет и не понимала, что с Даней не так. И только Матео открыл мне глаза, за что я невероятно ему благодарна. И очень в него влюблена.
– Вау, это все ты придумала? – говорит Матео, как только мы входим в кофейню. Он с таким восхищением смотрит по сторонам, что я даже краснею и немного смущаюсь, понимая, что ему очень нравится. Киваю. – Cereza, у тебя талант! Клянусь, тут полно людей только потому, что здесь так атмосферно и круто. Им даже не важно, как тут готовят.
– Готовят у нас тоже вкусно, но согласен, дизайнер у нас на вес золота! – Я вспыхиваю, услышав голос Демида, и с алеющими щеками здороваюсь с ним, легонько пожав руку. – Демид, – представляется он Матео и пожимает ему руку, – владелец этой красоты.
– Матео. Молодой человек вот этой красоты. – Он показывает на меня, и мне кажется, что просто нереально уже столько смущаться!
Молодой человек… Это так. Ясно было уже давно. Но прозвучало вслух это впервые, и от этого у меня на пару секунд спирает дыхание.
Мы присаживаемся за столик, нам приносят вкуснейшую выпечку и около получаса мы болтаем с Демидом о новом проекте, который готовит мне много работы, много бессонных ночей и много денег, и именно поэтому я планирую согласиться. Это разительно отличается от того, что мы делали с ним ранее, но тем интереснее!
К нам присоединяется семья Демида, и мы еще около десяти минут сидим и обсуждаем новый проект все вместе, а потом они удаляются, а мы остаемся доедать волшебные круассаны, которые никогда и никого не могут оставить равнодушными.
– Мира, – внезапно говорит Матео, глядя на меня. – Я знаком со всеми твоими подругами, крупным заказчиком и даже его семьей, но не знаком с твоей мамой. Помнится мне, кто-то обещал, что, когда я прилечу в Россию…
Ох… Помню я! Не думала же, что на самом деле прилетит.
Не то чтобы я не хотела знакомить Матео с мамой. На самом деле он такой восхитительный, что я хотела бы показать его всему миру. Но мама… Я очень давно не приезжала, мы почти не созваниваемся! У нее живет Маша, любимая из дочерей, и ей гораздо удобнее, когда меня в жизни не существует. Но я и правда обещала… Да и просто уже неприлично не появляться дома так много времени!
Надеюсь, что с Машей мы не увидимся… Потому что я не планирую оставаться там на ночь. Ехать нам электричкой всего полтора часа (я почему-то всегда побаиваюсь ехать туда на машине), так что коротким обсуждением с Матео мы решаем поехать туда прямо сейчас.
Без предупреждения. И с парнем-мулатом, когда моя мама искренне верит в то, что люди с разным цветом кожи не могут быть вместе. После полутора лет отсутствия.
Да я самоубийца, не иначе…
Глава 15
Матео
Егор Крид – Что скажет мама?
Я никогда не привыкну к такому дикому холоду. Но перестаю говорить об этом Мире, потому что вижу, как она расстраивается.
Но я никогда не привыкну…
Мы едем к семье Мирославы, и в этой электричке гораздо холоднее, чем в теплом авто. Спасают только красивые виды заснеженного леса за окном, но в остальном я все еще в ужасе.
Мы много разговариваем, и я грею руки Миры, выдыхая на них теплый воздух. Ведем себя, как самая настоящая парочка влюбленных, хотя еще пару недель назад мы оба не знали, что, между нами и что́ будет завтра.
Но это «завтра» оказалось слишком замечательным, и точно никто из нас не готов от него отказываться.
Меня все еще парит проблема с тем, что наши дома находятся так далеко друг от друга. В Валенсии у меня дом и работа, здесь, как Андреас, я так просто устроиться на работу не смогу, а я должен обеспечивать свою девушку и в целом понимать, что могу рассчитывать на себя и свои силы в любой ситуации. Но пока что ситуация такова, что я тут даже машину водить не могу.
А у Миры здесь работа и друзья. За семью, как я понял по ее рассказам в этой самой электричке, она особо не держится, жилья у нее тоже нет, но работа и толпа друзей – это тоже огромная часть жизни, за которую будет цепляться любой нормальный человек.
Мы не обсуждали пока это, просто потому что не хочется портить друг другу замечательные дни, потому что мы вряд ли придем к общему знаменателю. А может, я просто зря волнуюсь по этому поводу и думаю в плохую сторону. Не знаю.
Рано или поздно нам все равно придется все это обсудить, но сначала, пожалуй, надо поехать к маме Мирославы…
Сама Мира немного рассказала мне об отношениях с мамой, и теперь она явно нервничает перед встречей с ней. Жалею, что попросил ее об этом знакомстве, но сама Мира говорит, что приехать давно нужно было и она рада, что я буду рядом в этот сложный для нее момент.
Для меня это странно… Потому что я вырос в семье, которая всю жизнь, каждый день с утра и до ночи была наполнена любовью. Особенно к Пауле – она росла точно настоящая принцесса, и я считаю, что так и должны жить девочки в семье.
А Мира говорит, что она была неудобным ребенком…
Ну что ж. Если ей не дарили нежность, не баловали и не показывали любовь, значит, я возьму эту миссию на себя. Мне только в радость.
Мы приезжаем в небольшой, но очень красивый и тоже очень холодный город. По словам Миры, нам идти всего минут десять пешком, и мы сразу же направляемся в нужную сторону, но…
Но Мира так волнуется, что я это своей кожей чувствую. Пальцы подрагивают в моей руке, а улыбка, которая сияла на губах все время со дня моего приезда, не появляется ни на секунду.
– Стой. – Мы тормозим на какой-то улице, окруженные большим количеством частных домов, и я поворачиваю Миру лицом к себе, крепче сжимая ее ледяные пальцы. Какого черта, она не надела перчатки? – Давай так. Если для тебя это пытка, если тебе просто сложно или даже если у тебя нет желания туда идти – мы не идем. Разворачиваемся и едем обратно в эту же секунду, потому что я не хочу, чтобы из-за моего идиотского желания ты испытывала такой дискомфорт. Твое моральное состояние для меня важнее всего. Поэтому, если хочешь уехать – мы уедем.
– Я не хочу, – наконец-то она улыбается, – все хорошо, правда. Я просто волнуюсь, мама может наговорить тебе всякого, и… Ты главное, не слушай ее, хорошо? Я тебя люблю, а все, что говорят мои родственники – не имеет никакого значения.
«Я тебя люблю», – точно выстрел в самое сердце. Я сразу же растягиваю губы в улыбке и не могу прекратить смотреть на Миру, а она словно даже не понимает, что сказала. Смотрит на меня, хмурясь, думает, наверное, что мне от холода лицевой нерв защемило.
Но я не буду акцентировать на этом внимание сейчас. Просто потому что ей точно не до этого. А если она сказала это даже не задумываясь – зачем вообще говорить что-то лишнее?
– Хорошо, – отвечаю на ее вопрос, хотя после признания я едва помню, что она там говорила. – Раз не едем назад, то пошли. Я с тобой.
– Идем. – Она выдыхает, и мы идем еще всего минуты три, прежде чем останавливаемся у забора высотой с мой рост. – Ну вот… мы на месте. Раньше тут не было собаки, и очень надеюсь, что сейчас тоже нет. Если что – бежать будем вместе.
– Идет, – приобнимаю Миру, когда мы проходим внутрь. Большой двор, красивый, но не слишком огромный дом. Все так аккуратно, довольно мило. От понимания, что Мира жила тут, будучи ребенком, хочется улыбаться.
Собаки все еще нет, нам явно везет, и мы спокойно проходим к двери. Та, правда, оказывается запертой, и с первого стука нам никто не открывает, но на второй раз мы наконец-то слышим голос, а потом в открытой двери появляется, видимо, мама Мирославы. Из общего у них только рыжие волосы, в остальном внешней схожести почти никакой.
Мне странно наблюдать, как они обе не радуются встрече, но все-таки даже умудряются неловко обнять друг друга.
– Мира… а ты чего не позвонила? – растерянно спрашивает мама, все еще не пропуская нас в дом.
– Сюрприз сделать хотела. – Принцесса напряжена дико, мне все-таки хочется ее утащить отсюда, но пути назад больше, видимо, нет, поэтому мы все так и стоим на пороге. – Приехала вот тебя с парнем своим познакомить.
– А Даня как же… – вдруг выдает она, и Мира только отмахивается.
– В прошлом. Знакомьтесь, это Матео, мой молодой человек, он из Испании. Матео, это моя мама, Инна Сергеевна.
– Приятно познакомиться, – говорю я и протягиваю ей руку, а она около минуты не понимает, что с ней делать, только потом, словно опомнившись, пожимает ее.
Что-то явно не так. Мира говорила о том, что ее просто не будут рады тут видеть, но ее мама растеряна так, словно ее застали на месте преступления. И вряд ли это просто потому, что дочь приехала в гости. Странное поведение.
Наконец-то нас пропускают в дом, и через три секунды на Миру налетают двое детишек, обнимая ее и искренне радуясь ее приезду. Она говорила, что у нее есть племянники, нетрудно догадаться, что это именно они, и я присаживаюсь перед ними на корточки, чтобы познакомиться, потому что этого напряга между Мирой и мамой не выдерживаю даже я.
– Меня Матео зовут, – протягиваю им кулачок, и они по очереди его отбивают.
– А я Тео! У нас похожи имена! – улыбается мальчишка.
– А меня Теона. – Маленькая рыжая куколка хихикает и убегает в дом, а я краем глаза замечаю, как мама с растерянным выражением лица прижимает телефон к уху, но на той стороне явно никто не берет трубку, поэтому она начинает нервничать.
И все-таки что происходит?
– А Маша где? – спрашивает Мира. Это не звучит как искреннее любопытство, скорее, как простая вежливость. Мне все еще очень странно, и я чувствую, что что-то не так.
– Вышла в магазин, – отвечает она негромко.
Никаких осуждений в сторону меня, как партнера для дочери, о которых так беспокоилась Мира. Никаких эмоций в принципе! Она все двадцать минут, что мы здесь, просто не может найти себе места и постоянно кому-то звонит.
В конце концов, она приглашает нас пообедать, неловкость спасают только двое веселых детишек, которые задают нам с Мирой слишком много вопросов, но я правда рад поотвечать на них, потому что иначе от этого тяжелого воздуха можно было бы просто задохнуться.
Я не преувеличиваю, когда говорю, что мы общаемся только с детьми. Мама Миры вообще никак не показывает чувства к дочери, но удивительно, что сама Мирослава словно не обращает на это внимания. Предполагаю, она привыкла… И это очень ранит мою душу. Ни один ребенок не заслуживает такого отношения к себе.
– Вы не рады видеть дочь? – не выдерживаю я и задаю вопрос, который слишком сильно меня волнует. Какого черта? Где хоть какая-то видимость материнской любви?
– Вы просто застали меня врасплох! Мира всегда так делает. Не предупреждает, не рассказывает ничего, и я просто…
– Вы просто не рады. Радость встречи с ребенком не может затмить никакая неожиданность. – Возможно, я делаю это зря. Вполне вероятно, что Мира будет обижаться на меня за это и я буду долго и упорно извиняться перед ней за то, что не сдержался, но я правда не смог. Чувство острой несправедливости в отношении самой замечательной девочки на свете заставило меня начать этот диалог.
– Молодой человек, я бы на вашем месте была немного вежливее! – делает она мне замечание. – И то, что вы не предупредили о визите – исключительно вина Мирославы!
– А ваша вина в чем? Вы ее хоть замечаете? – психую, но понимаю, что перегибаю. Нельзя так. Как бы ни было – она ее мама. Я не имел права. – Прошу прощения. Просто искренне не понимаю, почему вы даже не обрадовались тому, что ваша дочь приехала к вам в гости.
– Если бы моя дочь имела привычку предупреждать! – повышает она голос, и я в ту же секунду смотрю на Миру. Она так спокойно сидит и лопает шарлотку, что у меня волосы дыбом. Она реально не удивляется ни единому слову. С ума сойти… – То наша встреча могла бы пройти нормально!
Я искренне удивляюсь тому, что она пытается свой явный недочет в виде холодности к ребенку перекинуть на этого же самого ребенка, но вдруг мысли перебивает громкий хлопок двери и не менее громкое:
– Ма, мы дома!
Подозреваю, что это та самая Маша, старшая сестра Миры, с которой отношения тоже не ладятся. «Мы»? Интересно, с кем она пришла. Кажется, я слышу мужской голос, но Мира вроде говорила, что она развелась с мужем и живет с детьми одна. Хотя они давно не виделись, мало ли что…
– Мам, орехового соуса не было, но мы взяли… – говорит та самая Маша, проходя на кухню, и вдруг застывает, глядя на Миру. И замолкает.
Потому что «мы» – это она и бывший Миры.
И какого черта ее сестра притащилась с ним из магазина – это очень-очень большой вопрос.
