Текст книги "Ты пахнешь как солнце"

Автор книги: Эллин Ти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4
Мира

Selena Gomez – Vicio

Матео обещал мне самую веселую вечеринку в моей жизни, а по факту мы уже двадцать минут сидим тут и тухнем, потому что мы незнакомы с их друзьями и всем до жути неловко. Плюс языковой барьер не дает нормально общаться, поэтому приходится брать веселье в свои руки. Прочь грусть, натягиваем маску вечно веселой и зажигательной Мирославы и устраиваем настоящую крутую тусовку, которая, кстати сказать, мне и правда необходима, Матео был абсолютно прав. Я хочу танцевать и кричать во все горло песни до самого утра. Ведь если кому-то можно, то кто сказал, что нельзя мне?

– Пока мы тут все не умерли от скуки, – начинаю на испанском, тут же повторяю на русском для своих девчонок, – предлагаю сыграть в игру. Конкурс караоке! Разбиваемся на команды по три человека, только условие – это не должна быть команда друзей, нам надо всем познакомиться! Открываем караоке, рандом выбирает песню, по очереди каждый поет свое. У кого меньше баллов, тот разносит всем напитки!

– Она мне нравится, – говорит один из друзей Матео, и тот тут же ударяет его кулаком под ребра. Я делаю вид, что ничего не заметила, но закатываю глаза и тихонько хихикаю. Ладно, возможно, тут и правда будет здорово.

И тут здорово! Буквально через час мы, с охрипшими голосами и уже все в хорошем настроении, общаемся друг с другом так, словно и нет никакого языкового барьера и вообще, как будто мы знакомы лет триста. В лузерах сегодня команда, в которой пела Аля (но тут все честно, ей лучше вообще не брать микрофон в руки), поэтому они разносят всем напитки, и вечеринка набирает обороты.

Мы танцуем, снова поем, но уже для удовольствия, а не ради конкурса, общаемся, смеемся, даже в какой-то момент играем в «крокодила». Яна с Андреем как голубки не отлипают друг от друга в бассейне, а я, устав от танцев, падаю прямо на газон и откидываюсь на локти, задирая голову к небу.

Оно тут просто нереальное, правда! Я в целом неравнодушна к звездам, мне даже в школе всегда нравилась астрономия, но здесь… Мне кажется, я никогда такого неба не видела. Оно просто волшебное, словно кто-то нарисовал рисунок и держит над моей головой. Мы еще и попали на дни сумасшедших звездопадов, такая возможность загадать кучу желаний! Или одно, но много раз… Вдруг это помогло бы ему сбыться поскорее? Матео сказал, что для того, чтобы желание сбылось, нужно работать над этим.

А как работать над счастьем?

– Магнитом к тебе притянуло, – слышу голос Матео и невольно улыбаюсь, – думала обо мне?

Вообще-то да. Но ему не обязательно знать об этом. Он слишком хороший парень, а я слишком люблю другого, чтобы посметь сделать больно этому загорелому красавчику.

– Думала о звездах. Они мне слишком нравятся, – говорю ему. Он садится позади меня и, даже не спрашивая, просто притягивает меня на свою грудь, обнимая поперек живота.

Так хорошо, если честно… Тепло и уютно, я могла бы так лежать целую вечность, если не дольше. Никаких проблем, никаких забот, никакого разбитого сердца. Только хороший парень, его крепкие руки и гулко стучащее прямо под моим ухом сердце.

– Загадала желание еще раз? – спрашивает, поглаживая пальцем вокруг моего пупка, вызывая легкую, но приятную щекотку.

– На этот раз другое, – вру ему и прикусываю щеку изнутри, чтобы не засмеяться, – рассказать?

– Давай.

– Загадала, чтобы выпал снег.

– Зачем это? – Он хмурится. – Я видел снег однажды. В Валенсии его не бывает, но в северном регионе Испании, где горный хребет, снег выпадает, и мне не посчастливилось попасть туда. Это отвратительно! Зачем тебе снег?

– Захотелось посмотреть, как ты, такой загорелый, будешь смотреться на белом снегу, – хихикаю над ним, а он закатывает глаза.

– Если что, у меня в спальне простыни белые.

– Отвратительный человек, – вру ему, но головой для вида качаю. – Как вообще можно не любить снег?

– Я создан для солнца и моря, cereza, а не для снежной зимы. Тут достаточно тепло и в холодное время года. Ну, меньше чем плюс пять я не встречал погоду, и то даже такая редкость.

– Тебе бы в Россию, в минус тридцать, – хихикаю, а сама даже не представляю, как этот абсолютно летний парень смог бы оказаться там, правда. Он на самом деле создан для моря и солнца! Матео словно часть Валенсии, причем весомая ее часть. Он здесь смотрится так, словно это его город, ну или он какая-то важная его достопримечательность как минимум.

– В минус сколько?!

– Тридцать, но это если не ехать, например, в Якутию… Там минус пятьдесят нормальная температура для зимы.

– Теперь я понимаю, почему вы, русские девушки, такие холодные. Вас просто надо согреть!

– Ты сказал сейчас, что я холодная, или мне послышалось? – хмурюсь на него, но не по-настоящему. Настроение на самом деле уже отличное, вечеринка суперская, люди хорошие, и вообще очень-очень комфортно. Но… я холодная?!

– Helada, – кивает Матео.

– Ледышка? Я?! Да ты…

Я разворачиваюсь в руках парня с огромным желанием откусить его нос за такие слова, но замираю ровно через секунду, потому что мы оказываемся прижаты друг к другу слишком близко, а лица наши буквально в миллиметрах друг от друга. Это очень неожиданно, а еще очень… жарко. Не знаю, какой ледышкой там он меня называл, потому что сейчас моя кожа буквально пылает, когда я кончиком носа касаюсь его подбородка и поднимаю взгляд, смотря в его глаза.

– Мне срочно надо кое-что проверить, – говорит он вмиг охрипшим голосом. Меня от этого тембра и от его акцента в дрожь бросает. Это вообще нормально, реагировать так остро на парня, которого знаешь три дня?

– Что? – шепчу в ответ. Голос почему-то дрожит, а ладонью я чувствую, как быстро колотится сердце Матео. Так сильно, что впору вызывать «Скорую» и снижать ритм; клянусь, это может быть просто опасно для здоровья.

– Вишневый ли сегодня твой блеск для губ.

– Всегда вишневый, – киваю ему, но он явно ждал не словесного подтверждения. Потому что аккуратно обхватывает пальцами мой подбородок и медленно поднимает голову. Возможно, это от остроты момента мне кажется все слишком медленным, не знаю, но я буквально плакать готова от того, что он до сих пор не целует меня.

Вчера я избегала его, да? И сегодня говорила, что нужно держаться от него подальше, чтобы никому не было больно, когда я вернусь домой.

Я все еще считаю, что это правильно. Нам бы дружить и общаться, а может, лучше вообще забыть о существовании друг друга прямо сегодня. Я все еще плачу ночами по другому парню, а губы Матео все еще такие манящие, что ни о каком Дане я и думать не смею, пока он так близко, что…

Мы слышим крик. Громкий и истошный, и я понимаю, что это кричит Яна.

Мы разлетаемся через секунду и бежим в дом следом за Андреем. Пальцы подрагивают от накатившего возбуждения. Господи… Я вчера говорила ему, что нам не надо видеться, а только что чуть ли не выпрашивала поцелуй!

Влетаю в дом, ничего не понимаю в первые секунды, а потом вижу, как парни убирают огромного паука из прихожей, и сама чуть не теряю сознание от вида этого чудовища.

Яна боится их до чертиков, она громко плачет, и я слышу, как Андрей ее успокаивает. А потом вижу Мишель. И Матео, который кричит на нее и высказывает на испанском все, что о ней думает.

К слову, Мишель. Если коротко, то она – бывшая девушка Андрея, которая изменила ему, переспав с Матео. А потом решила, что ей надо срочно вернуть Андрея, и вот уже кучу времени не дает ему прохода и ведет себя как самая настоящая сука.

И из разговора Матео с ней я понимаю, что паук – ее рук дело. И я чувствую, что сейчас вечеринка станет еще лучше, потому что она за эти три дня уже успела достать Яну и даже меня, а когда кто-то трогает моих друзей, с рук ему это не сходит.

И не смотрите на то, что я стройная и хрупкая, я занимаюсь боксом, мой тренер Дамир научил меня всяким приемчикам.

– Как она меня достала, а… – бормочу себе под нос. Осознание того, что я, какого-то черта, ревную идиотку к Матео, немного злит, и на всей этой совокупности эмоций я подлетаю к ней и сразу же хватаю ее за волосы. – Если я тебя еще хоть раз увижу рядом с моей подругой, – кричу на нее, пока она верещит в моих руках, пытаясь сохранить свои патлы, – клянусь, побрею тебя налысо!

– No entiendo nada[4]4
  Я ничего не понимаю (исп.).


[Закрыть], – вопит она, и до меня доходит, что со злости я кричала на нее на русском.

– Погуглишь, – говорю напоследок и буквально выбрасываю ее со двора Матео, надеясь, что у нее не хватит смелости сюда вернуться.

Возможно, я веду себя негуманно… Но портить жизнь моей подруге из ревности к парню, которому изменила сама же – негуманно втройне! Именно поэтому я совершенно ни о чем не жалею и с гордо поднятой головой ухожу в дом успокаивать Яну.

Глава 5
Матео

Alisha, Rozalia – Не давай мне спать

Могу ли я считать себя извращенцем, если у меня встал, когда я увидел, как Мира оттаскала Мишель за волосы?

Не могу сказать, что меня хоть когда-то привлекали женские драки или беззащитность женщин как таковая. Мне в этой схватке по-человечески было жаль Мишель, и я не стал помогать только потому, что это единственный способ усмирить ее попытки насолить всем вокруг, но…

Но как чертовски хороша была Мира. Diablo, я готов был встать на одно колено и сделать ей предложение прямо там. Прямо на третий день нашего знакомства, серьезно. Никто и никогда не поражал меня так сильно, как эта огненная красотка.

И дело не в драке. Меня все еще не возбуждают дерущиеся женщины. Дело в ее самоотверженности. В том, что она без лишних вопросов сделала это, чтобы защитить свою подругу, по сути, даже не зная, получит она сдачу или нет. Она просто сделала это без секунды раздумий, а я влип в нее еще сильнее от понимания того, насколько же es deliciosa[5]5
  Она восхитительна.


[Закрыть].

Вечеринка потихоньку продолжается, все стараются влиться в прежний ритм, не прерывая обсуждения произошедшего, а Мира помогает Яне с Андреем. Ее подруга поранила ногу из-за Мишель, и Мирослава не смогла остаться в стороне, и это тоже разбивает мое сердце на мелкие осколки, каждый из которых тянется к Мирославе, словно железо к магниту.

Я не знаю, как так случилось, что меня буквально замкнуло на одной девушке, когда за всю жизнь я не чувствовал ничего подобного ни единого раза. Вообще никогда! Я на самом деле не влюблялся и не думал, что смогу почувствовать хоть что-то подобное, что ощущаю сейчас к Мире, но жизнь сыграла со мной злую шутку, и я, судя по всему, реально влюбился.

Но вот незадача: мы знакомы три дня, скоро она уедет за тысячи километров к себе домой, а еще она влюблена в какого-то придурка, который ее любовь не ценит. Супер, Матео, продолжай в том же духе!

Угораздило же меня впервые втрескаться именно так? Когда шансов, судя по всему, ноль? Она уже много лет страдает с этим своим парнем и, конечно, не станет слушать первого попавшегося парня в лице меня, что ее убивают эти отношения. Это она знает и без меня, слова ничего не изменят. А еще я не имею права просить ее остаться тут, да и глупо все это. Мы все еще знакомы всего три дня! Напоминаю сам себе этот факт, чтобы не наделать никаких глупостей.

Но мы уже переспали, а я уже влюбился, поэтому есть вариант сделать из этой истории восхитительно яркий и жаркий курортный роман, если, конечно, Мира не будет против. Хочу оставить эту красотку в своей памяти надолго, и чтобы так красочно, как только возможно. Пусть это даже будут просто прогулки и разговоры до утра, я не прошу большего, я просто… Мне нужно больше ее. Даже если она просто будет молча сидеть рядом и не обращать на меня внимания.

Ухожу в беседку в паре метров от бассейна и опираюсь локтями на колени, роняю голову на руки. Зарываюсь пальцами в волосы, думаю о том, что надо постричь весь этот белый ужас и сделать короткую стрижку со своим цветом волос. Пару лет назад моя младшая сестра решила поэкспериментировать с моей внешностью и покрасила мне волосы, а потом каждый раз, когда я приезжал в гости домой, осветляла мне корни, обещая, что мне так идет в сотню раз лучше, чем со своим цветом.

А в ту ночь, когда у нас с Мирой случился секс и я пропал в ней навечно, она сказала, что мне больше бы подошел темный цвет волос. И теперь я как самый настоящий идиот хочу сделать так, как могло бы ей понравиться больше.

Что это? Желание удержать любым способом, или как называется?

Возможно, это называется «Матео Бланко полный кретин». Скорее, этот вариант более вероятен.

– Я еле тебя нашла, – слышу сладкий голос над головой и сразу же смотрю на похитительницу моего сердца. Есть ощущение, что я звучу как школьник, который готов писать нескладные стихи своей однокласснице о любви, но пощадите, я впервые в ситуации влюбленности, мне сложно! – От меня прячешься?

– Ты последний человек, от кого я хотел бы спрятаться, – говорю правду. Мира улыбчивая и довольная, мне греет душу, что здесь у нее поднялось настроение. Ей совершенно не идет грустить, она вся такая яркая и солнечная, что, клянусь, она, наверное, и родилась с улыбкой на лице.

– Ты снова милый, – хихикает Мира и присаживается рядом со мной, касаясь плечом плеча.

– Тш-ш-ш, никому не говори, что я веду себя как тряпка рядом с тобой, ладно?

– Обещаю утащить этот секрет в могилу, красавчик, – шепчет Мира мне на ухо, и от этой крошечной пытки я снова возбужден так сильно, что впору принимать ледяной душ или идти на пробежку. Желательно как раз в холодную Россию, чтобы точно отпустило.

Мы просто сидим рядом, слегка касаясь друг друга плечами и бедрами. И просто молчим.

Мишель испортила все к чертям, потому что до того, как она напугала Яну, мы почти поцеловались. Я был в миллиметре от губ Миры, и, честное слово, это сравнимо с дорогой в рай. Но до самого рая я так и не коснулся, меня вырвали оттуда за секунду до шага в самое прекрасное место на Земле. И как теперь вернуть ту атмосферу, я вообще не понимаю. Потому что все потеряно, абсолютно все! Не буду же я совсем варварски просто хватать ее за шею и целовать, правда?

Или…

Не думаю больше. Просто быстро разворачиваюсь, обхватываю сзади шею двумя руками и сразу же притягиваю к себе, целуя. Мира не отталкивает, скорее всего потому, что просто не успевает ничего понять. Она не отталкивает, но и на поцелуй не отвечает, и я отрываюсь от ее губ, хотя делать этого мне катастрофически не хочется.

Касаемся лбами, кончиками носов, губы на крошечном расстоянии друг от друга. Руками все еще держу ее, не готов отпускать, и смотрю прямо в глаза. В ее голубые, такие яркие этой темной ночью. В этих глазах можно найти спасение от смерти, а может, и погибель в них можно найти тоже. И я пока не понимаю, что именно найду в них я.

– И что это значит? – шепчет она.

– Я так и не проверил вкус твоего бальзама для губ. Мне нужно было…

– Матео, ты же знаешь, что я… – начинает она, но я перебиваю ее самым вкусным способом из имеющихся на планете.

– Знаю, – говорю я, а потом снова целую. И на этот раз она мне отвечает.

Я знаю все, что она хотела мне сказать. Что у нее есть полу-бывший недо-настоящий парень, что он ждет (или не очень) ее дома и что она его любит и поедет к нему. Знаю все, слышал уже и понял, что случай непростой, но…

Но сейчас они не вместе, у него другие девушки, а Мира… А она в моих руках. И она не сопротивляется больше, а я собираюсь быть самым наглым человеком на планете до конца ее отпуска. Потому что сейчас я нашел в ее глазах спасение. Которое точно приведет к погибели.

Мы не уходим из беседки. Нам здесь уютно, комфортно. Мы спрятаны от чужих глаз, и нам никто не мешает просто быть рядом.

Мира рассказывает о своей семье, маме и сестре, а еще о том, что занимается танцами в студии у Яны. Я делюсь тем, как мы познакомились и подружились с парнями, как придумали и создали бизнес, тоже рассказываю о младшей сестренке и о ее любви к футболу. Мы говорим обо всем и ни о чем одновременно, а еще время от времени прерываемся на поцелуи. Раз за разом я говорю, что мне катастрофически надо узнать, не изменился ли вкус бальзама на ее губах, и просто целую, больше не спрашивая разрешения.

Никакого бальзама там давно уже нет, но губы Миры вкуснее в миллион раз любых ягодных ароматизаторов, и поэтому мы бессовестно целуемся, прерываясь, когда дыхание становится уже слишком тяжелым. Чтобы не перейти черту.

Девчонки, подруги Миры, уходят в номер, Андрей вызывается проводить их, все начинают расходиться, а мы остаемся вдвоем. Яна зовет Миру, но та обещает прийти попозже, и я нагло улыбаюсь тому факту, что она остается со мной, а не уходит с подругами, хотя спокойно могла бы пойти с ними.

– Хочу в бассейн, – говорит она. Не знаю, сколько времени, но ночь уже точно глубокая. Тишина вокруг настолько ощутимая, что, кажется, наши разговоры слышно за сотни миль. – И коктейль. Остались еще?

– Я сделаю. Плавай, cereza, скоро вернусь.

Я обожаю делать коктейли. И Мире делаю со всеми чувствами, которые загораются в душе при виде ее. Смешиваю ром с сахарным сиропом, добавляю вишневую газировку, выжимаю туда лимон, все это перемешиваю, заливаю в стакан, наполненный льдом, и украшаю все это горстью вишен. Está bien[6]6
  Получилось отлично.


[Закрыть].

– Держи, красавица. Коктейль – твой портрет!

Мира подплывает ко мне и смотрит на меня снизу вверх, загадочно улыбаясь. Сажусь на бортик и дохну от нашего положения, потому что девушка оказывается между моих бедер. Я не железный же, что за пытка… И так все дни такие, словно я прохожу какие-то испытания. Мне положен приз в финале всей этой вакханалии?!

– Дай попробовать, – улыбается она. Чертенок доводит до греха, честное слово. Я понятия не имею, что она задумала, но от одного понимания, что она играет со мной, мне становится жарко.

Поэтому я забираю одну из вишенок из ее коктейля, отставляю стакан в сторону и касаюсь сладкой ягодой не менее сладких губ. Мира медлит, а потом высовывает язык и касается им не только вишни, но и моих пальцев. Специально, мать его, касается моих пальцев.

И я совершенно не контролирую себя. Спрыгиваю в бассейн и впиваюсь в губы, потому что это гораздо хуже любой пытки! Целую так сильно, что даже немного больно. Вишня лопается между наших губ, стекая сладким соком Мире по подбородку, и я следую языком за струйкой, облизывая шею и даже ключицы.

Мне сносит башню, и Мирослава сходит с ума со мной. Потому что улыбается от моих действий, а потом…

Она тянется рукой к стакану и берет еще одну вишенку. Я наблюдаю за ней с огнем в глазах и томительным ожиданием.

Глаза в глаза, от жара между нами закипает вода в бассейне. Мы оба повернутые, оба знаем, что ни к чему хорошему не приведет то, что творим, но будь я проклят, если смогу затормозить прямо сейчас!

Мирослава обхватывает ягоду двумя пальцами и показательно сжимает ее, раздавливая. Сок стекает по пальцам, но Мира…

Божеправый, я утоплюсь прямо в бассейне собственного дома, что она со мной творит?

Она подносит раздавленную ягоду к своей коже и проводит ею по ключице, оставляя дорожку сока. А потом ниже… Ниже… Оттягивая верх купальника и касаясь вишней соска.

Мне сносит крышу. Я веду себя, как первобытный человек, но невозможно просто смотреть на это, это выше моих сил, это выше вообще всех сил этого мира!

Она стонет. Просто, боже, как она стонет… Запрокидывает голову и позволяет мне повторить путь ягоды языком. Ключицы. И ниже… ниже… До громкого шипения и крепкой хватки рук в моих волосах. До бешеного стука сердца и сбитого напрочь дыхания.

– La más bella, increíble, hermosa, deslumbrante[7]7
  Самая красивая, невероятная, прекрасная, ослепительная.


[Закрыть], – шепчу между поцелуями все, что вертится на кончике языка. – Eres la chica solo para mí[8]8
  Создана специально для меня.


[Закрыть].

– Еще… целуй еще… прошу…

И я целую. Целую и кусаю, облизываю и снова целую. Раз за разом, снова и снова. Пока остаются силы и выдержка, пока Мира сама не просит взять ее прямо в бассейне, пока лишние вещи не слетают с нас со скоростью света.

Пока я не вхожу в нее под громкие стоны, пока не двигаюсь в таком темпе, что вода выплескивается из бассейна, а острые ногти Мирославы не оставляют глубокие царапины на моих плечах.

Целую, пока мы не возвращаемся в беседку и занимаемся сексом там, потому что в воде чертовски неудобно. Пока Мира не скачет на мне, обнимая крепко, и пока мы не кончаем одновременно, а потом не повторяем все еще раз, потому что в коктейле осталось еще целых три вишни.

Я целую ее, пока не наступает рассвет и мне не приходится вести ее в отель, и я впервые в жизни понимаю, что ненавижу чертово солнце… Потому что из-за него мне приходится оторваться от того солнца, настоящего, которое освещает мою душу изнутри самым теплым и ярким светом.