Текст книги "Ты пахнешь как солнце"
Автор книги: Эллин Ти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 8
Мира
Анет Сай, AMCHI – Дыши
Я совершенно не поняла, когда успели пролететь эти четыре дня, что мы провели в доме родителей Матео, но совершенно точно я прямо сейчас застегиваю чемодан, чтобы сесть в машину и уехать отсюда.
Но я так не хочу…
Мне кажется, что мы только приехали. Все эти дни пролетели как пару часов. Особенно последние два дня – я даже не успела ими сполна насладиться. Мы очень много времени проводили с Паулой, я показывала ей многое, что умею, она с энтузиазмом училась новому, мы подружились, она просто замечательная! Я даже прикрыла ее поцелуй с мальчишкой у двери перед Матео, чтобы бедного не хватил удар в таком раннем возрасте. Он не готов верить в то, что его сестренка уже выросла, мы решили его пока не травмировать.
А еще мы очень много гуляли с Матео. Снова в городе или просто по пляжу, плавали, сходили с ума и еще раз пытались вместе посерфить, но оставили все попытки, потому что я чуть не сломала себе руку.
Карлос с Эммой стали моей огромной любовью! Их отношения настолько прекрасны, что, глядя на них, хочется верить в любовь и в искренние чувства. Папа нас бросил, когда я была мелкой, а мама не вышла замуж второй раз, поэтому примера красивой и чистой любви у меня перед глазами не было. Кажется, это и стало проблемой, из-за которой я довольствовалась Даней долгие годы. Точнее, только своими чувствами к нему. Любила как дура, не понимая, что это совершенно неправильно. Я, конечно, и сама давно все поняла, но родители Матео… Они словно показали мне еще раз, как должно быть. Как правильно. Показали, как семья может быть счастливой, просто любя друг друга.
Мы очень много болтали с ними вечерами на огромное количество тем, и я ни единого раза не почувствовала себя чужой или лишней. И никогда и никто не упрекнул меня в том, что я не имею права быть рядом с Матео. Приняли меня, несмотря ни на что, и относились как к родной дочери.
Именно поэтому мне дико хочется плакать. Я на самом деле прикипела к ним и вообще не хочу уезжать, хотя и понимаю, что оставаться тут дольше мы не можем. Во-первых, это просто наглость, во-вторых, у Матео работа в Валенсии, а в-третьих, у меня там подруги и оплаченный отель, а я все это просто бросила и уехала залечивать душевные раны.
На самом деле просто отвратительно себя чувствую. По многим причинам, я…
– Cereza, готова? – перебивает мои мысли внезапно появившийся на пороге комнаты Матео.
– Да, – киваю ему, хотя хочется покачать головой, залезть на кровать, накрыться одеялом и остаться тут еще хотя бы на одну ночь.
Сегодня мы едем с утра, чтобы к обеду быть уже на месте. Даня улетел, девчонки рассказали, что еще ночью съехал из отеля, весь покрытый гематомами и даже хромая.
Мне все равно.
Я страдала по нему всю свою взрослую жизнь и больше не хочу заниматься этим. Лимит страданий по одному мужчине исчерпан. Я просто хочу спокойно жить. Всё.
– Ты чего грустная? – Он проходит в комнату и притягивает меня к себе в объятия, в которых мне всегда тепло и комфортно.
– Мне так хорошо здесь… Вообще не хочу уезжать, честно.
– Прилетай еще. И вернемся. – Поцелуй в макушку, как точка в нашем разговоре, потому что после него он берет чемодан и выходит из комнаты, а у меня внутри снова становится пусто.
Потому что я вообще не уверена, что прилечу еще раз. И у меня на такие мысли есть куча причин.
Но я беру себя в руки и все-таки спускаюсь вниз, даже натягиваю на лицо улыбку. Утро еще совсем раннее, но в этой семье совсем никто не любитель долго спать, поэтому все уже сидят внизу и собираются нас провожать.
Карлос обнимает первым, мне так хорошо от его объятий, словно папа родной провожает меня, хотя его нежности я никогда не знала.
– Жду тебя в гости, будем пробовать вишневое вино! – улыбается он. Я уже чувствую ком в горле и подбирающиеся к векам слезы. Карлос сказал, что обязательно дал бы мне бутылку с собой, но вино еще нельзя разливать по бутылкам, поэтому оно будет ждать меня здесь.
– О, солнышко, – Эмма обнимает меня следом, пока Карлос прощается с Матео. Она обнимает меня крепко-крепко и тоже всхлипывает. Разве такое возможно? Мы знакомы с этой семьей всего четыре дня, а расставание уже дается слишком болезненно. – Приезжай к нам еще, я так буду скучать! Дети, я так вас люблю.
Она плачет, и я тоже больше не сдерживаю слез, а когда после Эммы ко мне подходит вся заплаканная Паула, я совсем отпускаю себя. И мы просто обнимаемся долго-долго и плачем, точно две дурочки. Еще три дня назад она терпеть меня не могла, а сейчас я могу назвать ее своей хорошей подругой. Паула прекрасная девушка, и мне очень будет ее не хватать. Она за этот короткий срок стала и для меня настоящей младшей сестренкой, расставаться так сложно…
– Я буду тебя сильно-сильно ждать, – шепчет она мне на ухо, разрывая сердце.
Я каждому из них киваю и отвечаю на приглашения положительно, но на деле…
Как я могу обещать приехать? Как? Я улетаю меньше чем через десять дней. Улетаю за тысячи километров отсюда. Там моя жизнь, моя работа, мои друзья. У Матео все то же самое здесь. Мы живем в разных уголках планеты, и это не соседние области, когда можно кататься друг к другу каждые выходные, нет. Это все совсем другое.
И что будет с нами? Так и буду приезжать сюда раз в год и две недели мучить Матео? Или что? Или будем весь год переписываться и никого не подпускать другого к себе, пока не состаримся? Я не могу так поступить с ним. Никакого права на это не имею. Я и так морочу ему голову, за что и ненавижу себя. Но мои чувства абсолютно искренни, и мы замечательно проводим время вместе, но потом… Просто что будет потом? Когда я улечу. Отношения на расстоянии? Я в них не верю. Точнее, я в них верю только в том случае, если это расстояние временное, а у нас совсем другая история.
Я не говорю этого семье Матео конечно, потому что не хочу делать расставание еще болезненнее, но мысли эти крутятся в голове все утро.
Мы еще раз обнимаемся со всеми и идем к машине. Я плачу, не могу перестать… Эта семья заменила мне семью, как бы глупо это ни звучало. Не только с папой у меня не было никаких отношений. Мама никогда особо не питала ко мне теплых чувств, поэтому и сейчас мы общаемся очень мало. Я редко приезжаю домой, потому что каждый раз не чувствую себя дома. Я гость там. При этом не самый желанный. А сестра… Моя старшая всегда почему-то во всем соревновалась со мной. Не знаю, в чем причина такого поведения, но в целом до сих пор ничего не изменилось. У нее двое детей (вот их я люблю всем своим сердцем), но каждый раз, когда мы видимся, она тычет мне этим достижением прямо в лицо, тонко намекая, что я так и останусь одна, потому что все давно уже замужем и с семьями, кроме меня.
Поэтому… нет у меня семьи, как в рекламе, и не было никогда, и вот наконец-то, пусть на четыре дня, но она появилась, и уезжать отсюда теперь ощущается, словно оторвать от сердца огромный кусок.
Матео наверняка понимает, почему у меня такое состояние, я делилась с ним рассказами о семье, поэтому не задает лишних вопросов и вообще толком ничего не говорит. Он только сжимает мою руку, когда мы садимся в машину, и не отпускает до самой первой заправки, на которой мы останавливаемся, чтобы перекусить.
Я чувствую себя в каком-то фильме, когда мы сидим на капоте и едим хот-доги прямо у обочины, и если бы не мои красные от слез глаза и распухший нос, то я бы даже попросила Матео сделать кадр, вышло бы супер.
– Тебе идет эта страна, – вдруг говорит мне Матео, сидя рядом со мной. – Ты смотришься здесь так, словно всегда здесь была. Не знаю, как объяснить. Туристов обычно видно в любой стране, они выделяются из толпы, и ты понимаешь, что они приехали на отдых или за чем-то еще. Но ты… Нет. Ты выделяешься не только своей невероятной яркостью, красотой. Но ты словно живешь здесь всю свою жизнь. Атмосфера Испании течет в твоей крови, вы как две половинки одного целого. Мне кажется, не каждая испанка смотрится здесь так правильно, как ты.
– Ты даже не представляешь, насколько это приятные слова, Матео, – шепчу ему. – Мне очень нравится здесь. Не то чтобы я могу похвастаться огромным списком стран, в которых была, нет… Но мне и правда нереально комфортно тут. С первой поездки, с первого дня. И каждый раз, когда я сюда лечу, я точно знаю, что вылечу все свои раны.
– Место силы?
– Что-то вроде того, да. Здесь очень хорошо…
Матео не отвечает. Я даже радуюсь этому, потому что в какой-то момент ловлю себя на мысли, что он может сказать мне что-то вроде «оставайся», а я не найдусь с ответом и испорчу этот прекрасный момент. И доедаем мы в тишине, а потом снова садимся в машину и едем дальше, но больше не в таком тяжелом молчании, в котором ехали первую половину пути. Теперь Матео включает музыку, я даже пару раз подпеваю, а на пустом участке дороги высовываюсь в окно и ощущаю какую-то небывалую свободу, которой еще никогда не ощущала раньше.
Но тем не менее, чем ближе мы к Валенсии, тем сильнее стучит мое сердце.
Потому что я вдруг ловлю себя на том, что совершенно не хочу в отель. Вообще не хочу. От одной только мысли, что сейчас я выйду из машины и пойду в тот номер, где были мы с Даней, и останусь там одна, по телу пробегают неприятные мурашки.
И дело не в том, что я буду там вспоминать какие-то хорошие моменты с ним и скучать, нет. Боже, нет! Этим я точно не собираюсь заниматься. Дело в том, что я просто боюсь остаться одна… Вот такая вот правда.
Я, которая всегда находила себе увлечения самостоятельно, таскалась на кучу разных занятий, просто могла прогуливаться без никого и никогда не видела в этом ничего страшного, теперь… боюсь быть одна в номере. Звучит, как какой-то плохой анекдот, если честно.
Машинально хватаю вишенку, висящую на груди. Как и в каждый напряженный момент – беру ее в руки, чтобы успокоиться. Мне не требовалась эта терапия все дни, что мы гостили в доме у семьи Бланко, но сейчас она просто необходима мне.
– Ты дрожишь, – замечает Матео. Он снова сжимает мою руку. Мы почти приехали, до отеля остается не больше трех минут. Я дико соскучилась по девчонкам, на самом деле мне стыдно из-за того, что бросила их и мой тогда еще парень испортил Яне свадьбу. Я вообще очень плохо чувствую себя по многим пунктам в этот раз! И мне дико хочется обнять их всех и потанцевать с ними на пляже, но я так боюсь засыпать одна…
– Я не хочу туда, – признаюсь Матео. Надеюсь, он не решит, что это из-за Дани. Боже. Этого мне не хватало только.
– А куда хочешь? – спрашивает он, поглаживая меня по тыльной стороне ладони.
«К тебе», – вертится на языке, но я не озвучиваю мысль, потому что просто не могу так сильно наглеть. Я знаю, что стоит произнести мне это слово, он тут же свернет в направлении своего дома и оставит у себя до самого конца отдыха без лишних вопросов.
Именно поэтому я и не говорю то, о чем думаю.
– Не знаю, – выдыхаю. Матео подъезжает к отелю и глушит машину. Пора выходить. – Просто не хочу быть одна. Засыпать… Как-то от одной мысли становится грустно, и…
– Ты можешь остаться у меня, – сразу же говорит он. – Или я могу остаться в отеле с тобой. Номер ведь на двоих? И девчонки всегда будут рядом, и засыпать одной тебе не придется.
– У тебя дом тут рядом, но ты будешь жить в отеле?
– Ради тебя хоть на пляже, cereza.
– Но мы бронировали номер по паспортам, и я не знаю, как это…
– Это мы легко решим, я живу здесь так давно, что знаю всех в этом отеле. Проблемы не будет, – отмахивается он, словно решить это на самом деле для него дело двух минут.
– И ты правда останешься? – спрашиваю, сжимая вишенку на шее так сильно, что в какой-то момент даже начинаю чувствовать дискомфорт в ладони.
– Если ты хочешь – да, – он отвечает без запинки, даже на секунду не задумывается! Говорит то, что у него на уме, не юлит и не придумывает, просто выдает мне всю правду.
– Я не могу, – вдруг всхлипываю, отвечая ему. Сама не ожидала, что в горле появится ком, а под веками слезы. – Я не могу больше так. Я поступаю просто чудовищно, пользуюсь твоей добротой, твоими чувствами, как совершенно ужасный человек, я…
– А ты пользуешься? – вдруг перебивает он, задавая вот такой вопрос в лоб. – Ты пользуешься или все же хочешь, чтобы я был рядом?
– Я правда хочу, – отвечаю сразу же. Я не сомневаюсь в своих словах. – Ты знаешь, я во многом запуталась. В своих чувствах. В том, что я ощущаю после предательства, что я должна ощущать, и вообще нормально ли то, что я делаю после всего. В плане моего поведения. Ты понимаешь, о чем я говорю. Мне пока очень многое непонятно, я не буду тебе врать, но вот то, что я хочу, чтобы ты был рядом, у меня не вызывает вопросов вообще. Я правда хочу. Это мое искреннее желание, и я отдаю отчет тому, что это идет от сердца.
– Тогда я буду рядом, cereza. Столько, сколько потребуется.
Глава 9
Матео
Лолита – Ты мое море
Мы с Давидом и Андреасом сидим на пляже, пока все девчонки плещутся в воде прямо напротив нас, иногда все-таки поглядывая в нашу сторону.
До их отъезда остается пять дней, и вот уже пять дней, как мы живем вместе в этом отеле. Я без труда договорился о том, чтобы быть плюс один в номере Миры, и с того дня мы практически не расстаемся.
Мы все еще ни разу не переспали, к слову, хотя спим в обнимку каждую ночь. Тогда, у родителей, нам просто сорвало крышу, а сейчас мы продолжаем жить нашу почти беззаботную и почти дружескую жизнь, стараясь не обращать внимания ни на какие условности и не давать друг другу никаких званий.
Плевать, как официально называется то, что между нами. Я ее люблю. Ей хорошо рядом со мной. Мы много времени проводим вместе, и нам это не надоедает. Остальное такая чушь, если честно…
Смотрю в море и из всех девчонок вижу только ее. Нереальную. Она настолько идеально вписывается в эту местность, что я почти не верю, что она не жила тут всю жизнь. Не представляю ее в другом месте, в другой одежде. Она создана для того, чтобы носить купальники на пляже, ступать по белоснежному песку и танцевать под зажигательные испанские песни.
Моя мама написала мне вчера, что у нас с Мирой были бы красивые дети. Я так нервно рассмеялся, что чуть не подавился утренним кофе. Дети… Такая наивная мама. Мы все еще не решили, кто мы друг для друга, а она говорит о детях. Тут со своей жизнью-то хоть разобраться бы…
Опять залипаю. Как плавает, как смеется, как поднимает голову и щурится от яркого солнца. Но уже в целом нет такой жары, как была в летний сезон, поэтому я терпеливо жду, когда она прибежит на берег греться. Терпеливо жду и заботливо держу полотенце в своих руках, чтобы укутать ее, усадить на свои колени и спрятать в объятиях.
И особенно кайфую от осознания, что она точно не оттолкнет.
– Слушайте, – с трудом отрываюсь от любования Мирой и перевожу взгляд на парней, тут же усмехнувшись. Точно такими же голодными взглядами они смотрят в сторону своих жен. И, блин, это так круто, что все это не пропадает после свадьбы и все такое. Я искренне радуюсь за пары, у которых до самой старости остается любовь и нежность. – Прием, мужики. Помощь нужна.
– Я сразу в деле, – кивает Давид. Мировой мужик. Я наслышан о том, что он частенько помогает людям выйти из сложных ситуаций.
– Я уже заказал тебе шапку и свитер. С оленями пойдет? – смеется Андреас. Вот идиот. Не зря он мой лучший друг. – И носки с оленями. Смекаешь, к чему веду?
Ну или все-таки зря он мой лучший друг.
– Ты всегда был таким идиотом?
– Только с тобой. Это твоя премиум-подписка под названием «лучший друг». Что хотел-то?
– Дать тебе в лоб. И попросить помочь Мирославе. Она рассказала мне вчера, что ей некуда возвращаться в Москву. Она жила на съемной, а потом переехала к этому уроду. А там он, это изначально его квартира. Мало того, что ей некуда податься, так еще и вещи забрать надо оттуда. А я вообще не хочу, чтобы они с ним пересекались, а тем более оставались вдвоем.
От одной только мысли меня выворачивает наизнанку и кулаки чешутся треснуть ему еще пару раз. Я просто даже представить не могу картину, когда Мира возвращается в ту квартиру и спокойно собирает вещи. Он же точно что-то сделает. Скажет. Тронет. А тронет – я прилечу и найду его. И вряд ли меня тогда потом выпустят из страны, потому что запрут за убийство.
Я помню, какие слова он говорил Мире, когда звонил ей. А еще она показывала, что пишет с новых аккаунтов, которые она устала блокировать. Он несет всякую ересь и точно не будет спокойно вести себя, если они встретятся. Так что…
Учитывая, что я вылетаю на следующий день после них, мне необходима помощь парней. Иначе никак.
– Без проблем поможем, – сразу кивает Давид.
– Ну останется она точно у нас на ночь после перелета, – подключается Андреас, – в этом нет сомнений, я и с Яной поговорю, но и думаю, они без меня уже и так это решили. А потом можем вместе с ней за вещами съездить. Ну или тебя уже дождемся, и там разберетесь.
– Ты прилетаешь в Москву? – удивляется Давид. Никто не знал, кроме Андреаса, я просто боюсь, что узнают девчонки и разболтают Мире. Даже просто случайно.
– Вылетаю сразу за вами на следующий день. Но Мира не в курсе. Сюрприз.
– Понял. Девчонкам не говорить, – кивает он, и мы втроем смеемся. – О, слушай. Мы через день после прилета с Катей уезжаем к моим родителям на неделю. Вы спокойно можете пожить эту неделю у нас, заодно за кошкой присмотрите, а то пока она у соседки живет. Всю неделю квартира ваша, как раз успеете что-то с жильем решить.
– Вы охренительные друзья, – выдыхаю, потому что не знаю, что еще можно сказать в этой ситуации. По щелчку пальцев пришли на помощь и разрулили даже парочку лишних проблем, о которых я толком не упоминал. – Понимаю теперь, почему Мира так дорожит всей вашей компанией.
– А ты не дорожишь, что ли? – возмущается Андреас, ударяя меня кулаком в плечо.
– Боже, какой ты идиот, когда Яны нет рядом.
– А чего хихикаем? – Голоса девчонок отрывают от разговора. Мы так заболтались, что я даже не видел, как они вышли из воды. Дрожат все, замерзли, и я тут же спасаю свою принцессу, укутывая ее полотенцем и опуская на свои колени.
– Замерзла?
– Нормально, – дрожит она. – Ты же солнышко, согреешь. Чего вы тут так активно обсуждали?
– Сюрприз для вас, – улыбаюсь им, и все пять девчонок тут же очень активно реагируют на слово «сюрприз».
– Сюрприз?!
– Да, – смеюсь над их реакцией. – Хоть конкурс мы с тобой и не выиграли, яхта все равно будет! Вечерняя прогулка ожидает нас через пару часов. Будут фрукты, напитки, музыка, а еще никого, кроме нас, поэтому можно танцевать, петь и вообще не переживать ни за что.
– А за штурвалом кто, если никого лишнего? – спрашивают девчонки.
– Я.
– Ты умеешь управлять яхтой?! – Мира смотрит на меня такими огромными глазами, словно я забыл рассказать ей, что вчера летал в космос.
– Я всю жизнь живу в Испании, cereza, я с папой учился этому с трех лет.
– Очуметь… – шепчет она. – И что я о тебе еще не знаю? Что ты еще умеешь?
– Очень многое. Умею вязать узлы… – шепчу ей прямо на ушко, и она тут же краснеет, сдерживая улыбку. Обожаю вот так смущать ее и неожиданно поднимать в наших отношениях градус. И ей, к слову сказать, это тоже очень нравится.
– Так, – она прокашливается, – раз у нас тут такой сюрприз, то я пошла в номер собираться. Как минимум надо сменить мокрый купальник на сухой. Девчонки, идете?
Они уходят все вслед за ней, и мы опять с парнями остаемся на пляже одни и сидим в комфортной тишине, пока мой лучший придурок (читай – как друг) не говорит:
– Я даже знать не хочу, что ты ей такое сказал, что она убежала как ошпаренная. До этого момента я думал, что Миру невозможно смутить.
Улыбаюсь. Ну… ему и не надо знать.
Я опять залипаю. Очевидно, это мое предназначение по жизни, иначе я не могу объяснить, почему мне так нравится просто сидеть и смотреть на Мирославу. Чем бы она ни занималась – я буду с удовольствием наблюдать за этим. Хоть всю жизнь. С радостью.
Сейчас она танцует. Великолепно, кстати сказать, двигается. В красивом летящем белом платье, так волшебно оттеняющем ее ярко-рыжие волосы. Босиком, с каким-то тоненьким браслетом на ноге и обязательно с вишенкой на шее. Я просто любуюсь, наслаждаюсь тем, что имею возможность смотреть на это без каких-либо преград.
Уже темно, но на нашей яхте красивая подсветка снизу. Мы стоим не особенно далеко от берега, но в целом на таком расстоянии, чтобы наша музыка никому не мешала.
Пока мы добирались к этому месту, Мира вообще не отходила от меня. Завороженно смотрела, как я управляю яхтой, словно делаю что-то невероятное, просила показать все, что отвечает за управление, и даже сама пару раз встала за штурвал, говоря, что это кажется чуть проще, чем на проезжей части, потому что нет вокруг сотни не умеющих водить придурков.
А потом мы остановились в море и вышли ко всем на палубу. Эта яхта довольно просторная: тут две каюты, большое сиденье на краю палубы, и в целом сама палуба очень вместительная. Девчонки танцуют впятером и вообще не чувствуют скованности, и даже если мы трое к ним присоединимся – места все еще будет достаточно. Мой хороший знакомый сдает несколько яхт в аренду, и я взял у него эту до утра.
Мира так громко хохочет от счастья и, как я полагаю, свободы, что я в сотый раз за день не могу отвести взгляд.
– Давид, есть салфетка? – слышу справа голос Андреаса. – Тут у Матео слюни текут, подтереть надо бы.
– Ты достал меня.
– Просто пойди и поцелуй ее, – пожимает он плечами, – чего ты ждешь-то?
– Так все просто у тебя…
Он меня бесит, если честно. Потому что не могу я подойти и просто поцеловать. Я так мог в те идеальные четыре дня, что мы были в гостях у моей семьи. А сейчас не могу. И у меня совершенно нет объяснения этому феномену, но я просто не могу. Там была словно какая-то другая вселенная. Словно и прошлого никакого травмирующего не было, и вообще другая жизнь была. Понятия не имею, почему здесь все сошло на «нет». Нет объяснения этому. Возможно, потому что именно тут все случилось в плане измены. Возможно, она чувствует как-то неловко себя из-за того, что жила в этом номере с Даней, а теперь там обитаю с ней я. Ни черта не знаю. Но вот так подойти и поцеловать, как делал там, я по странным причинам реально не могу.
– А что сложного? – спорит со мной он. – У меня тоже было до хрена сложностей. Но одно я понял на всю жизнь: поцелуй решает миллион проблем.
– Если я поцелую ее при всех, она меня прибьет, – посмеиваюсь.
– Ну зато у тебя все-таки будет поцелуй, – пожимает плечами Давид.
Нет, ну в целом… логика в их словах есть! Поцелуй – это прекрасно. Особенно если это поцелуй от Миры. В конце концов, что я теряю? Ничего? А вдруг все эти чертовы рамки только в моей голове, и вдруг окажется, что на этой территории я тоже могу наглеть? Тогда оставшиеся пять дней уже не кажутся такими грустными.
Грустить заставляет совсем другой факт.
Она улетает через пять дней, а я так и не сделал ее своей.
Так, может, поцелуй и правда поможет мне с решением этой проблемы?
Улыбаюсь. Чуть нервно, но больше от предвкушения. Несколько дней без поцелуев и в целом в чисто дружеских отношениях дают о себе знать: я реально нервничаю как в первый раз!
Мира танцует, и я отвлекаю ее прямо посередине песни. Притягиваю к себе за талию, сжимаю крепко, зарываюсь пальцами в волосы другой рукой и сразу же целую. Врезаюсь в сладкие губы и улыбаюсь прямо в поцелуй, когда слышу довольные визги ее подруг.
А потом чуть не возношусь к небесам, когда Мира, почти не раздумывая, мне отвечает… И цепляется за мои плечи, привстает на носочки, распахивает губы навстречу моим, и мы сплетаемся языками прямо под кайфовую испанскую песню в самом центре яхты.
Если это самый сладкий сон в моей жизни, то я совершенно никогда не готов просыпаться, честное слово.
Не могу оторваться, но это уже просто становится неприличным, просто потому что я чувствую, как начинаю слетать с катушек. Я уже на грани того, чтобы затащить Миру в каюту и показать, как сильно я схожу по ней с ума, но что-то мне подсказывает, что вряд ли она оценит настолько явное исчезновение в комнате с кроватью перед друзьями.
Поэтому с трудом, но все-таки отрываюсь от нее, прислоняюсь лбом ко лбу и тяжело дышу, заглядывая в красивые и блестящие от подсветки глаза.
– И что это было? – шепчет она. Музыка такая громкая, что услышать ее шепот почти нереально, но я слышу. Или по губам читаю, не знаю. Но совершенно точно понимаю, что она говорит.
– Мне очень срочно надо было.
– Очень срочно надо было меня поцеловать?
– Да. Внезапно выяснилось, что я совершенно не могу без этого жить.
