Текст книги "Ты пахнешь как солнце"

Автор книги: Эллин Ти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13
Матео

Женя Трофимов, Комната культуры – Все они о тебе

Какая она красивая… Прекрасна настолько, что я не могу сдвинуться с места, когда замечаю ее в толпе, идущей с самолета.

Она выглядит уставшей от долгого перелета, но даже несмотря на это, остается самой прекрасной девушкой на Земле.

Я не знаю, готова ли она к нашей встрече. Я – вообще нет. У меня как у пятиклассника все внутренности дрожат от предвкушения встречи. Как все пройдет? В прошлый ее приезд все было настолько ужасно, что я даже боюсь представить, что будет сегодня, учитывая, что она должна прилететь со своим ненаглядным.

Его я не вижу, зато Миру замечаю сразу же. Хотя, честно признаться, я вообще никого, кроме нее, не вижу. Выхожу из транса только когда Андреас сам пожимает мне руку и по-дружески обнимает. Тогда я словно просыпаюсь и начинаю приветствовать друзей. Вся толпа для меня уже практически родные люди, я с радостью здороваюсь с ними, они искренне рады видеть меня. Но каждую секунду в голове крутится только одна мысль: «как вести себя с ней»?

Я решил доказать ей свои чувства и не отступать ни за что, но, если она просто не готова сейчас даже видеть меня, будет не лучшим решением лезть к ней с любым теплым приветствием. Честности ради, я почти не уверен, что она скажет мне хотя бы «привет».

Но я снова вижу ее. Она стоит рядом со всеми, с кем мы обнимаемся, и мысли теперь крутятся совершенно в другую сторону.

Она тоже ждет меня?

Я не думаю ни секунды. Не медлю и не собираюсь взвешивать все «за» и «против» больше ни единого мгновения. Она стоит рядом, не отталкивает и смотрит на меня так пронзительно, что я тут же сгребаю ее в объятия, и…

– Привет, cereza.

И жизнь тут же становится лучше, клянусь. Мне сразу в разы сильнее нравится этот день, и все проблемы идут к черту, когда я просто обнимаю ее. Прижимаю к себе. Ощущаю тонкий вишневый аромат, всегда исходящий от ее волос.

Она здесь. Рядом. И это все, что мне требуется для исцеления души. Она в целом все, что мне требуется. Только она и ничего больше.

Я не готов разрывать эти объятия примерно ближайшую вечность. Одна мысль о том, что мне придется оторваться от Мирославы, кажется пыткой. Я прижимаю ее только ближе к себе. Еще глубже зарываюсь носом в волосы и слышу тихий шепот в ответ:

– Hola, guapo.

Я улыбаюсь этому обращению, напоследок втягиваю носом ее манящий аромат и все-таки отстраняюсь, оставляя на ее щеке легкий поцелуй.

Не смог удержаться. Я и так сдерживал себя буквально во всем. Чтобы этот чертов парень не устроил Мире разбор полетов, я обнимал ее от силы минуту, тогда как желание не разрывать эти объятия вообще никогда все еще оставалось слишком сильным. Я не поцеловал ее при встрече так, как мечтал, как раз-таки потому что помню, что она в отношениях, и мои желания тут вообще никого не волнуют. Я не стал на весь аэропорт кричать о том, что люблю ее до чертиков, потому что… Да причина везде одна, в общем-то повторять ее просто не имеет никакого смысла. Но я на самом деле только из чувств к Мире и заботы о ее состоянии не стал показывать свои чувства на все сто процентов.

Хотя хотел.

Чертовски сильно хотел.

Особенно когда понял, что Мира не собирается делать вид, что мы не знакомы, или, как в прошлый приезд, говорить мне, что она не может больше общаться со мной из уважения к своему выбору. Интересно, а с чего вдруг такие перемены, кстати сказать? Она перестала уважать свой выбор? Или этот самый выбор не делает мою девочку счастливой?

Я сделаю.

Теперь их приезд не ощущается мне таким нервным, как до этого, потому что я знаю, что, по крайней мере, имею право не только поговорить с Мирой, но и обнять ее. Это огромный шаг в наших отношениях, и, если мне на самом деле это позволено, я собираюсь обнимать ее столько раз, сколько смогу это сделать с ее позволения.

Но совсем расслабиться у меня, к сожалению, не выходит. Потому что я замечаю его. Этого чертового идиота, который издевался над чувствами Миры долгие годы, разбивал ее сердце раз за разом и без зазрения совести плевал в ее душу.

Его заметить не составляет труда: он смотрит прямо на меня с диким недовольством в глазах и показательно притягивает Миру к себе за плечи, пытаясь показать, с кем она сюда прилетела. Придурок.

Эта сцена даже не отдается во мне ревностью, потому что… потому что Мира его отталкивает. Серьезно. Она что-то негромко говорит ему с недовольством на лице и скидывает руку со своих плеч, а потом отходит к девочкам, оставляя его наедине с самим собой и своим недовольством, которое он излучает.

Я даже не пытаюсь скрыть улыбку.

Мне просто радостно, что Мира перестала поклоняться ему, судя по тому, как просто она его отталкивает. И, скорее всего, у них произошла какая-то ссора во время перелета, в целом об этом нетрудно догадаться, раз у них какие-то недопонимания через минуту после приземления.

Я пытаюсь рассматривать их по отдельности и их отношения в целом, потому что я твердо нацелен показать Мирославе всю свою любовь, но если бы я на самом деле заметил, что она чертовски счастлива с этим своим идиотом, я бы не стал рушить пару.

Но… Мира даже не улыбается! И не светится тем ярким светом, что освещал раньше все вокруг.

Так и ради чего я тогда должен сдерживаться? Эта девушка должна быть самой счастливой на свете, и я планирую сделать ее именно такой.

Хватит ли мне двух недель на достижение этой цели? Или случится чудо, и у нас с ней будет гораздо больше времени?..

Мне, конечно, приходится собирать все силы в кулак, потому что она в любом случае с ним, а я в любом случае в стороне, но делать вид довольного жизнью парня все равно проще так, чем если бы они целовались с ним на каждом шагу. Клянусь, при таком раскладе я бы просто сошел с ума.

Мы загружаемся в арендованный мной мини-вэн (пришлось искать самую большую машину, потому что вместить эту толпу в обычное такси у нас никак бы не вышло) и уже через двадцать минут мчим в направлении их уже любимого отеля, дома Андреаса и Яны и в целом лучшего места на планете.

Девчонки болтают много и громко, подпевают песням, которые играют из колонок машины, кажется, даже танцуют от радости и предвкушения отдыха. Я в зеркало наблюдаю за всеми, пока веду тачку, улыбаюсь их веселью и сам подхватываю эту волну радости. Особенно когда смотрю на Миру.

Я не могу наглядеться… Просто не могу. Это невозможно. От нее на самом деле нельзя отвести глаз, и я, честно, не понимаю, как один идиот умудрился всю жизнь издеваться над ее чувствами и не позволять ей никому другому открыть свое сердце. Она могла быть счастлива с кем-то другим (мне приходится проглотить огромный и горький комок ревности, когда я думаю об этом), она могла бы жить для себя и пока даже не думать об отношениях. Да она могла бы покорить весь чертов мир! Но вместо этого она просто раз за разом рвала себе сердце из-за того, кто даже не смотрит на то, как прекрасно она двигается под музыку в машине.

Как можно быть таким кретином, ну как?

Мира буквально само совершенство. Кроме влюбленности в идиота, в ней вообще нет изъянов. Никаких! Да, мы не общались наши полтора года знакомства каждый день, и я не могу сказать, что знаю ее досконально, но… Но мне правда хватило этого времени, чтобы понять, насколько она восхитительна.

А вот времени рядом с Мирой мне не будет достаточно никогда в жизни. Ее всегда хочется больше, каждый раз хочется еще и еще. Говорить, обнимать, целовать, заниматься сексом, слушать, смотреть, касаться, вдыхать аромат, просто быть рядом, любоваться. Всего мало, всегда недостаточно. Ею невозможно насытиться, и я буду повторять это столько раз, сколько посчитаю нужным, потому что, кажется, даже когда я надену на нее кольцо и сделаю своей, этого все равно будет катастрофически мало.

Мы приезжаем к отелю, и я помогаю всем, кроме Яны и Андреаса, выгрузить сумки. Мы договариваемся встретиться ближе к вечеру на пляже со всеми, когда они отдохнут от дороги, напоследок ловлю взгляд Миры и возвращаюсь за руль, когда они все уходят заселяться.

И вот теперь меня накрывает.

Потому что я бы очень хотел обнять ее сейчас снова. А еще лучше отвезти ее к себе домой, чтобы она могла отдохнуть с дороги в моей спальне, а не в одной кровати с этим кретином. От второго пункта башка взрывается сильнее, чем от мигрени, потому что…

Один номер. Одна постель. Они – парень и девушка. Они в ссоре. А как по мне, то лучшего примирения, чем секс, человечеством еще найдено не было.

И это бесит меня до чертиков. Потому что я знаю, что она имеет право на это, черт, конечно, он ее парень! И я знаю, что не могу ревновать, но иначе не выходит! Мне плевать, парень он ей, жених или муж, честное слово. Он ее недостоин, и я просто не могу принять то, что он сейчас находится рядом с ней, вот и всё.

Обратно в машину сажусь с таким лицом от всех эмоций, что Андреасу с Яной даже не приходится спрашивать у меня, что случилось. Они реально понимают всё без слов, потому что, как только я трогаюсь с места, Яна говорит:

– Она все равно расстанется с ним рано или поздно, потому что наконец-то начала в нем разочаровываться.

С одной стороны, я рад, что ее глаза открылись и она начала замечать, что он ее недостоин. Но с другой… она столько времени потратила на любовь к нему, и я просто боюсь, что ее сердце может разбиться слишком сильно.

Именно поэтому я обещаю себе быть рядом в эту секунду. Как друг, товарищ, не важно кто, кто угодно! Просто для того, чтобы помочь ей собрать сердце по кусочкам. Потому что ее сердце слишком ценное, чтобы поступать с ним так, как поступает ее парень.

Глава 14
Мира

Rozalia – Тянет

Ну… мы не разговариваем. И, честно признаться, это даже лучше, чем если бы мы пытались выяснить отношения. Потому что выяснять особо нечего, мы все равно никогда и ни за что не сойдемся во мнениях и взглядах на ситуацию, а еще…

А еще я рада, что Даня молчит, потому что я даже представить боюсь, что он мог бы сказать мне по поводу моих объятий с Матео. Несмотря на то что ничего, кроме дружбы, в этих объятиях не было. Вряд ли он стал бы даже слушать меня, вылил бы тонну оскорблений и пошел бы прогуляться по пляжу.

Мы заселились в красивый номер молча, также молча по очереди приняли душ, молча уснули по разные стороны кровати. Проснулись вот тоже молча. Я списалась с девчонками, и мы договорились через час быть на пляже, поэтому быстро заказала еду в номер, начала собираться, и… молча.

Честно, меня порядком достала эта игра в детский сад, так что если из-за своей игры в молчанку Даня не пойдет на пляж, а останется в номере, то я ни капли не расстроюсь. Он взрослый человек, это его выбор, и бегать за ним я не буду. И так слишком много бегала, да и ограничивала себя во всем ради него одного тоже много. Достаточно.

Выхожу из душа в одном полотенце, убираю волосы в шишку на голове и иду к окну, чтобы накраситься. Я давно перестала делать из себя огненную красотку, которой всегда была, но поездка с девчонками в клуб напомнила мне, какой я являюсь на самом деле. И я просто хочу снова чувствовать себя красивой. Нравиться себе на фотографиях. Я просто, в конце концов, люблю краситься. Я же дизайнер, художник! А макияж – такое же искусство рисования, как и на холсте.

А еще, кстати, мы с девочками решили не изменять традиции и снова для первого вечера в Валенсии заказали себе одинаковые платья, но разных цветов. При этом своим оттенкам мы уже не изменяем, поэтому сегодня на мне будет изумрудное мини с пышной юбкой-оборками и роскошным корсетом, красиво подчеркивающим мою не самую выдающуюся грудь.

Достаю косметику, начинаю наносить макияж и краем глаза вижу, как Даня снова бесится. Боже… ну честное слово, ну не в Испании же! Я стараюсь не обращать на него внимания, и это в целом получается, пока он вдруг не подходит ко мне, и…

Он наклоняется и целует меня в местечко между плечом и шеей. Нежно и ласково.

– Ты дуешься, – говорит следом.

– И я имею на это полное право. У меня есть причины.

– Я тоже дуюсь не без причины, малышка, – отвечает он. А я молчу. Потому что я просто не знаю, что ему на это ответить, вот правда. – Но мы вроде как в Валенсии, поэтому давай проведем этот отдых без ссор.

– Это ты вроде как извиняешься и предлагаешь помириться? – Я перестала жить в розовых очках и стала по-настоящему ждать извинений от человека, в лексиконе которого, очевидно, нет слова «прости».

– Я уже выдвинул свое предложение, – говорит он, целует еще раз и возвращается на кровать, считая вопрос закрытым. Потому что тут же начинает обсуждать со мной погоду в Валенсии, спрашивает, какие тут пляжи, есть ли на территории нашего отеля бассейн и все прочее.

Даня всегда так делает. Он никогда не извиняется, он просто делает вид, что ссора закончилась и мы уже можем переступить ее и просто пойти дальше. На самом деле это мало отличается от того, какими наши отношения были раньше. Просто до этого во время наших ссор в его жизни присутствовали другие девушки. Сейчас вроде бы нет…

И вот он уже уверен, что мы помирились, болтает со мной, что-то рассказывает, а я молча продолжаю краситься и не собираюсь быть той самой покладистой Мирой, которая ведется на такие провокации. Вымученный чмок не заменит человеческого разговора и банальных слов по типу «я был не прав». Да к чертям этот поцелуй вообще! Даже ни одной мурашечки от него не пробежало, так что не собираюсь я таять от этого. Больше нет.

Через сорок пять минут я уже красивая, с макияжем, укладкой и в роскошном платье. Плавать мы сегодня не планируем, только много танцевать и делать красивые фото, поэтому и нужно быть при полном параде. Свадьба завтра, а дальше – почти две недели замечательного отдыха. Я обожаю Валенсию, правда. Всем сердцем. Влюбилась с первого взгляда и больше не хочу отдыхать нигде, кроме этого замечательного места. Я бы, наверное, даже могла здесь жить. Я так сильно люблю море, что это кажется идеальным местом для жизни. Жаль только, что просто так взять и переехать – это только на словах просто. На самом же деле это сложно настолько, что мне даже представить страшно.

Даня одевается, и я понимаю, что оставаться в номере он явно не планирует, и все-таки идет на пляж с нами. Ну, надеюсь, он хотя бы там не найдет, за что на меня обидеться.

Боже… мои мысли такие странные. Почему так происходит вообще? Я столько лет его люблю. И я люблю до сих пор! Но я столько вещей ему прощала, пока мы не были вместе, что все это больше было похоже на издевательство. А теперь что? Теперь, когда мы наконец-то по-настоящему вместе, когда у нас все относительно нормально, меня не устраивает то одно, то другое. Дело во мне или я просто устала от всего этого? Не понимаю. И не уверена, что хочу понять, если уж совсем честно. Просто хочу жить. Спокойно, и… и как раньше.

Я не узнаю себя, и от этого мне дико тошно. Нет больше той Миры, которую я сама в себе любила. Ее сломали и выбросили на помойку, оставив что-то смутно напоминающее когда-то веселую и зажигательную рыжую девчонку, которая всегда с легкостью могла организовать самый активный отдых любой толпе народу.

И что со мной сейчас?..

– Так рвалась в свою Валенсию, а в итоге вообще без настроения. – Даня врывается в мои мысли, когда я надеваю босоножки, собираясь уже выходить из номера.

– Интересно, почему я такая, да? – отбиваю его нападку на меня. Чувствую себя отвратительно, но я ведь много не прошу, разве нет? Просто общайся со мной нормально и не будь ребенком, всё! Давай отдыхать вместе, а не страдать ерундой. Удивительно, что он мне еще Матео не припомнил, кстати. Я была готова выслушать за те объятия очень много разных слов.

– Мы вроде все обсудили, – говорит он, когда мы уже выходим в коридор.

– Мы не обсудили вообще ничего. Ты просто сделал вид, что ссора больше не актуальна.

– А разве актуальна? Мы приехали отдыхать, хватит глупых обид. Ты даже наверняка уже не помнишь, на что обижаешься.

– Мне не нужен повод, мне хватает твоего постоянного отношения ко мне. Отстраненного и глупого. Словно я не твоя девушка, а черт знает кто вообще. Ноль внимания, ноль понимания, ноль желания сделать хоть что-то хорошее. Зато придраться за очередное платье и высказать какое-то недовольство ты не забываешь никогда, – меня бесит, что лифт едет так долго. Жму на кнопку уже сотый, наверное, раз.

– Заметь, я ни слова не сказал тебе, что ты обжималась с тем разноцветным, хотя вообще ненормально обнимать других парней, когда у тебя есть свой собственный.

– Во-первых, с твоим обгоревшим носом и кучей пятен от аллергии на коже ты разноцветный сильно больше, чем Матео. А во-вторых, мы не обжимались, а…

– Ах, Матео, – внезапно говорит он, и я вдруг понимаю, почему он до этого момента не вынес мне мозг. Он просто не понял, что это был тот самый Матео. Надеюсь, он хотя бы немного приревнует и будет бояться меня потерять, раз уж так. Потому что иначе я выслушаю сейчас все это просто так. – То-то я думаю, что он вцепился в тебя. А это тот самый Матео, который трахал тебя все две недели, что вы отдыхали тут. Забавно, забавно.

– Начнем с того, – я наконец вхожу в этот чертов лифт, – что никто меня не трахал, как ты выразился. И что ты имеешь против? Только благодаря этой информации мы с тобой сошлись нормально. Жалеешь, что не можешь продолжать бегать по своим бабам каждый месяц, как было раньше?

– Не неси херню, Мирослава.

– Ее несешь ты. И даже не замечаешь, как оскорбляешь меня.

– Ты сама себя оскорбила, когда трахалась с черным. Честно, я представлял его немного… светлее.

– Ты еще и расист?! Господи, Дань, ты серьезно? Для тебя переспать с темнокожим парнем – оскорбление, а как трахать всех подряд направо и налево без разбора – достижение? Тебе срочно надо пересмотреть жизненные приоритеты, у тебя, кажется, большие проблемы.

– Я не расист. Просто не понимаю, почему девушки вообще смотрят в сторону… темнокожих, как ты выразилась.

С губ тут же против воли срывается противный смешок, я не успеваю его подавить, но и не особо жалею об этом, чего уж там. Вспоминаю, как сама же интересовалась у Матео, правда ли главный стереотип о темнокожих парнях или нет, и почему-то думаю как раз об этом. Хотя сам Матео прекрасен просто по всем параметрам, пардон, если выбирать его, то не только из-за красивого члена.

– Не знаю, что тебе ответить, Дань. Я не делю людей по цвету кожи, мне в человеке важен человек, понимаешь? Доброта, открытость, душевность.

– И большой член, – психует он.

– Ты хочешь, чтобы я это сказала? О’кей, у Матео большой член. Надеюсь, ты будешь спать спокойнее, когда выведал у меня эту информацию. Странно, что это тебя так заинтересовало. Всё узнал? Теперь можем идти на пляж?

– Какого черта с тобой случилось? Почему так изменилась?

Я оставляю этот вопрос без ответа и спешу вперед, когда мы выходим из лифта. Мне просто нечего ему сказать. Я изменилась? О да, пожалуй, очень сильно. Но как раз таки когда была тихой мышью, которая сидит в четырех стенах и помалкивает в тряпочку.

Даня и не знал меня настоящую, он видел только ту версию, которая менялась ради него, бросала все дела и бежала влюбленными глазами смотреть на его очередную попытку сделать вид, что я ему нужна. Вот какую Мирославу он знал. Но никогда не настоящую. И сейчас, когда я могу сострить и ответить ему, как я всегда делала (это он еще не знает, что я умею драться!), ему кажется, что я изменилась. Стала другой. И, очевидно, не совсем такой, какую ему хотелось бы видеть.

Вот такая вот правда. Грустная, но какая уж есть.

Девчонки и один мальчик (хотя Давида с его телосложением и бородой мальчиком назвать очень трудно) уже стоят внизу, когда мы с Даней подходим к ним. Нет только Яны с Андреем, но они живут в своем прекрасном домике у моря, так что с ними увидимся уже на пляже. Остальные в сборе и в своих красивенных нарядах, так что мы делаем друг другу миллион комплиментов и идем за пределы отеля, чтобы просто хорошо провести первый день в Валенсии. Мы придумали свою собственную поговорку, которая гласит: «как первый день в Валенсии встретишь, так весь отпуск и проведешь», именно поэтому грустить сегодня запрещается, только веселиться и много танцевать! Матео, кстати, по дороге из аэропорта шепнул нам, что специально к нашему приезду они с Николасом и Рафаэлем придумали снова что-то танцевальное у нашего отеля. Не конкурс парочек, а что-то совсем новое, так что мы уже в предвкушении!

Даня идет где-то сзади, но я твердо намерена отдыхать, а не вытирать ему сопли, поэтому на эти две недели я становлюсь просто отвратительной девушкой для своего парня, зато прекрасным человеком для самой себя.

Очень жаль, конечно, что нельзя совмещать в себе сразу обе стороны. Точнее, очень жаль, что эти два состояния такие разные и я просто не могу быть сразу и той, и другой. Вот.

Сегодня здесь не так жарко, как мы привыкли, потому что к концу октября жаркое лето в Валенсии подходит к концу, мы ловим буквально последние его деньки. Забавно, что у нас в Москве позавчера уже первый снег срывался, а тут плюс двадцать пять, а не тридцать, и уже «не так жарко». Но на самом деле совсем не так, да и людей поменьше, чем когда мы прилетали летом. В сезон, конечно, туристов сильно больше, но, если честно, мне вот эта атмосфера намного больше по душе, чем когда яблоку негде упасть.

Выходим на пляж и сразу замечаем наших уже тоже хороших знакомых! Рафаэль и Николас с Сабриной что-то колдуют на месте, где будет проходить вечеринка. Ставят музыку, освещение, но мы нагло отвлекаем их и бежим обниматься, потому что на самом деле все очень соскучились! Девчонки, кстати, потихоньку все учат испанский, а вот наши друзья уже немного понимают по-русски, так что общаться нам всем стало в сотню раз проще, чем раньше.

– А где Матео? – спрашиваю у Рафа, когда не нахожу его на месте. Обычно он тут всем руководит, а сейчас его совсем не видно. Просто это странно, вот я и интересуюсь.

– Я здесь, – звучит мне на ухо горячий шепот, и я расплываюсь в улыбке сразу же. Подслушивал, вот же наглец. Я не оборачиваюсь к нему, он сам обходит меня и удивляет милым жестом – вставляет мне в волосы красивый цветок, где он его нашел сейчас, я ума не приложу. – Для завершения образа. Тебе очень идет, ты очень красивая, cereza.

Я таю. Вот так просто ведь: взять и сделать девушке комплимент. Но почему далеко не все на это способны?

– Спасибо, guapo, – ловлю себя на мысли, что называю его красавчиком именно на испанском, чтобы Даня не услышал и не придрался ко мне за такое обращение к Матео. Я поступаю некрасиво, я знаю… От этого самой тошно, если честно.

Сразу же верчу головой в поисках Дани. Где он вообще? Мы подошли со всеми здороваться, а его не было. Я бы познакомила его со всеми…

Нахожу его не очень далеко отсюда. Он сидит у барной стойки рядом с… Мишель? О, ну конечно, никакой отдых не обходится без этой ощипанной курицы.

Ревность вдруг вспыхивает во мне, и я решительным шагом иду к ним. Они явно общаются, только я не совсем понимаю как. Мишель ни слова не понимает по-русски, а Даня из испанского знает только футбольный клуб «Барселона», всё.

На подходе замечаю, что общаются они через телефон. Переводчик? А умно. Быстро они сориентировались, сколько тут времени-то прошло? Не больше пяти минут.

Подхожу к бару, заказываю себе лимонад, заглядываю в телефон к Дане. А там «ты красивая» записано в окно переводчика, и он терпеливо ждет, пока во втором окошке появится перевод. Она красивая. Нет, она правда красивая. Мишель очень эффектная, несмотря на все свое отвратительное нутро. Жаль только, что мой мужчина не умеет такие слова говорить своей девушке. Очень жаль.

– А я красивая, Дань? – вдруг спрашиваю у него. Он был так увлечен переводом такой жизненно важной фразы, что даже не заметил, что я подошла, и поэтому вздрогнул от звука моего голоса.

– Ты знаешь, что да, – выдает он мне скупо.

– А я не знаю. Мне никто не говорил.

– И что, даже твой Матео не сказал? – зло усмехается. А вот окошко с «ты красивая» не убирает. Ждет, пока я уйду, чтобы показать Мишель. Та, кстати, на меня перепуганными глазами смотрит. Правильно. Пусть боится. Я с Дамиром новым приемчикам в этом году научилась, как раз будет на ком отработать.

– Матео сказал, – киваю. – Только вот «мой» тут вроде бы ты, а не он. Но я же явно не такая красивая, как она, правда? – Забираю свой лимонад наконец-то, улыбаюсь бармену с благодарностью, а потом с оскалом говорю: – Привет, Мишель!

И ухожу.

Хотела позвать его познакомить с друзьями, хотела позвать его танцевать, а… пусть идет к черту.

Ну или к Мишель, что в целом означает одно и то же.

А я пойду танцевать.

С тем, кто всегда говорит, какая же я красивая.