Текст книги "Влюбиться в босса за 13 секунд (СИ)"

Автор книги: Эллин Ти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24. Илья

У меня самая лучшая помощница в мире, честное слово. Я не шучу, не преувеличиваю и совершенно точно не приукрашиваю действительность. Она поистине невероятна и я больше не могу игнорировать этот очевидный факт.

А еще я не могу игнорировать факт симпатии, но, честно признаться, меня совершенно не тревожит это. Просто это логичное событие, которое должно было случиться. Я живой человек и меня легко задеть за душу, а в Арине есть все, что эту мою душу не просто задевает, а еще и наизнанку выворачивает.

Первое: она красивая. Глаза у меня на месте, конечно меня привлекают красивые девушки и то, что у Арины хорошая внешность отрицать просто глупо. Ей очень легко залюбоваться, кажется, я как раз делал это, когда она пару минут назад умоляла меня не идти в ресторан, ведь там сидят ее родители.

Второе: Арина невероятно умная девушка. Порой мне хочется вскрыть ее черепушку и поцеловать в мозг. Она нереально ценный работник, потому что относится к своим обязанностям очень ответственно. У меня в документах никогда не было такого порядка, как сейчас, когда ими заведует Арина. Никаких задержек с передачей бумаг по отделам, никаких проблем в поисках нужной информации в документах годовой давности, все под рукой и под линеечку, идеально!

Третье: Она супер-быстро вливается в новые для нее реалии. Я повысил ее от секретаря до помощника и просто по щелчку пальцев стал приглашать на переговоры, это не просто скачок вверх, это вообще другой пул обязанностей, но она влилась в это всё так резко, словно всю жизнь работала именно на этой должности. Она фиксирует всю информацию, за которой даже порой не успеваю я, а от ее улыбки партнеры теряют хватку и соглашаются на наши условия. Плюс она очень помогает мне в общении с Артуром, потому что, клянусь, если бы не она – понятия не имел, что делал бы со всем этим. Через гугл-переводчик мы вряд ли договорились бы до чего-то путного.

Четвертое: Она живая. Как бы странно это ни звучало, но именно это в ней цепляет больше всего. У нее живые эмоции, которые она толком даже не умеет прятать, хотя порой так искренне пытается, вспоминая, наверное, о какой-то субординации. Но я не хочу, чтобы она их прятала. Звонкий искренний смех в моей серой и одинокой жизни – как луч света! Даже ее слезы, настоящие, подкупают очень. То, как она, забыв обо всем просто плачет мне в плечо, ища спасения – растапливает мое давно заледеневшее сердце. Все вокруг стараются быть идеальными: с идеальной улыбкой, идеальным макияжем и идеальной осанкой и прической, но… Но идеальнее их всех – Арина, когда лежит свернувшись калачиком на моих коленях и плачет, размазывая по щекам тушь, выливая всю душу.

Ну, и, пятое: Она безумно горячая. Надо быть идиотом, чтобы не потерять от этого крышу, а я идиот еще не до конца, поэтому я потерял. Сначала от той самой незнакомки в баре, а потом когда ее образ принял очень четкие очертания я понял, что тащусь от самой Арины чуть ли не сильнее теперь.

Короче… У меня к ней исключительно теплые чувства и я совершенно не хочу, чтобы она увольнялась. Не знаю, к чему приведет все это и чем закончатся эти мои чувства, не знаю! Я не особо умею любить, потому что меня не любили. Родители рано погибли, я сам рос и всего добивался, достигал, шел по головам. Никакой поддержки и этой самой пресловутой любви, я привык быть одиночкой и поэтому конкретно сейчас мне сложно понять, что чувствую.

Потому что с прошлой моей спутницей было все просто, я не чувствовал к ней ничего, кроме сексуального влечения. Тут же… что-то едва заметное, но уже гораздо более глубокое, и, честно признаться, меня это немного пугает.

Я привык держать всё под контролем, но конкретно эту ситуацию решаю пустить на самотёк и дать ей развиваться так, как она развиваться должна. Потому что иначе я буду слишком много думать и ничем хорошим это точно не кончится.

И именно потому, что я не включаю сейчас мозг и не пытаюсь думать о чертовых “правильно” и “неправильно” мы и идем по ресторану с ней за руку, изображая для ее родителей влюбленную парочку. Клянусь, начни я сейчас анализировать свои действия – все з шло бы совершенно иначе, но к черту этот голос разума вообще, когда ее ледяная ладонь находится в моей руке.

Арина, очевидно, в ужасе, я чувствую это и умом понимаю, но мы оба делаем вид, что просто не замечаем в большом и довольно людном в обед ресторане ее родителей и сразу проходим за столик к Артуру.

Он сразу же расплывается в улыбке, когда видит ее, целует руку и снова говорит пару комплиментов, мне не приходится знать язык, чтобы заметить, какими глазами он на нее смотрит. Бесит даже сильнее, чем в прошлый раз. Так и хочется сказать, чтобы нашел себе свою помощницу, а мою не трогал, но для этого мне придется просить Арину о переводе, а тогда она точно решил, что я слетел с катушек.

Мы присаживаемся за столик, я все еще не отпускаю руку Арины, просто потому что она очень сильно нервничает, а я почему-то надеюсь, что мое прикосновение может ей хоть чем-то помочь. Артур смотрит на наши руки странно, но сказать ему, что это вынужденный спектакль, я не могу, так как родители Арины сидят совсем недалеко и, почему-то я уверен, уже греют уши, прислушиваясь к каждому моему слову.

– Ариночка, – наклоняюсь к ней, пытаясь говорить как можно тише. – Родители тоже знают немецкий? – кивает. – Тогда переводи все что я говорю и не задавай глупых вопросов.

Снова кивает, а я, поддавшись порыву, оставляю аккуратный поцелуй на ее виске, надеясь, что она меня за него не убьет.

– Артур спрашивает, что все это значит, – говорит мне она после слов моего друга.

– Говори правду, – улыбаюсь. Она напрягается. – Что мы поняли, что созданы друг для друга и я больше не мог жить без тебя.

Ее ноготки врезаются в мое запястье, а я не подаю виду, что от силы нажатия, кажется, сейчас пойдет кровь. Ей явно не по душе этот спектакль, а мне вот очень нравится держать ее за руку и делать вид, что эта красотка только моя. Но, я уверен, что моя идея сработает и этот театр для родителей сработает. Мне бы хотелось, чтобы они перестали ее унижать, потому что таких жутких слов она точно не заслуживает.

Арина переводит мои слова и я точно знаю, что не добавляет ничего от себя. Потому что, во-первых, ее родители могут услышать, а во-вторых, я вижу, как пропадает улыбка с лица Артура. То-то же. Моя она, никому не отдам.

А дальше мы начинаем болтать только о работе, я время от времени совсем невинно касаюсь Арины и поцелую ее пальчики и где-то на пятнадцатой минуте встречи понимаю, что происходит это уже само собой. Артур смотрит на нас уже с легкой улыбкой и внезапно Арина переводит такие слова:

– Артур говорит, что заметно, как вы влюблены. Глаза у вас светятся.

А вот глаза Арины в этот момент в мои даже не смотрят. Влюблен ли я? Это вряд ли, очень рано, да и я дефективный все-таки для таких чувств, но… Глаза горят, тут он прав, мне не нужно даже зеркало, я и так чувствую.

– Передай ему, что он прав, – улыбаюсь ей и еще минут на десять мы снова уходим в обсуждение дел.

– Так, в целом, мы все обсудили, да? – спрашиваю, Арина сразу переводит. – Тогда вот мое маленькое условие, а точнее, наверное, просьба. Я буду партнером и с удовольствием вложусь в долю этого бизнеса при условии, что дизайнером каждой из кофеен, что здесь, что в Кёльне, будет моя потрясающая помощница.

– Что? – застывает она.

– Я говорю, что это мое условие. Ты станешь главным дизайнером на этом большом проекте. Если, конечно, есть желание.

Она, кажется, даже перестает дышать. И смотрит на меня своими глазищами огромными, пытаясь понять, я так шучу или в очередной раз рисуюсь перед ее родителями.

– Я не могу ему сказать, что это шутка, они все поймут, – шепчет она мне так тихо, что мне буквально приходится читать по губам.

– Это не шутка, – отвечаю ей так же тихо и в тот же миг ее глаза расширяются еще больше. – Переводи.

Она прокашливается, трет шею пальцами, могает быстро-быстро и, кажется, ей нравится мое предложение. Я не просто так спрашивал у нее, может ли она быть дизайнером и нравится ли ей это направление помимо архитектуры. Плюс ко всему я не сомневаюсь в ее профессионализме в этом вопросе, так как красный диплом ей выдали явно за знания, ведь родители были категорически против, а значит, не стали бы помогать ей в получении этого образования.

Она переводит, дрожащим голосом говоря Артуру мое предложение, а потом он что-то у нее спрашивает и она отвечает уже без меня. Подозреваю, уточняет, ее ли это профессия и не пытаюсь ли я просто “продвинуть” в проект свою новую девушку.

– Ты передай ему, что я ничего не делаю просто так и всегда рекомендую только лучших людей, – улыбаюсь, замечая, как краснеют щеки Арины от этих слов. Переводит, слушает ответ Артура, а потом поворачивается ко мне и говорит:

– Он сказал, что доверяет вам на все сто процентов и согласен на все условия, и что ждет нас в Кельне в гости для подписания договора…

– Отлично. Тогда планируем командировку, – подмигиваю ей. Она все еще не отошла от шока, поэтому не могу считать ее эмоции по поводу происходящего.

– Вместе?

– Естественно. Теперь – только так.

Арина улыбается, переводит все это Артуру, а потом он говорит, что ему надо бежать и мы как-то чересчур быстро прощаемся с ним и в итоге остаемся вдвоем.

Обед затянулся и по-хорошему нам надо возвращаться в офис, но с другой стороны там сейчас заведует Костя и пусть себе работает дальше, он такой же полноправный руководитель, как и я. И несмотря на всю свою дурость для компании не сделает ничего плохого.

– Ну, что? – снова беру ее за руку и бегло смотрю за ее спину. Ее родители все еще сидят за столиком и, клянусь. за весь обед они ни разу не притронулись к еде, а только и подслушивали, что тут у нас происходит. Ну, по крайней мере мама точно. Странная женщина… – Отметим сделку вкусным ужином сегодня где-нибудь? Кажется, мы вписались во что-то очень крупное.

– Илья А…

– Что? – перебиваю ее, пока она не назвала меня по-отчеству, иначе одной секундой спалила бы весь наш маскарад. Талантливый маскарад, прошу заметить!

– Я не была готова к таким новостям, и… Это не шутка?

– Ни в коем случае. Я думал об этом несколько дней и принял решение с холодной головой. Ты будешь главным и ответственным дизайнером на этом проекте. Это долгая работа, очень, учитывая ее масштабы. Кёльн, Москва, в перспективе и другие города, постоянные открытия новых точек… Ты справишься? При этом оставаясь моим помощником, я без тебя точно без рук.

Она кивает. А в глазах слезы. То ли от напряжения, то ли от радости, она все это время скрывает свои эмоции и я почти негодую, потому что хочу распробовать каждую из них.

– Да, – кивает еще раз. – Конечно, господи! Я просто…

– Прошу прощения, что прерываю, – звучит над нашими головами и мы переглядываемся, понимая, что терпение маменьки лопнуло и дальше обед нам придется продолжать уже в компании родителей. А значит, маскарад продолжается, но… Что-то мне подсказывает, что я ни минуты этого времени не играл. – Но нам так сложно оказалось словить свою дочь для встречи, и как удачно нам было оказаться с вами в одном месте! Мы присядем?

Держись, Ариночка… Готов брать весь удар на себя.

Глава 25. Арина

О боже. О. Боже. Обожеобожеобоже мой!

Совершенно точно я забыла все слова на свете и вообще не могу сформулировать ничего адекватного, потому что в голове только бегают тараканы из стороны в сторону и всей толпой и супер-писклявым голосом кричат “обоже”.

Этот день едва ли не самый сумасшедший на эмоции за всю мою жизнь, а еще он тоже бесконечный, точно как та сумасшедшая пятница. И мне бы дожить до его окончания, а потом расслабиться где-нибудь в баре, но… Больше я по таким заведениям не хожу, потому что новичкам обычно везет, а меня с первого раза такой огромной неудачей пришибло, боюсь даже представить, что было бы во второй раз.

Я совершенно точно все еще не могу поверить в то, что мы и правда играем парочку влюбленных перед моими родителями, а еще вообще не могу поверить в слова Ильи Александровича о том, что дизайнером на огромном проекте совместного бизнеса его и Артура буду я. Ведущим дизайнером! Главным! Это… это же просто сойти с ума. Мало того, что это работа по специальности, о которой я мечтала, это же еще и такой огромный проект! Просто невероятных масштабов!

Голова кружится от всего этого, я и правда решила, что это все шутка и позерство перед моими родителями, но Илья Александрович точно не шутил, он не стал бы говорить мне все это в глаза так уверенно, чтобы потом все отменить, точно нет. Именно поэтому от понимания того, где и кем я буду работать у меня горят глаза и сердце, но…

Все это настроение гаснет сразу, как только к нашему столику подходят родители.

Честно признаться, я вообще забыла о том, что они с нами в одном ресторане, пока пыталась переварить все сказанное моим начальником. Да что там, я даже не заметила, как уехал Артур! За столиком стало на одного человека меньше, учитывая, что нас было всего трое, а я правда совершенно ничего не заметила, пока плавала в своих мечтах и мыслях.

Но если от радости забыть о том, что мама рядом – можно, то не заметить и не услышать ее вообще нереально.

Особенно, когда она говорит таким тоном…

– Прошу прощения, что прерываем, – натянуто улыбается она, ни грамма правды в этой улыбке нет, – Но нам так сложно оказалось словить свою дочь для встречи, и как удачно нам было оказаться с вами в одном месте! Мы присядем?

Мой босс кивает, более того, даже встает, пожимает папе руку и помогает маме присесть за стол, сама галантность! А вот я сижу… Словно приросла к этому стулу. Не могу пошевелиться, не хочу! Может, если я буду сидеть смирно, то они не заметят меня? Ну, как говорил один супергерой из Марвел: если стоять неподвижно, то можно стать невидимкой. Вот мне срочно нужно так!

– Ты даже не хочешь поздороваться? – вскидывает она бровь и я понимаю, что никакой невидимкой я, увы, не стала. Пора искать мантию, как у Гарри Поттера, в случае с ней таких осечек не должно быть.

– Здравствуй, мама, – даже не пытаюсь натянуть на лицо улыбку, в этом нет никакого смысла. Приподнимаюсь со своего места и тянусь к папе, целуя его в щеку. С ним все-таки я немного лучше общаюсь. – Привет, пап.

– А я, что, твоего поцелуя уже не заслужила? – психует она.

– Не думаю, что ты прилюдно захочешь целовать позор вашей семьи, – холодно улыбаюсь. Меня колотит изнутри точно маленького щенка, которого выкинули из дома под сильный снег. Я, в целом, и ощущаю себя вот точно так же. Выбросили как ненужную вещь, а теперь делают вид, что, вообще-то, мы тебя любили и даже гладили иногда. Против шерсти.

– Прекрати этот цирк! – фыркает она.

– Цирк устраиваешь только ты, мама, – отвечаю ей и вздыхаю, потому что папа снова не говорит ей ни единого слова… Она буквально унижает меня при всем ресторане и при моем начальнике, при нем! А он… молча листает меню. Спасибо за поддержку, у меня крутая семья.

– Дамы, – вмешивается Илья Александрович, – не время для ссор. – Родная, хочешь выпить?

До меня даже не сразу доходит, что он это ко мне обращается. Родная… Это звучит слишком красиво даже для такой страшной лжи. Меня даже мурашками до самых костей пробивает от такого обращения. Родная… Я бы хотела слышать такие слова от любимого человека.

– Если только яду, – усмехаюсь, замечая легкую, но очень хитрую улыбку на его лице.

– Ну, чай, так чай, – кивает он и подзывает официанта.

У нас за столом просто сумасшедшее напряжение царит, страшно даже шевельнуться. Мы делаем заказ, потому что пока сидели с Артуром не успели пообедать, а родители, потому что грели уши и тоже ничего не поели. Правда, под ее взором мне кусок в горло не полезет, потому что я даже ем неправильно, кстати сказать. А, еще ем не то, что стоило бы. Потому что тортики мне нельзя, потому что будет большая попа, а мясо вообще можно заменить овощами, чтобы просто лишний раз выпендриться, наверное.

Поэтому, когда официант спрашивает у меня, что я хочу, я беру только чай.

– Ты ничего не ела сегодня, – хмурится Илья, не отпуская официанта. – Закажи обед, нельзя не есть!

– Илья, я…

– И ваш самый вкусный и красивый десерт для моей девушки, пожалуйста, – перебивает он меня, делая заказ… для меня. Для его девушки, да. Ужас. – И не смотри так на меня, – говорит он уже мне, – это не еда, а десерт. Ты же не хотела есть.

Я намеренно не поворачиваюсь в сторону родителей, потому что знаю, что они сканируют каждое действие и вслушиваются в каждое слово. Клянусь, не была бы мама в целом потрясена такой встречей, она бы мне уже сделала около двадцати замечаний по поводу всего. Не так сижу, не так дышу, живу не так, очевидно.

– Итак… – начинает она, не сдержалась. Неудивительно, она никогда не умела долго молчать, – секретарша?

– Мой личный помощник, попрошу, – отвечает за меня Илья и я машинально сдерживаю его руку, лежащую на столе, в знак благодарности. Он не отпускает, переплетая наши пальцы. Папа все еще молчит и просто смотрит на нас.

– Нет отличий, – отмахивается мама.

– Позвольте, у Арины огромный пул обязанностей и куча ответственности, да я без нее, как без рук! А работа секретаря – носить бумажки на подпись и кофе.

– Хотите сказать, она не носит вам кофе? – вздергивает бровь мама.

– Хочу сказать, что я и сам могу принести ей кофе, если потребуется. Не стоит принижать ее достоинства.

– Достоинства, – фыркает мама. – Достоинство – это добиться в жизни чего-то! Стать кем-то, стать…

– Не. Принижайте.

От его тона и льда, сквозящего в нем, даже я замираю. И машинально крепче сжимаю руку. Он так защищает меня… Как никто и никогда не защищал, никто! Мама никогда не считала меня “кем-то”. Я позор семьи и все такое, но он… Боже, так и влюбиться в него недолго, это же запрещенный прием, кто так делает вообще? Я уже совершенно точно не хочу на него обижаться за все то, что он натворил, да и вообще… Не хочу и не буду точно, потому что этот поступок для меня значит гораздо больше! Я не могу не ценить то, что сделал он, когда никто и никогда даже не задумывался, как это для меня важно.

– Молодой человек, – оживает папа, – прикрутите тон, когда разговариваете с моей супругой.

А. Ну да.

– Я прошу ответного уважения, не стоит говорит гадости моей… любимой девушке, она не заслуживает всех этих слов и мне странно, что вы, как отец, позволяете этим словам звучать за этим столом.

Божечки… Мне надо срочно измерять давление, там. кажется, давно перевалило за норму и я на грани инсульта, честное слово.

– Любимой девушке? – вдруг встряет мама. В целом, очевидно, это единственное, что их волнует в его словах, но мне уже все равно, пусть что хотят говорят. Они делают такие удивленные лица, словно не сидели тут битый час и не наблюдали за нами. Детский сад.

– Именно, – Илья поднимает наши сцепленные руки к лицу и целует мои костяшки, – что-то не так?

– Просто не припомню, чтобы вы представлялись парой, когда я заходила в ваш офис на прошлой неделе. Откуда взялась эта ваша любовь?

– На работе принято работать, Елена Николаевна, – улыбается он ей, – там мы отношения не демонстрируем, да и вы не были заинтересованы вопросами личной жизни дочери. Здесь же, в неформальной обстановке нам не приходится скрывать свои чувства. Так что приятно познакомиться с вами и в статусе парня вашей дочери.

– Вы ей не пара, – морщится она.

– О, я не удивлен, но вы уж простите, меня мало интересует ваше мнение на этот счет.

– Я мать! Чье еще мнение вас должно интересовать?

– Я бы с удовольствием прислушался, если бы считал хоть одно ваше мнение… простите за бестактность, но, адекватным? Ваша дочь удивительный человек. Она закончила институт с отличием, работает в крупной фирме, была назначена ведущим дизайнером на огромном зарубежном проекте! Умница, красавица, работает и с каждым днем совершенствуется, а вам все еще в ней что-то не нравится. Удивительно, и с чего бы я должен был прислушиваться к вашему мнению?

Мама замолкает. Даже папа ни слова ему не говорит, а я… А я просто в шоке. Он правда все эти слова говорит, или я все это себе на стрессе придумала? Сейчас ущипну себя и очнусь в моменте, когда родители стоят у стола и спрашивают, могут ли присесть с нами?

А еще интересно… Он правда так обо мне думает, или это такая хорошая актерская игра? Если второе, то несите ему Оскар прямо сюда, потому что я поверила. Я очень поверила…

– Спасибо, – отмираю первой, потому что чувствую острую необходимость сказать ему эти слова, – что защищаешь. Меня никто и никогда так не защищал, как ты.

Камень в огород папы попадает идеально, судя по его покашливанию, а Илья улыбается, глядя мне в глаза. Он приобнимает меня за плечи и целует в висок, и я вдруг понимаю, что совсем не боюсь больше этого чертового ужина. С ним не страшно! Он точно броня принимает на себя все удары и еще и наносит свои в ответ, задевая довольно сильно.

Мама молчит – а это реально показатель, потому что заткнуть маму не может вообще никто.

– Ты заслуживаешь этого, – говорит Илья, окончательно растапливая мое сердце.

Официант приносит блюда и на какое-то время мы погружаемся в тишину, потому что больше нечего сказать. Десерт, что заказал мне Илья оказывается просто невозможно вкусным! Я лопаю с удовольствием, но…

– Много сладкого испортят твою фигуру, – говорит мама словно невзначай, – она и так не идеальна, а здесь такой жирный крем, что…

– Ешь, родная, – он снова называет меня так и я даже забываю, что только что говорила мама. – Я от твоей фигуры без ума, особенно, когда на тебе нет одежды и ты сидишь на мне сверху. В жизни не видел ничего соблазнительнее.

Мама давится чаем, а папа краснеет от злости. И только Илья сидит с победной усмешкой, а я…

Господибоже, а я испытываю сумасшедшее желание поскакать на нем сверху.

Упс.