Текст книги "Влюбиться в босса за 13 секунд (СИ)"
Автор книги: Эллин Ти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 6. Илья
Елена Николаевна – очень долгожданный и крупный клиент, которого мы методом лести нагло переманили у своих конкурентов. Ну, не прямо чтобы очень нагло… Но переманили. Потому что условия у нас лучше и все такое, а у нее такой крупный бизнес, все должно быть на высоте и бла-бла-бла. Я не особо помню, что говорил на нашей последней встрече, но в любом случае это помогло: Елена Николаевна и сеть ее салонов красоты теперь у нас! Это сумасшедшие деньги, отличный плюс для нашей компании, за таких клиентов надо держаться крепко и всеми конечностями, поэтому и приходится ей улыбаться так, словно это все от души, а не через силу.
Все идет по плану: Арина подготовила все на высшем уровне, Костя обещал не мешать, я уже сделал все нужные бумаги. Осталось подписать и дело в шляпе!
Но потом что-то надламывается. Я чувствую, что что-то не так. Пахнет жареным или я ощущаю треск чего-то, не знаю, но очевидно что-то не так.
Потому что Елена Николаевна, как только входит в мою приемную, столбом застывает в самой середине помещения и в упор смотрит на Арину. А та – на нее перепуганным олененком, словно на нее ружье направили.
Я понимаю, крупный клиент, но с каких пор она стала реагировать именно так? За то время, что она у меня работает, мне показалась она более спокойной и стрессоустойчивой.
Тогда что не так?
– Ну, привет, – говорит Елена Николаевна, глядя точно на Арину. В ее тоне дикое пренебрежение и я напрягаюсь: какого черта?
– Здравствуйте, Елена Николаевна, – кивает Арина. Я не говорил ей имени клиента, может, заглянула в бумаги на моем столе? – Проходите, пожалуйста, Илья Александрович, все готово, и…
– Серьезно? – перебивает ее клиентка. Я и слова не успеваю сказать. Какого черта? – Секретарша? То есть ты мне полжизни доказывала, что карандашом по холсту махать – твое призвание, чтобы потом секретаршей работать? Браво, доказала! Доказала, что я была права! Позорище, ты…
– Елена Николаевна, при всем уважении, – не выдерживаю. Это что за тон? Что за пренебрежение? И какого вообще черта она оскорбляет моего сотрудника? Нетрудно догадаться, что они знакомы, но это вообще не повод доводить мою помощницу до слез. А она на грани, я это вижу, – Арина – ценный сотрудник и я прошу не оскорблять ее на рабочем месте.
– Ценная секретарша, – усмехается она. – Ну еще бы. Как ценно приносить кофе по щелчку пальцев! Лучше всех справляешься, да?
– Я все-таки попрошу вас прерваться и пройти в кабинет, – я еле держусь. Я буквально с трудом держусь, правда, хотя я вообще самый сдержанный человек на свете! Но Арина уже дрожит, вот-вот расплачется, я не могу и не хочу никому позволять относиться так к моим сотрудникам.
– Я могу поговорить с дочерью?! – поворачивается она ко мне.
И…
Мать. Твою.
Как бы парадоксально в этой ситуации это не звучало.
С дочерью?! Она ее мать? И, судя по всему, Арина – дочь, которая не оправдала надежд такой бизнес-леди. Чудно. Почему мне кажется, что я подставил ее?
– Настаиваю на том, чтобы разграничивать рабочие и личные отношения и предлагаю поговорить вам за пределами офиса, а сейчас пройдемте в кабинет.
Я беру ее под локоть и мягко подталкиваю к кабинету. Осознаю, что такая моя немного наглость может лишить меня клиента, но, честно признаться, мои сотрудники мне всегда важнее. Особенно такие, как Арина. Человек за две недели стал справляться со всеми своими обязанностями на все сто процентов, я не хочу искать кого-то другого на ее место, если вдруг мой клиент, пусть это и ее мать, доведет ее до нервного срыва.
Елена недовольна абсолютно, она чуть не огнем на меня дышит, невооруженным взглядом видно. Мало того, что Арина работает на меня, так еще и я не дал им выяснить отношения прямо тут.
Она сидит как на иголках, а потом закрывает глаза и с полным отвращением произносит:
– Секретарша…
– Арина – мой личный помощник, правая рука, – зачем-то говорю это, сильно приукрашивая действительность, – должность секретаря у нас числится за другим человеком, но пока она в отпуске, Арина заменяет и ее. Она просто отлично справляется со всей работой.
Мне просто необходимо защитить ее, иначе буду чувствовать себя полным придурком. Это все из-за ситуации в целом, я понимаю, что не виноват вообще, но вину почему-то ощущаю. Наверное, это из-за затравленного взгляда Арины и из-за слез в ее глазах. Я не умею утешать людей, это моя слабость, поэтому когда увидел ее слезы – натурально растерялся. Слава богу, она оказалась более стойкой, чем показалась вначале и сдержалась, достойно приняв этот удар.
А дальше в бой идет банальная психология, которую изучал я очень долго и нудно. Об Арине мы не говорим больше, обсуждаем дела. Пару шуточек, несколько уступков по контракту (я заранее составил все так, чтобы пойти на эти уступки без потерь для компании), красивый букет, что выбирала Арина, банальная вежливость – и мы не теряем клиента. Она все-таки подписывает договор и выбирает нас, несмотря на то, что время от времени поглядывает на дверь.
А я специально ни разу не вызываю ее в кабинет, потому что не хочу очередных унижений моего сотрудника.
Когда мы заканчиваем, пишу Арине сообщение:
Илья: Через две минуты выйдем из кабинета. Иди пообедай, вернешься потом.
Арина: Спасибо огромное.
Мне просто не сложно. А если мы не пересечемся с ней в приемной – это будет лучше для всех.
Елена Николаевна, конечно, фыркает, когда мы выходим из кабинета, осматривается, ждала свою дочь на месте. Но не говорит ничего, к счастью, и провожаю я ее к машине уже без всяких проблем.
Возвращаюсь через десять минут, иду на кухню. Ноги сами несут, но это будет правильно. Замечаю Арину за столом с… Костей. Вот же…
Она сидит без настроения, лица на ней нет совсем, ковыряется вилкой в салате, подперев щеку одной рукой. Костя же рядом словно не видит, в каком она состоянии и что-то рассказывает ей, смеется, тарахтит без остановки. До чего же у меня бестолковый друг, честное слово.
Присаживаюсь за стол третьим.
– О, Илюшенька.
– Арин, ты как? – игнорирую друга, обращаюсь сразу к ней. Она тут же замирает, поднимает голову и смотрит на меня, а глаза снова, точно как при встрече с Еленой, начинают стремительно наполняться слезами. Черт… теперь я олень, да?!
Глава 7. Арина
Это какой-то тихий ужас. Я только-только смирилась с тем, что работаю секретарем, а не тем, кем мечтала и на кого училась. Смирилась, что у меня начальник такой вот вечно работающий человек, который кроме работы ничего не замечает вокруг. Даже уже смирилась с тем, что лучший друг моего начальника – мой второй начальник – не дает мне прохода, смирилась! Проработала сама с собой все проблемы с головой, чтобы работалось максимально комфортно и стала ко всему привыкать, как вдруг…
Как вдруг на эту территорию вторглась мама. Человек, который уже много лет отравляет пространство вокруг меня. Везде, где она появляется, становится тяжело дышать. Она специально надавливает мне на горло, заставляя задыхаться, чтобы показать свое превосходство.
Так было в нашей жизни всегда. Вообще всегда. С самого детства я была не таким ребенком. Не оправдывала никаких ожиданий, заставляя маму раз за разом на мне срываться. Позор семьи, бездарь – это все я. Однажды она даже сказала что меня, возможно, перепутали в роддоме.
Потому что мама хотела, чтобы я играла на скрипке – я хотела на танцы. Мама отдала меня петь, а я очень хотела рисовать. Юбки я не любила, а мама принципиально покупала только их. Отрезать волосы? Никогда в жизни. Поэтому я стригла каре сама себе ножницами. Когда стала старше, все стало еще хуже. Мама ждала от меня, что я пойду по ее стопам. Что стану целыми днями толкаться в ее салонах, стану помощником по бизнесу, вколю себе губы побольше и буду с умным видом ходить и рассматривать, как клиентам пилят ногти и наращивают ресницы.
Мама хороший бизнесмен, но, честно признаться, не очень хороший родитель. Душа у меня совершенно не лежала к этому делу и я ушла учиться на архитектора. И… ушла из дома. Настолько я была неугодным ребенком, что просто ушла. Так было проще, чем постоянно выслушивать ее претензии.
С папой все иначе. Я его любимая и единственная дочь, но глава в нашей семье далеко не он, несмотря на то, что у него есть свой завод и он далеко не последний человек в бизнесе. Поэтому мы общаемся буквально у мамы за спиной. Он купил мне квартиру в красивом жилом комплексе, чтобы я не скиталась по съемным, обеспечивает, хотя я не прошу. Я, собственно, поэтому и хочу работать, чтобы слезть с папиной шеи. Мне это важно. Доказать всем, что я могу сама! А особенно ей…
Но все как назло. Работа секретарем для мамы – унижение. А я так не считаю, но ей на мое мнение по большому счету наплевать. Я до сих пор не могу забыть ее презрение и разочарование в глазах, когда она увидела меня за стойкой. При одном только воспоминании мурашки…
Мне обидно, конечно! Всю жизнь обидно. Сколько я ни пыталась перестать обращать на это внимание, ведь понимаю, что ни черта не изменится – не выходит. Все равно больно. Она ведь моя мама… Я бы очень хотела быть с ней подругами, делиться секретами и все такое. Но… увы. Отныне я позорище. И это слово не вылетает у меня из головы.
Пока Илья Александрович проводил встречу с ней в кабинете, меня трясло. Я даже выпила успокоительное! Не спасло, к сожалению, но попытаться стоило. Я молилась всем богам, чтобы им ничего не понадобилось, потому что пережить еще раз эту пытку в виде унижений я просто не смогла бы.
И как же я благодарна Илье Александровичу за понимание! Впервые за столько времени он доказал, что у него есть душа и он точно видит дальше своего рабочего стола.
Прислал мне сообщение, что они заканчивают, и отправил на обед. Я ускакала сразу же. И пусть это выглядит, как побег. Пусть это он и есть! И мама сразу догадается, и я точно знаю, что фыркнет и усмехнется моей трусости – плевать. Я не готова к разборкам на рабочем месте. Все равно позвонит вечером и выскажет свое недовольство еще раз. Не впервой.
Поэтому сейчас я сижу на кухне и пытаюсь есть салат, хотя в горло кусок не лезет вообще. Хорошо, что моя мама слишком гордая для того, чтобы пойти искать меня по офису. Я хочу тишины и спокойствия, но…
– Привет, красавица, – слышу голос Кости. Его присутствие раздражает всегда, но сейчас – особенно. Мне не до разговоров, особенно с ним, ведь, откровенно говоря, он обычно несет какую-то чушь, которую слушать вообще неинтересно.
Но, увы, он все еще мой второй начальник, поэтому я выдавливаю из себя какое-то подобие улыбки и говорю ему:
– Мы здоровались с вами уже сегодня.
– Да? У меня просто от красоты твоей память отшибает каждый раз, – улыбается и садится напротив меня за стол. Закатываю глаза. Как банально, господибоже.
Он начинает говорить что-то еще, но мне не стыдно признаться, что я вообще не слушаю. В голове просто шум, мне вообще не до разговоров с ним. На самом деле слова мамы ударили по мне сильнее, чем я даже могла представить. Просто мы очень давно не общались, до этого я избегала встреч с ней всеми силами, а тут все так неудобно получилось. Я не была готова от слова совсем, поэтому и чувствую себя хуже, чем обычно.
Особенно в этой ситуации ужасно то, что она совершенно не подумала о том, что я на работе, что рядом стоит мой начальник! Мне кажется, если бы меня уволили за такой бардак, она была бы только рада. Не удивлюсь, если она и Илье Александровичу там что-то обо мне наплела.
Обидно до слез! И Костя этот бесит…
– О, Илюшенька, – слышу его голос и краем глаза замечаю, что к нам подходит Илья Александрович. Слава богу, один.
– Арина, ты как? – спрашивает он, а я даже не могу вспомнить: он хоть раз звал меня на ты? Поднимаю голову, смотрю на него, и сразу в сто раз хуже становится! Потому что мама моя устроила настолько ужасное представление, что даже мой начальник, человек, который никогда не замечал никого вокруг, понял, что по мне это ударило!
Не хватало еще расплакаться, боже..
– Я… – прочищаю горло и кручу рукой в воздухе, пытаясь показать “более-менее”, – как-то так.
– А что случилось? – оживает Костя, но у нас с боссом словно какой-то немой уговор о его игнорировании. Ему просто вообще никто не отвечает на вопросы, но мне не стыдно сейчас. Я, вообще-то, не то чтобы в состоянии.
– Идем, – кивает мне Илья Александрович. Куда, интересно?
– Она ушла? – спрашиваю осипшим голосом. Он кивает и тянет мне руку.
– Пошли. Ты все равно ни черта не ешь.
Да. Потому что мне кусок в горло не лезет. Удивительно, что он заметил и это!
Костя снова спрашивает, что происходит, но я принимаю руку начальника и иду за ним. Мне неловко идти именно так по офису, но какого-то черта он руку мою не опускает. Краснею дико, но после того, как меня час назад опозорили, – пройтись за ручку с боссом – это вообще ничего.
Он заводит меня в свой кабинет, усаживает на диван, не говоря ни слова, выходит. А я сижу. И пытаюсь понять, что вообще происходит?
Возвращается он через пару минут с чашкой чая в руках и я готова поклясться, что это все чертов сон. Потому что не может все это быть правдой. Может, я от ужаса встречи с мамой упала в обморок и все это – проделки моего сознания?
– Держи, – он вручает мне чашку, потом берет со стола фрукты, которые я и нарезала, ставит на диван между нами и присаживается сам. Очуметь не встать, что происходит? – У меня полное ощущение того, что я тебя подставил.
Я чуть чай на себя не проливаю от таких заявлений. Он серьезно все это сейчас?!
– Да что вы, Илья Александрович, я… Это вы простите за эту сцену! Отвратительно, и…
– Да. И я попрошу вас забыть это как страшный сон, – возвращается он к общению на “вы”. – Ее слова обидны, но не правдивы. Вы отличный сотрудник, очень умная девушка, мне нравится, как вы справляетесь, комфортно работать, на вас можно положиться.
– Илья Александрович, не нужно, я…
– Я не утешаю вас. Говорю правду. Отдохните полчасика, а потом у нас встреча, где мне потребуется ваш язык. Помните?
– М-мой язык?
Господибоже, я совсем не помню, но звучит интригующе. Я точно схожу с ума.
– Да, – кивает он без тени улыбки. – Немецкий.
Точно! Деловая встреча в двенадцать ноль-ноль. Боже, я катастрофическая идиотка.
– Natürlich bin ich bereit!
– А? – внезапно он поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. Я вмиг краснею…
– Я, говорю, что я готова. Вот.
Он ничего не отвечает. Только кивает и уходит за свой стол, оставляя меня на диване одну с чаем и фруктами…
Глава 8. Илья
Арина… Человек-загадка эта Арина! Как разгадать? И, самый главный вопрос, стоит ли разгадывать?
За пару дней ворвалась в мою жизнь тайфуном, вздохнуть лишний раз не дает, но претензий пока нет у меня. Это… интересно. Довольно-таки.
Почему за пару дней – потому что мы работали спокойно до тех пор, пока она не пролила на себя кофе из-за Кости прямо в моем кабинете. А потом все пошло просто не по плану. Мой пиджак на ее плечах – уже что-то из ряда вон, – не деловая переписка, взгляд глаза в глаза, потом эта сцена с ее матерью, и… Немецкий. Этот чертов немецкий язык. Кто мог подумать, что он ей так идет? Я даже напрягся весь, когда услышал те несколько слов, что сорвались с ее губ. Никогда в жизни меня не заводил иностранный язык, кто бы на нем не разговаривал, но тут, честно признаться, у меня пробежали мурашки по спине и затылку.
И мне это совсем не понравилось.
Я взрослый мужчина, конечно я могу возбудиться от девушки, но на работе надо работать! А тем более я пообещал себе, что отношения с подчиненными, любого характера, больше заводить не буду.
Видимо, отсутствие в моей жизни секса сказывается на состоянии. Все-таки выпускать пар в постели просто необходимо, это банальная физиология. Но вернуть Настю, что работала до Арины, я точно не могу, даже только в постель. Предательства я не прощаю. А найти кого-то на одну ночь весьма затруднительно, потому что я много работаю и почти никуда не хожу, если это не связано с работой.
Тащиться в какой-то сомнительный бар, только чтобы найти секс на одну ночь – тоже не лучшая идея. Вызвать… Нет. Сразу нет.
И что делать?
Бросаю на нее взгляд: она сидит на диване в моем кабинете и жует киви. Смотрит в одну точку, взгляд пустой. Как бы ни храбрилась, я вижу, что ситуация с мамой ее подкосила. Тут в целом и узнавать особо у нее ничего не нужно, и так ясно, в чем проблема: не оправдала надежд; стала не тем, кого хотели видеть; пошла против воли родителей. И все прочее, все прочее… Ситуация очень типична, конечно. Я не был в такой же, мои родители были очень хорошими, но когда мне было шестнадцать, они погибли, и я остался один. Совсем один. А она одна с живыми родственниками, которые при этом на нее еще и давят, унижают, учитывая то, что я слышал своими ушами.
Ужасно, на самом деле, что вместо поддержки она получает это. И мне больно на нее смотреть, хочется что-то ободряющее сказать, но я торможу себя, потому что и так перегнул палку со сближением сегодня, надо немного притормозить.
Нам скоро выезжать на встречу, но на самом деле деловым этот обед назвать почти нельзя. Прилетает мой друг детства, он живет в Германии настолько долго, что почти забыл русский. Мы общались в сети, через переводчик, но в живую особо так не пообщаешься: неудобно. Он открывает какую-то компанию, предложил встретиться и пообедать, еще ему нужно каких-то пару советов от меня. Я не видел его двадцать лет, конечно я согласился! А когда увидел в резюме Арины, что она владеет немецким, не раздумывая решил, что ее надо брать с собой. В конце концов, она моя помощница, так что пусть помогает. Заодно и развеется немного, ей полезно сейчас. А следующая встреча у нас аж в четыре часа, мы вернуться успеем сотню раз.
– Илья Александрович, – врывается Арина в мои мысли и я понимаю, что уже минут десять просто пялюсь в экран ноута и ничего не делаю. Надеюсь, она этого не заметила и не решила, что я окончательно тронулся умом.
– Да?
– Через десять минут нам выезжать на встречу, – говорит она. Встает, поправляет платье, легко улыбается. – Ich warte auf Sie in der Rezeption.
Мать твою… Как она это делает?
– Что? – спасибо боже, что у меня как у подростка не охрип голос от тех ощущений, что бушуют внутри. Это уже не смешно, я даже в пятнадцать не страдал такими резкими приливами возбуждения, какого вообще черта?
– Говорю, что буду ждать вас в приемной, – улыбается она. – Вспоминаю язык просто.
Вспоминает она язык…
Арина уходит, а я так и пялюсь ей вслед, словно на полотне двери написан план, как избавиться от возбуждения за десять минут.
Это ужасно, я давно не чувствовал себя так нелепо!
Как мне пережить встречу-то?!
– Тук-тук, – сначала входит, а потом уже говорит Костя, но я впервые рад его присутствию тут, он сразу сбивает мне весь положительный настрой. – Расскажешь-то, че случилось?
Он падает на диван, хватает с подноса виноград, начинает его есть и выжидающе на меня смотрит. Ждет, что я расскажу, а я…
А я не расскажу.
Это личное дело Арины и ее матери, свидетелем которого я стал совершенно случайно, если так подумать. Возможно, Арина вообще не хотела бы, чтобы я знал о ее отношении с мамой. И, скорее всего, Костя тоже не входит в этот круг доверия. Именно поэтому настолько личные вещи я ни в коем случае не расскажу никому, как минимум без данного мне на это согласия. А согласия, как я помню, мне никто не давал.
– О чем ты? – делаю вид вселенской занятости. Хотя сам едва ли понимаю, что у меня открыто на ноутбуке вообще.
– О вашем разговоре с Ариночкой там, на кухне. Что случилось? Проигнорили меня вдвоем. Я почти обиделся!
Ариночкой… Бесит.
– Ну не обиделся же, – хмыкаю.
– Только потому, что Арина слишком хороша, чтобы на нее обижаться, – улыбается он. Флиртует с ней, даже когда ее нет рядом! Что за человек такой…
– Костян, что тебе надо?
– Узнать, что за секретики между вами. Я ревную.
– Она мой помощник, – чувствую, что повышаю голос и намеренно выделяю слово “мой”, – ты в своем уме?
– Ну как это? Компания общая? Общая. Акции общие. Прибыль общая. Сотрудники общие. Полномочия и те общие!
– А помощник… мой! – ставлю точку в этом разговоре, сам не понимая, отчего я так разозлился, и иду к выходу из кабинета, замечая, как Костя закатывает глаза и идет следом за мной. – Арина, я готов, – говорю ей сразу, как выхожу.
– Да, я тоже! – улыбается. – Можем ехать, я тут все срочное закончила, только вот этот документ подпишите, пожалуйста, а я по пути закину в нужный отдел, ладно?
Она протягивает мне бумаги и ручку, улыбается. Вежливая, тактичная, золото же, а не сотрудник!
– Ох, Ариночка, в вашу улыбку запросто можно влюбиться, – вздыхает Костя.
– А я, Константин Владимирович, не вам улыбаюсь, – отвечает она ему слегка язвительно, и я чувствую, как от этой реплики у меня у самого губы дергаются, пытаясь улыбнуться.
Это еще что за номер?!
– А ему толку улыбаться нет, – отмахивается Костя, – он у нас в любви полный ноль. Двоечник!
– Зато вы, я смотрю, с золотой медалью в этой теме? И как только успеваете все предметы учить, да еще и дополнительные занятия…
– Что? – хмурится Костя. А я опять чуть не улыбаюсь, ну слишком уж она хорошая!
– Поедем, Арина, – отдаю ей документы и закусываю щеку изнутри, чтобы не показать своей истиной реакции на их перепалку. – Кость, там через час клиент приедет, прими, а? А мы уехали.
– А вы куда вообще? – спрашивает он у нас, когда мы уже удаляемся, и ни я, ни Арина, не отвечаем ему.
И почему меня все это так веселит!?
