Текст книги "Влюбиться в босса за 13 секунд (СИ)"

Автор книги: Эллин Ти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29. Арина

Илья Александрович сидит на моей кухне и с аппетитом поглощает приготовленные мною блинчики со сгущенкой, а я смотрю на него и вообще не верю, что он мой начальник и что еще каких-то несколько недель назад он был совершенно другим человеком.

Холодным и закрытым, точно роботом, у которого отсутствуют человеческие эмоции и настроен он только на работу и ни на что больше. Он не смотрел мне в глаза, не спрашивал, как мои дела, не интересовался вообще ничем, только давал задания и изредка спрашивал, как идут дела в моей работе.

Все.

Тот Илья Александрович совершенно точно был другим человеком, и я не знаю, что и когда, а главное, почему, изменило его так сильно, но теперешний босс мне нравится куда больше. Он защищает меня от нападок родителей, успокаивает мои истерики и гладит по волосам, чтобы я перестала плакать. Оплачивает мои обеды, отпускает пораньше с работы, а еще подрабатывает моим личным водителем. При это я, конечно, ни в коем случае не злоупотребляю его вниманием и заботой, а просто стараюсь проявлять такую же заботу в его сторону.

И вот сейчас он и правда лопает блины, которые, кажется, никогда не получались у меня такими ровными и красивыми, как сегодня, а я сижу в тихом ужасе напротив него и пытаюсь выпить кофе, потому что после его рассказа у меня в горле стоит огромный ком.

Я никогда даже подумать не могла, как тяжело ему приходилось в жизни, более того, я никогда бы не подумала, что он все расскажет мне сам. Добровольно! Я не просила его, правда, я всего лишь привела его к себе, чтобы он отдохнул, потому что он не спал двое суток и пускать его за руль было бы просто опасно.

Мы пришли в мою квартиру и я бегло осмотрела комнаты на наличие разбросанного нижнего белья (к счастью, такого не оказалось) и усадила его за стол завтракать. И пока я готовила, он сам, почему-то, начал рассказывать мне все. О том, как погибли его родители, о Татьяне, которая стала для него крепкой поддержкой и о том, что отсутствовал он как раз из-за ее смерти. Рассказал, как приехал в старый дом, что хочет его продать и что больше ни на один процент он не чувствует себя ребенком.

В его словах не было много боли, только тоска, и, кажется, сожаление? Наверное о том, что он не прожил свою жизнь в большой и крепкой семье, а всегда был один… Не знаю.

Знаю только то, что моя душа разболелась за нас двоих и я не смогла сдержать слез, пару раз стирая мокрые дорожки со щек, когда поворачивалась к плите, чтобы не видел Илья Александрович. Ему сейчас и без моих слез тяжело, а он явно не прошел бы мимо и стал меня успокаивать. Поэтому, я старалась не разреветься сильно и поддержать его как было возможно.

Из возможного: я обняла его и сказала, что он очень сильный человек, а потом поставила перед ним тарелку с завтраком.

Не знаю, что еще можно сказать мужчине, который лишился близкого человека буквально пару дней назад. Вряд ли он ищет во мне утешения, поэтому я дам спокойствие, в котором он точно нуждается. Даже если пытается скрыть от меня это всеми способами, говоря, что ему не надо спать, не надо отдыхать, не надо есть и вообще надо на работу после двух бессонных ночей.

Идиот, ну вот честное слово.

Скромно, конечно, прозвучит, но как же хорошо, что он этим утром приехал ко мне и я смогла оставить его дома, потому что иначе вообще непонятно, чем могла бы закончиться его поездка по городу и пробкам ранним утром и в таком состоянии.

– Это безумно вкусно, – признается он мне и вытаскивает меня из самых дурацких мыслей. – Я не ел домашнюю еду черт знает сколько, честное слово, за такие блинчики каждое утро я душу готов продать.

Душу он продать готов за блинчики по утрам… И зачем я теперь представляю, как готовлю ему каждое утро, а?! В таком случае это мне душу нужно продать. Ему!

– Могу таскать вам еду в офис по утрам, но продукты оплачиваете вы, – хихикаю, когда вдруг его взгляд застывает на мне. У меня, кажется, от этого взгляда даже сердце стучать перестает на каких-то несколько секунд. Он чего так смотрит-то?..

– Серьезно?

– Ну, а что такого? Хотя, конечно, это нужно будет просыпаться пораньше, или готовить с вечера, но в целом, если вы продадите мне свою душу, то не так уж и сложно, – снова улыбаюсь, вообще не понимая, что несу. Какую, блин, душу?! Арина, ты с ума сошла?!

– У меня давно нет души, – закатывает он глаза и принимается дальше есть блинчики, словно наш разговор о завтраках уже прекратился и все, что я говорила, это было вообще несерьезно. А я серьезно!

– У вас есть душа, – закатываю глаза подобно ему, – и она очень широкая и светлая, зачем вы на себя наговариваете? Вы, конечно, порой бываете немного раздражающим, но на душу вашу это никак не влияет.

– Раздражающим? – посмеивается он.

– Угу, – киваю, краснею и прячу свою улыбку за чашкой с напитком, чтобы он не увидел моего веселья.

– И в чем же оно проявляется?

– Да вы же непробиваемый, – приподнимаю я брови. – Серьезно! Вспомните все наши последние разговоры. Я просила не идти в ресторан, ведь там мои родители, но вы все сделали по-своему!

– Но в итоге закончилось-то хорошо, – разводит он руками.

– Ага! Так хорошо, что теперь они ненавидят еще и вас, а еще этот чертов ужин, и…

– Мы пойдем на него, кстати сказать, как я и обещал, – прерывает он меня и смотрит прямо в глаза.

– Не сходите с ума, вам не до ужинов с сумасшедшей семейкой сейчас, – закатываю глаза. – Я напишу или позвоню им и скажу, что у нас много работы.

– Снова прячешь голову в песок?

– Что?!

– Что? Ты снова делаешь это. Вместо того чтобы доказать им, что они неправы в отношении тебя и наконец-то отпустить всю эту чертову ситуацию ты просто прячешь свою голову в песок точно страус, который убегает от проблем.

– Вы ничего не знаете, – рычу на него.

– Так расскажи мне?

– Доедайте блины и идите спать, в конце концов я вас сюда для этого притащила, а не для сеанса психотерапии. Спасибо, что поделились своей историей, мне правда очень жаль, что так произошло, но все-таки не надо учить меня общаться с моими родителями, я обжигалась достаточно много раз, чтобы сейчас, как выразились вы, прятать свою голову в чертов песок!

Вскакиваю со стула, бросаю чашку с остатками напитка в раковину и выбегаю из кухни, потому что мне срочно надо проветрится и побыть наедине с собой.

Я вообще не знаю, почему психую так сильно, наверное, потому, что он чертовски прав, но я не могу! Силы противостоять им были ровно тогда, когда рядом сидел Илья и брал все удары на себя, но я точно не смогу пользоваться его широкой спиной всю жизнь, а поэтому и играть в эту войну у меня просто больше нет никаких сил.

Но я не успеваю добежать до балкона, как горячие руки хватают меня за талию. Илья Александрович прижимает меня спиной к своей груди, я чувствую, как стучит его сердце, надрывно и громко, и мое сейчас стучит ровно точно так же, как и его.

– Прости, – шепчет на ухо, а у меня от этого чертового шепота колени подкашиваются. Этот шепот надо запретить законом, честное слово, и сажать за него в тюрьму, потому что невыносимо не реагировать на него. – Прости, правда. Я не должен был.

– Вы правы, – признаюсь ему и расслабляюсь в сильных руках. Он очень крепко держит меня. – Вы абсолютно правы во всем, просто… Они не успокоются никогда. А я просто не могу себе позволить пользоваться вами всегда, чтобы отбиваться от их нападок. Рано или поздно мне придется предстать перед ним снова одной и тогда они выльют на меня дерьма больше, чем когда либо.

– Ты можешь пользоваться мной столько, сколько тебе нужно.

– Я не могу. Это неправильно. Поэтому я выбираю “голову в песок”.

– Мы пойдем на ужин сегодня. Пусть это будет твое… м… рабочее поручение? Составишь мне компанию, как лучший в мире помощник?

– А если нет? – я уже сдалась, просто ему не говорю. От этого шепота я вообще забыла, почему отказывалась и зачем вообще устраивала какие-то истерики. Ну, подумаешь, ужин… – Уволите?

– Нет, – посмеивается он и мои колени окончательно перестают удерживать меня на месте. Мы что вообще творим? – Ты же знаешь, что никого лучше на твоем месте я и представить себе не могу, поэтому, никаких увольнений. Я бы вообще подписал с тобой пожизненное сотрудничество, но вряд ли существует такое.

– Зачем вам нужны мои проблемы, Илья Александрович? – спрашиваю то, что давно меня волнует. – Это же мои родители, мои странные родители! Они не дают мне нормальной жизни, но я их дочь и это в какой-то степени мое бремя, а… а вам все это зачем? Вы же не настоящий мой молодой человек, это все не больше, чем спектакль для мамы с папой, и…

– А что, если я скажу, что мне нравится тебя защищать? – внезапно говорит он и мое сердце с сумасшедшего ритма переключается снова на резкую остановку. Этот мужчина доводит меня до инфаркта сегодня, честное слово, зачем я вообще притащила его к себе?

Хмурюсь, пытаюсь понять, что чувствую, ни черта не понимаю и на негнущихся ногах разворачиваюсь к Илье Александровичу лицом, пытаясь увидеть в его глазах хоть что-то, что поможет мне понять, в своем ли он уме говорит все эти слова.

– Что?

– Мне. Нравится. Тебя. Защищать.

Он пожимает плечами.

И что это значит? Ему нравится быть супергероем, или эта защита касается исключительно меня? Если второе, то у меня еще больше вопросов, потому что…

У него звонит телефон. Черт возьми, как не вовремя! Он прерывает не только наш странный диалог, но и все мои идиотские мысли.

Илья Александрович бесится, но все-таки достает мобильный из кармана брюк и я замечаю там фамилию Кости.

– Слушаю, – говорит он громко и четко, при этом все еще держа меня за талию и прижимая к себе! Мы смотрим друг другу в глаза, пока он разговаривает по телефону, и клянусь, мне дико хочется попытаться отвлечь его чем-нибудь непристойным. Я сошла с ума, снова.

Динамик у моего босса очень громкий, а еще я стою очень близко, поэтому слышу весь разговор.

– Ты в городе? Добрался?

– Да, все в порядке.

– В офис заедешь?

– Нет, я… – он запинается и я понимаю, что мы не предупредили Костю о том, что сегодня оба не приедем на работу. Упс. – Я отдохну сегодня, завтра буду на месте.

– Ого! Ты и слово “отдых” в одном предложении? Что случилось, друг мой?

– Костя, что тебе надо?

– Ариночка не вышла сегодня на работу и трубку не берет, – говорит он и я приоткрываю рот в беззвучном “о”, потому что понимаю, что даже не достала телефон из сумочки, когда мы вернулись в квартиру. – Я надеюсь, у нее все хорошо, но я не за этим звоню. Нам очень нужна папка с документами одного из наших клиентов, мы не можем найти, где именно она может лежать. У тебя, у Арины? Светличный, мы заключали договор с ним около полугода назад, ему нужна дополнительная страховка, он приедет сегодня, а я понятия не имею, где это искать.

– Документы по Светличному стоять в кабинете Ильи Александровича в угловом шкафу у окна на третьей полке сверху. Там зеленая папка, посмотрите там, на все клиенты на букву С, и…

– Воу, – звучит из динамика, и я понимаю, что по привычке просто ответила на вопрос своего начальства и даже не подумала о том, как нелепо это может выглядеть.

И вот это “воу” от Кости только подтверждает мои догадки о нелепости. Какая я идиотка!

Илья Александрович усмехается, а Костя все еще молчит. Я зажмуриваюсь, понимая, что натворила. Илья сказал ему, что будет отдыхать, меня нет на работе и я не беру трубку, а в конце концов оказываюсь рядом с ним. У-у-у-у-жас! Он съест меня со всеми внутренностями.

– Ты все услышал? – спрашивает Илья, так как Костя все еще молчит.

– Кажется, я услышал даже больше, чем хотел изначально, – посмеивается он. Он все не так понял! – Привет, красавица.

– Привет, Костя, – пищу не своим голосом и Илья бросает трубку, очевидно, не желая продолжать этот разговор. – Илья Александрович, простите меня, я…

– Почему ты с ним на “ты”? – спрашивает он меня, выбивая из-под ног почву. Что?

– В каком смысле?

– В прямом. Почему?

– Ну… мы, вроде как, немного общаемся и… Если вы против, то я буду обращаться к нему на “вы”, никаких проблем! Я просто…

– Я хочу, чтобы со мной тоже было на “ты”, – выдает он мне на одном дыхании. – Мне нравится, как это звучит. Не “выкай” мне больше.

– Вы мой начальник.

– Он тоже.

– Ну… он не так сильно начальник, как вы! – посмеиваюсь от абсолютной нелепости ситуации. – Просто не он же сидит в кабинете у меня за спиной и раздает все указания, я просто…

– Тебе сложно? – хмурится он.

– Да! – отвечаю сразу. – Общение на “ты” сразу стирает какие-то границы, а вы мой непосредственный начальник, и я не смогу просто так взять и начать называть вас Ильей, потому что это какая-то определенная степень близости, и…

– Я хочу эту степень, – шепчет он горячо мне в губы, и я в тот же миг забываю, о чем мы говорили секунду назад…

– Что?

– Степень близости. С тобой. Необходима мне. Прямо сейчас. И не смей называть меня на “вы”, поняла? – говорит он прямо в губы, касаясь моих при каждом слове. По венам уже течет лава вместо крови, я не вижу больше ничего, кроме этих чертовых губ, которые мне очень срочно надо поцеловать.

– Да, я…

– Вот и отлично! – улыбается он и в следующий миг забирает все мои сомнения глубоким поцелуем.

Глава 30. Илья

Степень близости с ней мне и правда необходима, я не забываю сообщить об этом Арине и сразу же нападаю на нее поцелуями, вообще не жалея о том, что делаю.

Целуемся мы не впервые, но коротит так, словно я не целовался вообще никогда. Ее мягкие губы, двигающиеся в такт моим, тонкая талия, которую я удерживаю в руках и в целом вся она – моя погибель. Серьезно. Я еще никогда не был так сильно увлечен человеком, при этом мое увлечение это не только страсть и желание переспать. Это что-то гораздо более глубокое и серьезное, и я обязательно подумаю об этом позже, потому что сейчас мой разум отключается вместе с первым стоном моей невероятной помощницы.

Клянусь, даже если бы прямо сейчас на наш город рухнул метеорит, я не нашел бы в себе сил отстраниться от Арины и пойти спасаться. Я готов был бы погибнуть именно так – целуясь с ней. Кажется, это самая лучшая смерть, которую только можно представить.

Сжимаю талию еще крепче и притягиваю Арину себе, чтобы ни миллиметра не оставалось между нашими телами, чтобы не могла пролиться даже капля воды. Одну руку опускаю на бедра, сжимаю, глажу, просто наслаждаюсь близостью и изо всех сил стараюсь не слететь с катушек, потому что я и правда на грани.

Арина в моих руках ощущается… правильно. Словно мы оба были созданы друг для друга. Для того, чтобы вот так страстно целоваться посреди ее квартиры и медленно перемещаться к дивану, стараясь не зацепиться обо что-то и не упасть на пол.

Я и не против заняться сексом с ней на полу или вообще на любой другой поверхности, но наш первый раз (о котором я обещал ей забыть, но это физически невозможно) был в клубе, у стены в вип-кабинке, поэтому в этот раз мне хочется сделать все красиво и правильно, а главное, чтобы Арине было комфортно и хорошо.

Именно поэтому я плюю на все, подхватываю Арину под бедра и кайфую от того, как она сразу же обвивает мой торс ногами. На ней юбка, рабочая, я видел ее в этой юбке в офисе пару раз точно, и еще никогда она не казалась мне настолько лишней, как сейчас.

Я в несколько шагов дохожу до кровати Арины, стараясь не сдохнуть и не взвыть от того, как она целует мою шею и царапает ноготками кожу головы.

Никто из нас не протестует происходящему, потому что в этом больше нет ни единого чертового смысла. Я не отпущу ее больше, я это знаю, а Арина… Она узнает тоже, я обязательно сообщу ей о своих намерениях.

Бросаю ее на кровать и тут же нависаю над ней, издевательски медленно целуя кончик носа. Мне одновременно хочется наброситься на нее и сожрать одним рывком и растянуть удовольствие до самого вечера. Не знаю, что выбрать и как сделать так, чтобы Арине понравилось и в итоге решаю отдать часть управления в ее руки.

– Как ты хочешь? – шепчу, потираясь своим кончиком носа об ее. Я не лежу на ней стою на руках и это расстояние между нами кажется просто катастрофическим. Она молчит, переводит дыхание, а я прокладываю дорожку поцелуев от щеки к шее, ключицами и груди, расстегивая параллельно пару мешающих пуговиц на блузке.

– Я… – задыхается она, притягивая мою голову ближе. – Я просто хочу тебя. Как угодно, просто, чтобы ты рядом, и…

– Понял.

Значит, сначала сожру ее как самое вкусное в мире мороженое, а потом отнесу в душ и буду наслаждаться ею до тех пор, пока нас обоих не покинут силы.

Именно поэтому ее блузка сразу же улетает куда-то в неизвестном направлении, а Арина так же быстро избавляется от моей рубашки. Я порой даже не успеваю следить за своими руками, просто стягиваю с Арины одежду и покрываю поцелуями все тело, что было скрыто одеждой до этого момента.

Она – горячая, точно печка, прижимается ко мне близко, целует со всей страстью и быстро расстегивает мой ремень на брюках, ширинку, и….

– Фак, котенок, – стон ей в губы, когда она проскальзывает ладошкой мне в боксеры и сжимает член сразу же. Он стоит с самой первой секунды нашего поцелуя, если не раньше, и я точно вижу, что Ариночке это нравится.

Ее активные действия подстегивают мое возбуждение, я быстро избавляюсь от остатков одежды и рассматриваю ту самую прекрасную девушку, лежащую подо мной.

Волосы взлохмаченные, на груди и ключицах красные пятна от моей щетины (тут же думаю о том, чтобы купить ей хороший крем от раздражения). Соски возбужденные и так и манят попробовать их на вкус, а на губах легкая улыбка.

На ней – только трусики. Черные кружева мало что скрывают, но все еще оставляют место для полета фантазии. Я наклоняюсь ниже, целую шею, снова ключицы, стараясь не особенно прикасаться щетиной, спускаюсь к груди и уделяю время соскам, заставляя Арину выгибаться в спине и сжимать мои волосы на затылке.

Грудь, ребра, животик и бедра. Арина отзывается на каждое прикосновение и хнычет, что я медлю. А я… не медлю. Я наслаждаюсь, и клянусь, сдерживаюсь с огромным трудом.

Подхватываю зубами резинку трусиков и стягиваю их по стройным ножкам, не забывая ласкать их пальцами. Зрачки Арины расширены, она смотрит на меня с такой страстью, что из-под ног буквально уходит земля.

Мы близки как никогда, и вот сейчас я понимаю, что тот секс в баре вообще и правда не имел никакого значения, несмотря на все великолепие той ночи.

Сейчас я вижу ее глаза, вижу всю ее настоящую и раскрепощенную, с уже любимыми мной кудрями на голове и чертинкой во взгляде. Передо мной она – настоящая, не скрытая масками, и это точно лучшее, что я мог наблюдать за всю свою жизнь.

Наклоняюсь и сразу размашисто провожу языком по промежности, вызывая своими прикосновениями громкий и полный наслаждения стон. Малышка сжимает простыни руками, выгибается в спине, пока я вылизываю ее и чуть не отъезжаю от ее вкуса. Она божественная, правда, самый сладкий десерт, что я пробовал за всю свою жизнь.

Пальцы внутри нее, сгибаю, заставляю Арину кричать, всасываю клитор и немного замедляясь, когда она кончает, чтобы не причинить дискомфорта на слишком острые ощущения.

Она невероятна, я готов повторять это снова и снова на протяжении всей гребаной жизни!

Покрываю поцелуями бедра и животик, когда чувствую сильную хватку на волосах. Поддаюсь ей и мы снова лицом к лицу, а потом моя правильная, чертовски исполнительная и всегда лучшая в офисе помощница говорит, глядя точно в глаза:

– Трахни меня, Илья Александрович, иначе больше в свою квартиру я тебя не приглашу.

– Мне нравится такой тон, – признаюсь ей, усмехаюсь, и отстраняюсь на несколько секунд, чтобы достать из бумажника презерватив. – Командуй почаще, кажется, у меня фетиш.

– Да? – улыбается она и соблазнительно облизывает губы. – Тогда сегодня я сверху!

Я поддаюсь сразу же, меня не надо долго просить о таком или уламывать, я согласен всегда, даже до предложения.

И сверху Арина смотрится просто сногсшибательно, голова кругом идет от ее форм и раскрепощенности. Она помогает надеть мне резинку и сразу же опускается на член. Мы стонем вместе, потому что ощущения слишком острые, раскачиваемся около минуты, а потом Арина падает на меня и я обхватываю ее за талию, упираюсь пятками в матрас и срываюсь на сумасшедший ритм! Вколачиваюсь быстро и глубоко, срывая с ее губ громкие стоны, крики и всхлипы. Лучшая симфония, неподдельные эмоции!

Мы целуемся и касаемся руками, я вбираю в рот ее соски, Арина царапается от слишком острых ощущений и пару раз даже кусается, когда все кажется слишком ярко.

В конце переворачиваю ее на спину и в пару быстрых, глубоких и жестких толчков довожу нас двоих до одновременного оргазма и мы громко кричим, а затем затихаем.

В комнате витает сильный запах секса и слышно только два сбитых дыхания, мы точно загнанные звери не можем отдышаться, но находим в себе силы на поцелуй, ленивый, долгий и мягкий. Я с трудом поднимаю руки, чтобы снять презерватив и вернуться обратно к Арине. В ее теплые и такие чертовски нужные руки.

Это все настолько сладко и правильно, черт возьми, что не сговариваясь мы переносим душ на попозже и просто отрубаемся в руках друг друга, забив даже на то, что мы полностью голые. Просто… плевать. Она рядом, а остальное уже не важно.