Текст книги "Влюбиться в босса за 13 секунд (СИ)"

Автор книги: Эллин Ти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21. Илья

Она хочет меня убить, честное слово, я совершенно не шучу. Мне трех секунд хватает, чтобы понять, что она уже готовит план убийства или, может, думает, где заказать киллера.

Смотрю в ее глаза и не понимаю, где провинился. Нет, точнее, я понимаю! Провинился в том, что спалился с чертовой сережкой и был пойман на лжи. На той лжи, что не сказал ей сразу.

Но, вообще-то, как она себе это представляла? Что я должен был сказать? Я понятия не имел, узнала ли она меня! Может, жила себе девушка не тужила, а тут я: “Эй, Арина, я тут нашел твою сережку в том самом баре. Кстати. как здорово, что твоим спутником на ночь был я”. Да?! Так она себе все это представляет?

Интересная, конечно, девчонка, до ужаса просто. В глазах ее вижу ненависть, но все еще не понимаю, чем ее заслужил.

Когда признаюсь, где нашел украшение, она сразу же вскакивает с дивана. Забывает об истерике, о слезах и грусти, которые не могла отогнать от себя около часа, а просто вскакивает и убегает к двери, явно намереваясь уйти.

Я так понял она вообще большая любительница сбегать, судя по всему.

И, чует моя пятая точка, что позволь я ей сейчас уйти – не увижу вообще никогда больше! Даже увольняться же не приедет, я точно знаю.

Я допустить этого я совершенно никак не могу. Потому что у меня есть кро-о-о-о-ошечная проблемка! Я, кажется, без этой невыносимой девчонки жить больше не могу.

Сам не знаю, что несу и что чувствую, но как-то вот так сложилось в моей голове, когда та прекрасная незнакомка приобрела образ моей не менее прекрасной помощницы, на которую я не могу насмотреться вот уже целый час.

Когда увидел ее в слезах, сразу же появилось сумасшедшее желание помочь, уберечь от всего мира, защитить, обнять. Поцеловать! Это вообще нонсенс! Я таких желаний не испытываю, я же черствый и все такое, но тут…

Короче, влип я по самые уши, а раз влип, то надо срочно с этим что-то делать. И побег моей помощницы вообще никак не вписывается в мой план “не проводить больше ни единого дня без нее”.

У меня день рождения через неделю, надо сделать себе подарок: постараться не просрать Арину.

Именно поэтому я вскакиваю следом за ней и успеваю захлопнуть дверь прямо у нее перед носом, выставив руку вперед.

Теперь она лицом к двери , злая, чуть ли огнем не дышит! А я – точно за ее спиной, прижимаю к той самой двери, чтобы никуда не сбежала, руку держу над ее головой, упираясь в полотно.

И быстро тянусь к замку, запирая нас здесь.

Ну, все. Вполне возможно меня выкинут в окно сейчас и Косте придется самостоятельно справляться с нашей фирмой. Пусть только подстроит все, как суицид, не хочу, чтобы Арину судили и сажали в тюрьму, ей там вряд ли понравится.

Она злая, ох черт, какая она злая! Мне до странного это нравится, дико нравится! Я вообще тащусь, когда она оголяет при мне свои настоящие эмоции. Исполнительная, закрытая, холодная – она прекрасна! Но она настоящая, открытая, хохочущая или плачущая, горячая и рассерженная – в тысячу, нет, в миллион раз лучше!

Я точно влип. Не знаю, влюбился ли, слишком рано говорить все эти громкие слова, но точно влип. Это что-то пока еще другое, не любовь, но тоже что-то очень сильное. Пока я точно знаю одно: я вообще не хочу ее отпускать.

Именно поэтому хватаю ее за руку и разворачиваю теперь лицом к себе, продолжая прижимать к двери.

Она смотрит на меня таким взглядом, словно готова съесть. Я почти готов сдаться, серьезно.

– Что не так?! – спрашиваю сразу.

– Серьезно?! – возмущается она, повышает голос. – Что не так?! Ты обманул меня! Таскал за собой эту сережку, молчал до последнего! А чего еще позже не сказал? Смеялся надо мной, да? Думал о том, какая я легкодоступная, и…

– Пока я думаю только о том, что ты ненормальная! – рявкаяю на нее. – Я ни черта подобного не думаю о тебе! И о том, что это была бы узнал только что, когда увидел на тебе вторую из комплекта украшений! Все в голове сложилось.

– Что ты врешь? – она тычет пальцем мне в грудь, все еще злится, я все еще кайфую от нее такой. – Ты притащил ее на работу! Скажешь, совпадение?

– Нет, – закатываю глаза. Она меня сведет с ума, честное слово. – Я принес ее на работу, потому что с той ночи вообще не выпускал ее из рук! Потому что каждую чертову минуту я думал о той незнакомке, и…

– Лжец! – щеку опаляет несильный удар. Усмехаюсь. Мне действительно нравится то, как она ведет себя сейчас. Никакой закрытости! Только реальные эмоции. – Снова меня за дуру держишь?

– Можешь не верить, но смысл мне врать? Ты убежала оттуда так быстро, я ничего не успел понять! Я хотел познакомиться поближе, но тебя и след простыл. Осталась только сережка. Да я думать ни о чем больше не мог все эти дни! А тут ты… сережку потеряла. Ровно такую же, как я нашел там. И я не мог сказать тебе правду сразу! Ты бы разве не была в шоке, если бы я сообщил тебе, что в баре был я?

– Да я тебя узнала той же ночью! Я…

– Что ты сказала? – застываю. Она что? Это шутка такая?

– Ничего, – говорит тут же испуганно. – Ничего, пусти меня, я…

– Ну уж нет, отвечай на вопрос! Когда ты меня узнала?

Она прячет взгляд, пытаюсь его поймать всеми силами, но в итоге просто поднимаю лицо за подбородок и силой заставляю взглянуть в глаза.

У нее снова слезы, но она не плачет – держится изо всех сил. Сильная и своенравная. Врушка.

Мы катастрофически близко, я чувствую ее дыхание на своем лице и не понимаю, как мы докатились до всего происходящего. А еще я правда не понимаю, она реально все это говорит? Узнала меня той же ночью? Сбежала поэтому…

– Я не хочу, – говорит шепотом, кусая губы.

– Нам надо обсудить, чтобы нормально жить дальше. Когда ты меня узнала? Просто ответь, – стараюсь быть мягче, но сталь из голоса никуда не уходит, я, кажется, медленно съезжаю с катушек.

– Я… – она переводит дыхание и закрывает глаза. Не прошу ее их открыть, пусть просто расскажет. – Это произошло уже в моменте, я… Когда шла наверх, я не знала, кто ты, клянусь. Потом совокупность всего. Голос, запах. Шрам на бедре, о котором ты мне рассказал в тот же день подтвердил мои догадки, а потом я…

– Спросила, как меня зовут, – заканчиваю за нее фразу. Она кивает, и одна слезинка все-таки скатывается по щеке.

Стираю ее большим пальцем.

Я немного обескуражен, если пытаться выражаться достойно своего статуса, но если коротко и понятно: я в полном ахере, если уж совсем честно.

– Прости. Прости, что я промолчала и не остановила это, когда поняла, прости, что твой сотрудник вот такого вот поведения девушка, и…

– Не неси чушь, – перебиваю ее. – Тебе не за что извиняться.

– Я должна была прекратить, – снова шепчет сквозь слезы. – Но я просто…

– Я бы тоже не прекратил, даже если бы понял, – признаюсь ей негромко и она тут же открывает глаза.

– Что?! – смотрит с непониманием.

– Да. Я не прекратил бы. Поэтому не надо себя ни в чем винить, а тем более оскорблять себя. Ты не сделала ничего плохого.

– Я думала, что вы не узнаете, и… Я напишу заявление сегодня, – кивает сама себе, – прямо сейчас напишу. Так будет лучше.

– Нет. Я не отпускаю тебя с должности моего помощника. Я не разрешаю тебе писать заявление и покидать рабочее место.

– Вы что, шутите? – снова злится. Черт, я ее хочу… – Как вы предлагаете работать вместе, после всего, что было! После того, как мы с вами…

– Кто мы с вами? – усмехаюсь. Мне надо ее убедить остаться, а я, честности ради, вообще не знаю, как. Пробую все методы. – Там, в баре, были другие люди. И, в конце концов, что было в баре, то там и остается.

– Я не смогу, – качает головой, но в этот раз я не даю ей закрыть глаза и снова обхватываю пальцами ее подбородок.

– Забыли. Проехали. Отпустили и пережили. Сейчас иди и приводи себя в порядок, у нас через час важная встреча. А все эти тараканы выкинь к черту, поняла? Мы работаем дальше и живем так, словно это было в другой жизни. Я не отпускаю тебя. Услышала?

Вздыхает. Закрывает глаза, минуту молчит, о чем-то думает, взвешивает, видимо, “за” и “против”. Но в конечном счете кивает, а потом выбегает за дверь.

Я, конечно, ужасный начальник и просто кошмарный лжец. Потому что забыть то, что было – просто невозможно. И “отпустить”, словно этого не было – не смогу тоже.

Но она не ушла. А это ровно то, что мне сейчас было нужно.

А дальше… Ну, придумаю что-то еще. В конце концов я всегда добивался своих целей, а теперь у меня одна цель: не потерять Арину.

Глава 22. Арина

Стою в уборной у большого зеркала и стараюсь что-то сотворить со своим лицом после истерики, слез и злости, но руки дрожат так сильно, что, клянусь, я могу только сделать хуже, но никак не исправить.

Стираю тон салфетками в надежде сделать быстро новый макияж. У нас важная встреча со старым другом моего босса, который возможно станет ему партнером, я выступаю там в роли переводчика и не могу выглядеть так, как выгляжу сейчас. Ужасно. Просто отвратительно. С таким лицом вообще надо держаться подальше от людей! Глаза красные, веки припухли, губы искусаны… Ужас. Смачиваю салфетки под холодной водой и кладу на лицо в надежде снять отеки. А еще я очень-очень-очень стараюсь не думать обо всем, что происходило в кабинете у Ильи Александровича двадцать минут назад, но надо быть полной идиоткой, чтобы просто так отпустить и забыть все, что было.

А я идиотка редкостная, конечно, но не настолько.

Это было ужасно. И я чувствую себя отвратительно! Это если сказать мягко.

Если сказать правду – я в полном ужасе. Это чертова катастрофа!!!

Во-первых я разговаривала со своим начальником на “ты”, хотя мне этого разрешения никто не дава.

Во-вторых, я кричала на него так, словно и на это имела какое-то неадекватное право.

В-третьих, я обвиняла его во лжи, а в итоге призналась в том, что я сама лгала еще больше него! В разы больше!

В-четвертых, я ударила ему пощечину.

В-пятых… Я с ним переспала.

Пять гвоздей в крышку моего гроба, который я сама же себе и сколотила, и я все еще почему-то не лечу на асфальт с двадцатого этажа, а стараюсь исправить хоть что-то на своем лице, чтобы поехать на встречу.

Либо мой начальник совершенный идиот, даже хуже меня, либо он просто готовит план мести и выкинет меня с машины где-нибудь на мосту. Или сразу с моста. Или я не знаю, что еще думать, иначе какого хрена, вообще-то?!

Разве этих пяти пунктов ему не хватило, чтобы от меня избавиться? Да я ужасна! И ладно то, что в баре были мы с ним, это уже, кажется, самый меньший из ужасов! Гораздо хуже то, что я на него орала и позволила себе дать ему пощечину.

И я правда была готова уволиться в ту же секунду и бежать так быстро, как только умею, но… Но почему он отговорил меня? Он не рассердился, он не накричал, не психанул. Он успокоил меня по поводу бара и сказал, что не отпускает с должности!

Почему?

Я ведь явно не лучший работник, особенно после всего, что произошло. Почему он не отпустил меня, почему? Может, потому что у него нет другого переводчика для встреч с Артуром? И ему просто нужна я конкретно сегодня? Проведем встречу, а потом он размажет меня по стенке. Выскажет все, что считает нужным и уволит с позором.

И, что самое обидное, будет прав!

Вздыхаю. Снимаю салфетки с лица, руки дрожат так, словно я таскала какие-то тяжести и мышцы больше не справляются. А тяжесть у меня одна – на душе!

Надо извиниться.. Обязательно! А еще забрать ту многострадальную сережку, что снова свалилась у него там… И отнести ее мастеру, в конце концов! А еще лучше закинуть к другим украшениям и никогда не надевать больше подальше от греха.

Как вообще теперь общаться с ним? Работать? Выполнять поручения? Смотреть в глаза?

“Забыли. В баре были не мы, другие люди”. Легко сказать! Я даже вид не могу сделать, что забыла, не то что забыть по-настоящему. Потому что, во-первых, это было мое первое ( и, клянусь, единственное) такое приключение в жизни. Во-вторых, я, блин, переспала со своим боссом! В-третьих, это был слишком потрясающий секс, как бы не было стыдно об этом говорить, и забывать его будет просто кощунством.

Вздыхаю.

Нет. Я и правда больше не смогу с ним работать.От одних мыслей о том, что после всего, что я творила в его кабинете мне придется с ним работать волосы дыбом встают. А мне ехать на встречу! В одной, черт его возьми, машине!

Пытаюсь придать лицу свежести при помощи консилера, но глаза такие красные, что не особо спасает. Вздрагиваю, когда из одной из кабинок выходит Света. Неожиданно тоже заплаканная и какая-то словно потерянная. Мне приходится коснуться ее руки, чтобы обратить свое внимание.

– Света?

– А… привет, – кивает она. Хмурюсь.

– У тебя все в порядке?

Она стоит столбом. Смотрит в зеркало. Умывается. Достает из сумочки капли для глаз, закапывает. Прошу у нее тоже такое спасение, капаю себе, удивляясь, как быстро сходит краснота.

А Света все это время молчит! Как робот…

– Света? Ты пугаешь меня.

Она смотрит на меня. А потом достает из сумочки тест-полоску.

А там – две. Яркие-яркие! Настолько яркие, что даже у меня мурашки от осознания бегут.

Света не замужем. И, как я знаю, отношений у нее нет. Мы быстро начали общаться, она поделилась, что одинока. И… что это тогда? Случайность?

– Света… – не знаю, что говорят в таких ситуациях. Поздравляю? Я не знаю, рада ли она событию! Черт… Сжимаю ее руку, чтобы приободрить, а затем притягиваю ее в свои объятия и чувствую, как она сразу же начинает захлебываться в слезах. Что же у нее случилось?! Об этом никогда не было и слова! Всегда улыбчивая… – Поделишься?

– Долгий разговор, – шмыгает носом, отстраняясь.

– Давай встретимся после работы у меня? Приезжай с ночевкой, все равно одна живу.

Кивает. И просто находится рядом, глядя в пространство перед собой, пока я пытаюсь дальше спрятать ужас на лице.

Это так странно… Сколько вокруг людей, у которых жизнь наперекосяк. И, сравнивая, невольно задумываюсь: а такой ли сильный мой “перекосяк”?

Не знаю… Мне вообще кажется, что в моей жизни полная катастрофа.

Но с лицом удается сделать хоть что-то, тянуть все равно больше нельзя, время поджимает.

Выходим со Светой, она все еще как робот, идет туда, куда веду ее я, словно вообще не разбирает дороги. Я не трогаю ее пока с разговорами, в них нет абсолютно никакого смысла, когда она в таком состоянии. Ей надо прийти в себя и тогда мы поговорим.

– Девчоки-красавицы, – внезапно перед нами возникает Костя. Мне вообще не до него сейчас, а Света от своего состояния вздрагивает, смотрит на него испуганно и… убегает! Как-то это очень-очень меня настораживает. Что между ними происходит? Не первый раз у нее на него странная реакция. Может… Черт! – Что с ней?

Кажется, это я у тебя должна спрашивать…

Но вслух говорю, что она плохо себя чувствует и смываюсь в свою приемную под предлогом спешки, пока не ляпнула ему чего-нибудь лишнего.

Сердце рвется из груди от страха и понимания, что через три минуты Илья Александрович выйдет из кабинета и мы с ним снова встретимся. Тот жуткий разговор и вообще вся сцена была словно в другой жизни, но соль в том, что она была! И она теперь не дает мне покоя.

Нет, надо точно уходить отсюда, я не проживу долго, если буду постоянно на таком стрессе. Меня трясет натурально! Настолько, что когда я наливаю себе воду в стаканчик – часть ее расплескивается, пока я подношу его ко рту.

Вызывайте скорую, тут помощница босса умом тронулась и, кажется, заработала себе инсульт.

Слышу щелчок двери. Напрягаюсь. Чувствую теперь себя тоже роботом.

И стою, не двигаясь, спиной к Илье Александровичу, словно если я буду неподвижной, он меня не заметит и просто мимо пройдет. Идиотка.

А он подходит. Останавливается за моей спиной и протягивает руку вперед, при этом всем телом почти вплотную касаясь меня.

– Вы обронили, – говорит он негромко, протягивая на ладони мою сережку. – Снова.

Черт возьми… Я хочу сбежать отсюда.

Глава 23. Арина

Сижу в его машине на пассажирском и делаю вид, что меня не колотит изнутри так, словно кто-то касается меня оголенными проводами с разрядом явно больше, чем двести двадцать.

Мне кажется, я умираю. Нет, правда. Внутри меня творится такой ужас, что сердце просто выдержать не способно! Потому что невозможно чувствовать сразу столько всего, это против природы.

Мне стыдно, неловко, немного даже больно, страшно, непонятно! Кажется, ткни меня иглой и фонтан эмоций разорвет меня на мелкие кусочки.

Илья Александрович ведет машину легко и уверенно, а еще так раздражающе спокойно, что хочется залепить ему еще одну пощечину, ну честное слово! Какого вообще черта он так спокойно сидит тут? Словно ничего страшного не случилось и вообще ему по барабану. А не может быть так, не может! Чувствую я, что он просто скрывает все эмоции, только бы понять, что он там чувствует… Тихо ненавидит меня или просто насмехается?

Включает музыку, салон заполняет негромкое пение какой-то иностранной певицы, но я сейчас слишком на взводе, чтобы понять, кто поет и о чем вообще песня. Меня все еще колотит изнутри, я правда совершенно ничего не понимаю. Зачем он меня уговорил остаться и какой у всего этого мотив? Мотив: “не хотел терять хорошего работника” я даже не рассматриваю, не такая у меня ответственная и сложная должность, чтобы держаться за такую дурочку, как я.

Но ресторан, в котором у нас встреча с Артуром, находится совсем недалеко от офиса, поэтому мои внутренние метания приходится отложить на потом. В любом случае сейчас нужно поработать, а съесть себе мозг чайной ложечкой я могу и дома, справляюсь с этим я на отлично.

Илья Александрович паркуется, а я в попытках отстегнуть ремень безопасности замечаю, как сильно у меня дрожат руки. Это, наверное, единственный внешний фактор, что выдает мое волнение, ведь в остальном, как мне кажется, я выгляжу довольно спокойно. Хорошо, что люди не могу видеть, что происходит внутри.

Из-за дрожи в пальцах с трудом избавляюсь от ремня, поправляю помаду в зеркало и замираю, когда дверь с моей стороны открывается и Илья Александрович подает мне руку. Ой…

Я не то чтобы очень готова касаться его сейчас, но оттолкнуть прямо так посреди города да еще и после ссоры – это совсем уж надо быть полностью отбитой.

Хотя, как показывает практика, я как раз примерно такая…

Но руку все-таки принимаю, вздрагиваю от того, какие горячие у него пальцы. Воспоминания об этих сильных руках сами собой накрывают. Быстро и резко, как цунами. Я не хочу вспоминать, но это происходит самой собой. Снова перед глазами тот бар, эта чертова вип-комната, руки, губы, тела, стоны…

– Арина? – его голос звучит и в воспоминании, и в настоящем одновременно и я вздрагиваю, пытаясь понять, где реальность, а где моя поехавшая крыша.

– Да…

Боже, я идиотка. Сижу в машине, пока он стоит и ждет, когда я выйду. При этом он держит мою руку в своей ладони!

Если час назад он уговорил меня не увольняться, то сейчас точно посмотрит, какая я ненормальная и уволит самостоятельно. Еще и премию выплатит, чтобы побыстрее ушла.

– Все в порядке? – спрашивает. Моргаю и быстро выпрыгиваю из машины, забирая себе свою руку обратно.

НЕТ.

– Да, – вру ему с улыбкой.

Все очевидно не в порядке, неужели он сам не понимает, насколько нелогично задавать мне этот вопрос в данной ситуации? Никакого порядка уже давно нет, вокруг сплошной хаос, и я, к сожалению, не настолько талантливая творческая личность, чтобы над ним господствовать.

Была бы талантливой, не трудилась бы секретаршей… Очевидно.

Вздыхаю и плетусь в ресторан следом за начальником, пытаясь хотя бы на время отпустить ситуацию, но в сомнительном спокойствии успеваю пробыть от силы секунд двадцать. Потому что как только вижу происходящее внутри – сразу же покрываюсь испариной. Сердце ухает вниз, колени подкашиваются, а позвоночник, кажется, сгибается под весом моей неуверенности в себе.

Я в панике даже хватаю Илью Александровича за локоть и оттаскиваю от большой стеклянной двери, не давая ему пройти внутрь. Я прячусь за ним! Точно спятила, но что еще делать, я просто не представляю

– Арина, у вас точно все в порядке? – хмурится он и я больше не могу врать, поэтому активно мотаю головой, сообщая, что никакого порядка в моей жизни в целом очень-очень давно нет.

– Там мои родители, – признаюсь ему шепотом. Он должен понять, потому что однажды уже столкнулся с моей мамой, а сегодня до нашего конфликта он успокаивал меня после переписки с отцом. Не должен решить, что я просто неблагодарный ребенок, который капризничает, он ведь своими ушами слышал, как разговаривает со мной мама. – Я отказала им сегодня в ужине, а потом и в обеде… Сослалась на кучу работы, а теперь они там, а я…

– Как раз работаете, – кивает он мне, но по моему лицу явно читается все, что я о нем сейчас думаю. Вздыхает. – Арина, Артур уже там, и я успел увидеть, что он уже заказал что-то. Отрывать человека от обеда не совсем верно, но даже если мы хотим это сделать, увы, без вас я не справлюсь с объяснениями, а значит, вам все равно придется туда заходить. А если ваши родители увидят вас, как вы пришли и сразу же ушли обратно, то они поймут, что вы их боитесь. А вы не бойтесь. Будьте выше них, вы сильная, умная, красивая девушка, не поддавайтесь на их провокации и не слушайте глупостей!

– Не могу, – хнычу. – Они все равно будут меня унижать. Давайте вы наберете меня, а я буду вашим переводчиком из машины? Все сделаю по телефону!

– Арина, нельзя бегать от них вечно, вы должны показать им, что добились много!

– Моей маме не угодить, – закатываю глаза. – Я же рассказывала вам, что у нее нет общепринятых понятий по поводу статуса в жизни.

– Помню, – кивает, задумывается, а затем вдруг отчего-то улыбается. – Придумал! Сделаем вид, что вы моя девушка.

– Что?!

– Я помню ваши слова о том, что ваша мама оценила бы, если бы вы нашли состоятельного мужчину. Уж не знаю, что это по ее меркам, но в целом не бедствую. Мы притворимся парой и они начнут искать изъяны во мне, а от вас отстанут!

– Это бред, – хмурюсь. – Они ни за что не поверят, я слишком хреновая актриса!

– Ну, тогда, – он снова улыбается и внезапно берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Я снова вздрагиваю от прикосновения, боже… – Тогда влюбляйся в меня быстро, Ариночка. У тебя есть тринадцать секунд.

И заводит меня в ресторан, а мне кажется, словно на расстрел…