Текст книги "Тайники души"

Автор книги: Элизабет Хардвик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

7

К большому облегчению Робин, Дотти не заметила ее замешательства. Она с такой же бурной радостью бросилась приветствовать брата, что дало Робин время прийти в себя, хотя это было и непросто.

Еще бы! Ведь она уже готова была сказать Люку, что хочет заняться с ним любовью. И если бы не внезапное появление Дотти, так бы и произошло.

Как она могла? Люк же ясно дал понять, что не собирается впускать в свою жизнь никого, кроме членов своей семьи. Он мог поцеловать ее однажды, мог говорить ей нежные слова, но разве это могло что-то изменить?

О чем она только думала? Да ни о чем. Просто отдалась во власть захлестнувших ее чувств – в этом-то вся и беда.

– Боже, до чего же здесь хорошо! – воскликнула Дотти, падая на диван и вытягивая ноги. Ее смеющиеся глаза по очереди разглядывали Люка и Робин. – Ну а вы чем тут занимались? – поинтересовалась она.

Робин бросила на подругу подозрительный взгляд, но Дотти явно не имела в виду ничего предосудительного. Похоже, она вообще не заметила напряженной атмосферы в гостиной.

– Да так, всем понемногу, – уклончиво ответила Робин.

– Мы ходили на прогулку с Гармом в Па-о-Сьель, – пришел ей на помощь Люк. – Потом пообедали у Жино, а вечером…

– Знаешь, кто такой зануда? – перебила его Дотти. – Это человек, который на вопрос, как у него дела, начинает подробно рассказывать о них. Прости, но я слишком устала после дороги, чтобы слушать полный отчет.

– Сама же спросила, – пожал плечами Люк.

Дотти вовсе не казалась усталой, наоборот, она выглядела свежо и ярко в дорожном костюме, экстравагантном, как и вся ее одежда. Робин благодарила Бога, что Люк хоть немного отвлек сестру разговором, иначе та непременно заметила бы, что с ней, Робин, творится что-то неладное.

В последний раз Робин виделась с подругой вскоре после похорон матери, когда вряд ли осознавала, что происходит вокруг. И теперь Робин была уверена, что Дотти, которая великолепно знала о необщительности своего брата, и в голову не придет, что они могут найти друг в друге что-то привлекательное. И слава Богу.

– У вас есть что-нибудь пожевать? – спросила Дотти. – У меня крошки во рту не было с самого Дублина.

– Давай я тебе что-нибудь приготовлю! – поспешила предложить Робин, радуясь, что может занять себя привычным делом.

– Знаешь, чего бы мне хотелось? – произнесла Дотти, с мечтательным видом прикрывая глаза. – Целую гору блинчиков с кленовым сиропом. Помнишь, ты пекла такие в Лондоне, когда я сидела без работы и чуть ли не каждый день ходила к тебе обедать? Да, и еще огромный бутерброд с солониной.

– Малышка, тебя что, совсем не кормили в твоей Ирландии? – поинтересовался Люк. – Или ты беременна?

– Ха-ха-ха, очень смешно! – отозвалась Дотти, укладывая себе на колени тяжелую голову Гарма и почесывая его за ушами. – Посмотрим, что ты скажешь, когда сам попробуешь!

– Попробую целый месяц проголодать или забеременеть? – решил уточнить Люк.

– Блинчики, которые печет Робин, балда! – Дотти с нескрываемой нежностью смотрела на брата.

– Сейчас приготовлю, – сказала Робин. – Не знаю только, есть ли здесь кленовый сироп.

– Люк держит его специально для меня, – ответила Дотти. – Сам он его и в рот не берет.

Робин направилась в кухню и принялась за готовку. Как все-таки здорово, что Дотти не появилась на четверть часа позже, когда они с Люком, возможно… Но теперь это неважно. Главное, она появилась вовремя. И ничего не произошло.

Не произошло только потому, что вас прервали, заметил внутренний голос.

– Это для ваших знаменитых блинчиков? – спросил Люк, появляясь из-за ее спины.

От неожиданности Робин уронила два яйца, которые, оказывается, все это время держала в руках.

– Посмотрите, что вы натворили! – шутливо упрекнула она его. – Что за манера подкрадываться бесшумно!

Робин наклонилась, чтобы собрать скорлупки и заодно согнать со щек румянец смущения.

– Оставьте это, – приказал Люк, подхватывая ее под локоть, чтобы заставить выпрямиться. – Мы еще не закончили наш разговор.

Похоже, неожиданное появление сестры нисколько не смутило его. Не такой человек этот Люк Харрингтон, чтобы позволить чему-нибудь – или кому-нибудь – сбить себя с намеченного пути.

– А по-моему, закончили, – возразила Робин, невольно бледнея под его жестким взглядом.

Еще несколько мгновений он пристально смотрел на нее, затем резко отпустил ее руку.

– Струсила! – презрительно бросил он.

– Возможно, – огрызнулась она, поворачиваясь к холодильнику за новой порцией яиц. – Но все равно Дотти явилась вовремя.

– Это вы так считаете, – заметил Люк.

Робин искоса взглянула на него.

– Вы не думаете, что Дотти покажется странным, что вы бросили ее одну, когда она только что приехала?

– Возможно, – саркастически усмехнулся он, повторяя ее недавнюю реплику. – Но в мои обязанности не входит развлекать Дотти.

– Или меня – теперь, когда ваша сестра приехала.

Робин старалась не смотреть Люку в лицо. Внутри у нее все кипело, и она еще не могла спокойно выдержать его взгляд.

– Вы скорее отдых, чем обязанность, – хмыкнул он.

Робин низко опустила голову. Она сознавала, что вполне заслужила это.

– Блинчики будут готовы через пять минут, – сказала она.

– Кажется, у меня пропал аппетит, – медленно произнес Люк.

Робин нетерпеливо повернулась к нему.

– Не задавайте мне лишней работы, Люк. Решите сами, голодны вы или нет.

Люк стиснул челюсти так, что на щеках выступили желваки. Глаза его метали молнии.

– Что бы вы там ни говорили, Робин, я считаю нашу беседу очень далекой от завершения. – С этими словами он повернулся и вышел из кухни.

Робин почувствовала, что ее желудок сжался и по спине пробежала нервная дрожь. Он собирался вернуться к этому разговору позднее. Вероятно тогда, когда никто не сможет им помешать…

Она почти без сил упала на стул. Что теперь делать? Она так радовалась приезду подруги, втайне надеясь, что теперь все станет легко и просто. На самом же деле появление Дотти только все усложнило. Теперь Робин не могла просто извиниться и уехать из этого дома. Хотя именно этого ей больше всего хотелось!

Неужели она действительно струсила?

Да, призналась она себе. Перепугалась до потери сознания. И не столько того, что может сделать Люк, сколько того, на что оказалась способна сама.

Люк жил в этом доме один, не считая, конечно, Гарма, и в нем не было места для женщины. По крайней мере, поправилась Робин, вспомнив таинственную Шарлотту, ни одна женщина не захотела разделить с Люком его одиночество. Значит, скорее всего он относится к ней, Робин, как к женщине на один вечер. Но она не такая. И никогда не была такой.

И уже поэтому никакие отношения между ней и Люком невозможны.

– До чего же приятно снова оказаться дома! – Дотти, потягиваясь, вошла в кухню и плюхнулась на свободный стул. – И до чего же приятно видеть тебя! Ну, как ты тут? Не беспокойся, Люк отправился гулять с собакой, – добавила она, правильно истолковав осторожный взгляд, брошенный Робин на дверь, ведущую в коридор.

– У меня все в порядке, – сдержанно ответила Робин, отправляя на сковородку первую порцию теста. – В галерее много новых картин. Молодые художники…

– Ну же, Робин, я спрашиваю вовсе не о работе, – нетерпеливо перебила ее Дотти. – Я хочу знать, как дела у тебя лично.

Подруга смущенно улыбнулась.

– Ну, в данный момент работа – это все, что у меня есть.

– До сих пор? – подняла брови Дотти. – Робин, но ведь прошел уже год с тех пор, как… ну ты понимаешь?

– С тех пор как погиб Теренс, ты хочешь сказать, – мягко закончила Робин. – Видишь, мне даже легче говорить об этом, чем тебе.

В последние месяцы Дотти время от времени звонила ей по телефону, но до сих пор – со дня похорон матери Робин – подругам не удавалось встретиться, просто чтобы не спеша поговорить обо всем. Мы не виделись слишком долго, решила Робин.

Дотти знала Теренса уже достаточно давно, когда познакомила его с Робин, и та поначалу опасалась, что подруга может принять в штыки их быстро разгоревшийся роман. И каждый раз Теренс, смеясь, уверял ее, что отношения между ним и Дотти никогда не были более чем дружескими, так что у той нет никаких оснований предъявлять на него какие-либо права. Так что Робин и понятия не имела, насколько сильно подруга была привязана к Теренсу.

Дотти, казалось, чувствовала себя неловко. Она ёрзала на стуле и покусывала нижнюю губу.

– Честно говоря, мне давно хотелось кое-что сказать тебе, – начала она. – Это по поводу Теренса…

Меньше всего Робин сейчас была настроена услышать какую-нибудь ошеломляющую новость из уст Дотти. Например, что ее муж и ее подруга когда-то были любовниками. Хватит с нее на сегодня и того потрясения, которое она пережила в объятиях Люка.

– Дело в том, – вздохнула Дотти, – что я чувствую себя виноватой перед тобой. – Она бросила на Робин полный раскаяния взгляд из-под густых ресниц. – Хотя, может быть, сейчас не самое лучшее время, чтобы говорить об этом…

– Виноватой? – переспросила Робин не для того, чтобы поддержать разговор, а скорее для того, чтобы оттянуть момент, когда ей придется услышать неприятное известие.

– Привет, Гарм! – с видимым облегчением воскликнула Дотти, обнимая ворвавшегося в кухню пса, который бросился лизать ей щеки с таким энтузиазмом, что чуть не опрокинул на пол вместе со стулом.

Робин прекрасно понимала, что вслед за собакой непременно появится и ее хозяин, так что, что бы ни хотела сообщить ей Дотти, это будет сказано не сейчас.

Действительно, Люк не замедлил войти в кухню. Скользнув взглядом по стоящей у плиты Робин, он обратил все внимание на сестру, обнимающуюся с собакой. Короткого «на место, Гарм!» было достаточно, чтобы огромный зверь оставил Дотти и послушно устроился в углу, поглядывая на людей своими красноватыми глазами.

– Хорошо бы все мужчины были такими послушными! – лукаво воскликнула Дотти.

– Милая сестренка, – скорчил гримасу Люк, – большинство из нас в соответствующих обстоятельствах именно такими и являются.

– Ха! – фыркнула Дотти. – Могу себе представить эти обстоятельства!

– А вы, Робин, – неожиданно обратился к ней Люк, – вы можете их себе представить?

Конечно, Робин могла сделать это не хуже, чем Дотти! Но в голосе Люка звучал явный намек на известные только им двоим обстоятельства, так что Робин решила не поддаваться на провокацию. Она подумала, что, если Люк и дальше будет вести себя подобным образом, Дотти непременно что-то заподозрит.

– Блинчики вот-вот будут готовы, – сказала она вместо ответа. – Пора накрывать на стол.

– На сколько человек? – Темные глаза Люка открыто смеялись над ее попытками остаться в стороне.

– На двоих, – холодно ответила Робин.

– Пожалуйста, Робин, присоединяйся к нам, – попросила Дотти. – Устроим что-то вроде тех полночных ужинов, которые бывали у нас в колледже, помнишь? – Взгляд Дотти затуманился от воспоминаний детства. – Мы зажигали свечку в спальне и накрывали угощение газетами, чтобы успеть замести следы, если вдруг появится мисс Даррелл, – пояснила она, обращаясь к Люку.

– Да, Робин, присоединяйтесь к нам, – подхватил тот. – Ради этого я готов даже сыграть роль вашего школьного пугала, мисс Как-Ее-Там. Ну-ка, покажите мне ваше домашнее задание! – прорычал он.

Дотти смешно наморщила нос.

– Можно подумать, ты всю жизнь был паинькой. Я-то видела те слезные письма, которые присылали родителям твои учителя!

В этот момент Робин поставила на стол блюдо, полное золотистых блинчиков, и кувшин с кленовым сиропом.

– Впрочем, поговорим о школе в другой раз, – быстро сказала Дотти. – Я умру, если немедленно не попробую этого. – И тут же положила себе большую порцию, которую щедро полила сиропом. – А ты почему не ешь? – с набитым ртом спросила она брата.

– Жду, пока Робин начнет, – спокойно ответил он.

Робин все еще возилась у плиты, чтобы покончить с оставшимся тестом. Теперь она вдвойне ждала неприятностей. Сначала Дотти с ее тягостной – Робин была твердо уверена в этом – исповедью по поводу Теренса, которая, раз уж первое слово было произнесено, рано или поздно будет закончена. И вдобавок Люк с его намерением вскоре продолжить беседу об их взаимоотношениях. Робин уже поняла, что он не терпит, когда ему противоречат. Но именно это она и сделала, отказавшись разговаривать с ним на данную тему.

– До чего же вкусно! – воскликнула Дотти, мгновенно опустошив тарелку и потянувшись за добавкой. – Эти блинчики – достойное вознаграждение за каждую минуту моего сегодняшнего кошмарного пути из Дублина сюда. Что же ты не попробуешь, Люк? – укорила она брата. – Это просто божественно!

– Мне уже довелось пробовать стряпню Робин, – объяснил Люк. – И поверь, я отдал ей должное.

– Ты заставлял ее кормить тебя? – возмутилась Дотти.

– Ну да, – кивнул он. – Все равно ей больше нечем было заняться.

– Люк, – начала Дотти, – ты меня поражаешь…

– Твой брат совершенно прав, Дотти, – вступилась за него Робин. – Я рада, что сумела быть полезной.

Люк незаметно подмигнул ей. Она в ответ одарила его ледяным взглядом и, выложив на блюдо последнюю порцию угощения, села наконец к столу.

– Не очень-то вы спешили с этими блинчиками, – заметил Люк, принимаясь за еду.

– Люк! – укоризненно воскликнула Дотти, явно шокированная его поведением. – Ты не можешь так разговаривать с Робин!

– Как видишь, могу, – невозмутимо ответил он.

– Но это же…

– Ничего страшного, Дотти, – спокойно сказала Робин, кладя себе на тарелку один блинчик, просто чтобы показать, что ужинает вместе со всеми. – Я не обращаю внимания.

– И напрасно! – заявила Дотти, все еще продолжая возмущенно смотреть на брата.

– Робин же сказала, что не придает этому значения, – ответил ей Люк. – Не понимаю, почему ты так суетишься. И кстати, – издевательски добавил он, – она готовит куда лучше тебя.

– Разумеется, – ничуть не обидевшись, отозвалась Дотти. – Я уже сотню раз говорила, что Робин нужно было бы завести свой ресторан вместо того, чтобы писать статьи, хотя ей и хорошо платят за них.

Рука Люка застыла на полпути ко рту. Он медленно положил вилку и нахмурился.

– За какие это статьи платят Робин? – негромко, но внятно спросил он.

– За те самые, которые она пишет, ты, неблагодарное чудовище, – не успокаивалась Дотти.

– Повтори мне еще раз, если я чего-то не понял, – в голосе Люка зазвучали опасные нотки. – Робин… пишет… статьи?

– Только не говори мне, что не знал этого! – замахала руками Дотти, не замечая неладного. – Ты же читаешь «Мир искусства»!

Люк поднял на Робин взгляд, не сулящий той ничего хорошего.

– Вы сказали, ваше имя – Робин Пауэр! – обвиняющим тоном произнес он.

– Я… – Робин была в полной растерянности. Похоже, она снова сделала что-то не так.

– Ну конечно же! – поспешила объяснить Дотти. – Но для журнала она пишет под своей девичьей фамилией. «Галерея Робин Уайт», обзор современного искусства. По одной статье в каждом номере, ты не мог не заметить!

На лице Люка появилось выражение нескрываемого отвращения. Он резким движением отодвинул тарелку и встал из-за стола.

– Прошу прощения, дамы, но я вынужден вас покинуть, – объявил он и, не дожидаясь ответа, вышел, успев окинуть Робин еще одним взглядом, исполненным глубочайшего презрения.

8

Дотти потрясенно смотрела вслед Люку.

– Не понимаю, что это с ним, – пробормотала она.

– Насколько я успела узнать твоего брата, – заметила Робин, – ему просто надоела женская болтовня, и он поспешил избавить себя от нашего утомительного общества.

Конечно, Робин лукавила. Она прекрасно понимала, что Люк хотел избавить себя только от общества одной вполне конкретной женщины. Робин Уайт.

Вот только почему?

– Неужели он так отвратительно ведет себя все время с тех пор, как ты приехала? – нахмурившись, допытывалась Дотти.

Что она могла ей ответить? Люк очень неприветливо принял ее в первый вечер, но сегодня они вместе совершили замечательную прогулку, а потом он водил ее в ресторан и даже пригласил на танец. Разумеется, сцена, разыгравшаяся недавно в гостиной, многое изменила в их отношениях, но Робин вовсе не собиралась рассказывать об этом Дотти.

– О, не волнуйся. Все было в полном порядке, – небрежно сказала Робин. – Правда, его, кажется, не слишком впечатлил мой послужной список. К тому же, знаешь ли, пока я не приехала, он был совершенно уверен, что ты пригласила к нему в гости мужчину по имени Робин.

– Это я поняла, когда разговаривала с ним по телефону вчера вечером, – кивнула Дотти. – Ох уж мне эти мужчины! Никогда не слушают того, что им говорят, а потом пытаются обвинить во всем нас. – Она вздохнула. – Я рассказывала ему о своей подруге Робин, наверное, целую тысячу раз.

– Да, он говорил мне об этом. Но ему как-то не пришло в голову провести параллель между этой Робин и тем гостем, которого ты собиралась привезти.

Дотти бросила на нее проницательный взгляд.

– Он не грубил тебе? Я знаю, с Люком бывает непросто…

– Я же сказала, все было нормально, – снова заверила ее Робин, думая о том, что замечание Дотти о Люке было самым потрясающим преуменьшением года. Люк казался ей наиболее непостижимым и невыносимым мужчиной из всех, кого она имела несчастье встретить.

– Надеюсь, так оно и есть, – сказала Дотти. – Мне бы очень хотелось, чтобы вы поладили.

Робин пристально посмотрела на подругу. Ей показалось или Дотти действительно чего-то не договаривала?

– Просто не могу поверить, чтобы Люк не знал, кто ты такая, – затараторила Дотти, старательно избегая ее взгляда.

– Откуда бы ему знать это? – пожала плечами Робин.

Одинокий блинчик на ее тарелке остыл и теперь совсем не вызывал аппетита. Дотти, похоже, тоже была сыта, так что Робин, чтобы чем-то занять руки, принялась убирать посуду.

– Ты ведешь рубрику в «Мире искусства» уже три года, – возмутилась Дотти, – и в каждом номере печатают твою фотографию!

Действительно, Робин показалось, что Люк узнал ее в тот первый вечер, когда она сняла шляпку в кухне. Она даже была огорчена этим, потому что мечтала о спокойном отдыхе, далеком от любых напоминаний о работе. Но потом выяснилось, что все дело в рисунке Теренса, который Дотти так заботливо повесила на стену в спальне.

– Люк читает этот журнал, – продолжила Дотти, – у него в комнате их целая стопка.

– Если только он использует их не для того, чтобы разжигать камин, – пошутила Робин.

– Для этого нет необходимости покупать дорогой глянцевый журнал, – резонно возразила Дотти. – Газеты горят гораздо лучше… – Она подавила зевок. – Знаешь, когда вчера мы говорили с тобой по телефону, твой голос показался мне странным, словно ты была чем-то расстроена. Отчасти поэтому я приложила все усилия, чтобы вырваться сюда пораньше.

Робин сделала вид, что целиком поглощена посудой.

– Ну, я вчера проделала почти такой же путь, как ты сегодня, и тоже очень устала. Может, поэтому мой голос показался тебе странным, – предположила она.

– Наверное, ты права, – согласилась Дотти. – До чего же хочется спать!

– Иди ложись, – посоветовала подруге Робин. – Мы успеем поговорить обо всем завтра. А я уберу тут все и тоже лягу.

– Ты уверена? – засомневалась Дотти.

– Конечно, – успокоила ее Робин, включая воду. – Прими горячую ванну и забирайся в свою теплую, уютную постельку. Мне очень нравится возиться в этой кухне.

– Ты просто душка! – расцвела Дотти. – Так я пойду. Увидимся завтра. Это так здорово, что ты все-таки приехала! Нам слишком долго не удавалось побыть вдвоем!

Слишком долго. У обеих женщин было на редкость плотное расписание. Дотти разрывалась между лондонской сценой и двумя спектаклями в Дублине, а Робин была по горло занята работой в своей картинной галерее, успевая в свободные минуты писать обзоры для «Мира искусства». И все же после слов Дотти о каком-то чувстве вины, связанном с Теренсом, Робин не могла отделаться от ощущения, что подруга просто избегала ее.

Хотя ей очень хотелось верить, что это ее беспочвенные домыслы.

Она послала Дотти ободряющую улыбку.

– Поговорим завтра. Спокойной ночи, Дотти.

– Спокойной ночи, Робин, – улыбнулась Дотти в ответ и, зевая, направилась в холл. В дверях она снова остановилась. – У вас с Люком были какие-нибудь планы на завтра?

Какие, интересно, планы могли быть у них с Люком? Лично она, Робин, хотела только одного: держаться от него подальше.

– Что ты, глупышка, – отозвалась она. – Мы ведь ждали, что ты приедешь утром.

– Отлично, – кивнула Дотти. – Тогда увидимся утром.

Оставшись одна, Робин снова, уже в сотый раз за то время, что провела здесь, погрузилась в размышления о том, как ей вести себя с Люком.

Можно было попытаться сделать вид, что между ними не произошло ничего особенного. Но Люк вряд ли согласится играть в эту игру, даже перед Дотти. Что было довольно глупо с его стороны. Через несколько дней Робин так или иначе вернется в Лондон – она обещала приехать не позже, чем через пять дней, когда в галерее откроется выставка работ молодых художников. У ее отношений с Люком нет и не может быть будущего. И к тому же есть еще Шарлотта…

И все же бесполезно отрицать: Робин было очень хорошо в его объятиях, и именно тогда она впервые с тех пор, как погиб Теренс, почувствовала себя снова живой.

Что это было? Просто физическое влечение? Скорее всего, да. Ведь она, разумеется, не влюблена в Люка Харрингтона! Грубый, циничный, полный эгоизма – Робин сомневалась, что сможет найти в его характере хотя бы одну хорошую черту.

Но должно же было быть хоть что-то! Недаром Гарм так предан ему. Собаки инстинктивно чувствуют плохих людей, значит, Люк не такой уж плохой.

И он был добр к ней, когда узнал о смерти ее мужа. Он любит сестру и заботится о ней, и Дотти отвечает ему тем же…

Ладно, решила Робин. Остановимся на том, что он добр к своей семье, собакам и вдовам, – и покончим с этим. Все равно у нее не может быть ничего общего с Люком…

– Я так и думал, что застану вас здесь, – произнес Люк за ее спиной так неожиданно, что она чуть не уронила чайник. – Решительно, вам нужно что-то делать с нервами, – заметил он, устраиваясь на стуле напротив нее.

– Что, например? – огрызнулась Робин, подавив в себе желание заявить, что нервной ее делает только его присутствие.

– Понятия не имею. – Люк пожал плечами. – Но согласитесь, вашей картинной галерее не пойдет на пользу, если вы будете носиться по ней, роняя чайники.

– Я вовсе не уронила его, – возразила Робин, аккуратно ставя чайник на полку. – А что до моей картинной галереи, то там все идет прекрасно, невзирая на мои нервы!

Люк снова пожал плечами.

– Я только предположил.

Внутри у Робин все кипело от ярости. Он пришел сюда, готовый продолжить битву! Точно рассчитав время и выбрав самый подходящий момент, когда она смущена, растерянна и никак не может разобраться со своими чувствами.

– Я буду иметь в виду ваши предположения, – сухо сказала Робин, поворачиваясь к Люку спиной.

– Конечно, будете, – согласился он.

Воцарилось молчание.

– Значит, вы – Робин Уайт, – снова заговорил Люк.

Так ему все-таки знакомо это имя!

– Я пошел к себе в комнату и перелистал все старые номера «Мира искусства», – пояснил он. – Вы поразительно трудолюбивы.

– Благодарю вас, – отозвалась Робин, чувствуя, что голос дрожит от охватившего ее напряжения.

Правда, Люк был чуть любезнее с ней, чем час назад, но Робин казалось, что в самой этой любезности таится подвох.

– Вы слишком молоды для такой популярности, – задумчиво заметил Люк.

– «Мир искусства» читают только в определенном кругу, довольно узком, смею вам заметить, – возразила Робин. – И еще меньше людей приходят в галерею.

– Все равно вы слишком молоды, – не сдавался Люк.

Стараясь сохранять самообладание, Робин повернулась к нему.

– Мне двадцать пять лет, – отчеканила она. У меня два диплома школ искусств – лондонской и парижской. Я сама пробила себе дорогу в жизни и заслужила каждую унцию популярности, о которой вы говорили… И тот факт, что я молода, – добавила она, поколебавшись, потому что собиралась нанести удар ниже пояса, – не помешал мне выйти замуж и стать вдовой в один год.

– Боже, как патетично! – проворчал Люк.

Робин прикусила язык. Она не позволит Люку снова втянуть себя в перепалку, как бы он ни старался.

– Не спорю, я оказалась в удачном месте в удачное время, – сказала она. – Еще три года назад моя галерея ничем не отличалась от десятка других в Лондоне, разве что была еще менее известной, чем они. Но однажды я поделилась с совершенно незнакомым человеком своими взглядами на современную живопись, а он оказался главным редактором журнала и предложил мне раз в месяц рассказывать то же самое его читателям.

Робин замолчала и перевела дух. Так и не став тем, кого называют «звезда», она, тем не менее, обрела широкую известность в среде, которая была ей наиболее интересна, – среди людей, занятых искусством. В глубине души Робин иногда казалось, что ее взлет и вправду был чересчур стремительным и неожиданным. Но это только пошло на пользу ее работе в галерее.

– Полагаю, ваши блестящие глаза и длинные ресницы тоже сыграли в этом некоторую роль, – хмыкнул Люк.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Робин.

– Сомневаюсь, что ваши поклонники читали бы эти статьи с таким же удовольствием, если бы в рамке на первой странице стояла фотография старой толстой ведьмы.

Робин прикусила губу.

– Вы полагаете, внешний вид имеет какое-то значение для работы в журнале? – помедлив, спросила она.

– Спросите об этом вашего редактора, – усмехнулся Люк.

Робин ощутила сильнейшее желание дать ему пощечину и уже почти поддалась этому искушению. Правда, их разделял довольно широкий стол, а если бы она стала обходить его, Люк, пожалуй, мог бы догадаться о ее намерениях.

Неожиданно он одним движением метнулся ей навстречу. Две сильные руки обхватили ее запястья.

– На вашем месте я бы этого не делал… – предостерег ее Люк.

– Не делал – чего? – с невинным видом спросила Робин.

– Не пытался бы осуществить намерение ударить меня, – спокойно пояснил он. – Намерение, которое так ясно читается в ваших красивых глазках. Вы очаровательно выглядите, когда приходите в возбуждение. Настоящая маленькая фурия, а?

Робин мысленно добавила к списку его недостатков отвратительную снисходительность. «Очаровательная маленькая фурия» – вы только подумайте!

– Я бы предпочел видеть вас возбужденной несколько по-другому, – негромко произнес Люк, наклоняясь к ней. Он был теперь очень близко. Гораздо ближе, чем ей бы хотелось.

– Люк… – прошептала она.

Наступила короткая пауза. Его ладони скользнули от ее кистей к плечам. Он вопросительно заглянул ей в глаза.

– Люк… – повторила она, – иди ты к черту! – И с этими словами резко оттолкнула его, воспользовавшись тем, что ее руки свободны.

К ее огромному удивлению, он залился таким искренним смехом, какого Робин не ожидала услышать от него. Темные глаза засветились мягким золотистым светом, а резкие морщины разгладились. От этого лицо его заметно помолодело и даже обрело какое-то мальчишеское выражение.

Только этого ей и не хватало! Если бы Люк продолжал грубить и издеваться над ней, Робин, пожалуй, сумела бы с этим справиться. Но противостоять этому неизвестно откуда взявшемуся обаянию было совершенно невозможно. Она даже не попыталась воспротивиться, когда он снова притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы.

– Зачем вы это сделали? – тихо спросила Робин, когда Люк снова отпустил ее.

Он все еще улыбался.

– Чтобы проверить, по-прежнему ли вас приятно целовать. Кстати, могу вас заверить, что да, и даже, пожалуй, приятнее, чем в прошлый раз.

Будь он проклят, этот Люк! Почему он всегда ведет себя с ней так, как хочется ему? Как будто ее мнение вообще ничего не значит для него? За кого он ее принимает?

Робин была гостьей в доме Люка Харрингтона, причем даже не лично его гостьей, а гостьей его любимой сестры. И это не давало ему никакого права целовать ее, когда ему вздумается!

– Не делайте этого больше, – предупредили она. – Иначе…

– Иначе – что? – издевательски поинтересовался он.

– Иначе мне придется объяснять Дотти, почему я вынуждена уехать отсюда. А мне бы очень не хотелось огорчить ее, заявив, что ее брат злоупотребляет своим правом хозяина дома.

Робин смотрела прямо в глаза Люку, чтобы он не сомневался в твердости ее намерений.

– И все же вы готовы ее огорчить, если я продолжу… как вы это назвали… «злоупотреблять правом хозяина»? Что за старомодное выражение!

– Увы, – развела руками Робин, – я сама немного старомодна. В некоторых отношениях.

– Что вы имеете в виду? – сощурился Люк.

– Полагаю, вы прекрасно понимаете, о чем речь, – отрезала Робин. – Что бы Люк ни думал по этому поводу, она не собиралась становиться для него объектом очередной интрижки. – Если вы не имеете ничего против, – сказала она, – я закончу убирать здесь и отправлюсь спать.

– Одна? – Люк саркастически изогнул бровь.

– Именно, – подтвердила Робин, снова вспыхнув не столько от смущения, сколько от гнева. – Послушайте, Люк, вам обязательно нужно, чтобы я заявила открытым текстом, что не желаю вас?

– Вовсе нет, – усмехнулся он, – тем более после того, как пару часов назад вы совершенно недвусмысленно заявляли обратное.

– Еще раз повторяю: оставьте меня в покое!

– Охотно, – Люк отвесил ей иронический поклон, – если вы, мадам, сможете поручиться за себя!

– Вы просто…

– Да? – подбодрил ее Люк, когда она умолкла, не закончив фразы.

– Неважно, – сказала Робин. – Надеюсь, в присутствии Дотти вы согласны соблюдать хотя бы видимость приличий?

– Дорогая моя, стадию приличий мы давно уже прошли, – язвительно заметил Люк. – Если она вообще когда-то имела место.

Пожалуй, нет, подумала Робин. Их отношения с Люком развивались слишком стремительно, в один миг превратившись из отчужденных в почти интимные. Совсем не то, что нужно было Робин после пережитой ею год назад эмоциональной травмы.

– В любом случае, – возразила она, – вы можете попытаться, хотя бы для Дотти. Если усилие не будет для вас чрезмерным, – ядовито добавила она.

– Я подумаю, – кивнул Люк.

Робин поймала себя на том, что настороженно следит за каждым движением Люка, готовясь отразить новое покушение. Люк тоже заметил это и откровенно наслаждался ее реакцией.

– Я заберу Гарма к себе наверх, – сказал он. – И знаете что, Робин? – Люк оперся обеими руками на спинку стула и навис над ней с неизвестно откуда взявшейся яростью. – Может быть, вы когда-то действительно оказались в удачное время в удачном месте, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – но сейчас и здесь – мое время и мое место. И если хоть капля вашей, как вы говорите, заслуженной популярности нарушит покой моего дома и моей личной жизни, – теперь Люк почти кричал, – я немедленно вышвырну вас за дверь! Вам понятно?

– Вполне, – вздернула подбородок Робин.