Текст книги "Сын Моржа и Куницы (СИ)"

Автор книги: Елисей Дым

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

– Можно к вам? – спросил робеющий мелкопанк.

– Это кто? – процедила Куней. – Много услышал?

– Это Зорко, моржевич, – представил пацана Егор. – Его брат – помощник Регента.

– Зорко. Ну, если Зорко, то давай. Падай рядом с вон тем хулиганом, разрушителем дорог и рыхлителем пляжей! Вам, щенкам, надо держаться вместе.

Егор покраснел, чего в темноте никто не заметил окромя наёмницы. И та усмехнулась.

А Зорко, не чинясь, и правда упал рядом. Ну, как упал? Осторожно присел, поёрзал, оглядел компанию.

И взялся за Куней.

– Ты не думай, – с жаром принялся убеждать её синеволосый пацан. – Я просто так, по дружбе…

– Дружбе?

– С Егором!

– Если с Егором, то ладно, – рыжая бросила странный взгляд на обсуждаемого.

Тот кивнул: дружим, мол. Ещё с утра.

– У меня, в общем, золота немного. Но семья… прежняя… дала в дорогу кругляхов. И за год потратил всего два или три. Если надо, могу дать в долг. Просто так!

Помолчав и поиграв в гляделки с Егором и Зорко, рыжая отказалась:

– Пока не надо. Но если что, буду знать к кому обратиться.

Зорко покраснел, но атаку продолжил.

– Ещё у меня вот! – мальчишка показал чёрный пакет, в темноте незаметный. В пакете нашлась жареная свинина, пусть и холодная. Мелкопанк пригладил свой синий ёжик на голове и смущённо признался: – На кухне выпросил. Видел, как Егор рысит по дороге с тачкой, наверняка же захочет жрать!

Желудок Егора квакнул.

Куней встала, потянулась, прогнув спину и слегка покачала достоинствами. Сказала:

– Мальчики, обождите.

И метнулась во тьму, в сторону рощи.

Где-то там, в стороне, озадаченно ухнул Сова.

Вскоре рыжая и вернулась, с пучком орешниковых прутьев.

– Шашлык?! – радостно воскликнул Егор.

– Шашлык, – согласилась Куней.

После чего синеволосого моржонка раскулачили на мясо, порезали когтями на тонкие полоски, насадили на прутья и пошли жарить-разогревать над уже потемневшей полосой остывающей заплатки. Темно-красный камень не жёг, но добрым жаром делился.

Рыжая подвесила в воздухе мелкий огнешар. В темноте-то легко не туда шагнуть и пострадать. И всей компанией взялись за ночной дожор.

Прутики со свининой подвесили на рогатках, разогрели до шкворчания и с тем же шкворчанием умяли. Даже Сова получил пару снизок со жареной свининой и скрылся во тьме.

Как всегда, после сытного ужина, людей и нелюдей потянуло потрепаться за философию.

– А скажи, пламенная, – подольстился к наёмнице Егор. – Те змеи-то разумны?

– Наги-то? Не умнее коров, если что! – отрезала рыжая. – Ты говядину ешь?

– Иногда.

– А курятину?

– Ну да.

– Яичницу любишь…

– Так, по случаю, глазунью если, и с ветчиной.

– Вот и считай, что это говядина особого сорта. Или курятина, если по вкусу сравнивать. А то, ишь! Нашёл чем попрекать! Да если бы не змеиное мясо, ты бы пару недель провалялся и кровью харкал.

– Да я-то не попрекал! – открестился ужаснувшийся кровавой перспективе Егор и перекрестился. Давно заметил, что эти простые движения действуют на местных как минимум странно. – Но разобраться-то надо?

Зорко жарко и зорко наблюдал за их перепалкой.

Куней углядела и выставила в его сторону коготь.

– Пялишься?.. А, ладно, – признала она, – накормил. Имеешь право. Сиди уж, пялься!

Зорко истово кивнул и сидел пуще прежнего. Со смущением чуял, что образ Евины Гес Тас неожиданно поблёк. Да и то сказать, где та битва при Глазго, где та Евина? А вот рыжая наёмница – тут, два шага.

Егора же будто сам Дисп в седалище вилами колол.

Вопросы из землянина сыпались как из худого мешка.

– Что там с Путятой-то?

– Нормально, через пару дней в силу вернётся.

– Можем при Зорко обсуждать?.. – Егор мотнул головой в сторону моржонка и поиграл бровями. – Не наша тайна же.

В тусклой алой тьме выражение лица углядеть было сложно, но Куней смогла.

И ответила:

– Не переживай, никаких тайн не раскрою.

– Извини, Зорко, – повинился Егор, – но я должен был спросить.

– Ничего, – хриплым от волнения голосом ответил тот. – Понимаю.

И постарался стать незаметным, хоть и желалось совершенно иного.

– А вот скажи тогда, – получив разрешение, Егор взялся за тему, которая его серьёзно зацепила. – Вот Путята… У него же щит, и он обычно принимает на себя удары и защищает остальных. Да?

– Верно, – покивала Куней. – Если ватага в проблемы попадала, он всегда стоял впереди. И прикроет, и молотом долбануть может так, что насмерть поплохеет.

– А вот ты? Ты же очень быстра, да и бьёшь сильно. И я помню как тот здоровый таракан по тебе мазал, ты всё время ускользала. Кажется, пару раз просто исчезала.

– Вот как, – протянула рыжая, склонив голову, и внимательно рассматривая парнишку. – Не думала, что заметишь.

У Зорко отвалилась челюсть. Спохватился и рот закрыл. И молчал.

– Я так сразу-то и не понял, – смутился Егор. – Но потом много думал и воспоминания в голове крутил.

– Допустим. И что с того?

– Ну… я у себя, дома… – Егор замялся. Даже слегка пожалел, что тему затронул, но уж больно пекло в печёнках, хотелось разобраться. Потому и изобретал всякое, чтобы случайно условия регента не нарушить. – В горах, короче. В лесах. В наших хуторских урочищах развлечений мало, вот мы и игру выдумали. С соседскими пацанами да девчонками иногда кубики кидали.

– Стальные? – заинтересовалась рыжая. – В лоб, на выбивание?

– Нет, что бы! – Егора слегка передёрнуло. – Какое выбивание… карту бумажную на столе расстилали и ставили фигурки героев. И кубики кидали – кто из героев ходит, кто бьёт и как сильно.

– А… – протянула рыжая. – Нашёл чем хвалиться.

– Да не хвалюсь, просто понять хочу. Как вот вы, астральники, ватаги сбиваете…

Из темноты вышел Сова и помахал рукой моржевичу.

– Зорко, время. Сорок минут прошли.

Недовольный мелкопанк поднялся, бурча под нос неразличимое.

Попрощался с Егором и Куней и убрёл за охранником.

Наёмница посмотрел во след и сказала:

– Не любят в кланах, когда их младшие с Народом дела водят.

– Странно. А как же полугном?

– Вопросов от тебя много. Сам узнавай! – отрезала чем-то недовольная Куней и принялась нервно вышагивать туда-сюда.

Егор покрутил в руке орешниковый прут, на котором шашлык жарили. И решил бросить прежнюю тему, спросить уже иное.

– А как с обычными людьми? Вы же намного сильнее людей, верно? Ну, людям нужны пушки и танки, чтобы с вами сравниться, да и то… Ты ж говорила, что Ме… Путяту не каждой пушкой пробьёшь.

– Нормально мы с ними, спокойно краями расходимся. Чего нам делить?

– Что, никто из Народа не хочет своё государство из людей создать и сесть королём?

– Ха! Таких полно! Но есть проблема, – бросила Куней и отвернулась. – Одна, но очень важная. Крындец какая! Ты ведь знаешь, что обычных людей, не одарённых богами, очень много?

– Ну, не знал, конечно, кто мне кроме вас с Путятой, скажет. Но догадывался. Наверное миллионы и миллиарды?

– Да. А нас, Народа, хоть и в сто раз меньше, но мы в тысячу раз сильнее. Но не настолько меньше, как… – рыжая потрясла руками, не в силах подобрать нужное сравнение. – Аж ты, цвергский телефон!

– Запуталась?

– Да! Нет. Просто говорить о таком трудно. И, знаешь, других лучше не спрашивай. Некоторые из Народа…

– Помню! – поспешно подтвердил Егор и осторожно предложил: – Может, отложим?

– Да… чего там, – махнула рукой рыжая и склонила голову. – В общем, Народ велик, и нас много. Иногда кажется, что прям дофига! – она мелькнула острой улыбкой. – Но в целом намного слабее простецов, потому что простецы умеют работать вместе, а мы – нет.

– Вы же с Путятой ватагу обсуждали?

– Хорошо. Почти не умеем, – отрезала она. – Ватаги – самое распространённое, там по пять-семь хвостов, больше собрать не получается. А уж племена и, тем более, Стаи, это совсем большая редкость. Без мощного Старшего, – как минимум Старшего! – Народ не объединяется. А то и Великий требуется, чтобы всем дать по загривку, застращать насмерть и заставить Народ работать совместно.

– Не просто вам, – посочувствовал Егор. Но в глубине души решил, что держаться бы надо подальше. Нет, не от Куней и Путяты, они доверия достойны. А от всех остальных астральников.

– Такова уж наша природа: каждый астральник – сам себе генерал и будущий архимагиссимус. Прям вот вся натура бунтует против работы в команде, хочется всех убить и сожрать, стать Старшей и рулить по-своему. У тебя такого не бывает? – с неосознанной надеждой спросила она.

И шагнула за спину Егору.

Тот непроизвольно поёжился.

– Бу! – рыжая ткнула пальцем в Егора и хихикнула.

Егор вскочил.

Куней искренне засмеялась.

– Даже если всех убьёшь и рулить некем? – уточнил Егор, удерживая в узде мурашки.

– Тем более! Ты доказала, что сильна, что ты – главсука! – страшно оскалилась Куней. – А главсуки решают!

Егор аж шарахнулся от неё.

Рыжая с лязгом сомкнула зубы и расхохоталась, повизгивая и утирая слёзы.

– Поверил! Поверил!

Помолчав, Егор решил вечер вопросов свернуть. И так много всего сказано, надо бы в голове уложить.

– Пойдём?

Рыжая согласилась.

Так и брели не спеша, а над ними летел огнешар, освещая дорогу.

Егор же отчаянно завидовал – хотелось и щит как у Мелвига, и огонь рыжей, и… да, наверное, зрение Совы, и умение исчезать как у Паука. Короче, всего и сразу, можно без хлеба, но мясо не трожь!

…А в комнате ждал сюрприз.

Уже слегка оклемавшийся Мелвиг сидел за столом, тянул из большой кружки какой-то терпко пахнущий напиток и читал мятую и местами надорванную газету. Увидев Егора, газету отложил и указал на газетный же свёрток на столешнице:

– Клановый заходил, такой – в белой рубашке и золотых очках. Оставил для тебя.

Подсев к столу, Егор свёрток развернул. Наёмник забрал и аккуратно свернул помятые листы, положил около себя и коротко присвистнул:

– Балуют тебя. Похоже, сильно нужен ты Моржам.

Егор же разложил перед собой содержимое свёртка.

Плоский пистолет из стали с зеленоватым отливом, пара полных обойм и пачка на сорок восемь патронов. Осторожно повертев оружие, Егор увидел на раме марку: «Комаров-12», а на щёчках рукоятки выжженную надпись «1985-1989», и чуть ниже пяток строчек заковыристыми рунами.

Жизнь становилась всё интереснее.

ГЛАВА 24. Фальшивый оборотень и Алтын-де-Грош

Этой ночью часы с золотыми стрелками утащить Егора в сон так и не смогли.

Гранитный циферблат с трудом проявлялся, мерцая и искажаясь. Дёргались золотые стрелки-гладиусы, вспыхивали неверным сиянием рубиновые цифры. И тут же всё скрывалось в сером мареве помех.

Егору это здорово напоминало, как он на даче баловался с оставшимся от бабушки чёрно-белым «Рекордом-312». Нормальной антенны к нему не нашлось, использовали кусок алюминиевой проволоки, воткнутой в антенное гнездо. И вот, если проволоку выдернуть – то изображение пропадало, сменяясь хаосом шума и серых полос, прокатывающихся по экрану.

Так и сейчас. Кто-то звал Егора, отправляя часы с золотыми стрелками и гроздья огненных кинжалов. Но иная сила рвала пространство, ломала часы и стрелки, выдёргивала проволоку…

И всё начиналось сначала.

Даже показалось, что во всей этой серой круговерти мелькнул чудовищный силуэт дредмоса и протянулись яркие линии лазерных прицелов.

…Выспаться не удалось.

Дёрнувшись от лазерной вспышки прямо в глаза, Егор свалился на пол и проснулся.

И встретил внимательный взгляд Мелвига. Тот сидел на кровати и оглядывал скудно освещённую утренним солнцем комнату, потирая грудь слева, чуть ниже сердца.

– Что? – хрипло спросил Егор, глядя с пола.

– Так, показалось. Будто опять я под прицелом…

– Плохие воспоминания?

– Да… несколько лет назад. Влепили пару пуль.

– А Куней говорила, что тебя пулями не взять, – удивился Егор и зевнул.

– Обычными – нет, – согласился Мелвиг, потёр грудь и встал. – Ладно, скоро шесть, пора мне прогуляться в «помоешную», ты ж её так называешь?

– Моешную. И не я, а та главная над побегушками. С тобой всё хорошо?

Мелвиг показательно покашлял. Без пузырей. И вышел, захватив с собой полотенце и мешочек со всякой гигиенической приблудой.

Егор поднялся с пола, растер лицо руками докрасна, да и побрёл за наёмником. Утренний моцион сам себя не совершит, в моешную и туалетошную с утра как не заглянуть? Короче, все дела наскоро сделал, забежал в душ ненадолго, натянул свежую майку и трусы, приоделся как следует, и потопал на выход.

На охране был Горный.

Парень молодой, до тридцатника не дотянул, но как водится среди моржийских бойцов – крепкий. Без особых примет, – Егор покосился на ноги, там всё было укрыто брюками и берцами, – но какой-то основательный. Пожалуй, это и есть главная примета. Чувствовалось в нём крепкое, как фундаментный камень главной башни.

Смотришь на человека и понимаешь – Горный.

Не какой-то там Холмистый или Пригорочный.

Горный!

– Куда? – спросил боец.

– Туда! – мотнул головой Егор. – Хочу глянуть, как там оно, моё вчерашнее.

– А, слышал, ребята говорили. – охранник задумался, что-то прикидывая. – Ладно, распоряжений не было, можешь идти.

Егор и ушёл.

С ночи тянуло прохладцей, от озера ползли белёсые пряди тумана. Пару раз ударила рыба, пустив по водной глади лёгкие волны. В рощах и кустах лениво чирикали ранние птички. Солнце ещё толком не взошло, но нежно-оранжевый небосвод светлел с каждой секундой. Ещё полчаса и светило зальёт мир золотом.

На месте ремонта Егор полюбовался аккуратной заплаткой в дороге. Камень плотно слился с асфальтовым полотном. Ну, конечно, хорошо бы тяпкой по краям пройтись, а лучше киркой, потому как шов между асфальтом и расплавленным малахитом заметен. Есть что срубить, есть что разгладить. И на обочинах ямы – надо бы камня навалить и глиной засыпать.

Но инструмент весь сдан в гараж, и даже свет выключен. Кажется…

Нечем скрести и рубить.

Но в целом – смотрится неплохо. И даже загадочно: гномский малахит, пусть и отбраковка расплавленная, таинственно поблёскивал глубокими зелёными прожилками. Возможно, залатанная дорога станет некой достопримечательностью клана Моржей. Уж точно мало тех, кто дорогу ремонтирует настолько дорогим материалом.

Егор огляделся.

– Ага! – сказал сам себе. – Ну, хоть так.

Вывернул из земли последний обломок малахита, на котором вчера сидел. Уложил на край шрама и принялся шоркать. Минут двадцать и возился, пока не стесал самые резкие выступы. Камень, на всякий случай, припрятал за пригорком. Мало ли – вдруг пригодится?

Нарвав на обочине лопухов, смёл с дороги остатки каменного крошева и пыли.

На этом строительную деятельность и прекратил.

Понятно, что оставалась ещё канава через весь пляж. Но как с ней дело решить, Егор пока не знал. Может есть тут возможность купить тонну песка? Наверняка есть, обычный же стройматериал.

Егор решил посоветоваться с наёмниками. Профиль не их, но раз Мелвиг газеты читает, может знает про газеты с объявлениями? Вон, на родине «Из рук в руки» – известное издание, здесь тоже должно что-то такое быть.

К клановичам обращаться по этой проблеме душа не лежала. Егор глупость устроил, ему и расхлёбывать. Да и расходы виделись небольшими. Что такое тонна песка? Или даже пара тонн?

Остановился и принялся считать на пальцах. Длина пусть будет десять метров. Ширина с метра полтора. Глубина метр. И канава не прямоугольная, а с уклоном. И глубина меняется.

Насчитал сто пятьдесят тонн, ужаснулся. Посчитал заново. Нашёл лишний нолик. Стало легче жить. В конце концов запутался и решил пересчитать на бумажке. Но десять-пятнадцать тонн на глаз казались вполне реальным расходом.

Когда эта мысль дошла до Егор, он аж споткнулся. Это что же выходит, ломик сумел снести тонн двадцать асфальта и песка?! И рыжая назвала его, Егора, щенком в нижней трети?

Какие же силы подвластны Младшей и Среднему?

А Старшему?!

С этаким раздраем в душе Егор и добрёл до дома Моржей.

Зашёл в коридор и остановился.

Ломик орал про неприятности.

С треском распахнулась дверь в гостевые покои, из прихожей вылетел бледный Балашов.

А за ним выпрыгнула одетая лишь в майку и трусики Куней с огненным кинжалом в руке. Она метнула кинжал в спину Балашову. Тот нечеловечески быстро припал на одно колено и уклонился. Его тело скрутилось и согнулось как каучуковое, пропуская над грудью раскалённый болид и так же резко выпрямилось.

Куней завопила:

– Карматорни в доме! Держите тварь!

Секундой позже бухнула дверь внутри комнаты и в облаке обломков и щепок во коридоре возник Мелвиг. Он метнулся вслед за рыжей. За ним тянулся радужный шлейф из призрачных фигур наёмника, будто он оставлял позади свои бледные копии. Наёмник обхватил левой рукой напарницу и поставил здоровенный щит. Мелвиг и Куней укрылись в радужном пузыре, рыжая что-то неразличимо вопила.

Грохнуло так, что Егора унесло во входной коридор. Едва удержался, чтобы не вылететь наружу через дверь. И тут же бросился назад, затормозил у поворота и осторожно выглянул.

Рыжая, под защитой серебристого щита-пузыря, метала кинжалы. Те стремительными огненными росчерками резали коридор, улетая в левую часть здания и взрываясь при ударе об стены. Несколько штук попали в те деревянные шкафчики и узкие стеллажи, которые тут и сям расставили по коридору.

Балашов резкими движениями уклонялся от обстрела.

Некоторые огненные сгустки отбивал ослепительно горящими желтизной ладонями. По его рукам от ладоней к локтям медленно поднималось яркое золотое пламя. Начальник охраны будто надел латные перчатки из сияющего света.

Из комнаты охраны и казармы вывалили бойцы. Горный, Тушкан, Сыскарь. Кто одет, кто в одних подштанниках. Но у всех в руках короткие, в пол-локтя, цилиндры. Эти цилиндры со щелчком раздвигались, превращаясь в длинные, метра в полтора-два боевые посохи. Подобное Егор видел в каком-то фантастическом сериале, а теперь вот – довелось встретить в живую.

– Сдерживать! Не убивать! – орал Балашов, резкими рывками уходя от огненных ударов. Куней распалялась всё сильнее. В левой руке у неё возникла огненная плеть.

И рыжая вопила, перекрикивая даже начальника охраны:

– Это карматорни! Смотрите же! У него узор!

Набежавшие бойцы, все как один, упёрли посохи в пол и присели. Перед ними возникло золотистое полотнище барьера, перекрыв коридор. Пламенные клинки Куней в нём вязли. Теряли скорость и падали на пол огненными плюхами, быстро потухая и оставляя черные следы.

Мелвиг, напряжённый и оскалившийся, шагнул вперёд, вглядываясь в Балашова. Резко выдохнул. Его сферический щит загудел угрожающе. А в правой руке, которую здоровяк выставил вперед, возникла туманная полоса. И была она куда длиннее, чем видел до того Егор.

Со свистом и гулом из туманной полосы родилось двухметровое толстое копьё. С остро сияющим серебром широким листовидным лезвием. Позади лезвия торчали заточенные штыри.

Мелвиг сделал какое-то сложное движение копьем, будто обводя лезвием круг напротив Балашова. И, выдохнув, ударил. Копьё мгновенно удлинилось на несколько шагов. Сияющая серебром полоса ударила в золотистый барьер напротив груди начальника охраны.

Барьер едва заметно прогнулся. Балашова и бойцов силой удара протащило на шаг по коридору. Пятки посохов оставили после себя глубокие следы в каменных плитах пола.

Седой наёмник зарычал и ударил ещё сильнее.

На этот раз охранники Моржей не сплоховали, одновременно выбросили посох вперёд и сдержали бешеную атаку Среднего-на-Сером.

– Сде-е-ерживаем, – то ли прорычал, то ли прокряхтел Балашов.

Скалился он не хуже астральников.

Куней метнула горящий кинжал, перехватила кнутовище и, раскрутив огненный хвост, хлестнула им по барьеру. И в тот же миг копьём ударил седой. С набатным звоном серебристое лезвие вонзилось в барьер и задрожало, взрываясь серией коротких тычков.

Под двойным ударом бойцы не устояли, откатились ещё на шаг по коридору.

А рыжая и седой будто этого и ждали.

Метнулись в сторону входа в дом и встали перед Егором, укрыв его спинами.

– Щенок! Отступай медленно! Ко входу! Не беги! – рыкнул Мелвиг. – Мы прикроем!

Серебристый щит перекрыл коридор будто пробка.

Противники стояли друг против друга, укрытые барьерами – серебристым и золотым.

Но, странное дело, Балашов не атаковал. Хотя Егор был полностью уверен – он не только умеет отлично уклоняться от ударов, наверняка есть и атакующий арсенал.

Справа, в той стороне коридора откуда ушли наёмники, скользнула едва заметная тень и возник хмурый Паук. С двумя раскрытыми посохами в руках.

– Вариант три, – спокойно сказал Мелвиг. – На семь.

– Приняла, – ответила рыжая, раскручивая над головой огненное кольцо.

Бойцы Моржей насторожились, придвинулись друг к другу. Барьер стал плотнее. Паук куда-то исчез. И через секунду Егор углядел его на потолке. Ну, как углядел? Наконец-то ломик проснулся, подсказал своими ощущадлами.

– Раз, – сказал седой.

– Два, – ответила рыжая.

– Семь! – рявкнул Мелвиг и его копьё загудело как истребитель выходящий на форсаж.

Оглушительно грохотало. Визжала Куней, яростно полосуя золотистый барьер. Рука седого выстрелила как пушка, разгоняя сияющее древко с ослепляющим лезвием.

И Егор завопил.

Молча.

Зрение Егора дало сбой, мир покрылся рябью.

Из ушей потекло тёплое.

Куней умолкла. Её огненная плеть прекратила полёт и замерла в воздухе.

Мелвиг медленно-медленно наваливался копьём на золотистое полотно.

И в этой тишине кто-то бросил три ледяные глыбы.

– ЧТО. ЗДЕСЬ. ПРОИСХОДИТ.

На поле боя появилась невысокая блондинка в зелёном с серебристой вышивкой халате.

Мир замер так, как никогда прежде не замирал.

И отмер. Но только мир.

Трещал огонь, разгораясь.

Гудела перламутровая сфера щита.

Мощно свистело копьё в руках у Мелвига, постепенно теряя форсаж.

Пронзительно звенели посохи в руках у бойцов.

А люди и нелюди – молчали. Под взглядом блондинки их души леденели. Будто не человек на них смотрит, хрупкая женщина, а корабельная башня с двумя десятидюймовками рыскает в поисках цели. И одно неверное движение – полыхнут дула орудий тугим пламенем, снесут виновного да и всех остальных.

У Егора потемнело в глазах и он сполз по стене, уткнувшись лицом в колени.

И только тогда рыжая с трудом прохрипела, указав когтем на Балашова:

– Карматорни…

Ледяная моржийка перекатила взор десятидюймовых орудий на Балашова. Прошествовала к нему, разглядывая причину суматохи. За блондинкой следовал здоровяк-алхимик, настороженно оглядывая поле боя. Моржийка остановилась, всмотрелась в смертельно бледного Балашова.

– Интересный эффект. Данакт, ты видишь?

– Да, – прогудел тот и провёл ладонью по лысине. – Дозировку сократим вдвое.

Блондинка сурово взглянула на начальника охраны:

– Я предупреждала, Андрей Викторович, ваши любовные преступле… э… приключения не доведут до добра.

– И что… произошло? – хрипло прокашлял Балашов.

– На вас наложили узор-маску карматорни и брызнули проявителем. Видимо, во сне.

Балашов закашлялся.

– Если не держите в узде ваши тантрические мотивы, то выбирайте девиц с лучшей устойчивостью к менталу.

Начальник охраны немо изобразил вопрос.

– Видела я вашу девицу, приличная. Вряд ли по своей воле такое устроила.

– Ментальный поводок?

– Скорее – Семь спиц, или Чёрный клубок. Не поскупились.

Балашов побледнел ещё сильнее и низко поклонился.

– Спасибо, Василиса Марковна!

Моржийка повернулась к наёмникам.

Рыжая молча убрала кнут. Седой с некоторым трудом отозвал копьё.

Блондинка благосклонно кивнула и бросила в пространство:

– И потушите кто-нибудь этот хлам! Воняет препакостно. Кто вообще покрасил эти шкафчики лаком? Будто мало ароматной алхимии.

Куней выставила перед собой обе ладони. Несколько мгновений и огонь стих.

А воняло и правда гадостно. Коридор затянуло синим дымом. В горячке боя люди этого не ощутили, а вот сейчас многие раскашлялись.

– Андрей Викторович, извольте устранить! – ледяная блондинка царственно повела рукой, обозначая всю сцену: дымящуюся мебель, выбитые из стен кирпичи, обломки двери, бойцов, наёмников, самого Балашова. И, кажется, даже Егора. – А мне пора. Я отсюда чувствую, что наши криворукие аколиты довели зелье сиреневого листа до кипения. Слышишь, Данакт?

– Накажу, – кивнул чернобородый здоровяк. – Будут неделю варить за свой счёт.

Василиса Марковна царственно кивнула супругу и ушла.

Алхимик нашёл взглядом Егора, поманил его. Тот соскрёбся с пола и подошёл. Чернобородый, в некотором сомнении разглядывая пацана сверху, обозначил:

– Сегодня до обеда ты со мной, покажу лабораторию. Понял?

– Да!

Алхимик кивнул и двинулся в сторону лестницы.

– А как же карматорни? – неуверенно бросила ему вослед рыжая.

Старший-на-Серебре обернулся и хмыкнул:

– Нету карматорни. Экспериментальное зелье и капелька диверсии.

И повелел Балашову:

– Валах! Объясни им.

Тот хмуро кивнул.

…До завтрака оставался час.

Весь этот час бойцы и наёмники, да и Егор тоже, скребли, чистили, проветривали, вытаскивали на улицу горелое и поломанное. Явился из своих подвалов Михайлович, помог с ремонтом стен. Оказалось, он отлично работает с камнем, лучше рыжей. Плавить кирпич ему не надо, просто прикладывал к сколу и тот сам прирастал.

Поговорить с механиком Егору не удалось. Тот, как подремонтировал стены, тут же и исчез незаметно. Егор даже начал подозревать в нём коллегу Паука, такой же шустрый и незаметный, если пожелает.

От самой грязной работы Егор слинял.

Спросил у Горного где комнаты алхимика, поднялся на второй этаж, но на стук в дверь никто не ответил. Подумав, Егор спустился и заглянул в столовую. Чернобородый был там. Уминал лёгкий завтрак на трёх подносах и семи тарелках, не исключая и две больших кружки с чем-то бодрящим.

Подойдя к столу, Егор поклонился.

– Данакт… Мелентьевич… Можно к вам присоединиться?

– Стоп! – чернобородый поднял руку, а потом кивнул на стул. Егор и присел. – Вижу, ты редко общался с одарёнными богами. Как ты называешь этих… наёмников?

– По именам.

– Вот как. И всё?

– Ну да. Могу Куней рыжей назвать, её это бесит. Требует звать пламенной.

– Понятно. Тогда вот что, в любом деле архиважны тонкости. В Серебре и Малахите как бы не более, чем где-либо ещё. Пожалуй, на Белом важнее, но там своя специфика: мельчайшая ошибка приведёт к смерти. Уяснил?

– Да, Данакт Мелентьевич.

– Так вот, эти твои астральники – Младшая и Средний. Младших принято называть Поднявшимися. Поднявшаяся Куней, понял?

– Да… кажется, – именовать черноборода Егор на всякий случай не стал.

И тот едва заметно усмехнулся.

– А псинку, как его…

– Ме… – Егор споткнулся и умолк. – Пе… Путята! И он кобель.

– Хм, Путята, – лысый бородач наморщил лоб. – Что-то знакомое. Нет, не помню. Ладно. Так вот, Путяту надо именовать Достигшим. Достигший Путята. Уяснил?

Егор молча кивнул.

– А меня и мою жену Марту следует именовать Знающими. Знающий Данакт. Просёк?

– Да, Знающий Данакт.

– Хотя, Марта… – задумался на миг Морж и тень улыбки проявилась на его лице. – Да, Марта скоро поднимется до госпожи Направляющей. Направляющая Марта. Запомнил?

– Направляющая Марта, – послушно повторил Егор и озаботился: – Если она ещё не поднялась… Стоит ли именовать Направляющей сейчас, не примет ли госпожа мои слова за насмешку?

– Нет, – алхимик усмехнулся. – Ей понравится.

– Спасибо за знания, Знающий Данакт.

И Егор не поленился встать и склонить голову.

Морж покивал.

– Усвоил, молодец. Среди простых наёмников, как эта лиса и псинка, церемонии не приняты. Но даже среди них, если встретишь Старшего и более могучего, не забудь именовать правильно. Архиважно! Избежишь многих и многих проблем. Уловил?

– Да, Знающий Данакт.

– И последнее. Найди книгу Юстины Юй «Благородство шагов, воздушность движений, уместность жестов и шестьдесят изящных способов вырвать горло», прочти её. Пусть она и устарела лет на тридцать, но основы знать полезно. Влындил?

– Юстина Юй, – произнёс Егор, пытаясь запомнить заковыристое название и проклиная себя за то, что так и не завёл блокнотик.

– А меня, во время занятий, можешь звать просто Знающим. В Серебре, сиречь артефакторике, времени обычно достаточно, торопиться не требуется. А вот в Малахите, особенно при поточной варке зелий, бывает что и секунда решает. Постиг?

– Влын… дил, Знающий Данакт.

– Мозганул, малец. Молодец. А теперь – жуй.

Тут Егору, не спрашивая, принесли поднос с едой.

Поблагодарив Ульяну, принялся завтракать.

Вскоре в столовую приволоклась хмурая компания из Балашова с наёмниками. Поднявшаяся, Достигший и неизвестного ранга начальник охраны выбрали стол в углу. Получили свои порции и принялись стучать ложками и вилками, перебрасываясь тихими словами.

Как Егор ни напрягал слух, уловил мало: «эксперимент», «проверка», «вытяжка», «возвышение» и еще несколько на грубом подземном. От Куней Егор такого не ожидал, но сейчас она сыпала подземным не стесняясь.

Балашов кривился, Мелвиг недовольно морщился.

Но ни тот, ни другой девицу не прерывали.

Насколько стало понятно из услышанного в предыдущий час, побудка у рыжей выдалась та ещё. Балашов пришёл за Егором, а открыла рыжая. Распахнула дверь и нос к носу столкнулась с существом третьего класса опасности в реестре. Ну вот так карматорни в прошлом году в Союзе отметились, что с пятого класса взлетели до третьего.

Ясное дело, рыжая на адреналине сначала разнесла огненными кинжалами прихожую, а когда Балашов сбежал, последовала за ним.

Дальнейшее Егор видел и даже поучаствовал.

И хотя многое в этой истории было непонятно, но Егор собирался вечером тщательно наёмников расспросить.

…Тут чернобородый отвалился от пустых тарелок и выхлебал последнюю кружку.

– Ну что, – удовлетворённо сказал он. – Идём?

Егор поспешно поднялся.

Знающий Данакт повёл его на цокольный этаж. Но не через лестницу во дворе, а другую, которая на первом этаже соседствовала с гостевыми комнатами. Оказалось, что там можно напрямую спуститься в лаборатории.

Правда, войти мог далеко не каждый.

Мощная дверь с кучей хитрых замков перекрывала выход с лестничной площадки. Поколдовав над ней, чернобородый с трудом отворил тяжеленную створку.

За дверь оказалась длинное помещение, поделенное на три неравных части. Подальше от входа выгородили небольшую закрытую комнату, и туда Егора не пустили. Чуть ближе возвели невысокие стены другой комнаты, но не до потолка. Знающий Данакт что-то буркнул про общую вытяжку.

Остальное пространство было свободным.

Как свободным? Стенами его не разделяли.

А так – везде лабораторные столы, железные шкафы, холодильники, огромные лари, в одном углу даже мешки навалены, пара открытых контейнеров, типа того, из которого Егор камни черпал.

Вдоль стен возвели две большие печи с отдельной вытяжкой и несколько сушильных шкафов. Там же высились баки с водой и, как пояснил алхимик, со стандартными растворителями.

Нашлись и бочки с кислотами и щелочами. И спирты самые разные, от этилового до какого-то хладноварного. В двух закрученных огромными винтами золочёных ёмкостях хранилась некая синяя слизь и выжимка гдамского корня.