Текст книги "Танец с Принцем Фейри (ЛП)"

Автор книги: Элис Кова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

ГЛАВА 17

В тот вечер за ужином были только Джайлс, Шайе и я. Когда я вышла из своей комнаты, они уже сидели, еда была наполовину съедена. После возвращения от Хола я решила вздремнуть, чтобы проветрить мозги. Но, проснувшись, я обнаружила, что все так же мутно. Все мои мысли и сны крутятся вокруг Дэвиена и этого странного нового мира... даже если я этого не хочу.

– Где Орен? – спрашиваю я, перекидывая ноги через скамейку за одним из столов в зале собраний.

– У него были кое-какие дела по дому, – говорит Шайе.

– Понятно. – Не спрашивай о Дэвиене. Не спрашивай о Дэвиене, повторяю я мысленно. И все же: – А Дэвиен? – Черт возьми, Катриа.

– Вена хотела его. Вероятно, что-то связанное с ритуалом, чтобы вытащить из тебя магию. – Джайлс отрывает ножку от неузнаваемой породы большой жареной птицы и начинает злобно кромсать ее своими острыми зубами. – Зная этих двоих, к утру они что-нибудь придумают. Умные они.

– Любой человек умнее тебя, Джайлс. – Шайе усмехается.

– Хорошо, что я держу тебя рядом, чтобы восполнить мой недостаток. – Джайлс хихикает.

Шайе быстро переключает свое внимание на меня, неловко двигаясь на своем месте.

– Я слышала, ты сегодня отправился в город за приключениями.

– Хол тебе рассказал? – Я отрезаю для себя кусок грудки, одновременно захватывая ломтик хлеба и ложку овощей с сервировочного блюда.

– Среди прочего.

– Прочего?

– Люди говорят о новом певце и лютнисте в Кричащем Козле. – Она усмехается и берет кусочки хлеба размером с птицу, засовывая их в рот. – В тебе больше огня, чем я думала. Я не считала тебя одной из тех, кто пойдет в разбойники.

Я пожимаю плечами.

– Я люблю музыку и хотела ее послушать.

– Хорошо, что в ней есть немного плутовских наклонностей. – Джайлс усмехается. – Это целый город негодяев. Мстителей. Никчемных людей. Предательские мерзавцы, которые нигде больше не приживаются и перерезали бы шею нашему нынешнему королю, если бы у них была такая возможность.

– Мне все казались милыми, – возразила я, копаясь в еде.

– Все? Даже наш дорогой будущий король, когда он закатил истерику в лесу?

– Ну... – Я всегда знала, что гнев был направлен не на меня. Хотя это, мягко говоря, раздражало.

– А как насчет десятилетнего ребенка, который был готов заставить тебя танцевать для его развлечения, как марионетку? – Шайе подняла брови.

– Он не собирался причинять мне вред. – Я снова встаю на защиту Рафа. Даже если ситуация могла закончиться плохо, она не закончилась. И я искренне верю, что он не хотел мне зла.

– Все могло закончиться так же.

– Я верила, что нет.

– Перестань заступаться за людей, когда не следует. Если кто-то плохо с тобой обращается, скажи ему об этом. – Она качает головой и смотрит на меня уголками глаз. – Никогда не думала, что услышу, как человек защищает фейри... или говорит, что они «в порядке». До чего докатился мир?

Указывать на то, что кто-то плохо ко мне относится – это странное понятие. Я пытаюсь найти место, где она могла бы прижиться в моей психике. Мне нравится эта идея настолько, что я пытаюсь воплотить ее в жизнь.

– Может быть, я необычный человек?

– Определенно, пока в тебе есть магия короля, – соглашается Шайе.

– Надеюсь, Дэвиен сможет забрать ее в ближайшее время и навести порядок в этом безумном мире... – пробормотал Джайлс.

Я вспоминаю, что Дэвиен говорил сегодня на улице о Холе.

– Вы оба когда-то жили в Кровоточащем Лесу?

Они обмениваются взглядом, который стоит разговора. Джайлс заговаривает первым, начиная с покачивания головой.

– Изначально я жил во Дворе Столбов.

– Двор Столбов?

– Пришли Болтовы и потребовали наши топоры и ритуалы. Мы были не слишком умелыми бойцами и не смогли оказать сопротивления. Хотя пытались. Эти древние ремесленные инструменты – все, что у нас было... – Его глаза и голос становятся отрешенными. Шайе протягивает руку через стол и кладет ее на его руку. Их глаза встречаются, и между ними возникает еще один момент понимания, для которого я являюсь сторонним наблюдателем. Связь между этими двумя глубже, чем я изначально считал.

Шайе говорит. Я почти чувствую, что она делает это, чтобы Джайлсу не пришлось говорить.

– Изначально я жила в Верховном Дворе.

– Верховный Двор? – повторяю я мягко. – Место с замком? Где...

– Живут Болтовы. Да. – Шайе возвращает руки на колени и смотрит на свою тарелку, прежде чем сделать глоток медовухи. – Я родилась там... и, думаю, с того момента, как я сделала свой первый вдох, я выдохнула обещание, что не дам себе умереть там.

– Шайе... – мягко говорит Джайлс.

Она встречает мой взгляд с интенсивностью, от которой я не могу отвернуться.

– После моего рождения Болтовы оценили меня, признали достойной, и я начала обучение, чтобы стать Палачом.

Я думаю о том человеке в лесу, который так хотел убить Дэвиена. Я представляю, как он с самого рождения жил в крови и битвах. Не зная ни крупицы доброты в гораздо, гораздо худшем смысле, чем я могу постичь.

– Как тебе удалось сбежать?

– Они превратили меня в оружие, – размышляет Шайе над краем своего бокала. – Дело в том, что Болтовы не понимают, что оружие не является верным по умолчанию. Меч не знает правителя, только руку, которая его держит.

– Так ты нашла лучшего правителя?

– Я обрела разум, думала сама за себя и стала своим собственным правителем, – твердо настаивает Шайе. – Я поняла, что я не инструмент, которым пользуются другие. Но солдат – рыцарь, человек, которого любой король с удовольствием взял бы к себе в свиту. Я не была незаменима, как думал мой первый король. Поэтому я нашла свою собственную миссию, и так получилось, что она совпала с лучшим королем.

Я ковыряюсь в еде и двигаюсь в своем кресле, пытаясь устроиться поудобнее. Внезапно я не могу найти положение, в котором я чувствовала бы себя на своем месте. Что-то, что она сказала, потрясло меня, опрокинуло мой мир, который нелегко исправить.

– Как ты нашла этот свой разум? Тот, в котором ты определила свою собственную ценность? – мягко спрашиваю я. Я не осмеливаюсь поднять на нее глаза, боясь, что она будет укорять или насмехаться надо мной. К моему удивлению, она этого не делает. Она смотрит на меня, пристально и ожидающе. – Как ты смогла вырваться от короля, который контролировал тебя? Как ты смогла сказать себе, что он больше не имеет значения, или даже… даже назло ему?

– Все началось с одной мысли, – тихо говорит она. Пока она говорит, мои самые сокровенные опасения выныривают из мутных глубин, в которых я пытаюсь их утопить. – Мысль о том, что, возможно, причина, по которой он пытался удержать меня, заключалась в том, что я была лучше, чем он когда-либо мог быть. Он боялся меня – боялся того, кем я могу стать, если он не будет меня контролировать. Поэтому он тратил все свои силы на то, чтобы я чувствовала себя хуже. Заставляя меня чувствовать себя никчемной. Заставляя меня чувствовать, что без него я ничто.

Несчастная девочка, делай, как я говорю, и, может быть, когда-нибудь ты найдешь кого-то, кто полюбит тебя, слова Джойс звучат эхом из истории, которую я пыталась вычеркнуть из памяти.

– Я заставила его почувствовать себя сильным. Властвовать надо мной, говорить мне, что делать, думать, что каждый мой вздох зависит от него... вот что давало ему власть. Что означало, что у меня была власть. Он нуждался во мне. И я хотела забрать это у него. И я это сделала. Я обрела собственный разум и сохранила его. Я хранила его в тайне до того момента, когда смогла сбежать. И тогда я поклялась сделать все возможное, чтобы уничтожить его. – Шайе вонзила нож в стол рядом с собой. – Я умру счастливой, если именно я перережу ему горло, когда все закончится. Но даже если это не так, осознание того, что я помогла человеку, который нанес последний удар, будет величайшим делом моей жизни.

Я в благоговении смотрю на женщину. Я должна бояться, думаю я. Но... Но я неистово восхищаюсь ею. Она – все, кем я хотела бы быть. Все, чем, как я надеюсь, я еще могу стать. Но мои злодеи – это не короли и их верноподданные... они одеты в шелка. Они пудрят носы, а потом задирают их ко мне. Я могу обедать с фейри, но мысль о моей матери все еще заставляет меня трусить.

– Думаю, ты ошеломила ее молчанием. – Джайлс подталкивает меня, разговаривая с Шайе. – Ты должна быть помягче с бедным человеком. Она не привыкла к нашей порочности.

– Не будьте легкомысленны из-за меня. – Я беру вилку и нож, вгрызаясь в мясо. – Мне здесь очень уютно. Так что ведите себя как обычно.

Шайе поднимает брови на Джайлса, который усмехается. Они замолчали, когда двери в зал Вены открылись. Дэвиен и глава Дримсонга выходят наружу, все еще занятые напряженной дискуссией – по крайней мере, до тех пор, пока взгляд Дэвиена не останавливается на мне.

– Хорошо, ты ешь, – говорит он.

– Что еще я должна делать?

– Больше ничего. Просто хорошо, что ты ешь... потому что утром тебе понадобятся все силы для ритуала.

В ту ночь я почти не сомкнул глаз. Все это время я металась и ворочалась. Если это не мысли о том, что может повлечь за собой ритуал, то это вид Дэвиена, ухмыляющегося как дурак и бросающего на меня взгляд своих ярко-зеленых глаз. В какой-то момент я даже встаю с постели, на полпути к двери, чтобы догнать его и потребовать рассказать, что произойдет, но не успеваю об этом подумать. Я увижу его через несколько часов, напоминаю я себе. Нет никакой необходимости пробираться к его комнате посреди ночи, где бы она ни находилась.

Как только рассвело, я встаю с постели и спускаюсь по лестнице в главный зал. Столы все еще накрывают, свечи зажигают и конусом, и магией. Знакомый голос окликает меня.

– Эй, мисс человек! – Раф подбегает ко мне. У него корзина вдвое меньше его самого, наполненная свежими буханками хлеба. – Тебе сегодня нужно куда-то идти? – Он одаривает меня своей зубастой ухмылкой.

– Нет... Но мне бы пригодилась твоя помощь, чтобы кое-что достать. – Я приседаю, разглядывая хлеб в его корзине. Сначала я воспользуюсь возможностью проворных маленьких пальчиков Рафа и заключу новую – более осторожную – сделку. Затем я ловко выхвачу немного хлеба.

– Ты знаешь, что я могу доставить все, что Вам нужно. Что я могу для тебя сделать?

– Мне нужна лютня. Любая лютня. Не обязательно особенно хорошая. – Прошлая ночь была бы гораздо более приятной, если бы у меня было на чем поиграть, чтобы скоротать время. – Во сколько мне это обойдется?

Он думает об этом, надувая при этом щеки.

– Я хочу увидеть Мир Природы.

Я фыркнула, представив, как Раф возвращается на человеческую сторону Фэйда. Может быть, я смогу нанять его в поместье после того, как магия покинет меня. Мысль о том, что Раф поможет мне ухаживать за этим заросшим садом, почти вызывает смех. Я не ненавижу этот образ. Он мог бы стать для меня своего рода учеником. Или, возможно, я для него. Жить так близко к Фэйду... возможно, во мне есть какие-то старые остатки человеческой магии. Лаура, по крайней мере, нашла бы в Рафе развлечение. Я начала представлять, как она тоже живет со мной. Она получила бы магию, которую искала, а я – знания, которые Джойс не испортит.

– Я не думаю, что могу дать тебе это. Попробуйте еще раз. – Я выбираю из корзины свою теплую буханку. Он хмыкает. Я вдруг замечаю, что он избегает моего взгляда. Его щеки слегка покраснели. – У тебя есть что-то еще на уме?

– Я думаю.

– Я подожду. – Я отламываю кусочки хлеба, засовывая их в рот, пока он набирается смелости, чтобы попросить то, что он хочет.

– Яхочусновауслышать, кактыпоешь.

– Прости, что ты сказал?

– Я хочусновауслышать, как тыпоешь.

Я наклоняюсь к нему.

– Еще раз.

– Я хочу снова услышать, как ты поешь. – Он, наконец, вычленяет каждое слово, выглядя при этом болезненно, но очаровательно застенчивым. – Сыграй мне песню на лютне, которую я тебе принес.

Я уже готова согласиться, когда вспоминаю, что сказал Дэвиен.

– Какую песню?

– Любую песню по твоему выбору.

– Когда?

– В любое время по твоему выбору.

– Как долго?

– Любая песня, в любое время, в любой манере по твоему выбору. У тебя есть свобода воли, чтобы решить обстоятельства того, как ты выполнишь эту сделку.

Я хмыкаю и сужаю глаза.

– Ты ведь знаешь, что я теперь знаю твоих родителей? Ты ведь не пытаешься хитрить?

Его тощий хвост подергивается от досады.

– Я принесу тебе лютню, если ты сыграешь мне песню, как хочешь и когда хочешь. Но когда ты будешь играть, я должен иметь возможность сидеть прямо перед тобой и слушать. Это все, что я прошу. Никаких уловок. Никаких трюков.

– Договорились. – Я встаю и взъерошиваю его волосы. Кто знает, принесет ли он лютню? – Ты не так уж плох, для ребенка.

– А для человека ты вполне приличная. – Он высунул язык.

– Раф. – В тоне Дэвиена звучит предупреждение.

Я высунула язык в ответ на маленького фейри, убедившись, что Дэвиен видит, чтобы он знал, что наша шутка взаимна. Я оглядываюсь на него с легкой ухмылкой.

– Это я начала.

– Не сомневаюсь. – Он выжидающе протягивает руку.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что он хочет получить кусок моего хлеба. Возможно, этот человек нравится мне больше, чем я думаю, потому что я действительно передаю ему кусок, не говоря ему, чтобы он взял свой собственный.

– Ты не совсем послушная жена, которую я ожидал увидеть в дочери лорда. Мне кажется, что наше совместное времяпрепровождение сопровождается тем, что я нахожу тебя в местах, где ты не должна быть, и делаешь вещи, которые ты не должна делать.

– Это мое проклятие, – пробормотала я, вспоминая свое детство. Я всегда оказывалась на их пути, или находила место, где Джойс не хотела меня видеть. Например, черный ход в ее кладовку. В павильон Хелен.

Или на крыше...

– Я скорее нахожу это восхитительным. Если бы я собирался жениться на человеке из Мира Природы, то, полагаю, есть люди и похуже. – Он борется с ухмылкой и проигрывает.

– Я потрясена, что ты не нашел себе жену раньше меня, с таким-то обаянием. – Я запихиваю хлеб в рот.

– Я потрясен, что ты не нашла мужа до меня, с такими манерами.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь. Она спадает, когда мне в голову приходит мысль.

– Ты сказал, что женился в Мире Природы...

– Не волнуйся, мы здесь ни в коем случае не женаты. – Он направляется к зрительному залу Вены. – Здесь нет никаких уловок и законов фейри, которыми я пользовался. Слухи о том, что фейри крадут женские руки, сильно преувеличены.

– Конечно. – Я заставляю улыбку вернуться на мои губы, когда тонущее чувство, которое первоначально вырвало ее из моих щек, продолжает спускаться по моей груди в желудок. Оно оседает в моем нутре, как разочарование. Почему это кажется сюрпризом? Он сказал, что оставит мне поместье. Он приходил в мир фейри и никогда не возвращался. Я буду вдовой. Одна в этом мире.

Одна, чтобы никто не мог причинить мне боль...

Одна... одинокая...

– Я убедился, что Орен составил соглашение так, чтобы оно было расторжено, как только я уйду. – В кои-то веки он не замечает моего смятения. Он даже не смотрит на меня. – Ты будешь вольна выйти замуж за кого пожелаешь, Катриа. А я волен сделать умный выбор, чтобы обеспечить будущее моего королевства.

– Ты думаешь обо всем, не так ли?

Он замедляет шаг и наконец смотрит на меня. Кажется, мир замирает. У меня перехватывает дыхание. В его выражении лица есть глубина, которую я впервые не могу прочесть. Это печаль? Или беспокойство? Я не могу понять. Его брови слегка прищурены, и я борюсь с желанием взять его за руку. Я хочу прикоснуться к нему. Я хочу... Мой разум снова разбивается о стены, которые я возвела вокруг себя. Не позволяя мне даже думать о чем-либо дальше.

– Я стараюсь, – мягко говорит он. – Но даже короли иногда бывают застигнуты врасплох.

Чувство нежное, как падающее перо. Оно падает на холодную, темную часть меня, которую я отчаянно пытаюсь спрятать от мира. Мое сердце бьется в ответ, словно пытаясь загнать кровь и тепло обратно в этот неиспользуемый уголок моей души. То, как он смотрит на меня сейчас... сожаление. Вот что это такое.

– Так вот почему ты был так резок со мной в лесу, когда я только приехала? – спрашиваю я, пытаясь выполнить обещание, которое дал себе прошлой ночью, вдохновленный Шайе. Я уверена, что она гораздо лучше разбирается в людях, когда они обижают ее, но это лучшее, что я могу предложить. – Потому что то, как ты тогда со мной обошелся... Я знала, что ты не сердишься на меня, но это все равно было не...

– Справедливо, – заканчивает он. Дэвиен наклоняет голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Я осознаю, насколько это сокращает разрыв между нами. Его глаза наполнены тем, что я бы назвала раскаянием. Они опускаются на мои руки, которые он задумчиво берет в свои. Его большие пальцы проводят по моим костяшкам, почти заставляя меня полностью забыть о том, что мы только что обсуждали. – Я знаю. Я должен был извиниться перед тобой раньше. Шайе была права, а я вела себя как капризный ребенок, расстроенный обстоятельствами. Так что ты тоже права, ты тут ни при чем. Но это не оправдание. Мне жаль, Катриа. Я больше не позволю этому случиться. Ты простишь меня?

– Дэвиен, я... – Передо мной когда-нибудь извинялись так нежно и искренне? Мои стены рушатся под теплом его присутствия, такого душераздирающе близкого.

– О, хорошо, вы двое уже здесь. – Вена проносится мимо нас. Дэвиен отпускает мои руки и отходит в сторону, его щеки немного краснее, чем были мгновение назад. – Доедайте свой завтрак и давайте начнем. Нельзя терять время.

Она открывает двери в свой зал для аудиенции. Но зал не пуст. В центре стоит женщина, закутанная в знакомую черную шаль. Она такая же, как те, кого я видела той ночью в Кровоточащем Лесу и в тот день в поместье. У меня перехватывает дыхание. Но Дэвиен не настолько врасплох, чтобы не сдержать рычание.

– Палач Болтова, – рычит он и делает выпад, чтобы напасть.

ГЛАВА 18

Дэвиен быстр. Палач еще быстрее. Она, как размытое пятно, поднимает короткий меч, чтобы отбить кинжал Дэвиена. Они двигаются так быстро, что мои глаза даже не успевают заметить, откуда он достал кинжал.

– Дэвиен! – зовет Вена. Он уже снова движется, отступая и делая выпад другой рукой с другим кинжалом. Палач уклоняется во второй раз. – Прекрати это. – Вена бросается к нему. – Это Аллор, и она союзница Аколитов.

– По-моему, она похожа на Палача. – Дэвиен продолжает давить на клинок Аллор. Женщина лениво ухмыляется. Я почти вижу, как она сдерживает себя, чтобы не разрезать Дэвиена на куски.

– А ты, по-моему, похож на испорченного принца, так что давай не будем переходить к «оскорблениям», а? – говорит Аллор. Ее голос такой же мягкий, как и ее плащ-тень.

– Хватит. – Вена хватает обоих за плечи, физически пытаясь оттолкнуть их друг от друга. Это так же успешно, как попытка сдвинуть две горы. – Я попросила Аллор прийти. Она поможет нам разобраться с ритуалом, чтобы получить твою силу.

– Ты доверяешь Палачу? – Дэвиен смотрит на Вену.

– Ты доверился Палачу.

– Шайе ушла задолго до того, как присоединилась к нам. Этот монстр...

– Опять эти оскорбления. – Аллор закатывает глаза.

– Может, вы оба просто опустите оружие? – Вена ведет себя так, будто разговаривает с двумя детьми.

– Сначала он. – Аллор усмехается.

– Почему ты…

– По моему счету. – Вена вздыхает. – Раз. Два. Три.

Двое медленно расходятся в стороны. Дэвиен возвращает свои кинжалы в ножны, спрятанные в широком поясе на талии. Аллор возвращает меч в ножны на бедре. Но ее рука не покидает рукоять. Что еще больше пугает, когда ее взгляд переходит на меня.

– Значит, слухи правдивы. У вас здесь человек.

– Я Катриа. – Гораздо приятнее, когда меня называют по имени, а не «человек».

Ухмылка женщины расширяется, и она кивает.

– Аллор. Но, полагаю, ты уже догадалась об этом.

Шелестящие пряди коротких черных волос убраны назад на затылке. Длинная белая полоса выбивается из линии волос вдоль бровей к правому виску. Она примерно моего роста, но вдвое мускулистее меня... что о чем-то говорит, поскольку я никогда не считал себя особенно хрупким человеком.

– Не хочешь объясниться? – Дэвиен обращается к Вене.

– Аллор – один из наших ключевых информаторов о внутренней работе Верховного Двора. Без нее мы были бы в полном неведении о том, что делают Болтовы. Именно она помогла получить информацию о восстановлении магии короля – именно она рассказала нам о реликвии, которая нужна в Мире Природы для завершения этого, – говорит Вена.

Дэвиен обдумывает сказанное, переводя взгляд с Вены на Аллору. Он явно все еще скептически настроен. Даже если я не вижу его лица, я чувствую это по его лицу.

– Это правда? – Дэвиен смотрит на Аллору.

– Смогла бы она солгать, даже если бы захотела? Лучше спросить, почему ты сомневаешься в ней. – Аллор осматривает рукоять своего меча, стряхивая с нее воображаемую пыль.

Мышцы на щеке Дэвиена дергаются, но он сохраняет ровный голос, говоря:

– Тогда я в долгу перед тобой. Когда я стану королем, ты будешь...

– Пощади меня. – Аллор подняла руку. – Я помогаю тебе, потому что мне это выгодно. Давай не будем поднимать больше шума, чем нужно. Хотя я знаю, что это трудно для вас, королевских особ. – Она по-прежнему слегка улыбается, как будто мир – это большая шутка, а смеется только она. Такой взгляд был у Хелен, когда она знала, что у меня проблемы, но я еще не знала, какие.

Я знаю, что лучше не доверять такому взгляду.

– Что ты получишь за всю эту щедрость? – спрашиваю я.

– Я буду лучше спать по ночам, зная, что помогла своему народу. – Эти слова звучат для меня заученно и мало способствуют успокоению моих нервов.

– А что ты получаешь на самом деле?

Ее улыбка становится слегка зловещей. Все еще как у моей сестры. Все еще все то, что я ненавижу и знаю, чего следует опасаться.

Она поворачивается к Вене.

– Почему этого человека так волнует наша политика?

– Ты мне не ответила, – говорю я. Она была в лучшем случае туманна.

– Что я получу от этого соглашения – это мое дело. – Аллор складывает руки.

– Признаюсь, теперь мне любопытно, – непринужденно говорит Дэвиен. – Что Вена обещала тебе?

– Безопасность здесь, в Дримсонге... и отпущение моих преступлений нашим следующим королем.

Дэвиен бросает на Вену пристальный взгляд. Похоже, не только я умею его читать, потому что Вена говорит:

– Каждому что-то нужно, Дэвиен. И многие будут такими же, как она, ищущими освобождения от своей прошлой жизни.

– Мы поговорим об этом позже, – говорит Дэвиен, как подобает королю. Я чувствую его раздражение. Если бы это была я, я бы уже высказал Вене свои соображения по поводу того, что она говорит от моего имени. Но я также понимаю ее точку зрения. Слава богу, что не я правлю. Не знаю, смогу ли я принимать такие решения.

– Я думаю, это к лучшему, – говорит Аллор. – Они начнут интересоваться, где я, если меня не будет слишком долго.

– Так что же нам делать? – спрашиваю я. Надеюсь, чем быстрее мы сделаем то, что нужно, тем быстрее Аллор уйдет. Мои нервы все еще трещат совершенно неприятным образом.

– Я попросила Аллор изучить древние записи, хранящиеся в Верховном Дворе, на предмет какой-либо информации о магическом переносе. Так как именно она выяснила, как извлечь магию древних королей, я подумала, что она также может найти решение этой проблемы, – говорит Вена.

– И ты нашла? – Дэвиен вскидывает брови.

– Возможно... – Аллор поправляет волосы, слишком наслаждаясь тем, что у нее есть эта секретная информация, и явно не желая ею делиться.

– Аллор, – сурово говорит Вена.

– Хорошо, да, может быть, я не могу быть уверена.

– Невероятно полезно, – сухо говорит Дэвиен.

– Вы позволите мне просто рассказать вам, что я нашла? – Она смотрит на него и продолжает. – Есть старые тексты об «отречении». В записях старых королей это случалось всего два раза, но все же случалось. И когда это происходило, один король передавал власть следующему через этот процесс. Предыдущий король извлекал свою силу и хранил ее в стеклянной короне. Затем, когда новый король короновался, сила переходила к нему из короны, пока предыдущий правитель издавал указ об этом.

– Конечно, этот другой человек все равно не мог носить стеклянную корону – это может сделать только истинный наследник Авинесса, пока он жив. Похоже, что это было сделано для защиты власти в тех случаях, когда наследник был слишком молод для правления. Кто-то заменял его, а затем отрекался от престола. – Аллор пожимает плечами. – Это немного туманно, как и многие древние ритуалы и их последствия.

Дэвиен проводит рукой по волосам. Я слышу, как он тихо ругается себе под нос. Наконец, он говорит:

– И это все? Ты закончила тратить наше время?

– Я вряд ли «тратила ваше время». – Аллор закатывает глаза. – Я говорю тебе, что можно получить магию от нее и отдать ее тебе. Ты должен был бы падать ниц, пытаясь отблагодарить меня.

– Это было возможно для древних, могущественных королей на пике их власти, которые обладали самой священной реликвией нашего народа – стеклянной короной. Я все еще не понимаю, как это может помочь нам здесь.

Я начинаю понимать, что мне нужно докопаться до сути всего, что может сделать эта «стеклянная корона». Шайе сказала, что она требует верности от всех фейри. Но у меня складывается впечатление, что это гораздо больше, чем даже это.

– Это означает, что существует ритуал, предназначенный для перемещения силы, – говорит Вена. – И мы не знаем, должна ли стеклянная корона быть хранилищем, в котором перемещается сила. Или это может быть что-то другое.

– Конечно, это должна быть стеклянная корона. Что еще может быть достаточно могущественным, чтобы вместить магию?

Вена указала на меня.

– Она не стеклянная корона, и сила, похоже, прекрасно живет в ней.

Дэвиен поворачивается ко мне, и его лицо озаряется. Мое сердце учащенно забилось. Никто никогда не смотрел на меня так, словно я самая важная вещь в мире. И тут мое сердце останавливается, погружаясь, как свинцовый груз, в яму моего желудка от осознания того, что он смотрит не на меня... а на магию во мне.

Ты ему безразлична, шепчет противный голос внутри меня, не совсем. Когда он смотрит на тебя, он видит магию. Я прикусываю губу и хочу, чтобы это было неправдой. Но я знаю, что это так. Дэвиен слегка нахмуривает брови, и я думаю, может ли он читать меня так же, как я его. Это понятие так же удобно, как ползти через колючие заросли. Оно колючее, как колючки на руках, и бьет по позвоночнику. Я отворачиваюсь и разрываю связь, которая образовалась между нами.

– Мы должны попробовать, – говорю я. – Чем быстрее эта магия выйдет из меня, тем быстрее я смогу вернуться домой. – Когда я снова перевожу взгляд на Дэвиена, у него слегка растерянный и уязвленный вид. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не обращать на это внимание. Как он может так смотреть на меня, когда ему нужна только эта сила? Когда в остальном я всего лишь неудобный сосуд?

Вена спасает меня.

– Согласна. – Она подходит ко мне и кладет руки мне на плечи. Внезапно возникает ощущение, что она положила на них всю тяжесть мира. – Я знаю, что все это не будет иметь смысла для тебя как для человека. Но все, о чем я прошу, – это продолжать открывать для этого свой разум и сердце. Твои предки, так давно, обладали магией, которая была отнята у них, когда они остались по ту сторону Фэйда. Возможно, теперь, когда ты здесь, ты сможешь вновь пробудить эти забытые силы и позволить им снова служить тебе.

– Я сделаю все, что в моих силах. – Это все, что я могу предложить. Мой взгляд переходит на Аллору. – Что мне делать?

– Прежде всего, тебе понадобится что-то для хранения магии. Я продумала заранее и принесла вот это. – Аллор достает стеклянный кулон на серебряной цепочке. Стекло огранено таким образом, что ловит даже слабые отблески от люстр наверху и разбивает свет на радуги. – Не за что.

– Еще одна реликвия? – спрашивает Дэвиен. Даже он теперь скептически относится к этой женщине. Что заставляет меня чувствовать себя лучше, хотя бы немного. Я не могу избавиться от ощущения, что в ней есть что-то явно не то.

– Действительно. Она была среди королевских драгоценностей... в хранилище, где Болтов хранит старые сокровища Авинесса. Не спрашивайте меня, какому королю или королеве оно принадлежало, я не имею ни малейшего представления.

– Взять это было безрассудно с твоей стороны. – Но даже когда Вена произносит эти предостерегающие слова, она движется к кулону.

– Я знаю. Но ты рада, что я это сделала. – Аллор усмехается и протягивает кулон.

Вена берет кулон обеими руками, нежно обнимая его.

– Да, это марка старых, – шепчет она и возвращается ко мне. – Вот.

Я беру кулон. Я ожидала, что стекло будет острым, учитывая его многочисленные грани, но под моими пальцами оно больше похоже на бархат – теплый, мягкий, почти живой. Я тихонько вдыхаю, и меня охватывает прилив сил.

– Что ты почувствовала? – Вена ничего не упускает.

– Это... это было знакомо, – признаюсь я. – Что-то в этом есть... Я чувствовала это раньше.

– Это сила внутри тебя признала это знакомым и позвала. – Вена снова смотрит на Аллору. – Каков следующий шаг для нее, чтобы отречься от этой власти?

– Из того, что я читала, король, который отрекся от престола, держал стеклянную корону и смотрел в глаза своему преемнику. Он сказал, что передаст магию и трон. А потом его передадут, и новый король будет коронован.

– Кажется, все просто. – Дэвиен встает передо мной, шагая целеустремленно. Я смотрю на него, сердце снова учащенно забилось благодаря его близости. – Хорошо. Посмотри мне в глаза, Катриа.

То, как он это говорит... так легко, почти знойно. Я прикусываю губу. Я ненавижу то, что этот человек делает со мной против моей воли. Я не хочу, чтобы все воспламенялось от одного его взгляда. Но он не может быть красивее, чем в этой своей неземной манере.

– Что дальше? – шепчу я. Хотя они только что рассказали мне, что включает в себя этот ритуал, мой разум уже пуст.

– Подожди, сначала... – говорит Вена. Она жужжит на моей периферии. Но что бы она ни делала, я не понимаю.

Все, на чем я могу сосредоточиться, это глаза Дэвиена. Возможно, ритуал уже начался. Они никогда не выглядели так ярко, никогда не были такими всепоглощающими. Мой взгляд блуждает по краю его носа и останавливается на его губах, сумрачно-розовых, которые так и просятся, чтобы их поцеловали. Хорошо, что мои сестры никогда не видели его. Даже если бы он был фейри, они были бы совершенно разбиты. Может быть, то, что он фейри, заставит их желать его еще больше. Он опасен... запретен.

Так на что я надеюсь? Я тяжело сглатываю. У меня нет ответа.

– Два отдельно. Один вместе, – пробормотала Вена. Ее пальцы накладываются на мое поле зрения, когда она тянется к щеке Дэвиена. Она рисует закрученные линии и точки на правой, а затем на левой щеке темно-фиолетовыми чернилами, которые медленно исчезают по мере высыхания. Затем я чувствую ее палец на своей щеке. – Двое отдельно. Один вместе.