Текст книги "Убежать от заклятья или Моя чужая жизнь (СИ)"

Автор книги: Элина Литера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Арабелла, ты снова влипла. Не привыкать, конечно, но с каждым разом демоны все ближе и ближе. Тем временем, старик продолжал: – Оденься поприличнее и чепец этот бабский сними, – старик покрутил собственную прядь и пригладил волосы. – Будешь у нас вечером как госпожа, ха-ха. – Хорошо, господин Болдини. – Не господин, а мэтр.

Кивнув, я забрала мальчика в свою комнату и приказала принести бадью воды. Раз уж я теперь "работаю" вместе с Профом, можно воспользоваться положением. Дав серебряк трактирщику я попросила послать кого-нибудь за рубахой и штанами – на то, в чем был одет ребенок, страшно смотреть. Через два часа умытый и переодетый в чистое мальчик уминал миску похлебки в зале, а я готовилась к вечеру.

Вот и пришел черед того самого особого платья, буклей и прочей женской маскировки. Если Проф приведет с собой кого-нибудь из подручных, кто был в замке и видел парнишку с магией металла, мне лучше быть как можно более... женщиной.

Я крепила букли и думала: интересно, что это у мэтра с волосами, что он их постоянно трогает? Подозрение нахлынуло на меня как волна в сильный шторм (видела однажды, когда выезжали с папенькой на море). Старик трогает прическу, будто удивляется, что у него есть волосы. Будто еще недавно их не было. Будто это парик. А на самом деле он лыс как коленка. И мальчик еще сказал, что Беспалый не сразу понял – это он, Проф.

Профессор. Мэтр. Сумасшедший мэтр из замка. Сумасшедший мэтр из замка, с которым я сейчас иду в ресторацию. И отказаться не могу: если сбегу, меня будут искать и как парня-лавочника из подземелья, и как женщину, которая много знает.

А если не сбегу, возможно лысого старикашку ко мне потянет заклятие.

Арабелла, ты очень везучая женщина.

Но... где точно не будут искать парня-лавочника, так это рядом с самим сумасшедшим мэтром в роли его спутницы. Уж спряталась так спряталась.

И еще мальчишка у них в заложниках.

На меня снизошло спокойствие висельника. Я спускалась вниз, напевая разудалый мотивчик. Помирать, так с музыкой.

Глава 20. Под руку со смертью

Проф встретил меня внизу, хмурясь и нервно постукивая пальцами по столу. Посмотрев на мой наряд, он разулыбался и несколько раз окинул меня взглядом с головы до ног. – Госпожа Малинио, вы прелестны как никогда, – Проф изобразил поклон и протянул мне руку.

Я смотрела на его открытую ладонь как на змею, лихорадочно искала повод отказаться от прикосновения и не находила.

– Ну же, госпожа Малинио, я не кусаюсь.

Арабелла, ты допрыгалась. Запереться в комнате? Выломают дверь. Выскочить наружу? В юбках далеко не убегу. Но главное, главное, я слышала голос мальчишки, которого трактирщик забрал помогать на кухне, и это остановило меня больше других соображений. Если мне и удастся сбежать, то мальчика точно убьют.

Стараясь удержать лицо я вложила руку в протянутую ладонь, мысленно перебирая, за какую из шпилек сподручнее хвататься. Но Проф лишь слегка притронулся к моей руке губами, устроил ее у себя на локте и повел меня к выходу из таверны.

Что бы там ни было, но прямо сейчас заклятие действовать не собирается, и пока еще Проф больше хочет убить меня, чем... хочет. Интересно, если заклятье на клятву налезет, кто кого сборет? А если приправить желанием убрать нечаянную свидетельницу? Ох и не завидую я Профу, если он и бывший жених кузины, и сумасшедший маг. Какие противоречивые чувства должны его раздирать! Мне снова стало весело.

С трудом сдерживая смех я присмотрелась к прическе Профа и уверилась, что мэтр носит парик. Видимо, решил, что те, кто его ищет по описанию, должны обмануться. Похоже, Проф скрывается. Наверно, за эту неделю мэтр Марко уже добрался до Лаганио, взял стражу и выгнал Профа из его логова в замке. То-то Проф такой злой. Я хихикнула, чем заслужила удивленный взгляд. – Чему вы радуетесь, госпожа Малинио? – Тому, что пока еще жива.

Проф фыркнул, но ничего не ответил. Я поглядывала на мага и пыталась разглядеть признаки безумия. Но нет, ничего подозрительного, кроме цепкого, очень цепкого взгляда и легкого, еле заметного напряжения в лице. Заклятие тоже пока никак себя не проявляло.

***

Когда мы входили в ресторацию, Проф галантно открыл мне двери, а распорядитель принял накидку (которая еще недавно лежала замызганная у старьевщика – я едва сдержала смешок). Я на мгновение почувствовала себя в той прежней жизни, где я была уважаемой госпожой Малинио. Собственно, я и сейчас – уважаемая госпожа Малинио. Смех рвался наружу, и Проф поглядывал на меня с беспокойством. Кажется, он считает меня ненормальной. Он – меня. Я вцепилась в бокал с холодной водой, чтоб не рассмеяться в голос.

Тем временем, мэтр Болдини, он же Проф, он же сумасшедший отщепенец поправил парик и заказал бутылку Боржойского. – Мне придется уезжать, – сказал он, когда официант отошел. – Когда еще доберусь до приличной ресторации... Беспалый, конечно, идиот, но дело знает.

Я пригубила вино и огляделась. Просторный зал, мебель хорошего дерева, гладко отштукатуренные стены украшены картинами и нишами, в которых устроились вазы с цветами из разноцветной материи. Я вспомнила "Алые розы" и хмыкнула. – Что-то не так? – Проф решил разыграть галантного кавалера перед смертницей. У меня уже не было сомнений, что так или иначе, но он обойдет клятву и постарается меня пристукнуть. Интересно только, как. – Нет-нет, все хорошо. – Вы уверены?

Вот ведь. И не отвяжется. Я окинула зал взглядом. – Все замечательно. Только странно, что вот эта картина висит чуть криво, вам не кажется? – я показала на морской пейзаж, где волны набегали на берег чуть круче, чем задумывал художник.

Проф обернулся: – И правда. Странная небрежность для Беспалого. А вот и он.

В сопровождении официанта, который поставил на стол закуски и исчез, к нам подошел человек с очень, очень гладкой прической, будто чем-то мажет волосы. Они с Профом посмотрели друг на друга – точь-в-точь два паука, чьи паутины оказались переплетены, и теперь они выясняют, как делить мух.

– Позволите? – Пф, Беспалый, хватит разводить политесы. Садись, – Проф махнул рукой на стул. – Давай сразу перейдем к сути: у меня пергамента нет. Мою часть украли точно так же, как и твою. Больше ничего не знаю. Того типа, кто к тебе приходил, мне описали, его я тоже не знаю. Если ты мне не веришь, готов поклястья на магии.

При последних словах Беспалый (у него и правда не было двух пальцев на левой руке) тяжело вздохнул. Видимо, слова про клятву его убедили.  – Ладно. И Воробья не ты подучил?  – Это кто? – Был у меня разносчиком. Он и убил вымогателя, думал перехватить пергамент. – Что сказал? – Ничего. Что Гравер ни делал, Воробей все твердил, что пергамента не нашел.

Пауки вздохнули.  – Есть будешь? Сегодня восхитительный поросенок. – Беспалый посмотрел на меня с сомнением, стоит ли тратить на меня такое блюдо. И то правда, я же смертница. Вот и ответ: Беспалый не принимает приказов от Профа, он обо всем догадается сам. Стоит тому намекнуть... – Не жмоться, пусть будет у девочки радость...

... последняя – этого Проф не произнес, но Беспалый и так понял.  – Не наша? – Нет.

Вот и намек. Ну что, Арабелла, как будем выкручиваться? Я забегала глазами по сторонам, почему-то все время возвращаясь картине, которая кренилась одной стороной вниз. Прямо как моя жизнь в последние полгода.

– А жаль, – Беспалый окинул меня таким взгдядом, что все внутри сжалось. – Пф, ты не смотри, что она нафуфырилась, – рассмеялся мэтр. – Все женщины – сплошной обман. Вчера такой серой мышкой была, а сегодня будто в театр вырядилась. Вот потому-то я никогда и не собирался жениться, что не поймешь, где у них своё, а где маскарад. – Ну, у этой-то все свое, – он еще раз оглядел меня, будто корову на рынке и, наконец, посмотрел в глаза. – Госпожа, велите подавать поросенка? – Беспалый то ли кривлялся, то ли вернулся в личину достойного ресторатора.

Я постаралась удержать лицо, хоть от мысли, что я буду резать мясо там, где "работает" загадочный Гравер, меня затошнило. Где-то на задворках проскакала галопом мысль, что Проф, по крайней мере, не жених Селии, и набрасываться на меня не будет. Он меня всего-лишь убьет, как женщину, которая слишком много знает, или посадит на цепь, как парня с редким металлом.

Аппетит пропал совсем.

– Благодарю, я не голодна, – ответила я в тон ему. – Вы, должно быть, хотите меня оскорбить. – Тон шутливый, но во взгляде Беспалого читался вопрос, как я хочу умереть, быстро или медленно. Паук изволит играть с мушкой. Быструю смерть еще предстоит заслужить. Я могла только догадываться, откуда у Гравера такое примечательное имя, и эти догадки не прибавили мне оптимизма.

– Нет ли у вас десертов? – Пудинг с карамелью нашему повару удается особенно хорошо. Вот и покойный его заказал, – он мотнул головой в сторону пьяного пейзажа. – Жаль, доесть не успел. – Он сидел там, под кривой картиной?

Антонии удалось заразить меня дознавательским духом, и мне показалось, что все три вещи связаны. Очень и очень связаны. – Кривой? И правда. Скажу Граверу, чтоб поправил.

Надо ж, какой мастер на все руки у них имеется.

Я встала и направилась к указанному столику, который, на счастье, пустовал. Ощупав раму сзади по свисающей вниз стороне, под изумленными взглядами немногочисленных посетителей я сняла картину и вернулась с ней к "паукам". Молча я перевернула ее задником вверх и продемонстировала приклеенный к одной из сторон бумажный сверток. Пауки уставились на сверток, потом на меня и друг на друга. – Карамель – липкая, – пояснила я очевидное. – Ну что, господа хорошие, достойна ли я помилования?

Беспалый вопросительно посмотрел... нет, не на меня. На Профа. Тот дернул бровью: – Ладно, живи. А пергамент, Беспалый, пусть у тебя будет. Мне уезжать завтра, мало ли... – Зря резали только, – пробурчал тот.

Я допила вино под пудинг, решив не оскорблять никого из присутствующих. Авось доживу до утра? Кажется, на пути назад я висла на руке сумасшедшего мага и глупо хихикала.

В том, что он сумасшедший, я больше не сомневалась. Все-таки не должен нормальный человек решать вопрос жизни или смерти других людей движением брови. Ненормально это. Неправильно.   ***

Утром, еще не будучи увереной, что все еще жива, я растолкала мальчишку, которого устроили на паре одеял на полу, и отправила его вниз завтракать. Спала я в чепце, чтоб ребенок не сболтнул лишнего, нарушив весь план. А чего не знаешь – того не сболтнешь.

Я вновь нацепила букли и шиньон, немного осветлила кожу белилами, чуть подвела глаза и губы, румянами подправила овал лица и надела "особое" платье. Если образованный мэтр ничего не заметил, простые бандиты тем более ничего не знают о женских хитростях. Разодетая барышня в одиночестве, наверно, смотрелась в селянской телеге странно, но мало ли, кому пришлось покинуть город. Даже если меня примут за веселую девку, которая меняет место работы, сейчас мне это только на руку. У меня давно не краснеют уши от скабрезностей, а подручные сумасшедшего мага ищут парня. Вспомнив, как вчера мы ходили с магом под ручку, я передернула плечами.

Селяне усадили нас с мальчиком в опустевшую телегу и двинулись к выезду из города. Когда каменные дома сменились небольшими деревянными, телегу остановил разъезд стражи. Из-за спин вояк выехал некий малоприятный тип без униформы. Он кинул взгляд на каждого из попутчиков, а сына возницы заставил выйти из телеги и выпрямиться в полный рост. – Ну что? – поинтересовался страхник. – Нету. Либо пешком ушел на радость волкам, либо где-то в городе прячется. – И чего же он такого наворовал, что его уже неделю ищут? – Не твоего ума дело. Поехали дальше.

Я даже не поморщилась, хоть страх и шевельнулся внутри: этот самый голос чуть больше недели назад крикнул "Принимай соседа".

Только когда вокруг раскинулись поля, я поверила, что я живая. Меня отпустили! Интересно, что было на том пергаменте? Доберусь до Лаганио, сообщу Детекто, пусть это будет его заботой. С меня тайн хватит.

Вокруг тянулись поля, местами убранные, местами готовые к жатве. Несмотря на однообразие пейзажей, выросший в трущобах мальчишка глазел по сторонам. Я соорудила какую-никакую занавесь от солнца из остатков полотна и позволила себе прикрыть глаза. Вечером мы должны были остановиться в постоялом дворе в Ирилио.

Не везет мне с селами-городками на пересечении трактов, ой, не везет.

***

Селяне высадили меня у постоялого двора. Мальчишка лишь махнул на прощание и принялся вертеть головой. Бедняга не видел ничего в жизни, кроме грязных и серых улиц. Надеюсь, ему будет лучше в батраках, по крайней мере, сытнее и безопаснее.

Я сняла комнату. У меня оставалось совсем немного от тех денег, что дал мне добрый маг первого круга с прекрасной открытой улыбкой (Арабелла, оставь эти мысли!). Многие путешественники спали на сеновале за два медяка, но все же я ехала как одинокая женщина. Нет уж, мне нужен запор на двери и помощнее.

Ополоснувшись в тазике и смыв с лица маскарадную раскраску, я спустилась к ужину. Я прислушивалась к разговорами за столами. Наверняка кто-нибудь едет в Лаганио и за небольшую плату может посадить меня к себе. За соседним столом компания торговцев и лавочников праздновала сделку и обсуждала новую. Услышав название родного города, я подняла взгляд и встретилась глазами с тем, кто упомянул Тарман.

Я уже устала дергаться от каждого пожилого человека. Многие мужчины в возрасте лысеют, у многих слезятся глаза, и этот не был исключением. Ему явно за шестьдесят, редкий седой пушок обрамлял его голову, он иногда протирал глаза, и мне очень не понравилось, как он на меня посмотрел. Я быстро дожевала и двинулась к своей комнате. По-хорошему надо бы убраться отсюда немедленно, но как? бежать на своих двоих в темноту, когда собирается дождь... Нет уж, дождусь утра. Надоело бегать.

Дойдя до комнаты я поняла, что совершила ошибку – организм звал посетить удобства во дворе. Я выглянула в коридор, убедилась, что там никого нет, и проскользнула черным ходом наружу. До уборной я добралась без приключений. Но путь назад, в комнату, не увенчался успехом – у черного входа меня поджидали: – М... сладенькая... – чья-то рука легла поперек талии, и меня обдало чесночным духом. Взвизгнув, я рванулась прочь. Старик из таверны оказался не таким уж и слабым. Он прижимал меня к стенке и мял юбку. Я отбивалась, лихорадочно соображая, стоит ли кричать, когда он потащит меня куда-нибудь, или я смогу вырваться сама. Тем временем старик зашептал мне в ухо: – Куда ты? ты такая же как и моя невеста, да? Ну уж не-ет, ты-то от меня никуда не денешься.

– Господин Чаровио, где же вы? Мы не закончили переговоры.

Чаровио! Речь Селии была быстрой и срывалась на взвизгивания. Могла ли я расслышать Червио вместо Чаровио? Я начала отбиваться с удвоенной силой от бывшего женишка кузины. – Не убегай, сладенькая, я все равно до тебя доберусь, – прошептал старик и крикнул уже громче в темноту. – Сейчас приду.

Он отступил от меня, противно причмокнул губами и пошел ко входу в таверну, разговаривая с невидимым собеседником: – А знаете, я, пожалуй, скину немного, если вы выполните одну мою просьбу. Мне понадобится пара крепких парней из вашей охраны.

Дверь хлопнула, и я их больше не слышала. В ужасе я метнулась внутрь через черный ход и подхватила в комнате сумку. Куда бежать? Показываться в зале я боялась, но у черного хода перехватила коридорного: – Есть здесь, где еще переночевать? Другой постоялый двор? Сарай какой-нибудь или сеновал, но не тут, не в этом дворе?

Коридорный посмотрел на меня с большим удивлением, но о чем-то догадался: – Приставал кто?  – Угу... – Чаровио, небось.

Я кивнула. – Я б с ним поговорил, но хозяин не велит. Господин Чаровио здесь часто останавливается и хозяину большие деньги приносит. Может, запрешься? Большой беды не будет...

Мужчины! Знаю я, что вы это за беду не считаете! – Благодарю, но я бы предпочла куда-нибудь уйти. – Ох, девка, ну смотри. На второй постоялый двор пришел большой обоз, там все занято, некоторые даже к нам перебрались. Даже не знаю... Хотя... Здесь недалеко, к западу по тракту, за полем у леса есть сараюшка. Можешь там пересидеть, если никто еще не забрался. Но тут уж сама смотри. – Там не заперто? – Нет, туда иногда путники заходят. Хозяевам надоело дверь чинить, ну и оставили открытой. Всякий хлам хранят, что не жалко. В неудобном месте построили, но что уж теперь, не сносить же. Беги туда, авось успеешь до дождя.

Поблагодарив, я выскочила за дверь.

Глава 21. Сарай на краю поля

До дождя я не успела.

Гроза – это даже хорошо, хоть немного видно, куда бежишь. Но должна вам сказать, что плакать под дождем не так романтично, как описано в книгах, особенно, если мчишься по раскисшей дороге, едва разбирая путь при вспышках молний. Но останавливаться нельзя. Старик прикоснулся ко мне, и теперь нужно бежать в два раза быстрее. Может быть, стоит перебраться в соседнюю Алонсию? Это далеко, займет добрый месяц, но если получится, Пресветлые Сестры уберегут меня и от господина Чаровио, и от прочих господ.

Уже на бегу я обругала себя, что не догадалась переодеться в штаны. Страх погнал меня прочь раньше, чем я дала себе труд подумать. Путаясь в мокрой юбке я месила грязь на тракте и рыдала в голос от бессилия перед заклятьем.

Мне вторил волчий вой. Этого еще не хватало! Волки! Что страшнее: старик Чаровио, который с двумя крепкими парнями штурмовал бы мою комнату, или стая голодных волков? Я так и не смогла решить, но, к счастью, при очередной вспышке молнии я увидела небольшое строение на краю поля, а вслед за этим разглядела сквозь завесу дождя мерцающий у сарая огонек.

В лесу волки, на постоялом дворе мерзкий старик Червио-Чаровио, вокруг дождь, моя накидка хоть и толстой шерсти, но начинает промокать... Я не знаю, кто сидит у огня, но из всех бед я выбрала неизвестную и побежала на свет. Надеюсь, Пресветлые и сегодня меня не оставят. В конце концов, мои букли крепятся на небольших, но все-таки шпильках!

Раскисшая земля и откос сделали свое дело – я летела по склону и громко визжала. Падение смягчили кусты, они же меня здорово поцарапали. Пока я падала, сумка куда-то улетела, но хоть кошель с остатками денег висел на своем месте. Добраться до Алонсии будет дорого. Ох... Но об этом я подумаю потом, а пока нужно вылезать из кустов и выяснить, что за огонь горит у сарая.

– Вы живы? Давайте руку.

Мужчина обхватил мое запастье горячими пальцами и помог подняться. В голове слегка гудело от бега и падения, но мне казалось, я уже где-то слышала этот голос. Я охнула, поднимаясь на ноги, и пошатнулась – все-таки полет в кусты не прошел даром. Ни слова не говоря, незнакомец подхватил меня на руки и занес под навес, где горел небольшой костер.

  – Вас сбросила лошадь? Я слышал крик. Вы сильно ушиблись? – Не очень, я упала в кусты. У меня нет лошади, я шла пешком. Благодарю вас, господин... – Марко Папилио к вашим услугам, – он поклонился. – Пешком?! Сейчас? – Мэтр Марко? – сверкнула молния, и он узнал меня.  – Ребенок, ты? Арилио?

Я улыбнулась: – На самом деле Арабелла.

Я сбросила накидку, с которой грязь стекала струйками, и взгляд Марко на мгновение прикипел к той самой тонкой ткани сверху лифа, которой я доказывала недругам, что я женщина. Но теперь эта ткань вымокла насквозь и показывала мою женскую сущность еще яснее. Я чувствовала, кто заливаюсь жаром. Издав горлом невнятный звук Марко отвел взгляд: – Арабелла, на правах давнего знакомого хочу посоветовать вам снять мокрое. Я отвернусь. У меня есть чистая рубаха, и вот плед, завернитесь.

Я собиралась возразить, но мысль о сухой одежде затмила все приличия. Искать под дождем сумку совсем не хотелось. Марко сел спиной к костру, и я быстро переоделась. Не оборачиваясь, Марко сделал легкое движение руками, и меня обдало теплым ветром. – Благодарю вас, мэтр. Можете поворачиваться.

Марко протянул мне плошку с горячим отваром.

– Арабелла, что произошло? Почему вы скрывались как парень? Вам не четырнадцать. – Мне девятнадцать. Я ушла от мужа, – раскрыв эту тайну я пыталась рассмотреть его лицо в свете костра. Разочаровала ли я его? Кажется, нет. – Попав в несколько неприятностей я поняла, что парнем жить проще. Но после нашего побега пришлось переодеться назад в женщину. Искали мальчишку. Букли, немного красок на лицо, и подручные сумасшедшего мага прошли мимо, не узнав меня. Мне кажется, я виделась с самим отщепенцем, но ведь он меня в лицо не знал.

Я коротко рассказала события последней недели. Когда я упомянула Профа, в котором заподозрила мэтра из замка, Марко уточнил: – У того старика была бородавка у носа? и голос очень низкий и слегка скрипучий? Таким в театрах любят изображать злодеев. – Да, именно. – Вы правы, это он.

Я обняла себя за плечи и поплотнее завернулась в плед. – Я сразу поняла, что это какой-то преступник, но не сразу заподозрила, что тот самый, – вспомнив, как шла бок о бок со смертью, я содрогнулась.

Марко оказался рядом со мной, и я без стеснения уткнулась в его надежное плечо, и пока он успокаивающе меня обнимал, пересказала нашу встречу с безумцем. Когда я дошла до того утра, когда по договору с отщепенцем покинула город, а его подручные меня искали и не узнали, у меня вырвался нервный смех. Марко лишь чуть-чуть крепче меня прижал.

– Бедная девочка, сколько же всего вам пришлось вынести. Но сейчас, этим вечером, почему же вы шли пешком, одна, в дождь, ночью? – Судьба, – придя в себя, я отстранилась и развела руками. – Мне пришлось бежать из Ирилио. Платье помогло мне обмануть людей отщепенца, но позже сыграло со мной злую шутку. Некто Чаровио принялся домогаться меня, обещал непременно до меня добраться и, кажется, даже просил кого-то помочь. Боюсь, он будет и дальше меня искать.

Марко хмыкнул: – Чаровио? О, не волнуйтесь. На лаганийском тракте его все знают. Этот старый беззубый пес может только брехать, но не кусаться. Увы, он небоеспособен после дурной болезни, и его хватает лишь на то, чтоб пугать нежных дев, хватать за руки и стучать в их двери, выкрикивая скабрезности. Когда-то давно, в юности его бросила невеста, и на него иногда нападают затмения. Ему уже неоднократно... кхем... объясняли, назовем это так, недостойность его поведения, но он залечит синяки, и снова за старое.

Я сильно расстроилась. И правда, как сказал коридорный, беды бы не случилось. – Значит, я зря убежала в ночь? А мои вещи... – Поищем утром. – Благодарю вас, Марко, вы очень добры. – Помочь прекрасной госпоже всегда приятно, – в свете костра я увидела его улыбку.

Согревшись, обсохнув и успокоившись, я спросила. – Что с вами было после того, как мы разделились у реки? – Как видите, я бегаю быстрее этих оболтусов. Боевым магам рекомендуют много тренироваться. Иногда это помогает, – он усмехнулся. – Я переночевал в чьем-то сене, утром дошел до селения и позаимствовал у них лошадь... Я потом выслал им двойную цену! Добрался до Лаганио и поднял всех на ноги.

Марко хитро на меня посмотрел: – Мне еще тогда стало интересно, откуда мэтр Детекто, бывший преподаватель Столичной Школарии, главный дознаватель Лаганио и маг второго круга знает простого лавочника, совсем еще мальчишку? Что-то мне подсказывало, что лавочник вовсе не простой. Но тебя было уже не найти. Твои друзья очень обеспокоились, мэтр Детекто рассылал людей, я расспрашивал в соседних селах, но тебя никто не видел. Кто мог подумать, что ты добралась аж до Кирегина!

Я пожала плечами. Подручные Профа не просто подумали, а искали меня именно там. Наверно, кто-то видел меня у селян в телеге. – Мы обыскали весь замок и арестовали нескольких подельников этого психа. – продолжил Марко. – Увы, самого мэтра не застали, но в замке нашли пятнадцать детей.  – Детей? Но зачем? – Безумец искал возможности сделать сильных магов из тех, у кого сил нет или очень мало. – Он ставил над ними опыты! – К счастью, неопасные. Дети хоть и недокормленные, грязные, но здоровые. – Когда я ехала в Риконто, в обозе украли ребенка. Говорили, что в там, окрестностях пропадали дети. Наверняка можно найти родителей в тех краях.

Марко кивнул: – Умен, зараза. Где жил, не оставлял следов.

Похоже, дождь усиливался.  – Полагаю, нужно устроиться на ночлег внутри. Я загашу костер.

Марко протянул руку над костром, и огонь стал утихать, пока не затух. Я слышала, что существует магия поглощения огня, но видела впервые.

Мэтр зажег светляка, и я заметила, как странно он на меня смотрит. Наверно, я слишком очевидно встревожилась. Мэтр предложил: – Арабелла, я могу покляться на магии, что не собираюсь покушаться на вашу честь. Но если вы все еще чувствуете себя неловко, я могу ночевать под навесом. – Нет-нет, не надо, сарая достаточно для двоих, а снаружи дождь и волки. Ни в коем случае! Судя по вашему шраму, вам и так досталось совсем недавно.

Марко засмеялся: – Видели бы вы меня весной. Я помогал страже арестовывать огненного мага. Я хорошо поглощаю огонь, но из засады появился второй такой же, а в придачу к нему мощный проклятийник. Мне удалось в конце концов, их всех обездвижить, но меня задело сгустком пламени, а третий швырнул такую порчу на здоровье, что мои защиты не справились.

Где-то недалеко снова взвыли волки. Марко придержал меня, пока мы проходили через неровный порог и я поняла, что не чувствую неловкости рядом с этим симпатичным мужчиной. Что-то есть в нем такое, что заставляет меня держаться рядом.

– К счастью, я успел пригнуться, и огневик задел меня по макушке. Представляете каким красавцем я был после этого боя – редкие пучки волос, ожоги по всей голове, серая усыхающая кожа, трясущиеся руки.

Марко сдвинул в сторону сельский инвентарь и принялся устраивать мне лежанку из тюков сена и плаща. – Маглекари мазали меня какой-то жуткой дрянью, чтоб раны затянулись, и волосы быстро отросли, но эта гадость пахла так, что слезились глаза. С такими сильными ожогами никто не мог пообещать, что волосы восстановятся. Проклятие снималось медленно и неохотно, и лекари не были уверены, что я снова буду выглядеть как молодой здоровый человек. Моя невеста оценила, насколько я стал хорош, и пришла в ужас.

Внутри меня забил большой храмовый колокол.

– Она вас бросила? – Не совсем. Эта милая девочка была дочерью друга моего умершего отца, и отказаться от меня она не решилась. До ранения я ухаживал за ней. Мне казалось, что Селия была не против. Едва мы начали сговариваться с господином Марцио, как меня подпалили. Увидев остатки шевелюры на обмазаной зеленой слизью голове и мой усыхающий вид, Селия зарыдала, что теперь вынуждена погубить свою жизнь в браке с мерзким лысым стариком. Разумеется, я тут же разорвал помолвку. Уж не знаю, почему она решила мне отомстить, причем весьма странным способом. – Он показал мне рукой на удобное лежбище. – Прошу вас, госпожа, ваша спальня готова.

Оцепенев, я смотрела на Марко, и внутри боролись две силы: желание прижаться к нему и ужас от понимания происходящего. Едва послушными губами я спросила:

– Но почему Червио? – В переводе с древнего языка моя фамилия означает "бабочка". Когда я сказал, что разрываю помолвку, Селия обозвала меня червем бескрылым, а в письме насмехалась, что я теперь не Папилио, а Червио. Но откуда вы знаете?

Я грустно улыбнулась: – Моя кузина Селия подлила мне зелье, которое приведет ко мне господина Червио, мерзкого лысого старика со слезящимися глазами.

Мы застыли друг напротив друга, и я уверена, внутри него бушевала та же битва тяги и ужаса, что и у меня. Марко глухо произнес: – Бывшая невеста в прощальном письме пообещала мне заклятье, которое заставит меня наброситься на страшную тупую толстую овцу. Я даже на мгновение засомневался, в каком смысле овцу, в переносном или в самом что ни на есть прямом. – Узнаю дражайшую кузину, – я невесело усмехнулась. – Не буду отрицать, Арабелла, меня к вам тянет, и с каждой минутой все сильнее. Но меньше всего я хочу доставлять вам неприятности. Я переночую под навесом, – он повернулся к выходу, собираясь выйти наружу.

Волчий вой раздался совсем близко. На слабеющих ногах я кинулась к двери и прислонилась к ней спиной: – Нет! Вы не можете так рисковать! Мы устроимся в разных углах... – Этого не хватит. Никто не знает, на что способны старинные заклятья. Пока еще я могу сдерживаться, – по его лицу было понятно, каких трудов ему это стоило, – но магия действует и в полусне. Я не хочу проснуться от того, что я вас... Нет, Арабелла, я маг, я отобьюсь от волков, я влезу на дерево, в конце концов, а вы запретесь в сарае. – И вы не можете снять это заклятье? – Нет. Это очень неприятная штука из старых заклятий, которые запретили использовать, потому что действовать они могут совершенно непредсказуемо. Я уже сдал конвенту того мага, кто это сделал, но толку...

Внутри меня завязывался странный узел. Колени подгибались, а желание прижаться к Марко становилось невыносимым. Никогда я не чувствовала ничего подобного, даже с мужем в наши первые дни. – Арабелла, прошу вас, отойдите от двери. Я не хочу к вам приближаться. – По ночам уже холодно, а в лесу много волков. Даже сильный маг может не отбиться. – Я разожгу костер, они не подойдут. – И не будете спать всю ночь? Бросьте, мы что-нибудь придумаем. – Арабелла! – он тяжело дышал.

Я посмотрела на мужчину в свете мерцающего светляка и решилась. Плевать. Пусть это случится. Пусть утром я буду ненавидеть и его, и себя. В это сложно поверить... мне вспомнилось его открытое лицо на крутом берегу, когда мы выбрались из подземного хода, его улыбка, глубина его глаза, шелк его светлых волос, трепещущий под порывами ветра... Действовало ли тогда заклятье? Возможно ли, чтоб мои чувства были порождением зелья, которое кузина влила мне в чай? Неужели завтра этот взгляд, эти руки, этот голос будут мне отвратительны... С магией все возможно. Но мне хотя бы не придется больше бегать. Я смогу жить тихо и спокойно. От мужчин одни неприятности, это я уже поняла. Что ж, будет всего-лишь еще одна неприятность.

В конце концов, я уже знаю, что это дело не доставляет женщинам удовольствия и нужно лишь мужчинам. Перед свадьбой меня учили: раз у меня такой прекрасный муж, я должна делать ему приятно и не плакать. Сколько ночей я лежала как примерная жена, ожидая, пока все закончится? Полежу еще раз.

От принятого решения стало легко и весело. Я подошла к Марко, и он застонал: – Арабелла, что вы делаете? – Снимаю заклятье. Это можно сделать лишь одним способом, правда?

Я сбросила плед и потянула рубаху через голову. Марко зажмурился и сквозь зубы прорычал: – Пожалуйста, прошу вас, отойдите от меня и оденьтесь. Так нельзя, неправильно. Вы же не хотите! – Заклятие действует и на меня тоже. – Меня захлестнула волна куража. Я положила руки на плечи мужчине и тихонько погладила. От его близости, от ощущения упругих мышц под руками закружилась голова.