Текст книги "Убежать от заклятья или Моя чужая жизнь (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Это правда. Не чувствуя в себе магии я и не пробовала. Стоило всмотреться глубоко в темноту, как я разглядела подсвеченный магией силуэт мэтра, какие-то всполохи на теле на полу (артефакты, наверно) и тонкие плетения, образовавшие что-то вроде арки в одном из углов. – Ход? – Ход. – Но как мы его откроем? – Ключами.
Судя по звукам, маг завозился, но если верить глухим ругательствам, безуспешно. – Демоны. Замочной скважины нет. – Странно, что они заперли нас в подземелье с подземным ходом. – А больше негде. Это маленький замок, и эта комната – единственное помещение под донжоном. Демоны, демоны, время уходит.
Я снова вернулась к глубокому зрению. А это что? тоненькая нить отходила от двери куда-то в угол. Я двинулась наощупь, моля Пресветлых, чтоб не прикоснуться к магу. – Ты куда ушуршал? О, вижу. Сейчас. – Нет! – Ой, что ж я ору-то так. – Я сам, погодите.
Я нащупала какой-то стержень и стала двигать его в стороны, давить и чуть ли не виснуть на нем. – Что там? – Стержень какой-то. Ничего не получается. – Повернуть пробовал?
Скри-и-и-ип. – Ну что, ребенок, пошли.
Наощупь пробираясь в туннель, я еще раз окинула тьму глубоким взглядом и нашла запирающую скобу в углу, на этот раз простую, достаточно было надавить.
Глава 18. Беглец
Вы никогда не пробовали идти по подземному ходу в кромешной тьме, стараясь не потеряться, но при этом и не тронуть сотоварища? Ход и был достаточно широк, чтоб два человека могли разминуться, не протискиваясь по стенкам, и потолок был расчитан на высоких воинов, а не на мелкую меня и мага среднего роста. Но идти в кромешной тьме не касаясь того, кого мне касаться нельзя, все-таки было нелегко. Я натянула рукава рубахи на кисти рук, расставила их в стороны и вызывала мэтра на разговор, чтобы по звуку голоса понять, насколько он близко. Глубоким зрением я могу смотреть совсем недолго.
– Мэтр Марко, вы так и не рассказали, что с вами было наверху. – А... ничего хорошего, но и ничего необычного. Это псих какой-то, очередной сумасшедший маг-отщепенец. Раз в десять лет такой появляется. Думает, что он самый умный и ставит эксперименты на собратьях. В Школарии даже лекцию по таким психам читают. Я так и не понял, какого демона ему от меня надо было. Но похоже, мы не первые тут. Боюсь, что для остальных это ничем хорошим не закончилось. – Вас принесли совершенно выжатого. – Да, что-то он со мной делал, от чего мне стало очень плохо. Ничего, дознаватели и Конвент разберутся. Хуже другое. У него свои люди в окрестных городах и селениях. Скорее всего, даже в королевских службах есть. Так что, выбираться будем осторожно и быстро, пока эта ходячая древность нас не нашла. – Древность? Он стар? – Да, стар, морщинист и лыс как колено, – фыркнул маг. Оно и понятно, каждому хочется казаться еще крепким, и приятно найти того, в сравнении с кем ты еще ого-го.
Появление еще одной кандидатуры на "заклятого" старика меня не порадовало. А что, если подручные схватили меня и притащили в замок из-за нашей связи? – Как его зовут, вы не знаете? – Увы, он не представился.
Больше ничем удовлетворить мое любопытство мэтр не мог.
Я стала расспрашивать его о жизни магов, но в конце концов просто призналась, что мне страшно, и когда я слышу его голос, меня это успокаивает. Кстати, чистая правда.
И старый маг стал говорить. Он рассказывал о местах, где побывал, о войне с Исрией, в которой участвовал, о жизни на юге, где нет зимы, но случаются такие жаркие ветра, что люди забиваются в подземные этажи, вырытые в песке и укрепленные камнем, и у кого нет ни магии холода, ни денег на артефакты, поливаются водой и машут опахалами друг на друга. А маги холода на юге живут как короли. Огневики встречаются чаще, поэтому на севере им не так привольно, но все-таки каждое даже самое небольшое поселение старается заполучить хоть и слабого, но огневика.
Мэтр Марко рассказал, как вел обоз через северные предгорья. Повозки тянули горные яки – большие мохнатые быки. Погодный маг оказался подкуплен Исрией и убедил их, что зима будет поздней. Снежный шторм застал их в пути, где вокруг никаких поселений. Из трех огненных магов один сорвался с обледеневшей тропы и разбился. Когда удалось выйти на небольшое ровное плато, они устроили лагерь. Сил двоих магов третьего круга едва хватало, и напарник мэтра Марко пришел в отчаяние. Он выбежал за пределы охранной линии, крича и плача бросился назад по тропе и попался в зубы голодному гигантскому ирбису. Мэтр Марко остался один. Он ушел в глубины себя, добывал огонь и выцеживал его по капле, чтоб растянуть хотя бы до конца вьюги, а лучше до солнца. Все остальные выжили, хотя изрядную часть пути маг провел на спине яка, валяясь в полуобмороке. На конвенте магов обнаружилось, что теперь у него второй круг.
Интересно, почему Селия назвала его мерзким? Очень симпатичный и умный пожилой человек.
А вдруг это все-таки не он? Как бы я хотела, чтоб это оказался не он. Когда выйдем наружу, я попробую осторожно выяснить. Может быть, маг первого круга знает, как снять заклятье?
Я едва не пропустила крик мэтра, который уткнулся в стенку, но вовремя остановилась. – Погоди-ка. Не может быть... о, что-то сверху.
Судя по звукам, он шарил по потолку, и вдруг сверху забили тонкие лучики солнечного света. Там, в потолке, была дверца, которую Мэтр Марко пытался открыть, но смог лишь приподнять, впустив немного солнца сквозь щель. Он опустил руки, и нас вновь поглотила темнота. – Тут замочная скважина, я чувствую.
Ох, сюда бы мою магию! Язычок – небольшая деталь, и за два-три раза, отдыхая в перерывах, я его могла расплавить и заставить стечь вниз. Я пробовала когда-то. Ох и попало мне за дверь в кладовку. А нечего было меня там запирать!
Что же делать? Ни я, ни мэтр не могли дотянуться до магии. А если сидеть здесь, нас рано или поздно найдут. – Арилио, ты взял ключи? – Да. – Давай сюда.
Судя по звуку, маг шел в мою сторону. А-а! что делать?
Мне было неловко доставлять неприятности пожилому человеку, но касаться его я не могла. Я отступила на шаг и со словами "Возьмите" уронила ключи на пол. – Ой. Простите. – Ох, ребенок.
Старый маг зашуршал по полу, нашел ключи и вернулся к дверце. – Ни один не подходит. Но вот этот достаточно маленький, а скважина расчитана на больший, замок очень, очень старый, и должен быть простым. Ну-ка, вспомним, не разучился ли я... – в его голосе послышался задор, странный для такого пожилого человека. – Когда я был всего-то на пятом круге, меня приставили магом к конвою воришек на работы в далеких поселениях. За неделю пути мы так сдружились, что они показали мне некоторые приемы.
В замке что-то щелкнуло, и Марко распахнул дверцу, зацепился за край прохода, подтянулся на руках и выскочил наружу. – Давай руку!
Свет резанул по глазам, я прищурилась, но явственно видела протянутую мне конечность. Но... мне нельзя!
Я огляделась. Неужели те, кто пользовался ходом, выбирались, подтягиваясь на руках? Ха! У стенки стояла лестница, очень старая и ржавая, которую мы в темноте не заметили. Стараясь не засмеяться, я переставила ее к выходу в потолке, поднялась и услышала, как Марко захохотал.
Я подставлила лицо заходящему солнцу и теплому южному ветру, постепенно привыкая к свету. Когда я открыла глаза, то увидела, что мы стоим на краю редкого леска. Чуть дальше крутой берег, под которым течет река. Мэтр Марко радостно смотрел на меня, а я потеряла дар речи. Ему же лет тридцать, не больше! И волосы у него светло-русые. А какие глаза... Открытое лицо, и даже шрам под челкой, ничуть его не портил. Было бы странно, если бы у воевавшего боевого мага не было шрамов.
Где были твои мозги, Арабелла? Ты думаешь, престарелый мэтр мог бы выделывать акробатические трюки? доставать ключи ногами и подтягиваться на руках?
– Как же вы стали магом первого круга? – язык мой! От неожиданного открытия я ляпнула первое, что пришло в голову, но Марко это не смутило. – Так же, как и второго. Выложился в бою. Я говорил про войну с Исрией, да? Я выложился, но нас окружили, а раненые, если не поддерживать, умрут. Я посылал огненные шары и вливал силу в раненых одновременно, когда, казалось бы, уже ни на что не было сил. Если не умеешь вытаскивать крохи и осторожно выжимать резервы, просто перегоришь на год или два. Я как-то сумел. Отлеживался потом, конечно. Но признали первым кругом и за заслуги разрешили стать вольным магом под обещание оказывать Короне услуги.
Понятно. Вольность у него условная. Мэтру Марко разрешили выбирать, где жить, и заниматься частной практикой, но Короне он все равно служит, где бы ни находился. Ну конечно, отпустит Корона такого молодого и сильного мага, как же. А отлеживался – значит, едва не умер.
И ведь говорил он все это с такой светлой улыбкой, что я залюбовалась. Так, Арабелла, выдохни, у тебя есть дело. Главное – я не с ним связана с заклятьем! Не с ним! Хотелось подпрыгивать от радости.
Марко закинул руку за спину и вынул из сонма магических искр крохотный кошель: – Лови! – я послушно поймала и заглянула внутрь: три золотых! Ого, как маги первого круга умеют, это же какой силы маскировка. – У вас вернулась магия? – Нет, для снятия чар маскировки магия не нужна, лишь знать, где потянуть. – А как же вы без денег? – Когда магия вернется, я смогу показать магический отпечаток права вольного мага и заработаю все, что нужно. Первому кругу не обязательно таскать с собой бумаги. Мы скоро расстанемся. Тебе нужно быстро убираться отсюда, а мне еще быстрее после того, что сказал мне этот псих. – Мэтр Марко... – Я замялась. – Не поможете мне еще кое в чем? – Нет. Прыгай в реку и плыви. Я их уведу, – проговорил помрачневший парень, глядя мне за спину. Я обернулась. К нам бежали четверо, и боюсь, не элем нас поить. Марко провел рукой по шее и пересадил на меня светящуюся оранжевую точку. – Артефакт обогрева, на полчаса хватит. Прыгай! – Я вас не оставлю! – Слушай, ребенок, мне тебя дотащить до обрыва и столкнуть? Найдемся когда-нибудь. Давай!
Мысль о том, что похитители только чудом не обнаружили, что я женщина, а лысая древность может оказаться тем самым старикашкой, заставила меня принять щедрое предложение мага. А ведь тогда, на тракте в Риконтию, подручные отщепенца чуть не добрались до меня. Только ли дети им были нужны?
Я побежала к обрыву, на бегу вешая кошелечек на шею, спустилась вниз, скинула сапоги, и связав их завязками, зацепила за пояс, вошла в реку и поплыла по течению. Сапоги мешали, но вечера холодные, и босиком я задубею в первую же ночь. Вода тоже не прогревалась достаточно, но артефакта пока хватало. Главное, убраться подальше и выйти из воды на другом берегу. Выживите, мэтр Марко, маг первого круга, я найду вас и как-нибудь отблагодарю. Не знаю, что я могу сделать. Придумаю.
Где-то далеко на краю билась не очень пристойная мысль. И хоть от этой мысли кровь побежала быстрее, и стало теплее, я ее с негодованием прогнала. Да, он симпатичный, интересный, умный, добрый, он сейчас прикрывает меня собой, уводя погоню, и он... не тот старикашка! Мало ли, кого бросают невесты в Тармане. Интересно, что не понравилось ветренной юной девице в симпатичном, интересном, умном, добром маге первого круга с такими невероятными глазами? Я гребла в быстром речном течении и ругала себя изо всех сил. Арабелла! Прекрати немедленно! Как мы уже выяснили, от мужчин одни неприятности. Прекрати!
Река петляла, и я позволила ей унести меня за поворот и еще немного, прежде чем выбралась на берег. Оглянувшись вокруг, я никого не увидела, но все-таки влезла в кусты, разделась и выжала одежду. Я размахивала вещами, но ничего толком не добилась – одежда отказывалась сохнуть. Решила пойти вглубь леса от берега – обычно вдоль реки идет какой-нибудь тракт, а там, может, и поселение встретится. Холодало. Похоже, подаренный мэтром артефакт исчерпал свой запас. Демоны! Магия возвращалась, но огня у меня все равно не было. Обидно было бы околеть в лесу после всего, что со мной приключилось.
Но если заклятье вело меня куда-то, то убивать у него явно не было намерений. Потянуло костром, и в сгущающихся сумерках сквозь деревья я увидела пятнышко пламени. Направившись в ту сторону я вышла на тракт с двумя телегами у обочины. Меня заметили и позвали к огню. Что ж, если это люди старикашки-отщепенца, я хоть согреюсь. – Ты откуда такой мокрый? – Рыбачил, но лодка отвязалась, и ее унесло. Весла потерял, лодка разбилась, я упал в реку, меня сюда вынесло. Вот, не знаю, как дальше быть, – я так вдохновенно врала, что сама себе удивилась. За последние месяцы во мне как талант открылся. – Скидай шмотки и сушись.
Похоже, повезло наткнуться на селян, которые не хотят тратиться на постоялые дворы. Мне дали шерстяное одеяло. Я отсела чуть дальше, в тень чьей-то спины, и стараясь не светить телесами последовала совету. Мою одежду растянули недалеко от огня. Завернувшись в одеяло я принюхалась. – Скоро будет готово, – засмеялись у костра.
Как прикажете есть, не распахиваясь? Положила вещи как можно ближе к костру, и к тому времени, как каша сварилась, одежда подсохла, и я вернулась в приличный вид – настолько приличный, насколько это возможно после двух дней у похитителей и заплыва по реке.
Говорят, что голод – лучшая приправа, и это правда. Под смешки селян я слопала плошку каши и вгрызлась в краюху начавшего черстветь хлеба. Воды мне тоже налили. Селянам нужно было чем-то отплатить, но светить золотом мне не хотелось. – Если у вас есть, что мелкое починить, я могу отработать утром, когда отдохну. Немного магии металла у меня имеется, – ах, Арабелла, где твои манеры? нельзя говорить с набитым ртом. Но перестать жевать я не могла.
Что починить, нашлось. Спать меня отправили на одну из телег и даже одеяло оставили.
Глава 19. Старик и мальчик
Обоз направлялся в Кирегин до которого осталось меньше дня пути. Я соврала (снова), что в городе у меня родня, и мне разрешили доехать с ними на тюках шерсти. Я приладила ручку к ведру, подлатала износившуюся упряжь, подправила клепки на рукоятях пары ножей, и стоило обозу отправиться, как я растянулась на мягких мешках, укрывшись шерстяным кусачим, но таким теплым одеялом. Благодать! Последние четыре месяца научили меня ценить моменты радости. Каждый раз, как я задумываюсь о будущем, что-то срывает меня с места. Впрочем, если не задумываюсь, тоже срывает. Неужели заклятье? Продержаться бы еще полгода. "А жаль, что это не Марко," – пригрезилось сквозь дрему, и щеки опалило жалом. Арабелла, о чем ты думаешь?
На подъезде к городу я сообразила, что подручные отщепенца будут меня искать как парня. Безумный маг говорил, что у него в округе все схвачено. Значит, нужно переодеваться в женщину. Если отщепенец – тот самый старишкашка, и он сам поедет на поиски, женщиной быть тоже опасно, но мы будем волноваться постепенно. Скорее всего, сейчас в округе рыщут его бандиты. Я даже в храм сунуться не рискну. Придется выбираться самой.
В приличных лавках парня, который покупает девчачие вещи, наверняка запомнят. Нужно искать неприличную. К счастью, сапожки мои, хоть и пострадали в приключениях, все еще держались крепко, и выглядели так, что может и парень надеть, и не очень богатая девушка. А вот платье мне надо, и накидку потеплее, а лучше плащ. На мне была нижняя рубаха и плотная верхняя, но все-таки долго я так в октябре не прохожу.
Расставшись с добрыми селянами я убедила их, что знаю дорогу к родне, и пошла по улице вдоль городских окраин. Пока лавки выглядят пристойно, нужно разменять золотой. Только бы стражу не позвали – выгляжу я так, что никакого золотого у меня и быть не может. Попытаются ободрать как пить дать, угрожая законниками. Но что делать, мне нужны серебряки, полусеребряки и медь.
Я осторожно вынула золотой и спрятала его в рукаве. Что бы такого купить, что может быть и у мужчины, и у женщины? Сумка! Мне нужна сумка, куда я сложу то, что сейчас на мне, да и лишняя пара панталон не помешает. И кошель нужен, чтоб не показывать тот, что на шее. Я выбрала лавку, которая выглядела небогато, но и не опасно, и сочинила не очень правдивую историю о том, что некий лорд расплатился со мной золотым за помощь. По скабрезной ухмылке лавочника я поняла, какого рода помощь мне приписали – все ж парнем я была невысоким, с тонкой для мужчин костью, и на лицо миловидным вовсе не мужской красотой. Не став спорить, я забрала суму из плотного брезента, небольшой кошель и сдачу – семь серебряков.
Конечно, меня надули вдвое, а то и больше, но спорить не в моем положении. Я попросила разменять пару серебряков на полусеребро и медь, сложила сдачу в новый кошель, повесила пустую пока сумку на плечо, и отправилась дальше, туда, где домишки становились все ниже и обшарпаннее. Шла я быстро, почти бежала ежась от холода, но теплая одежда стоит дорого, и мне для начала нужно снова превратиться в женщину.
Хорошо, что обоз пришел в город не очень поздно, и я успела добраться до цели. Плохо, что уже темнеет, а я только вошла в лавку старьевщика, полностью продрогнув и стуча зубами. Быстро выбрав затрепанное платье, сомнительную нижнюю рубаху, теплую накидку и старомодный чепец, я побежала назад, туда, где хотя бы днем не так страшно. В мятой и не очень чистой одежде лавочника в приличные кварталы лучше не соваться.
Но вот ведь вопрос, под какой личиной снимать комнату на постоялом дворе? Что-то подсказывало, что меня, Арилио-лавочника, совсем скоро будут искать. Но если в этих местах комнату снимет одинокая женщина, это значит только одно – ждет клиентов. И тут меня осенило.
Когда тени стали совсем длинными и густыми, я слегка припорошила лицо пылью, особенно стараясь нанести побольше на подбородок, и сняла комнату в таверне, где хотя бы половина посетителей были не очень пьяными. Шепотом спросив у хозяина, как тут на счет девок, выслушала подробные объяснения, где ближайшие притоны, и ушла наверх. Переоделась в женскую рубаху (интересно, ее стирали? меня передернуло), оставив из своего лишь панталоны (хоть и заслуженные, но выкупанные в реке, и вообще, мои собственные), спрятала мужскую одежду в сумку, умылась из кружки питьевой водой и завалилась спать. Просить подать тазик и воду для мытья я не стала – не стоит привлекать к себе внимание такими неуместными в этой части города желаниями.
Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. Крикнув самым тоненьким голоском, которым я умела, что сейчас оденусь, я накинула платье, чепец и отворила. Стражник протолкнул меня в комнату, огляделся и спросил: – А парень где?
Я состроила растерянное лицо: – Разве внизу его нет? А-а-а! ограбили! не заплатили! Мерза-а-аве-е-ц! Паску-у-у-да-а-а!
Н-да, Арабелла, ты значительно расширила вокабуляр с весны.
Стражник сморщился, оглядел меня сверху донизу и усмехнулся: – Приходи вечером в караулку, что в квартале Лудильщиков, мы тебя заработком обеспечим. Во дает пацан, сразу по бабам пошел.
Когда за стражником закрылась дверь, я перевела дух.
Значит, все-таки ищут. Пока мне везет, что не встретился никто, кто знает Арилио в лицо, но боюсь, что за дорогами, особенно в сторону Лаганио, они будут следить. Интересно, проверяют ли посыльную службу? Боюсь, что рисковать с письмами мне пока не стоит.
Я двигалась от лавки к лавке, в каждой следующей покупая все более и более пристойную одежду. В первой я обзавелась платьем поприличнее и тут же переоделась в глухой подворотне, укрывшись за вывешенными на просушку простынями. В следующей лавке я разжилась рубахой и проделала тот же самое. Добытое у старьевщика тряпье я кинула в кучу мусора, оставив только накидку – добротную шерсть можно было отстирать. Могу поспорить, она даже цвет поменяет после встречи с водой. Чепец я сменила на более целый и чистый, хоть и такой же старушечий и закрытый. Но отрастить волосы за одну ночь не под силам даже настоящим магам.
И, наконец, я нашла недорогое платье с тонкой тканью по верху лифа, там, где начинаются выпуклости, чтоб ни у кого не возникло подозрений в их искусственном происхождении. Время этого платья еще придет.
Я долго кружила по городку, пока не зашла в лавку с истинно женскими штучками. Поправив чепец, я вежливо обратилась к молодящейся женщине с белилами во все лицо и такими румяными щеками, будто она весь день гуляла по морозу. Яркие губы завершали картину. – Кхем... уважаемая... я очень расчитываю на вашу помощь.
О какую сказку я ей рассказала! Арабелла, а не пойти ли тебе в сочинтельницы? Я, то есть, та, в кого я перевоплотилась, недавно потеряла папеньку (тут я натурально шмыгнула носом – папеньку я и правда потеряла, я очень старательно его теряла, чтоб он потерялся и не нашелся больше). Дела нашей семьи стремительно покатились вниз... Я со вздохом провела рукой по потрепанному платью из недешевой, но потерявшей вид ткани. На меня обратил внимание молодой офицер. Ах, какой он красивый! Но маменька (шмыг, шмыг) не желая моего счастья, обкорнала мне волосы. Я стянула с головы чепец. Я стриглась чуть длиннее, чем носили парни, но все же слишком коротко для девушки. Белолицая лавочница сочувственно затрясла локонами. Я продолжала давить на жалость: сегодня вечером мы должны увидеться, когда маменька уйдет спать. Мне так хочется, чтоб мой милый захотел видеть меня снова, а может... даже сделает мне предложение... тут я мечтательно возвела глаза вверх.
По лицу лавочницы стало понятно, какие перспективы с милым она увидела в моей истории, но разочаровывать юную наивную (пф) невинную (ха-ха) девушку она не стала, к тому же, деньги на разочаровании не заработать, по крайней мере, не в этот раз. Из лавки я вышла обладательницей роскошных буклей и шиньона под цвет моих волос и набора из помады, белил, румян и краски для глаз. Пришлось истратить все, что осталось от первого золотого и разменять второй, но иначе мне из города не вырваться. Докупив в лавке по соседству штуку тонкого полотна, нитки, иголки и ножницы, я нашла недорогой, но чистый трактир, и сняла там комнату предупредив, что остановлюсь тут на несколько дней, пока не знаю, сколько. Хозяевам таверны, милой паре я сочинила очередную сказку, что жду мужа, который запаздывает. Ах, что я буду делать, если он не приедет, ведь даже документ мой у него.
Все, Арабелла, сиди тихо, шей одежду и жди, пока бандитам не надоест вглядываться в каждое юное личико.
Когда-то давным давно у меня получалось сидеть тихо. Но не теперь.
***
В следующие дни в моей сумке прибавилось две пары панталон, бюстье и рубаха. Я перестирала все, что было на мне и с собой. Сушить пришлось тут же. Я выспалась, казалось бы, на полгода вперед. Стараясь выбираться из комнаты как можно реже, я выходила только "во двор" и заказать еды, предпочитая поймать для последнего прислугу, чтоб не показываться в зале. Я покидала комнату только когда в коридоре никого не было, спускалась по черной лестнице и быстро пробегала по двору, стараясь ни с кем не встречаться. Внутри было неспокойно.
Вот и в этот раз я отодвинула засов, прислушалась и осторожно потянула за ручку. Рядом хлопнула дверь, и я замерла. Лязгнул замок, и густой бас с хрипотцой спросил у кого-то: – В соседней комнате кто? – Баба какая-то мужа ждет. Выходит редко, оно и понятно, – ответили ему. – Точно баба? – Точно, я ее видел. Желаете проверить? – послышался смешок. – А то я и сам могу.
Меня начало колотить. Я подавила первый порыв запереться – они услышат лязг и поймут, что я подслушивала. – Ну если ты можешь, тогда точно баба. Ты свои хотелки-то поумерь, стража уж больно дорого берет, – голоса удалялись.
Я сидела под дверью и тряслась. Выждав с четверть часа я все-таки отважилась на вылазку. Вернувшись, я снова заперлась и принялась себя успокаивать: разумеется, в таверне живут и другие люди, и по большей части мужчины. А про мужчин мы уже знаем, что от них одни проблемы, и даже знаем, какие. Что изменилось от того, что я своими ушами услышала очередного мерзавца? Ничего. Ровным счетом ничего.
Я почти убедила себя, что все в порядке, я просижу в комнате еще пару дней и стану искать оказию в Лаганио, как снизу донесся визг. Кажется, детский. Я сама не поняла, как скатилась по лестнице в зал.
Пожилой, но еще крепкий мужчина с копной седых волос тащил за ухо мальчишку лет двенадцати, тощего и заморенного. Швырнув его на лавку он навис над ребенком: – Кто тебя подослал, тварь?
Мальчишка дрожал. Крепкие руки схватили его за плечи и встряхнули несколько раз. Голос был тот же, что я слышала из-за двери утром. Так вот он какой, сосед. Ну спасибо, что не лысый. Дважды спасибо. – Оставьте ребенка! – не выдержала я. – А это еще кто? – старик (теперь я видела, что он достаточно стар) повернулся ко мне и вперился в меня нехорошим взглядом. А я в него. Жуткое лицо в морщинах, тонкие губы, нос крючком и бородавка рядом.
– Это ваша соседка, мужа ждет, – ввинтился трактирщик и успокаивающе заулыбался всем сразу. Ему скандалы ни к чему, и между двух постояльцев он выберет примирение и деньги. – А, та баба из соседней комнаты, – старик осмотрел меня сверху донизу и провел рукой по своим волосам. Да, грива у него роскошная, я б от такой не отказалась.
– Что вам сделал мальчик? – Заступаешься? с чего бы? – Так бабы всегда за детев заступаются, – снова вылез трактирщик, и кивнула ему с благодарностью. – Вот и выясни у него, с чего он за мной следил, – старик швырнул мальчика ко мне и отряхнул руки, рассыпая искры. Значит, есть магия, и немалая.
Я не раз присутствовала при разговорах Антонии с детьми – они часто видят то, чего не замечают взрослые, а преступники, бывает, не принимают детей в расчет. Малолетних карманников и бандитских помощников отправляли в особый приют при Обители Пресветлых. Антония говорила, что вызнать у них что-то очень трудно – силен страх перед взрослыми преступниками. Но сейчас от того, что я могу сделать, зависит жизнь мальчика... я глянула на старика... а возможно, и моя.
Я крикнула трактирщику, чтоб принес кружку молока и пирог с яблоками, которым тянуло с кухни. Старик фыркнул и сложил руки на груди. – Ешь, – я поставила перед мальчиком тарелку с кружкой.
Мальчишка посмотрел на меня затравленным волчонком, пошмыгал носом и набросился на еду. – Ты следил за этим господином?
Он кивнул, не отрываясь от пирога. Старик сжал губы в тонкую полоску. – Зачем?
Мальчик утер рукавом молочные "усы" и вздохнул: – Коли я болтать буду, меня прирежут.
Старик начинал закипать, и я сделала ему знак рукой. Эх, сюда бы Антонию, она бы мигом и со стариком бы поладила, и с ребенком... Но Антонии нет, а я в Штудии не училась и три года дознавателем не работала. Придется выкручиваться с чем есть. – Кто твои родители. – Нету их. – С кем ты живешь?
Мальчик молчал. – Ты где-то ночуешь? кто-то тебя кормит? – Если дождь или совсем холодно, то у тетки в конуре... коли не гонит.
Дальше расспрашивать было бессмысленно. Мальчик, по сути, после смерти родителей живет на улице. Тетка наверняка пьет и водит мужчин. А мальчишка ворует, чтоб не умереть с голоду, и пристал к какой-то банде.
– Послушай... – я пыталась подыскать слова, но ничего путного не приходило на ум. – Я понимаю, что тебе грозят неприятности от тех, кто тебя послал, но этот господин... – Тоже может их доставить! – рявкнул старик. – Не орите на ребенка! – не осталась я в долгу. Я тут стараюсь, мосты навожу, а он...
Мальчик сжался в комок: – Меня все равно прирежут, да?
Я грозно посмотрела на старика. Тот бросил на меня убийственный взгляд и все-таки ответил: – Я обещаю, что не буду тебя убивать. Говори уже! – Беспалый ищет пер-гу-мент. Думает, что он у Профа, у вас, то бишь. Он не сразу понял, что это вы, присматривался какое-то время, а потом меня послал.
Старик произнес длинную фразу, и я едва успела прикрыть уши ребенка, хоть и сомневаюсь, что он не слышал раньше таких загибов. – Узнал, значит, – старик снова провел рукой по волосам. – Надо уезжать отсюда. А Беспалый твой дурак. Я уже писал ему, что пергамента у меня нет! Придется его навестить. Ты, – он ткнул в меня пальцем, – пойдешь со мной. – Я? Зачем? – Затем. Увидеть Беспалого можно только в ресторации на Сосновой улице. Он там хозяин. Прийти без женщины значит, что собираюсь с ним воевать. А если с женщиной, то поговорить надо. Раз ты все слышала, будешь моим знаком.
Меня пробрала дрожь. Свидетелей такого рода дел не оставляют в живых. Нет уж, спокойно ждать, пока меня прирежут, я не буду. – Что за пергамент? – ой, зря я вопросы задаю. Тут чем меньше знаешь... Хотя все равно убьют. Но попытаться стоит. – Раз вы меня в это втянули, расскажите. Но прежде поклянитесь на магии, что ни вы, ни ваши люди не причините мне вреда! – Откуда знаешь, что у меня есть магия? – удивился обладатель баса и бородавки. – У меня есть чуть-чуть магии ветра, у вас, думаю, тоже. Я видела, как вы искры выпустили, когда отряхнули руки.
Один раз рассказывая про магию металла я уже навлекла на себя беду, поэтому теперь смолчала. Магией ветра в небольших количествах владеют многие. – Добро. Но ты понимаешь, что должна будешь сказать мне свое настоящее имя, – прищурился старик.
Я улыбнулась. Немногие знают, что магии человеческие документы не указ. Я обнаружила случайно, когда клялась на магии вскоре после свадьбы, еще не привыкнув в новому имени, и назвала фамилию отца. Каково было мое удивление, когда магия ее приняла! А теперь у меня целых три имени. Три! Пожалуй, если я одолжу у бывшего мужа фамилию, он возражать не будет. Ему не до того. – Арабелла Малинио. – Я, Винченцо Болдини, маг третьего круга, клянусь, что ни я, ни по моему приказу не будет причинен вред Арабелле Малинио.
Искры подтвердили его слова. Я выдохнула. Я понимала, что его подручные могут сделать мне что-то по своему желанию и разумению. За чужие желания магия не отвечает. Но иную клятву магия бы не приняла. – Завтра как хочешь, но убирайся из города. – Хорошо. Но мальчика тут тоже нельзя оставлять.
Старик скривился: – С ребенком сама разбирайся. Но ты права, вам придется уехать обоим. Слишком много знаете.
Трактирщик, о которым все забыли, подал голос от стойки: – Завтра мне из Ирилио продукты привезут, им рабочие руки всегда нужны. Мальчишка уже большой, может поехать с ними. Батрачить в селе всяко лучше, чем на улицах воровать. Люди хорошие, кормить будут, спать в тепле. Поедешь?
Тот опасливо глянул на старика и кивнул головой. Я решилась: – Если возьмут седока в телегу, я бы тоже до Ирилио доехала. Оттуда ходят обозы на север? – вот ни за что не скажу вам, куда я на самом деле еду. – Господин, вы передайте мужу, как появится, что я к родне на север уехала. Он знает, куда. – Значит, завтра утром оба и уедете, – кивнул старик. – Пергамент... Есть один старинный документ. Когда-то мы с Беспалым разрезали его пополам, половину взял я, половину он. По одной части ничего не понять, но если сложить все вместе, то знающему человеку будет весьма, весьма интересно. Но оба куска украли и обещали вернуть Беспалому, если заплатит двести золотых. Вымогатель или его посыльный, уж не знаю, который должен был передать пергамент и забрать деньги, пришел в ресторан, но пока Беспалый дошел до столика, вымогатель успел умереть. При нем ничего не было.
