Текст книги "Пленница судьбы (СИ)"

Автор книги: Элиан Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Эпилог

Год прошел не просто чередой дней – он прошел революцией в сердце, переворотом в душе, перерождением самого воздуха, которым она дышала. Дворец, который когда-то давил на грудь гранитной плитой, теперь казался живым. Камни стен, веками хранившие холод и страх, пропитались ее теплом и больше не пугали гулким эхом шагов. Теперь это эхо смешивалось со звонким детским смехом, разносящимся по коридорам, словно солнечные зайчики.

Ария стояла босиком на прохладном мраморе балкона в своих покоях. Тех самых, откуда однажды, в прошлой жизни, она пыталась сбежать, цепляясь пальцами за острые края карниза и проклиная свою судьбу. Сейчас она вдыхала утренний воздух, и он казался сладким, как первый глоток воды после долгой жажды.

Сад внизу утопал в цвету. Море темно-красных, почти черных в тени, роз волновалось под ветром. Тех самых, что Даркейн присылал ей каждое утро, словно безмолвное извинение или немой крик о любви, которую он тогда не умел выразить словами. Цветы больше не были вестниками одержимости. За ними ухаживали садовники, подстригая кусты и подвязывая тяжелые бутоны, но Ария знала: за ней, как и за этими розами, теперь следит другая магия. Не та, что душила стальным ошейником собственничества в их первую ночь, не та, что привязывала ее к этой спальне невидимыми цепями. Другая. Мягкая, как кашемировое одеяло, теплая, как его руки, обнимающие ее по ночам.

На руках у нее, причмокивая во сне, спал Дариан. Маленький темноволосый мальчик с огромными, доставшимися от матери глазами цвета грозового неба и отцовским упрямством, которое угадывалось уже сейчас в том, как он сжимал крошечные кулачки. Три месяца назад он ворвался в этот мир с криком, перекрывающим раскаты грома. Ария помнила ту ночь в мельчайших деталях. Помнила боль, которая разрывала тело пополам, помнила запах крови и трав, помнила, как магия Даркейна, обычно разрушительная, окутала ее анестезирующим коконом.

Но ярче всего она помнила его лицо. Даркейн, Темный Король, Властелин Пепла, не знавший страха и жалости, держал на руках орущий комочек жизни и смотрел на него так, будто впервые увидел звезды. В его алых глазах, раньше напоминавших застывшую лаву, стояли слезы. Он моргал, отгоняя их, боясь уронить хоть каплю на сына. И в этот момент Ария поняла окончательно: это не смирение, это не плен. Это любовь.

Она улыбнулась своему отражению в высоком окне. В этом отражении больше не было испуганной девочки, которую раздели догола в тронном зале на потеху грубой страже. Теперь там стояла женщина с гордой осанкой. Ее тело, выносившее и родившее будущего короля, стало мягче, округлее. Вторая беременность уже давала о себе знать легкой утренней тошнотой и едва заметной припухлостью внизу живота, который пока умело скрывали складки свободного платья. Грудь налилась, бедра стали женственнее, и Даркейн, когда видел ее обнаженной по вечерам, замирал в дверях. Он смотрел на нее с такой жадной, граничащей с болью нежностью, что у Арии перехватывало дыхание, и все обиды прошлого рассыпались в пыль.

Он тоже изменился. Необратимо. Тот самый Темный Король, чье имя шептали с ужасом на трех континентах, теперь каждое утро завтракал, усадив сына на колени. Он, разбивавший армии щелчком пальцев, катал Дариана на плечах по бесконечным лабиринтам дворца, и малыш заливался смехом, пуская слюни отцу на макушку. Даркейн собственноручно мастерил для него деревянные игрушки, вырезая фигурки зверей магией, но полируя их обычным наждаком, чтобы чувствовать текстуру дерева. На советах он все еще был опасен для врагов, его голос все так же резал сталью, а решения были беспощадны. Но для нее, для Арии, он стал скалой. Тем, кто держал мир, когда он валился с ног.

– Ты не спишь, – раздался низкий, хрипловатый со сна голос за спиной.

Ария вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась, узнав эти интонации.

Она обернулась. Даркейн стоял в проеме балконной двери, прислонившись плечом к косяку. Одетый лишь в расстегнутую до пояса белую рубашку и свободные домашние штаны, он был босиком, и его темные волосы, обычно уложенные назад, сейчас торчали в разные стороны после сна. Глаза его, горящие фирменным алым пламенем, сейчас не излучали холодную мощь. В них плескалось тепло, смешанное с утренней полудрёмой и бесконечным обожанием.

– Уже утро, – тихо ответила Ария, чтобы не разбудить ребенка. – Кто-то же должен встретить этот рассвет. Дворец спит, даже стража зевает на постах.

– Этот кто-то – точно не ты, – он бесшумно, словно хищник, подкрался к ней, шагая по ледяному мрамору, и обнял со спины. Его руки сомкнулись на ее талии, а тяжелый подбородок лег на ее плечо. Она почувствовала его запах – сандал, мускус и что-то древесное, такое родное и успокаивающее. – Ты должна спать. Врачи сказали, тебе нужен отдых. Ты и так мало спишь из-за Дариана.

– А врачи сказали, что мне можно делать всё, что я захочу, – Ария чуть откинулась назад, прижимаясь спиной к его твердой груди, чувствуя жар его тела сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Его руки скользнули ниже, накрывая ее живот. Туда, где сейчас, свернувшись калачиком в уютной темноте, росла их вторая жизнь.

– Ты всегда делаешь, что захочешь, – он усмехнулся, и она спиной почувствовала вибрацию его смеха. Он коснулся губами ее виска. – Это сводило меня с ума. Бесило до трясучки. И чертовски привлекало.

– А сейчас? – она повернула голову, заглядывая снизу вверх в его глаза, ловя малейшие изменения в рисунке его радужки.

– Сейчас – тоже, – он поймал момент и перехватил ее губы в коротком, но чувственном поцелуе. Его язык скользнул по ее нижней губе, напоминая о ночи. – Только теперь я знаю разницу. Это не бесит. Это… радует. Радует, что я не сломал тебя тогда. Что ты не сломалась сама. Что ты осталась собой – дерзкой, невыносимой, смелой.

– А ты? – Ария высвободила одну руку и коснулась его колючей от утренней щетины щеки. – Ты остался собой? Или только я здесь главная невыносимая?

– Я стал лучше, – он перехватил ее пальцы и поцеловал каждый по отдельности, не сводя с нее горящего взгляда. – И это полностью твоя заслуга. Свет внутри меня – это ты.

– Не льсти мне, правитель, – она улыбнулась открыто и лучезарно, и он улыбнулся в ответ. Искренне. Так, как не улыбался никому и никогда до нее.

К вечеру Дариана сморила усталость, и няня унесла его в детскую. Стоило двери закрыться, как воздух между ними накалился. Они остались вдвоем в королевских покоях. Это была та же спальня, где год назад она впервые вошла к нему сама, где они ругались до хрипоты, били посуду, оскорбляли друг друга, а потом любили так, что дрожали стены. Место их войны. Место их мира.

Ария сидела у него на коленях в одной тонкой шелковой рубашке, которая едва доходила до середины бедра, открывая вид на кружево чулок. Ее роскошные волосы цвета темного меда были распущены и волнами спадали на плечи. Даркейн обнимал ее бережно, словно величайшую драгоценность, гладил ее пока еще плоский живот, целовал плечо. Его губы скользнули ниже и наткнулись на маленький бугорок – шрам.

Белый, почти незаметный под загаром, но все еще ощутимый под пальцами. След от укуса. Печать первой ночи.

– Ты помнишь этот шрам? – спросил вдруг Даркейн, и голос его упал до шепота. Он медленно провел подушечкой большого пальца по рубцу, и по телу Арии побежали электрические искры.

– Я никогда его не забуду, – выдохнула она, прикрывая глаза от нахлынувших воспоминаний. – Ты оставил его в нашу первую ночь. Когда укусил меня до крови. Ты был словно дикий зверь.

– Я был другим, – в его голосе послышалась горечь сожаления, такая глубокая, что у Арии сжалось сердце. – Слепым. Злым до мозга костей. Бесконечно одиноким. Я не знал, что с тобой делать, потому что ты… ты была всем. Я боялся, что ты уйдешь, как уходили все до тебя. Что ты посмотришь на меня при свете дня и увидишь не мужчину, а чудовище из легенд.

– А сейчас? – она развернулась у него на коленях, устраиваясь поудобнее, и обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза. – Что ты видишь сейчас?

– Сейчас я смотрю на тебя и знаю, что ты видишь меня, – он накрыл ее ладони своими, прижимая их к своим щекам. – Настоящего. Без маски. Не короля, не проклятие, не монстра. Только меня. Даркейна.

– Ты – мой, – прошептала Ария с такой яростной собственнической интонацией, что он вздрогнул. – Ты всегда был моим. Даже когда притворялся чужим и пытался меня запугать. Даже когда надевал эту корону и строил из себя ледяного тирана. Ты – моя половина.

Он поцеловал ее. Медленно. Глубоко. Так, как целуют после долгой голодной разлуки, хотя они виделись каждую минуту, каждую секунду этого года. Его язык сплелся с ее языком в чувственном танце, а руки сжали талию до легкой сладкой боли.

Ария ответила с той же страстью, но без дикой гонки. Это был не поединок характеров, не подчинение и не попытка доказать свое превосходство. Это была любовь. Зрелая, выдержанная, как дорогое вино.

– Помнишь, ты обещал отпустить меня? – лукаво спросила она, резко оторвавшись от его губ и тяжело дыша.

Даркейн замер в секундном ступоре. Его руки на ее талии напряглись.

– Помню, – произнес он низко, и голос его стал серьезным, даже мрачным. – И я солгал тебе тогда. Бессовестно, нагло солгал, глядя прямо в глаза.

– Я догадывалась, – Ария улыбнулась уголком рта. – Ты хоть на секунду допускал мысль отпустить меня?

– Нет, – он мотнул головой решительно и резко, алые глаза вспыхнули. – Никогда. С первой секунды, как ты переступила порог моего дворца, я знал: ты останешься. Не потому, что у тебя нет выбора. Не потому, что магия привяжет тебя за горло. А потому, что я сделаю всё. Я переверну небо и землю, я уничтожу любого, я отдам свою жизнь, но ты не захочешь уходить. Ты полюбишь меня так же, как я тебя.

– Ты чудовищно рисковал, – напомнила она, скользя кончиками пальцев по его скуле.

– Ради тебя я готов рискнуть всем, – он провел пальцами по ее спине, медленно, с нажимом, вдоль линии позвоночника, вызывая у нее дрожь. – Если бы ты ушла, я бы умер. Без магии, без яда. Просто мое сердце остановилось бы. Ты – моя жизнь, Ария. Моя свобода. Ты – проклятие, которое обернулось единственным спасением.

– Красиво стелешь, мой король, – прошептала она, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

– Я говорю правду, – он большим пальцем стер слезинку, сорвавшуюся с ее ресниц. – Впервые в своей долгой, гнилой и пустой жизни – только чистую правду.

Она больше не могла ждать. Ария подалась вперед и осыпала поцелуями его лицо. В губы, в щеку, в колючий уголок рта, в шрам на брови, полученный в битве с братом. Она целовала каждый миллиметр его лица, потому что оно стало ее домом. Картой местности, которую она знала наизусть.

– Я люблю тебя, – произнесла она громко и четко. Каждое слово ложилось как нерушимая клятва, вплетаясь в саму магию дворца. – Слышишь? Люблю. Так, что сердце разрывается.

– Я люблю тебя, – ответил он, и в его голосе впервые не было ни капли боли или сомнения. Только свобода.

Он легко, словно пушинку, поднял ее на руки. Не магией, а своими руками – так же, как в тот судьбоносный раз в конюшне, когда она чуть не погибла под копытами лошади. Он пронес ее через всю спальню и уложил на прохладный, скользкий шелк и бархат, утопив ее в море подушек. Склонившись над ней, он начал расстегивать пуговицы ее рубашки. Медленно. Томительно. Каждую освобожденную петлю он сопровождал поцелуем в открывающийся кусочек кожи. Ключицы, ложбинка, грудь, солнечное сплетение. Ария выгибалась навстречу его губам, чувствуя, как по венам вместо крови течет расплавленное золото.

Когда тонкая ткань упала на пол, он замер, любуясь ею. Она лежала перед ним – его жена, его королева, мать его детей. Беременная, с округлившимися формами, с темной дорожкой, уходящей в низ живота. И его взгляд был наполнен таким голодом и таким обожанием, что Ария почувствовала себя богиней.

Он разделся сам. Без стеснения и рисовки. Шрамы, покрывающие его торс, давно перестали ее пугать. Она знала историю каждого из них. Этот – от меча брата, этот – от стрелы предателя, этот – от ее собственных ногтей в ночь их первой близости. Ария протянула руку и поцеловала длинный рубец на его ребрах, и Даркейн глухо застонал.

– Ты невероятно красивый, – сказала она, проводя ладонями по рельефу его мышц.

– Ты прекрасна так, что мне становится страшно, – ответил он, накрывая ее своим телом, словно щитом от всего мира.

Он вошел в нее медленно, плавно, даря ей каждую секунду этого интимного единения. Это было не просто соитие. Это было возвращение домой. Ария выдохнула его имя и обхватила его бедра ногами, притягивая ближе, глубже. Они двигались в унисон, словно единый организм. Медленные, тягучие толчки, как волны океана в штиль, сменялись более резкими и глубокими. Каждый его выпад отдавался электрическим импульсом в сердце. Их взгляды были скованы в замок, дыхание стало общим, а руки блуждали по влажным от испарины телам.

– Ты моя, – прошептал он, и это был не приказ. Это было признание факта.

– Твой. Вся твоя, – простонала она в ответ, и это не было подчинением. Это был акт высшей свободы.

Они достигли пика вместе. Без дикого звериного рыка, без криков, которые пугали слуг. Они просто замерли, прижавшись друг к другу так сильно, будто пытались врасти друг в друга на молекулярном уровне. Ария чувствовала, как горячая пульсация внизу живота накатывает волнами, как сладкая судорога сводит пальцы на ногах, как Даркейн дрожит в ее объятиях. Удовольствие отступило, оставив после себя абсолютный, вселенский покой.

Она лежала на его груди, рисуя круги на влажной коже, и слушала, как успокаивается его сердце. Даркейн гладил ее по спине, по бедрам, по округлившемуся животу, где зарождалась новая вселенная.

– Дариан будет спать до утра? – спросил он хриплым шепотом, целуя ее в макушку.

– Должен, – Ария сладко зевнула, потершись носом о его шею. – У него режим.

– Тогда у нас еще есть время, – одним ловким движением он перевернул ее на спину и навис сверху, опираясь на локти. В его уставших алых глазах снова разгорался хищный огонек.

– Ты ненасытное чудовище, – Ария тихо засмеялась, чувствуя, как он снова возбуждается.

– Только с тобой, – прорычал он ей в губы и поцеловал, проглатывая ее смех, который тут же сменился новым стоном наслаждения.

За высокими стрельчатыми окнами занимался серый рассвет, когда Ария наконец провалилась в глубокий сон. Утомленная, выжатая до капли и абсолютно, бесконечно счастливая. Даркейн лежал на боку, подперев голову рукой. Он не спал. Он смотрел на нее – на припухшие алые губы, на спутанные волосы, разметавшиеся по смятой подушке. Его взгляд остановился на маленьком шраме на плече. Он протянул руку и невесомо, как призрак, провел кончиком пальца по рубцу.

Аккуратно. Боязливо. Будто извиняясь за ту боль, что причинил.

– Ты не должна была остаться, – прошептал он в тишину. – Разумная женщина сбежала бы или убила меня во сне. Но я рад. Я так безумно рад, что ты неразумная.

Ария во сне улыбнулась, будто услышала его сквозь пелену дремоты.

Даркейн улыбнулся в ответ. Внутри него больше не было тьмы. Там был только свет. Ее свет, выжегший все тени прошлого каленым железом любви.

Он заснул с мыслью о том, что через пару часов она снова будет сидеть на балконе с сыном на руках. А он будет стоять в дверях и смотреть на них, боясь спугнуть это видение. И он будет не верить своему счастью, как не верил каждый день этого лучшего года в его жизни.

Четыре года спустя.

В саду стоял звенящий, ароматный полдень. Личный сад Темного Короля давно перестал быть местом скорби и запустения. Среди кустов темно-красных, бархатистых роз с громким смехом носились двое детей. Дариан, темноволосый мальчуган с горящими алыми глазами отца, подрос и возмужал не по годам. Он бегал босиком по траве, и его звонкий крик «Я догоню!» эхом разлетался под кронами вековых деревьев. За ним, сверкая пятками, улепетывала Лейла – светловолосая копия Арии, только глаза у нее были отцовские, стальные с багровыми искрами. Ее кудряшки подпрыгивали в такт шагам, а упрямо сжатые губки говорили о том, что характером девчонка пошла в мать.

Ария сидела в тени раскидистого дуба на резной деревянной скамейке. Она положила руки на свой большой, уже тяжелый живот. Третья беременность. Снова неожиданная сегодня, но бесконечно желанная каждый день до этого. Ее фигура обрела плавность и зрелость, лицо светилось тем особым внутренним светом, который бывает только у женщин, купающихся в любви.

Даркейн стоял за ее спиной, положив тяжелые ладони на ее хрупкие плечи. Он был одет просто, по-домашнему, но в его позе все равно чувствовалась стать Императора.

– Ты счастлив? – спросила Ария, не отрывая взгляда от играющих детей. Дариан как раз догнал сестру и теперь катал ее по газону, а Лейла заливалась хохотом.

– Бесконечно, – ответил он низким голосом, наклонился и поцеловал ее в самую макушку, вдохнув запах ее волос. – Я даже не знал, что способен на такое чувство.

– Даже несмотря на то, что я до сих пор огрызаюсь на тебя на каждом совете министров и спорю до хрипоты?

– Особенно поэтому, – его губы растянулись в довольной усмешке. – Моя королева. Вечно недовольная моими тактическими планами. Вечно прекрасная в своем гневе.

– Ты подхалим и льстец, – она откинулась спиной на его грудь, чувствуя спиной мощную вибрацию его смеха.

– Только ради тебя, – он обнял ее крепче, накрывая ее ладони на животе своими, сплетая пальцы. – Твой личный подхалим. Только твой.

Дети с визгом промчались мимо них, обдав запахом трав и цветов. Солнце светило им в спину, розы пахли одуряюще сладко, и Ария закрыла глаза, впитывая этот момент каждой клеточкой тела. Это и было счастье. Не то, о котором она мечтала в своей прежней, полной книжных иллюзий жизни, сидя у окна отцовского замка. Нет.

Это было лучше. Это было огненное, бурное, живое счастье, выстраданное в муках, отвоеванное в битве двух сильных сердец. Настоящее. Их. Навсегда.