Текст книги "Дважды одаренный. Том VII (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– На нашем направлении – да. На других – тяжко. Но твою просьбу выполнили.

– Точно? – предельно серьёзно переспросил я.

Граф Распутин вздохнул и проговорил:

– Мы пробились до их артиллерии. Воздух безопасен!

– Ну, тогда и сами по вертолёту не стреляйте. Я прикончил Кортунского и первую дружину, в штабе тоже сейчас должно быть весело. Так что через пару минут враг начнёт сдаваться.

– Прости, что? – опешил граф Распутин, которого я не посвятил во все детали плана.

Хотя… справедливости ради, кроме меня никто эти детали полностью и не знает.

– Что слышал, старый, – проворчал я. – Бери бинокль и смотри в небо. Сейчас волшебник прилетит. В… шестиместном вертолёте. Всё, до связи.

Я прервал вызов и тут же связался с Бородиным

– Слушаю… – натужно прохрипел он, и рядом с ним что-то оглушительно громыхнуло.

Понятно, занят.

– Вот тебе сигнал, – спокойно произнёс я. – Суету в штабе на максимум!

– Эм… понял…

Выждав немного, я достал телефон и позвонил Алвесу.

– Слушаю, командир! – легко ответил он. – Веселитесь?

– А то ж. Всё готово! Ждём вас!

– Понял, – серьёзным тоном ответил он и скинул вызов. Разве что я успел услышать, как он сказал Джину: «Возвращаемся».

Вот и финальная фаза плана.

Всё прошло как по маслу. Чувствую, даже в штабе противника Хлеб с Кабаном смогли добиться выдающегося успеха.

Вот только едва над полем боя завис вертолёт, и в его открытой двери показался перепуганный Давид Эпштейн с громкоговорителем в руке…

По вертолёту ударила ракета, выпущенная из «Трилистника»!

«Воздух безопасен!» – говорили они?

Ну-ну…

Глава 3

Некоторое время назад.

– Ох, и на что мы с тобой подвязались, дружище, – на бегу усмехался Кабан. Вместе со своим лучшим другом, Алексеем Михайловичем Бородиным, он спешил в сторону вражеского полевого штаба.

– Хм? – хмуро посмотрел на него Бородин. – Тебе что-то не нравится?

– Да всё мне нравится, – хохотнул Секачёв. – Думаешь, если бы в самом деле что-то не нравилось, я стал бы это обсуждать с главой СБ?

Бородин лишь закатил глаза и ничего не ответил. Он слишком хорошо знал своего друга и ворчал на него больше по привычке.

Алексей Михайлович был уверен на девяносто девять процентов в том, что никто из бывших спецназовцев ОКЖ ни за что не пойдёт против Александра Ярославовича. Все они, как и сам Бородин, были бесконечно обязаны Александру. Все они чувствовали силу этого удивительного человека и видели, как решительно он разбирается с любыми проблемами.

По своей воле никто от него не отвернётся! А сам Александр не начнёт творить непотребства, вынуждая их. Девяносто девять процентов – огромная уверенность. Например, в том, что Бородин и есть Бородин, Алексей Михайлович был уверен лишь на девяносто восемь процентов.

Ну а кто знает, вдруг во время службы в ОКЖ ему подменили личность? Никогда нельзя отрицать чего-то подобного.

– За нашим бесподобным господином я в огонь и в воду! – легко произнёс Секачёв, подтверждая мысли Бородина. – Только хотелось бы, чтобы он скорее боярином стал, чтобы ещё и документально вассалитет оформить. А то ему-то на бумажки плевать, но Имперская канцелярия или наши бывшие коллеги могут докопаться.

Бородин кивнул, полностью поддерживая мысль друга. Почему-то Александр Ярославович не спешит становиться Резановым. Однако же, фамилия не особо важна. Бородин и все остальные пошли на службу именно к Александру. И если вдруг он создаст род «Егоровых», они ничуть не расстроятся. Этот человек явно стоять на месте не будет, и вскоре условные «дворяне Егоровы» станут «боярами».

А тогда можно и официальную вассальную клятву дать.

Но это всё в будущем. А конкретно сейчас нужно победить в крайне серьёзной битве, не дать уничтожить Распутиных (которых оба жандарма воспринимали как потенциальных союзников) и добыть трофеи. С пустыми карманами будущему роду Александра будет сложно существовать.

Неподалёку, прямо в лесной чаще загромыхало, и даже издали можно было увидеть бесчисленные вспышки заклинаний. Оба жандарма обернулись на этот шум, а затем, не сговариваясь, ускорились. Каждый из них представил, в какую тяжёлую битву оказался втянут их командир.

– Коптер, следишь? – хмуро спросил Бородин.

– Поглядываю, – отозвался неведомый компьютерщик. – Возьмите правее и секунд через тридцать начинайте тормозить. Дальше идите осторожнее.

– Принял.

Вскоре бывшие жандармы рассредоточились и, пригибаясь, бесшумно направились к штабу. Они уже видели впереди свет и слышали голоса…

– Хлеб, осторожнее, – прошептала рация голосом Кабана. – Дальше заминировано.

– Ты чувствуешь? – напрягся Бородин.

– Слабо.

Бородин раздражённо цокнул. Пусть он тоже был Иерархом с основной стихией земли, зарытых мин перед собой он вообще не чувствовал. Сказывалось то, что Кабан гораздо больше рабочего времени проводил «в полях», а когда у его отряда не было заданий – тренировался. В то время как Хлеб с головой был погружён в расследования, и времени на саморазвитие и практику у него было гораздо меньше.

Правда, это не значит, что Алексей Михайлович совсем уж забивал на тренировки. Бородин – человек железной дисциплины и всегда держал себя в прекрасной форме.

Потому ему сейчас было обидно, что без помощи друга он не может идти дальше.

– Слушай… – задумчиво проговорил Кабан, которой тоже замер в одной точке и не продвигался вперёд. – Нам ведь нужно как можно больше суеты навести?

– Ну.

– Так может, будем считать, что мы уже достаточно к штабу приблизились незаметно, а?

– Я не совсем понимаю тебя, Кабан… Но начинаю догадываться… И мои догадки мне вообще не нравятся.

– Я решил поступить так, как и подобает командиру первой дружины Александра Ярославовича! – заявил Секачёв.

Бородин не выдержал и хлопнул себя ладонью по лбу. Он прекрасно знал, что отряд Кабана способен добираться до цели практически незаметно.

Вот только, похоже, господин своим громким световым шоу подал Кабану крайне дурной пример.

Всё, что оставалось Бородину в этой ситуации, лишь покрыть своё тело защитным слоем камня и произнести:

– Давай. Я помогу!

Кабан одобрительно усмехнулся и скомандовал:

– Вперёд!

Два Иерарха с основной стихией земли вскинули перед собой обе руки, выпуская мощное заклинание. Дёрн перед ними задрожал. Раздался первый взрыв – сдетонировала ближайшая к Кабану мина – затем второй, третий…

Зв несколько секунд округу заполнила канонада взрывов, а во вражеском штабе завыла сирена.

– Погнали, Хлеб! Не тормози! – крикнул Кабан, рванув вперёд по перекопанной земле и на ходу вливая в себя зелье восстановления маны.

Его лучший друг делал то же самое.

– Укрепляемся! – рявкнул Кабан, увидев впереди вражеских бойцов, выглядывающих из окопа.

Раздались выстрелы, но оба Иерарха успели возвести каменные стены и тут же продолжили вливать в них ману, укрепляя свою защиту.

– Слушай, а неплохо враг тут засел, – заметил Кабан, отстреливаясь через бойницу.

– Похоже, у них есть специалист по обороне и фортификации! – заметил Бородин, и, выдернув чеку, швырнул артефактную гранату под ноги трём вражеским ратникам, попытавшимся зайти с фланга.

– Стало быть, мы специалисты по нападению и разрушению! – отозвался его друг и приложил обе ладони к своей каменной гряде.

Пропущенное через камень заклинание усилилось и ушло в землю, а через несколько секунд разродилось копьями прямо внутри вражеского окопа.

Кабан почувствовал, как его каменные копья начали ломаться, а недалеко от них видоизменяется земля, будто кто-то прямо сейчас трансформирует окоп. А учитывая направление…

– Ух ты… – задумчиво проговорил он. – Сразу же эвакуируют раненых.

Далеко не всегда боевые отряды поступают таким образом, так что Кабан невольно испытал уважение к врагу.

А через миг раздербаненная магией земля, мешающая быстро передвигаться противнику, в одном секторе вдруг покрылась льдом. Кабан присвистнул, увидев, как к его другу по этому льду на огромной скорости устремился вражеский боец. Он двигался как конькобежец, хотя коньков у него не было.

Кабан и Хлеб сразу же идентифицировали в приближающемся противнике как минимум Иерарха воды и ветра.

То есть льда.

Во время движения враг не переставал стрелять из штурмовой винтовки, а затем ещё и швырнул гранату. Однако Хлеб смог защититься, и вскоре два Иерарха сошлись в рукопашной.

Остальные защитники штаба продолжили палить по нападающим. Жахнули из гранатомёта, выпустили несколько мощных заклинаний…

«Хороши, черти! – констатировал Кабан, отбиваясь и плавно смещаясь к Бородину. – Для тех, кто был уверен в лёгкой победе, оборону штаба выстроили отлично».

А между тем Алексей Михайлович ударил по врагу артефактным мечом. Противник отбил удар одним клинком и тут же атаковал вторым, но Бородин успел защититься тяжёлым каменным щитом, который он создал в начале боя. Затем, резко топнув, Хлеб создал каменные пики, ударившие в противника со всех сторон.

Но тот защитился ледяными линзами и, отпрыгнув, разорвал дистанцию.

– Отступайте! – крикнул он. – Обещаю, мы не будем вас преследовать.

– Ха, с чего такая щедрость? – усмехнулся Бородин, решив воспользоваться передышкой и сконцентрировать ману.

– Моему господину нет смысла убивать всех! Его интересует только особняк и глава рода! Уходите, вы здесь ничем не поможете.

– Ты серьёзно? – удивился Бородин. Ему показалось, что ледяной Иерарх будто бы и не рад сейчас находиться здесь и участвовать в штурме.

«Любопытный тип… Рать Эпштейнов настолько неоднородна?»

Однако же ответа Бородин не получил – слева раздался громкий стон, и несколько защитников, пропустив атаку Кабана, упали на землю и начали корчиться от боли.

– Не уходите? – хмуро спросил ледяной Иерарх, бросив взгляд на своих подчинённых. – Тогда продол…

Договорить ему Бородин не дал.

Он очень не любил распылять свои силы. Да и своё внимание тоже не любил распылять. Потому, став Иерархом, он продолжил развивать свою основную стихию. Но иногда он выделял немного времени для изучения открывшейся второй стихии. Правда, она была «противоположной» его земле и давалась с трудом. Потому и в бою Алексей Михайлович на неё особо не полагался.

Однако же использовать, и, что важнее, комбинировать с землёй, научился.

С ладоней Бородина сорвалось облако мельчайшей пыли и заполнило пространство вокруг противника, ослепляя его.

– Кабан! Огонь! – рявкнул Бородин, «катапультировав» себя с помощью магии земли и продлив свой полёт магией ветра.

Он приземлился рядом со своим другом, и тот понял Бородина без лишних слов.

Выставив перед собой обе руки, Кабан ударил в пылевое облако мощнейшим потоком пламени.

Бородин до конца не был уверен в успехе своей задумки, но на всякий случай влил в пылевое облако уйму маны и сжал её. Воздух вокруг он тоже сжал, и…

Раздался взрыв, отбросивший в разные стороны вражеских бойцов.

«Что там с ледяным Иерархом?» – мелькнуло в голове уставшего Бородина.

Но в этот момент в его ухе ожила микро-гарнитура. Александр инициировал сеанс связи.

– Слушаю… – прохрипел Бородин.

Недалеко от него взорвался снаряд гранатомёта, врезавшийся в каменную стену.

– Вот тебе сигнал, – услышал он спокойный голос господина. – Суету в штабе на максимум!

– Эм… понял… – отозвался Бородин и покосился на штаб, до которого они так и не добрались.

А между тем бойцы противника подобрались к раненому Иерарху. Тот уже был на ногах, мотал головой, пытаясь прийти в себя. Подчинённые протянули ему два бутылька.

– Получен сигнал! – поймав взгляд Кабана, выкрикнул Хлеб. – К штабу!

Два Иерарха со всех ног бросились вперёд. По ним до сих пор стреляли, однако же делали это уже не так часто. Щитов хватало, чтобы выдержать взрывы. Позади послышался крик «Ледяного»:

– Стоять!

Но Бородин и Секачёв не обращали на это никакого внимания. Друзья в тот момент думали лишь об одном.

У них не получилось прорваться в центр штаба до получения сигнала – всё это время они сражались на подступах.

А это значит…

– Мы в самом деле сделаем эту херню? – спросил Кабан, создав перед собой каменный мост и перебежав по нему через окоп.

– А есть выбор⁈ – рявкнул Хлеб.

– А если он пошутил⁈

– С таким не шутят!!!

Кабан и Хлеб ворвались на территорию штаба. Практически все присутствующие здесь хмуро смотрели на них, готовые к бою. Сзади догонял ледяной Иерарх…

Численное преимущество врага было подавляющим. Бородин и Секачёв оказались полностью окружены.

Вон как злобно смотрит на них заместитель Кортунского. А он ведь, по официальным данным, тоже Иерарх.

Двоим бойцам Александра Ярославовича явно не справиться с такой толпой.

– Господин, там лиса! Лиса!!! – завопил какой-то гонец, ворвавшийся с докладом в штаб с другой стороны, но никто не обратил на него внимания.

– Для меня было честью называть тебя другом, – спокойно проговорил Кабан, глядя на хмурые рожи врагов.

– Взаимно, – ответил Бородин.

А затем мужчины, не сговариваясь и не глядя друг на друга, схватились за руки и одновременно прокричали:

– Абра-Кадабра!

Враги чуть было не рассмеялись от такого зрелища!

Однако, увы, не успели. Ведь уже через мгновенья тела Кабана и Хлеба засияли холодным светом, а ещё через миг мощная вспышка ударила по глазам всем, кто на них смотрел.

– А-а-а-а!!! – закричали от боли враги, жмурясь и отворачиваясь.

Некоторые из них успели атаковать Кабана и Хлеба. Однако, в отличие от своих врагов, мужчины видели всё, что происходило вокруг них, и успели защититься.

Вместе со вспышкой света из их тел вырвался и шквалистый ветер, который сейчас кружил по полевому штабу врага, снося палатки и внося сумятицу.

– Не спи! – крикнул Кабан и швырнул шар лавы в аппаратуру связи.

Иерархи начали носиться по штабу, круша оборудование. А когда заметили, что ветер начинает стихать, не сговариваясь, рванули наутёк.

Выбравшись из смертельной западни, мужчины остановились и переглянулись. А затем Кабан не сдержался и заржал во весь голос.

– Клянусь тебе, это была самая безумная вылазка за всю мою жизнь! – сообщил он.

– И вряд ли последняя, – вздохнул Хлеб и покачал головой.

Услышав шум лопастей, он поднял голову и увидел, как вертолёт Галкиных завис над полем боя. В открытой двери показался испуганный Давид Эпштейн. Набрав полные лёгкие воздуха, он хотел призвать свои войска сдаться, но…

– Твою мать! – выругался Кабан, когда снаряд врезался в вертолёт. – Там же Алвес! Э? – опешил он, не веря своим глазам. – А это ещё что за хрень?

* * *

Задрав голову, я стоял и смотрел на прозрачный силуэт, светящийся холодным светом звёзд, который появился прямо перед ракетой и, создав щит, смог прикрыть вертолёт от взрыва.

А неплохо получилось! Наша птичка лишь немного покачнулась…

– Окх… – выдохнул я, почувствовав, что отложенное заклинание всё-таки потянуло из меня ману – в противном случае оно бы не смогло полностью защитить вертолёт.

Да уж, а ведь в идеале подобные заклинания должны самостоятельно набирать силу. Например, как моя ловушка, покрошившая первую дружину Эпштейнов. Или же как-то заклинание, которое я прикрепил к своим Иерархам. С ним вообще забавно вышло – мне было проще создать одно заклинание на двоих, чтобы они не навредили друг другу. Но для его активации требовалось замкнуть единый контур.

Взяться за руки, да.

Ну и одновременно сконцентрироваться, поэтому я и велел этим двухметровым феечкам вместе выкрикнуть волшебные слова.

В итоге дело сделано.

И даже вертолёт не пострадал. Доверяй, как говорится, но проверяй. Не зря я на нём оставил дополнительную защиту, хоть и велел сразу же взять под контроль вражескую артиллерию.

– Ратники баронского рода Эпштейнов! – пронёсся над полем боя усиленный громкоговорителем голосок Давида Эпштейна. – Приказываю вам! Сложите оружие! Повторяю! Сложите оружие! Наш штаб разбит! По праву рождения беру командование на себя!

А неплохо он сейчас голос надрывает! Вкладывает всего себя в каждое слово! Радуется, наверное, что вместе с ним на борту вертолёта всего двое человек. А то больших скоплений людей возле себя, особенно если восемь и больше человек, Давид Эпштейн теперь боится.

Да уж… героизмом в нём и не пахнет. Потому и легко было заставить его выступить перед войсками с призывом сдаться.

– Повторяю приказ! Ратники Эпштейнов, сложите оружие и сотрудничайте с ратью рода Распутиных! – заливался соловьём Давид.

Выпив зелье восстановления маны, я связался с дедом.

– Травник, ну как дела?

– Блестяще… – задумчиво проговорил он.

И я услышал на заднем фоне голос кого-то из его командиров:

– Сдавайтесь, и мы пощадим вас!

А между тем надо мной продолжил вещать Давид:

– Повторяю, наш штаб разбит! Надежды нет!

Он ведь в самом деле верит в свои слова. Даже жалко этого бедолагу… Ха! Нет, конечно! Он собирался перебить мирных лесорубов, и жалости уж точно не заслуживает.

– Близнец, они сдают оружие, – сообщил мне дед Распутин. – Они в самом деле сдаются!

Ну ещё бы. Связи нет, колонна с боеприпасами остановлена. В то время как Распутины на разных направлениях действуют слаженно – у них со связью всё в порядке. А ещё чем ближе враг подбирается к особняку, тем больше козырей используют обороняющиеся.

Так ещё и гонцы нашим врагам из штаба приносят дурные вести!

Чего б тут не сдаться?

– Вы, главное, не жестите, – серьёзным тоном напомнил я. – А то они передумают.

– Да это понятно… – отозвался дед. – Слушай… Я так понимаю, пленниками теперь мне заниматься?

– Ну а кому ещё, – усмехнулся я и не стал напоминать деду, что по паспорту я простолюдин, и у меня в принципе не может быть пленников.

– Ну тогда я придумал, куда их деть, – заявил граф Распутин. – Не бойся, Эпштейнам я возвращать их не планирую.

– Ну и славно, – ответил я. – И раз уж ты себе забираешь пленных, то справедливо будет, если я забираю себе все трофеи.

– Что, прости? – опешил дед и в рации на несколько секунд повисла звенящая тишина. – Все?

Глава 4

А жизнь-то налаживается!

Примерно такие у меня были мысли, когда я разглядывал присланное Коптером видео. На нём колонна техники ехала по двухполосной трассе, пугая встречные автомобили.

Самое приятное, что это колонна МОЕЙ техники. Не вся, конечно – несколько машин сопровождения принадлежат ратникам Резановых и одна – ратникам Распутиных.

С участием Резановых в минувшей битве вообще вышла любопытная ситуация. Они в ней не участвовали! Но на битву спешили. Опять же, не для того, чтобы поучаствовать – просто моя милая сестричка в ультимативной форме заявила, что не может стоять в стороне без дела, когда на родственников нападёт враг. Более того, Алиса искренне считала, что Распутины оказались втянуты в войну из-за нас…

Отчасти я с ней согласен. Но только в моральном плане. Во всём остальном – дед самостоятельно принимал все решения и должен был быть готов к последствиям.

Конечно, союзников я оставить без поддержки не мог, в чём и убедил Алису. Но ей этого показалось мало, и она собрала часть ратников, чтобы они выдвигались в сторону имения Распутиных.

– На всякий случай, – как сказала моя сестра. А потом добавила серьёзным тоном: – Я тебе доверяю, Саша, но случиться может всякое. И если ты окажешься в беде, наши ратники тебе помогут.

Вот такая у меня своевольная сестричка…

Однако же частично она оказалась права: помощь ратников Резановых мне в самом деле пригодилась. Вот сейчас, в качестве дополнительного конвоя при перевозке трофеев на мою базу.

Увы, не военную, а лесозаготавливающую… Но другой у меня пока нет.

Усмехнувшись, я принялся рассматривать фотографии. Три артефактных лёгких танка под чёрными тентами едут на специальной платформе, которую везёт мощный тягач. И платформа, и тягач – тоже трофеи. Два ракетных комплекса «Трилистник» идут своим ходом – ведь их традиционно устанавливают на крепкую шестиколёсную базу от военного грузовика УРАЛ. Кстати, два полноценных УРАЛа мне тоже досталось, в них несколько ракет для «Трилистника», ручное оружие, броня. Артефактное оружие и броня тоже в наличии. А ещё патроны, зелья, гранаты…

– Любуетесь, Александр Ярославович, – усмехнулся Бородин, подходя к моей скамейке сзади.

– Ну а как не любоваться? – хмыкнул я и жестом предложил ему сесть рядом. – Смотри, сколько добра у нас! Одно сражение – и мы разбогатели.

– Полагаю, не только мы, – пробасил он, усевшись рядом.

– Вот видишь, какой я щедрый, – хмыкнул я. – Поделился с союзниками трофеями.

– Ага, целому графскому роду от силы процентов тридцать добра отдали, – усмехнулся Бородин.

Я повернулся в его сторону, изучая реакцию. Заметив мой взгляд, бывший жандарм посерьёзнел и добавил:

– Но я полностью одобряю ваш поступок. Получив выкуп за пленных, его сиятельство полностью перекроет траты на это сражение. А учитывая ваш вклад в победу…

– Наш вклад, – перебил его я. – Не прибедняйся и ребят со счетов не списывай.

Бородин хмыкнул и кивнул, признавая ошибку.

– Хорошо, учитывая наш вклад в победу, отдав Распутиным пленных, мы могли вообще не делиться трофеями. Но вы всё же передали часть его сиятельству. И, я считаю, правильно сделали. Мы всё равно не сможем всем этим пользоваться прямо сейчас, а укрепить союзника необходимо.

– Браво! – показал я ему большой палец. – Не зря свою должность занимаешь.

Деду Распутину я отдал два танка и один «Трилистник» на подбитой базе и без ракет. У него свои есть – в минувшем сражении он как раз потерял одну такую установку. Ещё я передал ему часть патронов и оружия из тех, что совпало с используемыми Распутиными моделями. Всё-таки вооружение у аристократических родов, как правило, унифицировано. Это я – человек из интерната, который только-только набирает рать, а потому может тащить в дом всё, что плохо лежит. Серьёзным же родам такое многообразие оружия и брони только в тягость. Гораздо удобнее, когда у тебя одна модель на тысячу экземпляров, чем наоборот.

– Но кое в чём ты ошибся, – с улыбкой продолжил я. – Граф сказал, что не будет возвращать пленников обратно Эпштейнам.

На секунду Бородин замер, а затем криво усмехнулся и покачал головой.

– Ну да… графский род Распутиных не бедствует и может себе позволить потерять половину стоимости выкупа, правда, при этом ослабив врага. Хитро!

– А ещё разумно и дальновидно, – хмыкнул я.

Да, глава моей СБ сейчас правильно интерпретировал замысел графа Распутина. Когда-то давно пленных можно было использовать чуть ли не как рабов. Но с тех пор законы Империи поменялись, и теперь они всячески защищают тех, кто попал в плен во время войн аристократов. Пленников нельзя заставлять работать, да и вообще использовать для своих нужд. Зато их необходимо кормить, оказывать медицинскую помощь, содержать в достойном помещении, а не загонять двести человек в хлев при деревенском домике.

Я поддерживаю такую заботу о пленных ратниках со стороны Империи, ведь все они бойцы и подданные Империи, а значит, необходимы ей для защиты от монстров Проклятых Земель или же иноземных врагов.

Кстати, можно просто держать пленных в лагере до конца войны, если тебе позволяют средства. Но для большинства аристократов это чересчур накладно. А возвращать их сразу господину, пусть и за выкуп, не всегда хочется – ведь уже завтра эти пленные снова пойдут против тебя войной.

В такой ситуации многие аристократы просто перестали брать пленных – просто убивали тех, кто сдаётся…

Тогда Империя придумала новое решение для этой проблемы: она сама стала выкупать пленных. Да, обычно цена вдвое ниже. Но! Империя не выпускает ратников обратно к их господину во время войны. Более того, Империя аннулирует все договоры Служения таких ратников. После того как господин завершит войну, они могут заключить с ним новый договор, но до тех пор – нет. А ещё, если Империя выкупила пленного, это не значит, что он сразу обрёл свободу. Свободу нужно заслужить. В отличие от аристократов, Империя вполне может нагружать пленников работой. Ну или же позволяет пленникам самим себя выкупить за счёт личных сбережений или Имперских ссуд. Немного иначе обстоят дела с выкупленными Империей вассалами, ибо они в отличие от Слуг – аристократы. Но глобальной сути это не меняет – до конца войны господина они не могут вернуться к нему.

– Моё почтение его сиятельству, – подумав немного, повторил Бородин и снова покосился на мой экран. – Ну и вам, конечно же, Александр Ярославович. Столько трофеев… Жаль, что танк чинить придётся. Да и то, что полноценно использовать танки и артиллерию мы сейчас не сможем, тоже немножко обидно.

– Радуйся, что они у нас есть, – хмыкнул я.

Однако же над словами Бородина невольно задумался.

Империя не может справиться с аристократской вольницей, как бы ей этого ни хотелось. Сложившийся симбиоз приносит Империи выгоду – в стране много боеспособных единиц, которых, в случае войны или ЧС, можно позвать на помощь, но на которых сама Империя не тратит ни рубля. Вот что такое в глаза Империи рать аристократов. Однако же и побочных явлений у такого подхода масса. Если взять и запретить аристократские войны – начнутся волнения, которые ослабят страну.

Так что запрет – не вариант. Но понемногу ограничить вольницу Империя пытается. Например, поэтому введены жёсткие ограничения на тоннаж боевой техники, используемой в войнах аристократов. Тоннаж у каждого рода свой, он рассчитывается исходя из разных факторов: размеры выплачиваемых налогов, количество рабочих мест на предприятиях рода, количество закрытых Проклятых Земель, благотворительность и социальные проекты… Иными словами, ты вправе скупить хоть все танки и САУ мира, однако же отправить штурмовать особняк своего врага можешь лишь столько техники, сколько позволяет доступный для твоего рода тоннаж.

У меня эта цифра равна нулю, ибо рода у меня нет.

Да и вообще, мои танки и «Трилистники», как и лесодобывающее предприятие, на которые они направляются, сейчас считаются собственностью рода Распутиных.

Но всё это нюансы – стану аристократом, исправим документы.

– Радуюсь, – кивнул Бородин. – В крайнем случае, вы можете передать технику Алисе Ярославне.

– В крайнем – могу, – кивнул я.

Бородин хотел что-то ещё сказать, но замолчал, заметив приближающуюся к нам фигурку.

– Пойду немного… поработаю… – нашёлся он и поднялся со скамейки. – Ваше сиятельство. – Бородин поклонился Младе и поспешил к вертолётной площадке, где нас покорно ждал Джин и транспорт до столицы.

К слову, Кабан и Алвес уехали на базу вместе с трофеями.

Я тоже поднялся на ноги и посмотрел на свою кузину. Она была облачена в «фирменный» кожаный доспех чёрного цвета. Он удивительным образом подчёркивал фигуру, притом не сковывал движений. На доспехе виднелись свежие подпалины и застывшая кровь – явно вражеская.

Шлем Млада давно сняла, так что я видел её бледноватое лицо и бессменные косички.

– Отлично выглядишь, – улыбнулся я кузине.

Она улыбнулась в ответ краешком губ и благодарно кивнула.

– Спасибо. Не помешала? – Графиня кивком указала на удаляющегося Бородина.

– Мы уже закончили, – махнул я рукой. – А вы?

– И мы тоже, – ответила она, а затем, поколебавшись, осторожно спросила: – Пойдём?

– Веди, – пожал я плечами.

Млада покосилась на мою ладонь. Затем резко выдохнула, взяла меня за руку и потащила за собой.

Вот это напор, конечно…

Бледные щёчки девушки заалели, а сама она старалась не смотреть в мою сторону.

– Вот оно – легендарное постыдное держание за руки, – усмехнувшись, произнёс я.

– А? – напряглась Млада, глянув в мою сторону. – Ты о чём?

– В МАУД как-то девчушки обсуждали, как кто-то кого-то взял за руку. Выглядели они в этот момент уж слишком возбуждённо.

Млада насупилась, но руку мою не отпустила.

– А вот в интернате девушки и не такое между собой обсуждали… – припомнил я.

– А какое? – поддавшись любопытству, спросила Млада.

– Ну… – протянул я. – Помню, одна хвасталась, что после неудобного кресла у неё вся спина болит.

– Хвасталась? – не поняла Млада.

– Хвасталась, – хмыкнул я. – Она просто не одна сидела на этом кресле. Да и не сидела она на нём, а ритмично двигалась…

Графиня недоумевающе хлопнула ресничками.

Догадается? Нет?

– Как я и думал, ты ничего не поняла, – усмехнулся я. – Мамы аристократкам про такое даже не рассказывают, наверное. Там максимум – кровать, и то после свадьбы. А не неудобные кресла, в…

Млада резко покраснела и выдернула руку.

– Бесстыжие простолюдинки! – выпалила она в сторону.

Я засмеялся. Удивительные нравы! Эта девушка несколько часов назад вместе с отцом, своими ратниками и моими бойцами в районе села Раздумово уничтожала подкрепление Эпштейнов и добывала трофеи. Следы на её броне отчётливо говорят, что графиня не стояла в сторонке. Самому мне, кстати, тоже доводилось видеть, как она сражается с монстрами – та ещё фурия!

Зато разговоры о сексе вогнали её в густую краску и выбили из колеи. И это графиню Распутину, которая, по меркам аристократов, весьма мало эмоциональна.

Хех… в моём прошлом мире аристократки были более раскрепощёнными.

Некоторое время мы шли молча. Млада вскоре успокоилась, и, когда мы подходили к просторному зданию, похожему не то на коровник, не то на конюшни, она остановилась. Я замер и удивлённо посмотрел на неё.

– Я не устану благодарить тебя, Александр, – не сводя с меня чёрных глаз, серьёзным тоном произнесла графиня. – С тех пор, как ты появился, наша жизнь стала гораздо активнее и опаснее… Но ты всегда рядом и помогаешь нам. Спасибо.

Она обозначила поклон.

– Ну, мы же родственники, – пожал я плечами. – И союзники. Взаимопомощь в порядке вещей.

Млада снова улыбнулась краешком губ и произнесла:

– Кажется, будто у тебя всегда всё легко.

– Если хорошо подготовиться – сложно не будет, – усмехнулся я.

Она поджала губы и посерьёзнела.

– Я хочу сказать тебе… Если вдруг у тебя не получится, я не буду тебя винить. Ты подарил мне надежду, и многое сделал, и…

– Тс-с-с, – приложил я палец к губам и перебил девушку. А затем, улыбнувшись, проговорил: – Я ведь уже сказал насчёт подготовки. Так вот, к лечению твоей героической лисицы я тоже успел хорошенько подготовиться. Идём.

Я первым вошёл в помещение и, ведомый своим поисковым заклинанием, направился в левое крыло. Здание в самом деле оказалось коровником, так что запашок здесь стоял – хоть топор вешай. Но я быстро решил эту проблему, создав для себя и Млады невидимый воздушный фильтр.

Графиня, не отстававшая от меня ни на шаг, сразу поняла, почему стало легче дышать, и тихо произнесла:

– И снова спасибо.

Коровы в левом крыле располагались только в начале, а дальше начинались укреплённые загоны, в которых граф Велеслав Распутин, видимо, держал некоторых своих животных.

Полагаю, когда эксперимент будет признан успешным, Велеславу придётся строить для магических зверей новый дом.

Нуар я обнаружил в самом дальнем загоне. Она яростно хрипела, лёжа на животе. Велеслав и его отец с нетерпением дожидались меня возле решётчатой двери, и других людей поблизости не было.