Текст книги "Водные врата (ЛП)"

Автор книги: Элейн Каннингем

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Последние силы она вложила в то, чтобы оттолкнуться назад, как будто не желала упасть ничком. Она тяжело свалилась, раскинув руки. Окровавленные ладони судорожно сжались в кулаки, медленно раскрылись и обмякли.

Долго, ошарашено Маттео смотрел на мертвую воительницу.

– Это их традиция, – тихо сказал Андрис. – Кринти, если чувствуют себя опозоренными, предпочитают смерть бесчестью. Дикий они народ, но гордый.

Маттео медленно обернулся к другу:

– Откуда ты это знаешь?

– Это Нат, – Андрис рукой очертил широкий круг, будто охватывая этот холмистый дикий край. – Если ты хочешь здесь выжить, должен быть знаком с его опасностями.

– Но не становиться самому ими! – возразил Маттео. – Боги милосердные, Андрис, что ты творишь?

– То, что считаю нужным, – призрачный джордайн поджал губу. – Уходи и оставь меня в покое.

– Ты же знаешь, я не могу. Киву следует найти и остановить. Разбойники-кринти – моя единственная ниточка к ней.

Уже произнося это он знал, что слова эти – ложь. Непроницаемое выражение призрачного лица Андриса вынуждали Маттео принять всю горькую правду.

– Ты снова сражаешься на стороне Кивы, – не мог поверить он. – И вместе с трижды проклятыми кринти! Андрис, что же способно оправдать такой союз?

– Халруаа, – тихо ответил тот. – Мои клятвы джордайна. Расправа, учиненная над моими эльфийскими предками.

– Кива предательница Халруаа. Как можно служить стране, следуя за тем, кто ее предал?

– Не суди меня, Маттео, – предупредил Андрис. – И ради нашего общего благополучия, не препятствуй мне.

На какое-то мгновение Маттео замер, раздираемый противоречиями, и видя мольбу в глазах друга. Он медленно отбросил меч кринти. Улыбка облегчения и грусти коснулась лица Андриса, но тут же исчезла, когда Маттео достал джордайнские кинжалы.

– Андрис, возвращайся со мной, – произнес он спокойным голосом.

В ответ призрачный джордайн извлек собственный кинжал и принял защитную стойку.

Маттео решил попробовать в последний раз:

– Ты мне друг, я не хочу с тобой сражаться!

– Ничего удивительного. Ты редко побеждал.

Андрис выбросил руку вперед. Моментально среагировав, Маттео остановил кинжал, который оказался не главным оружием Андриса. Свободной рукой он швырнул горсть искрящегося порошка в лицо Маттео.

Это обернулось взрывом невообразимой боли. Она опалила джордайна, ослепила его. Маттео уронил кинжалы и попятился, прижав руки к глазам, чтобы унять невероятную боль.

Со странным чувством отстраненности Маттео отметил удар по ребрам. По сравнению с кричащей болью в глазах это было шепотком, но тело ответило на это, согнувшись в поясе. Два быстрых точных удара сзади по шее заставили землю взмыть вверх ему навстречу.

Будто издалека Маттео услышал голос Андриса, казалось, наполненный сожалением.

– Действие порошка быстро пройдет. А до этого постарайся сильно не тереть глаза. И не преследуй меня, Маттео. Иначе в следующий раз я могу тебя и не отпустить.

Сидя на скалистом уступе, высоко над поляной, Кива наблюдала за поединком Андриса и Маттео. Губы эльфийки изогнулись в усмешке, когда она увидела падение джордайна. Как она и подозревала, Андрис принадлежал ей. Совсем как кринти, он так носился со своими эльфийскими корнями, что все прочие соображения меркли. Это было предельно ясно по тому, что Андрис выступил против джордайна, своего лучшего друга.

И для Кивы это значило больше, чем она хотела бы признать. Она выбрала Андриса до того, как узнала о его происхождении и потому, что он был не Маттео. О происхождении последнего ей было известно давным-давно. То, что они с Андрисом друзья, волновало эльфийку, как и эта странная дружба Маттео с Тзигоной. Ночные грезы Кивы не раз обрывались из-за страха, что эти трое были связаны предназначением, которое никто из них не мог до конца постичь.

Эльфийка спустилась в лагерь кринти и позвала Шанаир. Описав джордайна, она поручила предводительнице взять воинов и заманить Маттео с сотоварищи в холмы призраков. Люди должны были остаться в живых, подчеркнула она, до тех пор, пока Шанаир не получит других указаний.

Как только предводительница кринти дала неохотное согласие, Кива взяла шар для прорицаний и ушла искать тихое место для разговора с одним волшебником. Она не поддерживала с ним связь уже много лет и отыскать его среди серебряных нитей волшебного Плетения было непросто.

Подготовка заклинания заняла у Кивы почти все утро. Но даже после этого волшебник не спешил с ответом. Эльфийка презрительно скривилась, когда, наконец, появилось лицо мужчины. Время неласково обошлось с этим человеком. Он был худым и лысеющим, а вороватое выражение лица делало его похожим на облезлого хорька.

– Проклятие, Кива! – зашипел он. – Спустя столько времени, ты умудрилась выбрать именно этот момент?

– Неприятности, любовь моя? – усмехнулась она. – Я-то и подумать не могла, что ты способен разродиться чем-то интересным.

– Где ты была? Что происходит?

– Не сомневаюсь, ты уже слышал о моей поимке в болотах Ахлаура.

– Да, и что тебя изгнали из церкви Азута. Уверен, это разбило тебе сердце.

Кива презрительно рассмеялась:

– Да, но моя вера в людского так называемого Владыку Магии будет поддерживать меня в эти нелегкие часы. Хватит сюсюкаться. Битва близится, мы должны выпустить все оружие или крах неминуем! Ты должен сотворить призыв, который мы подготовили.

– Ты же знаешь, я не могу, – покачал головой волшебник. – После несчастного случая с бесенком Кетура связала меня клятвой не призывать созданий, которых я не могу понять или контролировать. Волшебник, нарушивший слово-клятву, неминуемо умрет!

Эльфийка изогнула изумрудную бровь:

– Я бы с этим прожила.

– Конечно, а я – нет. К счастью, этого и не потребуется.

Золотистые глаза Кивы сверкнули.

– Девчонка у тебя?

– Держу ее в руках, – похвалился Дамари Эксчелсор. Он бегло рассказал о событиях прошедших нескольких дней и о новых отношениях с Тзигоной. – Сейчас мы едем на север. Эта безотцовщина еще не выучила нужное заклинание, но к прибытию в Нат мы это поправим.

– Да ты молодец, – заметила Кива. – Такая неожиданность! Эта Тзигона – смышленая маленькая зараза, не имеющая повода тебе доверять. Как ты заполучил ее поддержку?

– Решил быть оригинальным. Когда было возможно, я старался говорить правду. Обвинения против Кетуры стали достоянием общественности, так что их было легко проверить. Потребовалось немного хитрой магии для того, чтобы убедить девчонку и джордайна Маттео в неподдельности моего характера и добрых побуждениях.

– А тут ты лжешь, – съехидничала эльфийка. – Во-первых, не такой уж ты и умный. Во-вторых, нет у тебя характера, вообще никакого, ну а в-третьих, добрыми твои побуждения сроду не были. А к тому же, ни на Маттео, ни на Тзигону невозможно повлиять при помощи магии.

– Так заклинание наложили не на них, а на меня! Помнишь талисман Кетуры? Тот, что защищал владельца от меня и моих слуг? Я воспроизвел его. Попросил Маттео передать Тзигоне копию, а сам ношу оригинал.

Презрение исчезло с лица эльфийки.

– Он защищает тебя от тебя же самого.

– Именно так, – гордо подтвердил Дамари. – Поскольку девчонка и джордайн нынче наибольшая угроза на пути к успеху, амулет защищает меня тем, что не позволяет раскрыть мои истинные цели и побуждения. – На лице волшебника расцвела самодовольная улыбка. – Если ты хочешь извиниться за насмешки – я готов тебя выслушать.

– Просто доставь девчонку в Нат, и как можно быстрее. Не забудь проследить, чтобы по дороге она выучила заклинание призыва!

Кива накрыла ладонью шар, сгоняя образ злорадного хорька в человеческом обличье. Она сунула устройство для наблюдений в сумку и стала спускаться по крутому ущелью, ведущему к хорошо защищенной долине.

Тут не росло ничего, кроме серебристого лишайника и единственной конусообразной насыпи, возвышающейся метров на двадцать на фоне серо-голубого неба. Разбросанные тут и там рваные обломки скал походили на следы давнего взрыва. Таких мест в Нате было несколько. Это было наименее пугающим и потому лучше всего подходило для текущих замыслов Кивы.

Эльфийка подошла к холму и осторожно коснулась покрытого мхом склона. Она ощутила слабое подергивание, не особо внятное жужжание магии, силы и древнего, первородного зла. Кива, несмотря на все то, что она пережила, и то, какой она стала, задрожала от ужаса.

Неуверенно, так бы мальчишка посвистывал на кладбище, она начала напевать зловещую мелодию, песню, что некогда эхом катилась среди пустошей и ущелий Халруаа. В этом действе смешивалась бравада и отчаяние. Вся ее кожа покрылась мурашками; зло под ладонью эльфийки холодило ее как прикосновение недоброго призрака.

Кива не прервала песни, готовясь к испытанию, которое возможно выпадет ей. Всегда оставалась возможность, что дочь Кетуры не справится с заданием, для которого ее родили.

Кива пела, пока горло не пересохло и не свело судорогой, а жужжание магии холма никак не изменилось. Тогда эльфийка смолкла, непонятно даже: разочаровано или с облегчением. Как ей однажды объяснила Кетура, впечатляющая глупость призывать существ, которые нельзя понять или контролировать.

Никто не понимал Неблагой Двор – фей с населенных призраками перевалов и диких мест Халруаа. Скрытые пути вели в потусторонний мир Неблагого Двора – злое место, находящееся не совсем в этой реальности. Немногие из него возвращались. Даже кринти боялись темных фейри настолько, что удирали при первых звуках их песен.

Вот почему Киве не обойтись без этого заклинания.

Включить кринти в план было все равно, что пригласить крыс в неохраняемый амбар с припасами. Мерзкие серые создания – все равно, на двух ногах или на четырех – одинаково не пожелают уйти, выполнив отведенную им задачу. А вот появление темных фейри заставят Шанаир и ее мускулистых сестер стремительно удирать назад в Дамбрат.

Как знала Кива, никто не пытался рискнуть и призвать фей Неблагого Двора, и еще меньше желающих было попробовать их контролировать. Десятилетия изучения магии темных эльфов подкинули ей одну догадку о феях: существовала легенда, что предки дроу юга обрели свои знания в плену у злых фей, к их стыду и проклятию.

Как бы то ни было, годы работы принесли свой урожай – заклинание. Но оказалось, что исследование это одно, а талант – другое. Ни Дамари, ни Кива не имели способностей к призыванию. У Кетуры талант был, да еще такой, что очень немногие халруанцы достигали подобных высот. Увы, но упрямая девка-маг ничем не могла помочь Киве в достижении ее целей. Зато Кива, будучи эльфийкой, могла сплести затяжную интригу, чтобы обойти эту преграду.

Она оглянулась на восток, где дикие укрытые снегами горы вздымались частоколом между Халруаа и пустошами. Эльфийка не могла видеть войска, собирающиеся на равнинах, как не мог их видеть и ни один халруанский волшебник.

Это было неожиданной добавкой к ее вторжению, но она ловко использует это. Почти два столетия Кива составляла, подправляла и усиливала свой план. Несколько невнятных недочетов оставалось, но она уже доказала способность справляться с неудачами.

Настал час гибели Халруаа. Не хватало только одного волшебника, чтобы завершить разрушение.

Настал час возвращения Ахлаура.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Тзигона грела руки у костра, быстро растирая их и отгоняя утренний холод. Она не ожидала, что «небольшая поездка» Дамари Эксчелсора обернется экспедицией по пустошам.

Тзигона была бродягой всю свою жизнь, и существовало не так много мест в Халруаа, где не ступали ее ноги. В отличие от большинства халруанцев, она даже рискнула посетить некоторые страны за горной грядой. Тем не менее, Нат девушка обходила стороной, так же, как и любой другой разумный человек, которого она знала.

Хотя это было достаточно странно, но Дамари все же направился прямо к северным предгорьям. Несмотря на его заверения об отсутствии опыта путешествий, он помог Тзигоне подготовиться, тщательно собрав припасы и наняв необычно многочисленную группу сопровождения.

Деньги, повторила она про себя. Если у тебя их достаточно, тебе не нужны знания. Судя по всему, у Дамари их было много. Он был волшебником в первом поколении, гордость двух семейств богатых торговцев. Его наследством от матери были шахты, добывающие электрум, а семья отца владела землями, идеально подходящими для выращивания разноцветного винограда для причудливых вин Халруаа.

Дамари рассказывал Тзигоне историю своей семьи по дороге на север. По его словам, девушка должна ее знать на тот случай, если она решит признать родство Эксчелсора. Тзигона выслушивала, но ей больше нравилось изучать заклинания Кетуры.

По крайней мере, так она считала в начале.

Беспокойство Тзигоны увеличивалось с каждым часом. В пути Дамари обучал ее заклинанию за заклинанием. Они вызвали диких кошек, кабанов, и даже небольшую группу гоблинов. Проблема состояла в том, что как только существа появлялись, с ними приходилось разбираться. Вчера вечером чтение тяжелого заклинания пошло не так, и ее песня призвала в лагерь ревущего медвесова. В битве с массивным птицеобразным существом погибли двое охранников. Тзигона винила себя в смерти мужчин. К ее удивлению, их товарищи так не считали.

В свободное от изучений заклинаний время, Тзигона без стеснения разгуливала среди воинов. Некоторые из них имели дело с Дамари и раньше, и те, кто знал его лучше всего, казалось, любил его меньше других. Никто ничего не рассказал и не пожаловался. И не смотря на это, после нескольких дней пути, Тзигона начала задаваться вопросом, а не ошибались ли они с Маттео в маге.

Она ворошила свой костер, уговаривая разгореться пламя. Маленький железный котелок расположился среди углей. Аромат трав, грибов и корнеплодов распространялся с дымом. Нанятые мечники собрались вокруг большого огня в нескольких шагах в стороне, используя свои ножи и зубы, чтобы отрывать куски мяса от костей жареных кроликов, горного подвида этих животных, которые были практически размером с собаку.

Насыщенный, вкусный запах заставил желудок Тзигоны заурчать. По некоторым причинам, она не могла есть любое мясо во время этой поездки. Вызов существ требовал некоего странного родства с ними. Тзигона подозревала, что это пройдет, ну а пока приходилось довольствоваться плодами и зеленью.

– Как ты можешь сохранять силы при такой еде?

Тзигона взглянула в мягкое, заботливое лицо Дамари. Она размешала содержимое горшка и сняла ложкой пробу.

– Попробуйте? Оно не так уж и плохо.

– Возможно, позже. У меня есть еще одно заклинание для тебя, – он застенчиво вручил ей скрученный свиток.

Тзигона разложила его на коленях и стала изучать. Это было сложное заклинание, без сомнения самое трудное из того, что она когда-либо видела. Колдовство требовало эльфийксих интонаций, которые поставят задачу перед ее способностями к подражанию. Так же существовала нечеткая табулатура, которая была немного похожа на сочиненную музыку, указывающая на то, что заклинание должно быть спето. Однако, мелодия спускала тон голоса до самого низкого, затем взлетала в такую область, которую она еще никогда не пыталась исследовать. На первый взгляд, заметки о вычерчивании жестов казались менее упорядоченными, чем следы, оставляемые последним предсмертным забегом цыпленка, которому отрубили голову. Как минимум часть рун была ей полностью незнакома. Девушка подозревала, что они были взяты из магической школы, которая отличалась от традиционного волшебства Халруаа. Тем не менее, в процессе изучения основное назначение заклинания проявилось из запутанного хаоса.

Тзигона уставилась на свиток заклинаний с недоверием. Дамари только что ей дал свиток с заклятием, предназначенным для вызова и изгнания народа Неблагих!

Она подняла свой удивленный пристальный взгляд к его выжидающему лицу.

– Если вы хотите меня умертвить, возможно, вам следовало отравить меня прежде, чем мы покинули город. Это уберегло бы наши кожаные ботинки от износа.

Он моргнул и нахмурился.

– Я не понимаю.

– Провалитесь вы в ад, вот именно, что не понимаете! Я только ученик. А это заклинание составит проблему даже для седобородого волшебника.

– Ты обладаешь исключительным талантом…

– И удивительной красотой, – перебила она, подражая его тону. – Но, предположим, ради эксперимента я смогу вызвать это. И что дальше? Разве медвесов не доставил вам достаточно хлопот? А им? – яростно закончила она, махнув рукой в сторону выживших охранников.

Дамари примирительно поднял руку. – Я не собирался вызывать для тебя темных фей, – тихо запротестовал он. – Это не входит в наши планы. Это было бы не только глупо, но и излишне. Они уже здесь. Разве ты не слышишь их?

Она подумала и кивнула. Странная, убедительная песня, отдаленная и слабая, преследовала их по ночам в этих краях в течение трех дней.

– Эти холмы странны и зачарованы, – продолжил волшебник. – Границы между мирами тонки в Халруаа – немного стран в мире содержат такое количество порталов в другие миры. Народ Неблагих вокруг нас. Знание, что я привел тебя на опасную территорию, но при этом ты сможешь прочесть заклинание изгнания, вселит в меня уверенность.

– Зачем это нужно? Разве вы не можете сделать это?

Он послал ей одну из своих слабых, задумчивых улыбок.

– Я не обладаю талантом Кетуры и уступаю волшебнику, голос которого остановил ларакена.

Тзигона не любила лесть, но при этом она не могла не согласиться с практичностью сказанного Дамари. Итак, она позволила ему обучить ее основам заклинания, тому, что позволит ей прочитать руны. Он дал ей кольцо перевода, для того, чтобы она правильно произносила странные эльфийские фразы.

Когда она повторяла слова, утренний ветер как будто стал еще холоднее. Ее руки покалывало и покрыло пупырышками, не помог и теплый плащ, в который закутал ее Дамари. Тзигона позволила ему разжечь костер, но она сомневалась, что это улучшит ситуацию. Она мерзла не от разреженного горного воздуха, а скорее от звука собственного голоса.

Заклинание пугало ее даже на этой ранней стадии его прочтения. Но раз оно было задумано для изгнания, это было, как выражался Маттео, логичным. Тзигона не думала, что народ Неблагих мог испугаться какого-нибудь незначительного волшебства. И чувствовалась вплетенная магия, однако, какая-то необычная.

Остаток дня и весь следующий девушка изучала заклинание, несмотря на то, что ее взор туманился, а ее голова пульсировала от умственных усилий и желания освоить замысловатое волшебство.

На вторую ночь свет походного костра заставил руны на свитке танцевать. Тзигона уставилась на него, подстрекаемая слабым, дразнящим эхом, которое металось от холма к холму – нечестивой музыкой Неблагих.

Далеко на юге Базель Индолар вышагивал по саду своего поместья в Халарахе. Он ожидал возвращения Тзигоны еще несколько дней назад. Он проклинал себя за то, что предоставил ей разрешение покинуть город с Дамари Эксчелсором. Тзигона считала мага безопасным, и Базель доверял ее суждению. Однако он меньше доверял ее откровенности.

И притом, в этом смысле Базель сам не был безупречен. Маг мог рассказать Тзигоне о ее матери, но он этого не сделал. Волшебник не рассказал ей о визите Маттео и не предположил, что молодой джордайн убедит Тзигону связаться с Дамари для того, чтобы спасти его от безумия отцовского инстинкта.

Беспокойство все росло и росло, и это становилось невыносимым.

Со вздохом Базель покинул сад и отправился по винтовой лестнице башни на этаж для учеников. Он предоставил Мазону и Фарре Нур выходной от учебы. Не было никого, кто мог поинтересоваться, зачем ему понадобилось зайти в комнату Тзигоны.

Маг сам отпустил хлопотную девчонку. Он наслаждался ее острым умом и озорным духом. Он любил ее, как собственную дочь, и он должен был, да нет, просто обязан был дать совет не отправляться в это путешествие. Вместо этого он проявил себя быком на пастбище, на котором пасется идеалистическая и целеустремленная корова. В глазах закона, в любом случае, имевшем хоть какое-нибудь значение, жена Базеля была мертва, уничтоженная его собственной преданностью Халруаа.

Пристальный взгляд мага упал на дверь в комнату Тзигоны, и прошлое исчезло из его мыслей как задутая свеча. Дверь была слегка прикрыта.

Глаза Базеля сузились. Тзигона всегда оставляла дверь открытой. Она привыкла к открытым пространствам и не могла спать, если каждое окно и дверь в комнате не были распахнуты настежь. Волшебник подошел ближе. Звуки осторожного обыска доносились из комнаты, затем последовал вздох удивления.

Несмотря на свои габариты, Базель мог быть тихим и быстрым. Он сунул руку в мешок с компонентами и, вытащив маленький металлический гвоздь, заглянул в комнату. Рука молниеносно прочертила круг, и в то же время он произнес одно волшебное слово. Гвоздь исчез, и взломщик застыл в попытке повернуться к нему.

Базель зашел в комнату, чтобы поближе рассмотреть потенциальную воровку. Женщина была среднего роста и была необычайно красива. Ее волосы были иссиня-черными, лицо имело тонкие черты, а формы были округлы. Она носила бледно-голубую робу, без сомнения, пытаясь замаскироваться. Пораженное выражение было вырезано на ее неподвижном лице, и медальон качнулся в ее парализованной руке.

Сердце волшебника успокоилось, когда он рассмотрел пустяк. Это был талисман Кетуры! В нем не было никакого волшебства, кроме воспоминаний, которые он вызывал. Без сомнения, Тзигона оставила его тут на хранение, опасаясь потерять в путешествии.

Базель вытащил цепочку из замороженных пальцев женщины. Ее остекленевшие, пойманные в ловушку глаза следили за его движениями с отчаянием.

Он узнал женщину – Синестра, второсортная волшебница, женатая на одном из братьев Беладжун. Семья была известным родом волшебников, имевшим в столице значительное состояние и уважение. И что же подтолкнуло избалованную молодую жену к воровству?

Больше заинтригованный, чем рассерженный, Базель рассеял заклинание движением руки.

Женщина моментально бросилась к талисману в руке Базеля.

– Отдай мне его! Он мой!

Он ловко отступил, и злоумышленница опрокинулась и упала лицом на кровать Тзигоны. Ее приглушенное проклятие было пронзительно знакомо. Базель слышал его от Тзигоны, а до этого – от ее матери.

Его сердце екнуло.

– Кто ты? – выдохнул он.

Сидя, она подбросила над своей головой порошок. Сверкающие частички взлетели и застыли в воздухе, затем одновременно растаяли, сформировав тонкую, мерцающую пелену. Она поплыла, обтекая ее, потом исчезла, оставив после себя совсем другую женщину.

Ее черты не были столь же тонкими, как запомнил их Базель, от времени ее глаза потускнели, а лицо покрылось морщинами.

Базель недоверчиво смотрел на увядший образ женщины, которую он считал погибшей. Хотя он оплакивал ее более дюжины лет, его сердце не ответило радостью на ее появление.

– Кетура? – сказал он, не совсем веря в это, – Ты та, которая отвлекала их внимание от нее? – В его память хлынуло прошлое. – Конечно! Ты друг Кетуры, леди, которая помогла ей бежать перед арестом!

– Друг – да, – произнесла женщина. Ее губы дернулись в скупой и печальной улыбке. – Леди – нет.

События прошлого вернулись к нему. Вскоре после женитьбы с Дамари Эксчелсором, Кетура отправилась в родной город Базеля, Халар, в компании группы торговцев Эксчелсора. Один из наемников распустил свои руки и потерял их по локоть из-за ее охранных заклятий. Ее негодование возросло, когда хозяин каравана объяснил, что наемник ошибся, приняв ее за лагерную потаскуху. Краткий разговор с женщиной убедил Кетуру, что «потаскуха» не выбирала себе такую жизнь. Она настояла на том, чтобы женщину отдали на ее попечение, и дала ей работу у себя в башне, тайно обучая ее магическому искусству.

– Куртизанка может являться леди, вне зависимости от обстоятельств рождения и своей профессии, – отметил Базель.

– Куртизанка! – усмехнулась она. – Это все еще слишком высокое звание для меня! Моя мать могла претендовать на этот титул. Она была любовницей волшебника. Угадайте, куда это ставит меня?

– Незаконнорожденная или нет, если ты знаешь имя своего отца и родословную, тебе гарантированы определенные права и магическое образование.

– О, я знаю его имя, но он женат на представительнице влиятельной семьи и не хотел их смущать. Так что, я была брошена. Меня передали торговой компании как своеобразное передвижное развлечение.

Чудовищность этого откровения ошеломила молчащего Базеля.

Любые слова, приходившие на ум, только делали это предательство более тривиальным.

Через некоторое время Синестра пожала плечами.

– Старая и не интересная история. Независимо от нее, делайте то, что вы собирались.

– Все, что мне от тебя нужно – объяснение. Зачем ты пришла сюда в поисках талисмана Кетуры?

– Я пришла не за ним. Я пришла искать твоего ученика.

Базель изучал женщину. К ней уже вернулась ее очаровательная внешность: ее волосы почернели, ее кожа больше не отдавала желтизной, а была золотистой и гладкой. Он работал с такими заклинаниями изменения внешности и прежде.

– Если я не ошибаюсь, заклинание, которое на тебя наложено, принадлежит Кетуре.

– Я не обладаю большим талантом, – согласилась она. – Это заклинание постоянно. Ничто не снимет его, кроме порошка, который дала мне Кетура, и вы можете поставить на то, что я не часто его использую! Медальон был моим, если можно так выразиться. Я купила его для Кетуры. Она была хорошим другом и щедрой хозяйкой. Я помню все монеты, которые она ежедневно выдавала мне, стремясь оплатить долг.

Что-то в ее тоне растревожило ум Базеля.

– Почему ты думаешь, что это необходимо?

Лицо Синестры, вернувшее окончательную форму и красоту, печально скривилось.

– Я не могу вам этого сказать.

– Я вижу, – задумчиво произнес Базель. – А зачем тебе понадобился талисман Кетуры, ты рассказать можешь?

– Рабство принимает разные формы, – сказала коротко волшебница. – У некоторых клеток золотые прутья, но когда день закончился, между золотом и железом не много отличий. Вы хорошо знаете моего мужа?

– Не очень.

– Считайте себя счастливцем. Этот талисман, возможно, мог даровать мне свободу от его любопытных глаз. Было бы замечательно иметь в распоряжении час-другой, чтобы заняться своими делами.

– Или, возможно, придумать себе новую внешность и начать новую жизнь, как ты уже поступала раньше.

– Возможно, – произнесла она уклончиво.

– Ты предполагала, что у Тзигоны будет этот талисман?

– С чего бы это? – спросила она и ее брови сошлись аркой в неподдельном замешательстве. – После того, как Кетуру схватили, его доставили к Дамари Эксчелсору. Я планировала украсть его у него, поэтому и наняла Тзигону… – она резко остановилась и прикусила губу в очевидном испуге.

– Успокойтесь. Я знаю, что пристрастия Тзигоны пролегают намного южнее закона. Продолжайте. Вы наняли вора, чтобы получить для себя талисман.

– За кого вы меня принимаете? Я была в нескольких тюрьмах и не взвалю на себя ответственность, отправив туда кого-то другого, – сказала она мрачно. – Я наняла Тзигону, чтобы она обучила меня, и я смогла добыть его сама.

Базель удовлетворенно кивнул. Эта женщина рисковала своей жизнью ради Кетуры. Она являлась именно тем видом друга и союзника, в котором нуждалась Тзигона.

– Но очевидно у Дамари Эксчелсора не было талисмана. Он возвратил его дочери Кетуры.

Замешательство легло тенью на лицо Синестры, затем уступило место ошеломленному пониманию.

– Святая Мистра, – прошептала она. – Именно поэтому меня влекло к Тзигоне. С момента первой встречи я чувствовала себя с ней как со старым другом. Она не обладает и половиной красоты своей матери, но у нее есть тот же смех, та же неукротимость. – Ее глаза расширились от внезапной паники. – Вы сказали, что Дамари передал ей талисман? Он знает кто она?

У Базеля появилось плохое предчувствие по этому поводу.

– Сейчас он с ней.

Женщина вскочила с кровати и схватила тунику Базеля обеими руками.

– Уберите ее подальше от него!

Он заметил нарастающую истерику в ее голосе. Отбросив собственную усиливающуюся панику, он продолжил низким и успокаивающим голосом.

– Расскажи мне.

– Я действительно не могу. – Она отпустила его тунику. Молчаливая борьба исказила ее лицо и ее челюсть решительно окрепла. – Я не могу сказать вам, но вы сами можете все узнать. Ступайте в башню Кетуры, в рабочий кабинет Дамари. Вы поймете зачем…

Голос Синестры резко прервался. Дрожь прошла по ее телу, а глаза закатились, обнажив белки. Она упала на пол в припадке сильных судорог, ее спина мучительно выгнулась так, что Базель услышал хруст позвонков. Ее мучения оказались милосердно кратки. Когда Базель опустился на колени перед ней, она обмякла и застыла.

Волшебник тихо выругался. Многие из его коллег заколдовывали своих слуг, стремясь сберечь секреты. Очевидно, кто-то был более щепетильным, чем большинство. Даже того немногого, что сказала Синестра, оказалось достаточно, чтобы осудить ее на смерть.

Базель осторожно протянул руку, чтобы прикрыть глаза храброй женщины. От его прикосновения ее тело окутал туман, а затем она исчезла. Еще одна предосторожность, отметил он мрачно. Без тела было чрезвычайно трудно проследить происхождение смертоносного заклинания.

Он резко поднялся. Этой тайне суждено ожидать решения более насущных проблем.

Нельзя создавать магические врата между его башней и башней Кетуры, поскольку не стоило оставлять следы, по которым мог последовать другой волшебник. Базель не ездил в течение многих лет, но он моментально затребовал своего самого лучшего коня и быстро расправился с дорогой к башне Кетуры. Привратник сообщил ему, что Дамари отсутствовал. Базель испытал не много трудностей, уговаривая слугу все равно впустить его: на самом деле, он заметил блеск надежды в глазах человека.

Базель поспешил вверх по лестнице в комнату зелий Дамари. Она была чем-то большим, чем кабинет большинства волшебников, но на первый взгляд все было в порядке. Для обиталища мага комната была необычайно опрятна, с рядами пузырьков, сосудов и горшков, выстроенных в линию со скрупулезной точностью. Коллекция бабочек была закреплена на стене, аккуратно приколотая к большой пробковой доске. Базель фыркнул с легким презрением. Не те трофеи, которыми хвастается большинство мужчин!

И все же что-то в этой выставке притягивало его взгляд, в том смысле, что что-то, вероятно, в этом хобби было глубоко неправильным. Базель двигался вдоль обшитой пробкой стены, тщательно изучая коллекцию. Сначала цвета бабочек были великолепны, с подобными драгоценным камням оттенками садов Халруаа. Потом пошли бабочки, которых он никогда не видел, огромные существа, вооруженные жалами, хищными мордами или зловещими отравленными клешнями, раскрашенные в темно-зеленые, яркие алые и оранжевые цвета, которые напоминали цвета джунглей. Затем пошли бабочки цвета бесплодной пустыни и скал. Снежная моль, нежная, как лунный свет. Летучие мыши! Большинство было крохотными мышами-хамелеонами, которые в сумерках кружат в небе. Они были закреплены на ярких лоскутах шелка, с помощью которых можно было проверить, что они сохраняли способность менять цвет.