Текст книги "Водные врата (ЛП)"

Автор книги: Элейн Каннингем

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Прощального взгляда юноши Тзигона не заметила, так она спешила вернуться в башню Базеля. Ей еще многое нужно сделать, а времени в обрез. Этой ночью собирался Совет Старейшин, где Прокопио Септус обязан был присутствовать. Лучшего времени, чтобы снова пробраться на его виллу, и не подгадать. Прорицатель взаправду был силен, поэтому, даже с такой хорошей сопротивляемостью магии, она не горела желанием шастать под самым его носом.

Сперва девушка собиралась позвать с собой и Синестру, но быстро передумала. Ей больше не хотелось иметь с этой женщиной ничего общего.

– Всякое может быть, – пробормотала она, повторяя ответ Синестры на вопрос, не может ли Тзигона оказаться ее дочерью. Всякое! Да что, во имя Бездны, это вообще значит?

Однако Синестра не была ей матерью. Ее мать мертва. С этим, казалось, ей было проще смириться, чем с поспешным отказом красавицы-аристократки.

Тзигона решительно вычеркнула Синестру из сердца. Облачившись в темные одежды, она направилась к стенам городского сада. Она с легкостью влезла на билбоа и по деревьям пробралась к дому Прокопио Септуса. Найдя выступ, с которого было легче наблюдать, она уселась ждать.

С наступлением ночи лорд-мэр покинул виллу, Тзигона скользнула на кухонную террасу, а дальше – в кабинет волшебника. Там нашелся том «Королевских указов», вышедших где-то за год до ее рождения.

Записи подтвердили рассказанное Дамари Эксчелсором. Кетуру обвиняли в том, что посредством волшебства она убила Вендуру, зеленого мага Халараха. И в тот же день она исчезла из города вместо того, чтобы доверившись магическому расследованию, доказать невиновность и очистить свое доброе имя. В Халруаа бегство от правосудия равносильно признанию вины.

Тзигона с трясущимися руками закрыла книгу. По законам Халруаа ее мать – убийца. Это открытие только укрепило стремление Тзигоны узнать всю правду. Ведь по тем же законам, девушка сама не такая уж невинная овечка. Здесь крылась запутанная история и – разве что Тзигона очень сильно ошибается – Кива как раз и была ниточкой, связывающей прошлое девушки с теперешними событиями.

Она нашла самый свежий том «Королевских указов», а также увесистую книгу с последними записями лорда Прокопио о заседаниях городского совета. Девушка уселась, скрестив ноги, под столом и принялась за чтение.

Получалось, что неприятности кругом, куда не глянь. Зашевелились пираты – но это сезонное: морские стервятники жаждали награбить как можно больше сокровищ к началу летних муссонов. Не столь предсказуемым было исчезновение торговых караванов в Нате. И уж совсем неожиданность – нападение диких эльфов на Зеркало Богини. Из-за возможных новых вторжений было решено выслать к западным границам солдат. Еще больше отрядили на север сторожить шахты электрума и близлежащий монетный двор. Горы Восточной Стены выглядели тихими и спокойными, зато активность отмечалась в болотах Ахлаура.

– Ну, это понятно, – вслух размышляла девушка. Стоило разойтись слухам о ларакене и одержанной над ним победой, и болота перестали вселять ужас. Было лишь вопросом времени, когда толпа волшебствующих идиотов ломанется туда в поисках потерянных сокровищ Ахлаура.

Тзигона насмешливо фыркнула. После она принялась осматривать комнату в поисках тайников, где Прокопио мог прятать важные документы. В резном деревянном кресле она нашла секретный отсек, где хранилась аккуратно сложенная стопка пергаментов; и среди них – список бывших патронов Зефира.

Тзигона погладила рукой клочок пергамента, спрятанного в кармане – записи, сделанные Синестрой в день, когда они вдвоем обыскивали комнату эльфа-джордайна. Похоже, это информация важна. Только не совсем ясно, почему.

Взгляд ее упал на первое имя в перечне покровителей Зефира.

«Ахлаур Рейптайл, некромант».

Тзигона с шипением выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. Так значит, Зефир служил злокозненному Ахлауру, волшебнику, на чей след она натыкалась на каждом углу!

Она готова была поспорить, что старый эльф не очень-то любил делиться этим фактом из личной биографии, и готова была дать голову на отсечение, что перечень существовал только в личном кабинете Прокопио. Как раз то, что сильный прорицатель может разнюхать, но не то, о чем он хочет слышать в таверне или на весенних ярмарках.

Зефир, Кива, Ахлаур, ларакен, Кетура, и теперь она. Маттео, и, может, его друг Андрис. Все были как-то связаны, но Тзигона не понимала, частью какой головоломки они все являлись.

Она наспех записала прошлое Зефира и поспешила ко дворцу, надеясь, что Маттео соображает лучше. На ходу девушка «одолжила» подходящую одежду и пробралась в половину королевы.

Не смотря на поздний час, Маттео в комнате не было. Тзигона, никем не замеченная, нашла-таки его в кладовых кухни, где он собирал припасы для путешествия. И он был не один. Кухня прямо бурлила активностью.

– Боги милосердные, – пробормотала Тзигона. – Дворцовые слуги вообще спят?

Тихое, быстро заглушенное хихиканье привлекло ее внимание к ближайшему сараю, где содержались козы. У стены стояло ведро свежего молока, рядом – лестница, ведущая к чердаку. Тзигона залезла вверх и увидела то, что она и ожидала: стог свежего сена, двух людей, совершенно не замечающих ее присутствия, и второпях отброшенные одежды. Тзигона тихо сняла платье горничной и осторожно вытянула короткое голубое платье из-под головы девушки.

Вот так обеспечив себя новым нарядом, она поспешила обратно вниз к забытому ведру с козьим молоком. Девушка подняла его и, нарочно пошатываясь, пошла навстречу Маттео, специально пролив содержание ведра на его обувь.

Он ни слова не сказал по поводу вульгарного костюма доярки-Тзигоны и даже не закатил глаза от ее нелепых извинений, произнесенных с акцентом пастухов севера. И он последовал за ней, когда она, продолжая лепетать, отступала назад. Юноша быстро забрал переданный ею во время отвлечения пергамент и спрятал за пояс.

«Клянусь Мистрой, – подумала она с восхищением. – Да для него еще не все потеряно!»

Им удалось найти тихий угол между сараем с козами и пивоварней. Маттео вытащил пергамент из-за пояса, бегло просмотрел и поднял на девушку мрачный взгляд.

– Где ты это взяла?

– У Южных врат открылась пригожая таверна, – ответила она, все так же голосом доярки. – Повар делает печеньеце из слоеного теста, которое пустое внутри. Он разрезает тесто и кладет туда пожелание или небольшой подарок. Мне досталось изумрудное колечко, и я обменяла его у приятеля на эту записку.

Маттео строго глянул на нее.

– Если не хочешь говорить, то так и скажи.

– Я не хочу говорить, – тут же призналась она. – Что ты думаешь об этом?

Он вернул ей записку:

– Зефир служил волшебникам Халруаа на протяжении двухсот лет. Он был одним из первых джордайнов. Возможно, Ахлаур приложил руку к созданию ордена.

– Джордайны и Ахлаур? – Тзигона с сомнением нахмурилась. – Разные запахи не могут идти из одного котла.

– Хотел бы тоже так думать, но Ахлаур был могущественным некромантом. Такие волшебники не ограничиваются изучением мертвых, они меняют живых для собственных замыслов. Сама подумай, как лучше описать джордайнов, чем не людей, измененных для целей волшебников?

Она поняла.

– А Кива как сюда вписывается?

– Эльфы живут очень долго. Пусть Кива и не выглядит старше нас, но вполне возможно, что за два последних столетия она знала Зефира, или даже самого Ахлаура.

– Какое отношение это имеет к моей матери? К нам?

Маттео вздохнул.

– Мы во многом подобны, Тзигона. Оба имеем сопротивляемость магии, обоих насильно разлучили с семьей. Возможно, нас «создали» для целей какого-то волшебника, как создают големов из железа или глины.

– Замечательно!

– Что же ты выберешь: жестокую правду или развеселую ложь?

– А ответ тебе нужен прямо сейчас?

– Сейчас, да и тебе тоже, – ответил он, возвращая ей ее же неискреннюю шутку. – Поговори с Дамари Эксчелсором.

Какое-то время она молчала.

– Знаешь что, Маттео? Меня очень, очень раздражает, когда ты прав.

– В таком случае, – сказал он угрюмо, но с задорным огоньком в темных глазах, – тебе следует смириться с непрерывным раздражением.

Его поддразнивание наполнило Тзигону необъяснимой смесью гнева и веселья.

– Непрерывное раздражение, да? Что же, думаю, я смогу смириться с этим, как и ты сможешь. – И, не дожидаясь его ответа, Тзигона опрокинула ему на голову ведро молока. Пока приятель оплевывался и ругался, она сбежала через кухню, скаля зубы, как горгулья.

«Да, – заключила она счастливо, – с него определенно будет толк».

Прежде чем покинуть город, Маттео вновь навестил королеву Беатрикс. Его вовсе не радовала встреча с юродивой на троне, но уехать, не попытавшись понять смысл ужасного пророчества, он не мог.

С бесстрастным лицом королева слушала о его намерениях уехать в поисках важной для дворца информации. Заботило ли ее это, понимала ли она – он не мог сказать наверняка. Проникать в причудливые картины ее сознания становилось все тяжелее и тяжелее. В конце концов, джордайн отбросил тонкости и напомнил, что она предсказала предстоящую войну.

– Правда? – спросила она безучастно.

– Да. – Он поколебался и затем добавил: – Какое-то время я буду отсутствовать. Нат – дикое и опасное место, а дороги слишком ухабистые для быстрого путешествия.

Нат… Маттео упрекнул себя за жестокосердие, за упоминание места, принесшего ей горе, но он должен был измерить степень ее здравомыслия. Может, она тогда рассказывала о какой-то битве прошлого, или о набеге, при котором была вырезана ее семья.

Маттео искал на ее лице отражение эмоций, которые могло побудить упоминание местности. Ни проблеска узнавания. Отстраненность королевы была пугающей и почти полной. Он молча признал свое поражение, но высказал еще одну просьбу.

– Перед уходом мне необходимо переговорить с главой Школы Джордайнов. Могу ли я использовать устройство, при помощи которого Вы со мной связались в тот раз? – Королева дала свое согласие рассеянным взмахом руки. – Но я не владею магией, – добавил Маттео, резко обернувшись. – Я не смогу использовать шар без помощи волшебника.

– Волшебника, – повторила Беатрикс, и Маттео показалось, что в ее обычно ровном голосе проскочила горечь. – Дотронься до шара. Большего не требуется.

Маттео ушел в небольшую комнату для магических наблюдений и прикрыл дверь. Шары свисали с потолка на искусно сплетенных канатах, лежали на пьедесталах, или летали в воздухе без какой-либо поддержки. Нерешительно, он вытянул руку и прикоснулся к гладкому, парящему шару из лунного камня, похожему на тот, что был в кабинете Ферриса Грайла. Устройство засветилось. Еще какое-то время – и сквозь туманную поверхность камня проступило лицо главы Школы Джордайнов.

У Ферриса Грайла слегка отвисла челюсть, когда он разглядел вызывающего. Маттео даже стало любопытно, вызвано ли удивление нарушением правил джордайнов, или уверенностью, что юноша погиб в льдохранилище. Эту догадку Маттео и озвучил напрямик:

– Похоже, вы действительно не надеялись увидеть меня, лорд Феррис, и дело не в нарушении запретов ордена.

Темные брови волшебника сошлись на переносице.

– Если у вас есть вопросы – задавайте. Мне сейчас не до игры в загадки.

– Без сомнения вы очень занятой человек, поскольку, помимо службы в Школе, вы также занимаетесь недвижимостью, – резко заметил Маттео. – Представьте мое удивление, когда я узнал, что ваше имя записано в документах на льдохранилище в столице.

– Ну и что? – требовательно спросил Феррис. – Пусть я глава Школы, но я волшебник, а не джордайн. Законы не воспрещают мне владеть имуществом.

– Это софистика.

– Это практицизм, – возразил Грайл. – Большинство халруанских лордов-волшебников накапливает состояние. Жалования главы Школы хватает на мои сегодняшние потребности, но что будет завтра? Я приобретаю недвижимость, предчувствуя, что его цена со временем повысится, и я смогу жить в достатке, когда покину Школу. Не то, чтобы я находил нужным кому-либо это разъяснять.

– В действительности, есть одно небольшое дело, которое нуждается в разъяснении, – бросил в ответ джордайн. – Когда головорезы напали на меня со спутницей, чтобы убить, почему они притащили нас в ваше льдохранилище?

Удивление на лице мага казалось слишком искренним для притворства. Возможно, сказал себе Маттео, Феррис Грайл ничего не знал о нападении.

– Желаете послушать? – спросил он уже спокойнее.

– Думаю, не помешало бы, – угрюмо согласился глава Школы.

Маттео кратко рассказал о произошедшем.

– Несомненно, вы получите уведомление о моей жалобе от городских властей.

– Если несколько человек были убиты в льдохранилище, я буду ожидать большего! Вы знаете, что если ваши поступки станут предметом официального расследования, вам придется предстать перед Залом Диспутов. В третий раз за этот год, должен заметить.

– Не будет никакого расследования, поскольку тела отсутствуют. – Маттео описал как напавшие на него – и убитые, и раненные – просто исчезли.

Лицо Грайла стало почти таким же белым, как шар из лунного камня.

– Та спутница, с который вы были… не она ли помогала вам в Болотах Ахлаура?

– Она самая, – нехотя признал Маттео, ожидая ставшие уже привычными нотации.

Феррис наградил его долгим, изучающим взглядом.

– Вы много времени проводите с этой девицей. Больше, чем подобает джордайну.

– Нашим путям было предначертано пересечься, – ответил он уклончиво. – Я думал, вас больше будет интересовать маг-гончая Кива. Что вам известно о ней?

– То же самое, что и вам, не более, – ответил Феррис. – Да, жрецы храма Азута известили меня о ее побеге. Я согласился, что пока орден джордайнов будет хранить эту тайну. Настали смутные времена. Важно, особенно в свете недавнего нападения на Зеркало Богини, чтобы последователи Азута не казались чрезмерно уязвимыми.

– Я бы возразил, что времена стали смутными из-за Кивы, и что уязвимость реальна.

Феррис бросил на него сердитый взгляд.

– Вы приписываете эльфийке слишком много заслуг.

– Это стоит отдельного разговора, но, думаю, лучше обсудим эту тему в другой раз. Я отвечу на ваш вопрос касательно Тзигоны. Пусть последователи Азута заботятся о своем добром имени, но джордайны поклялись служить родине. Я принимаю помощь и дружбу от тех, кто также дал подобную клятву.

– Ваш долг – служить патрону, – напомнил Феррис, – а не проводить личные расследования.

– У меня есть королевское позволение поступать так, как я считаю нужным, и использовать все необходимые средства.

– Да, я знаю, – глава нехотя согласился. – Вчера Темо отбыл со Школы, быстрее, чем муха от огненной жабы. Нехорошо посылать на дело джордайна, который еще не закончил обучение.

– Возможно, Темо и не следует доучиваться. В душе он воин, а не джордайн. Я хочу, чтобы его освободили сейчас, до того, как он пройдет последние этапы: ритуал и испытание. – Маттео сделал многозначительную паузу, потом добавил: – Пусть хотя бы ему повезет.

Глаза Феррис Грайла сузились.

– Почему вы решили, что опыт одного джордайна отличается от других? Джордайны дают обет молчать о природе таких ритуалов.

– Уже после случившегося! Во имя Мистры, никто не будет хвалиться подобным! – воскликнул он. – Одно я точно знаю: подобная практика неправильна.

Лицо волшебника потемнело.

– Вы что, решили бросить вызов всему ордену? Правила могут казаться суровыми, но они существуют по веской причине.

– Когда я узнаю обо всех веских причинах, то сам решу.

– Вы не можете знать все, юный джордайн. Вас учили быть советником, а не судьей! – рявкнул Феррис.

– В поисках истины я делаю то, чему меня научили. То, для чего меня вывели, – добавил он горько.

Наступила долгая тишина. Маттео заметил на лице волшебника отражение чувства вины и страха. Он внезапно понял, что привратник Джинкор был не единственным источником информации для Кивы. За годы кто-то иной сдавал учеников джордайнов, наиболее подходящих для ее замыслов. И кто бы лучше подходил на эту вероломную обязанность, как не глава Школы? Или, может быть, Феррис Грайл, прорицатель, знал преступника, но молчал, чтобы оградить Школу от скандала. Это бы объяснило его желание позволить Киве оставаться потерянной.

– Можете забрать Темо, – сказал волшебник наконец. – Он свободен от джордайнских обетов. В свою очередь, я требую от вас слово, что глубже вы копать не станете.

– Не обещаю, – честно ответил Маттео.

Лицо Ферриса Грайла омрачилось. На какой-то миг Маттео подумал, что тот изменит решение дать Темо свободу, но прямые плечи мага внезапно поникли, и он устало провел рукой по лицу.

– Ступайте тогда, и да благословит вас Мистра. Но я попрошу вас, по завершении экспедиции, вернуться в Школу. Есть вещи, о которых следует узнать прежде, чем ваши поиски зайдут далеко.

– Например о том, что некромант Ахлаур приложил руку к созданию ордена?

Это был выстрел наудачу, но он попал в цель. Краска сошла с лица Ферриса Грайла.

– Возвращайтесь в Школу, – повторил он. – Я сделаю все, чтобы помочь вам. И да помилует Владычица Мистра нас обоих.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Тзигона задумчиво разглядывала башню из зеленого мрамора, пытаясь представить, как тут жила мать и чем по мнению Дамари Эксчелсора и законов Халруаа она тут занималась. Она мотнула головой, отгоняя тревожные мысли, и потопала к калитке. Слуга спросил имя, причину визита, а вернулся уже в сопровождении худощавого лысеющего мужчины.

Невзрачный незнакомец совсем не был похож на хозяина башни, но он протянул руки в традиционном приветствии волшебника, принимающего в гостях собрата по ремеслу.

Так вот он какой, Дамари Эксчелсор, чудовище, которое всю свою жизнь она знала не иначе как «муж матери». Прежде, чем девушка успела открыть рот, маг остановился, словно вкопанный, и начал пристально всматриваться. Самообладание ему вернулось быстро, и он склонил голову, будто перед волшебником хоть и менее опытном, но выше рангом.

Тзигона даже не знала, что ее поразило больше: что Дамари Эксчелсор явно признал в ней дочь Кетуры, или что он не стал действовать нахрапом. Бурные приветствия, любая попытка претендовать на что-либо – и девушка удрала бы прочь. Осмотрительности Тзигона научилась от матери. Может, этот мужчина знал Кетуру достаточно, чтобы обстоятельно подготовиться к этой встрече.

Она показала талисман Кетуры, достав его из сумки.

Дамари долго в безмолвии изучал медальон. Когда он снова перевел взгляд на девушку, тот излучал тепло.

– Пойдем в сад, дитя. Уверен, у тебя много вопросов.

Она проследовала за ним ухоженными тропинками, слушая его рассказы о свойствах растений. Он казался невероятно сведущим в травах и тактичным достаточно, чтобы дать ей привыкнуть к себе. Вопреки собственному желанию Тзигона была впечатлена.

– Я готова говорить, – возвестила она.

– Тогда поговорим. – Он кивнул на скамейку в небольшой беседке и сел рядом: – Спрашивай, не стесняйся.

– Кетура исчезла из города в тот же самый день, когда звездозмеи съели зеленого мага.

– Все так, – грустно кивнул он.

– Вы думаете, это она сделала? Призвала звездозмеев?

– Со всей откровенностью, я не знаю.

– Вы не присоединялись к поискам? – прищурилась Тзигона.

Дамари колебался.

– Пойми, что, отвечая откровенно, я передаю свою жизнь в твои руки. Если ты замыслила зло против меня, то услышанное будет тебе на руку. Да, я искал Кетуру, – продолжил он, не дожидаясь ее реакции, а тем более заверений в безопасности. – Я нанимал следопытов прочесать дикую местность, прорицателей творить заклинания и предсказывать по полету птиц. Сотни достойных доверия торговцев разнесли во все концы страны послание с обещанием награды за возвращение беглянки. Я так действовал из-за любви к ней. Если бы я только нашел ее, я бы обеспечил ей безопасную жизнь вдали от Халруаа и лучший уход, который можно купить за богатства Эксчелсоров.

– Уход? – эхом откликнулась Тзигона. – Она была больна?

– Она готовилась выносить ребенка-джордайна, – с готовностью признал он. – Мы были избраны для этой цели, но Кетура не тот человек, который полагается на случай. Она принимала снадобья, чтобы быть уверенной, что ее ребенок станет самым могущественным из когда-либо живущих джордайнов.

У Тзигоны защемило в груди. Она что же, выходит, неудавшийся джордайн? А почему, к дьяволам, и нет? За свою короткую жизнь она срезала кошельки, участвовала в уличных выступлениях, выращивала бехиров, перепробовала еще с полсотни других занятий одно необычнее другого. Найти что-то новенькое было бы сложно.

И это порождало дурное предчувствие. У нее сопротивляемость магии, сообразительность и острый язык. Но в отличие от настоящих джордайнов у нее еще и талант волшебника. В результате получался потенциальный маг, способный колдовать, но почти невосприимчивый к контрзаклинаниям. Стоило ли удивляться, что бастардов волшебников считают опасными?

– Этот процесс разрушал ее магию и стирал воспоминания, – продолжал Дамари. – Я молил ее прекратить, но она была полна решимости. Очень упрямая женщина, моя Кетура.

И это было похоже на правду. В последних воспоминаниях Тзигоны мамина магия была тающей и ненадежной. Вполне возможно, это вызвано зельями, которые принимают женщины чтобы родить джордайна. Но даже так. Кетура была бы жива, не вмешайся Кива.

– Вы знали Киву, – продолжила расспрос Тзигона. – Вы нанимали ее искать мою маму?

Молчание Дамари затянулось.

– Да, к моему безмерному стыду и сожалению. У нее были таланты, которые я посчитал полезными. Ни один человек не будет знать лес лучше эльфа.

– Но маму поймали в городе!

– Да, это так, но поиски были долгими. – Дамари не стал развивать мысль. Этого и не требовалось: все раннее детство Тзигоны было отмечено теми долгими поисками. – Кива предала меня и убила твою мать. Она рассказала мне, что и ребенка Кетуры убила тоже. Она посмеялась надо мной и дала медальон как доказательство.

– Вы искали мести?

– Нет. – Казалось, это признание тяготило его. – К тому времени Кива стала инквизитором Азута – магом-гончей. Я бы мог потягаться с кем-то из них, но скорее всего ничего бы не добился кроме поражения и позора. – Дамари устало вздохнул: – Со всей откровенностью, я никогда не входил в число величайших волшебников Халруаа. Кетура могла бы, если бы не погибла от руки Кивы. Я оценивал свои шансы с оглядкой на провал более сильного волшебника. Понимаешь, законы Халруаа – это надежная защита, но иногда это и мрачная крепость. Изредка деспот вроде Кивы прячется за ними, набираясь могущества. Законы способствуют и помогают ему, во всяком случае, какое-то время.

– Ну, это время уже прошло, – заметила Тзигона.

– И в том твоя немалая заслуга. Кетура бы тобой гордилась, – задумчиво улыбнулся Дамари.

Тзигона резко встала:

– Мне пора идти.

Волшебник участливо нахмурился:

– Ты счастлива в башне лорда Базеля? Он замечательный человек, тут невозможно обмануться, но я не уверен, что путь Призывающего лучше всего подходит для твоих талантов. Все-таки твоя мать была мастером школы Воплощения. Ты можешь испробовать разные направления Искусства, прежде чем решишь сосредоточиться на чем-то одном.

– Замечательная мысль, – сказала она небрежно, уже зная, к чему идет. Не один уже волшебник хотел переманить ее к себе в ученики.

Он слабо пожал плечами:

– Я волшебник-универсал умеренных талантов, но я выучил много заклинаний от твоей матери. Если пожелаешь, я с радостью передам их тебе. Не как учитель – у меня нет преподавательских способностей Базеля – а в подарок, как дань уважения твоей матери.

– Я поговорю с Базелем.

Ее согласие стало неожиданностью для обоих. Дамари моргнул, а потом отвернулся, чтобы незаметно смахнуть слезу.

Всю жизнь Тзигона считала потерю Кетуры своей личной болью. Ни разу ей и мысль в голову не приходила, что эту ношу можно разделить с мужем матери.

– Завтрашний день подойдет? – неожиданно спросила она.

Дамари оживился:

– Если это устроит твоего учителя.

Что-то в его тоне насторожило Тзигону.

– А почему нет? У Базеля есть какая-то причина отказать?

– Не совсем, – медленно ответил он. – Базель и Кетура были друзьями детства. Думаю, он считал их отношения нечто большим. Сейчас в это сложно поверить, глядя на него.

– Ой, не думаю. – А вот Тзигона отменно представляла, каким молодой Базель мог оказаться хорошим товарищем и заговорщиком. – Почему же из этого ничего не вышло?

– Волшебники не в праве выбирать, с кем заключать брак. Лорд Базель происходит из древнего рода Призывающих, и предполагалось, что он продолжит семейную традицию с женщиной своей школы. До меня доходили слухи, что он подавал прошение в совет, чтобы предписанную партию пересмотрели, но получил отказ. Если он держит на меня обиду, то я его в том не виню. – Дамари сделал паузу, чтобы грустно улыбнуться: – Волшебники редко бывают счастливы в браке так, как был я. Я любил твою мать, Тзигона, и мне потребовались долгие годы, чтобы примириться с тем, что ее больше нет. Но ее дочь жива. Это дает мне больше счастья, чем я надеялся обрасти.

Он предлагал ей материнские заклинания, ничего не прося в взамен. Это ей нравилось.

– Большинство заклинаний Кетуры предполагают вызов существ, – продолжал Дамари. – И именно поэтому нам лучше бы практиковаться вне городских стен. Так мы меньше рискуем случайно призвать сторожевого бехира или фамильяра волшебника. Давно уже я не покидал башню. Короткое путешествие прекрасно поспособствовало бы нашей задумке, но я не уверен, что смогу все правильно организовать.

Это было то, в чем Тзигона отменно разбиралась.

– Я вернусь утром. Позаботьтесь о паре добрых башмаков и пошлите в Наемные Мечи Филорги за несколькими сопровождающими. А остальное предоставьте мне.

– И ты сможешь подготовиться к путешествию к завтрашнему утру? – удивился он.

– Конечно, – сверкнула зубами Тзигона. – У меня на сборы и меньше времени бывало.

Ироничная улыбка тронула губы волшебника: он понял намек.

– Похоже, я в какой-то мере причастен к тому, что ты такая шустрая. Пусть же отныне и вовеки наши благословенные Мистрой встречи будут одной лишь радостью без огорчений.

– Да ну, – возразила она, поднимаясь, и когда Дамари вопросительно изогнул бровь, добавила: – За эти годы я много о чем молилась. И могу быть с вами честной: благословение, в котором хорошего и плохого понемногу – тоже сгодится.

Дамари довольно улыбнулся:

– Тогда ты воистину дочь своей матери.

Золотой солнечный клин робко пробивался сквозь кроны леса, знаменуя, что половина утра уже прошла. У открытых дверей подорожной хижины, которая возвышалась над линией деревьев, стояли Маттео и Яго, пристально вглядываясь то в сторону Орфамфала, а то – диких земель, известных как Нат.

– Темо уже пора быть тут, – проворчал Маттео. – Может, поискать его?

– Мы будем ждать здесь, – твердо ответил невысокий джордайн. – Может, ему пришлось задержаться. Тогда, оставив условленное место, мы наверняка разминемся.

Маттео кивнул, соглашаясь:

– Я исследую местность, а ты останешься ждать его здесь.

Он свистом подозвал коня – черного жеребца по имени Сайрик Третий – и вскочил в седло прежде, чем Яго успел возразить. Ударив пятками коня в бока, юноша направился по пути, что вился среди крутых холмов, через сосны и скалы.

Ранее он обмотал копыта лошади тряпками – не только чтобы защитить их от черных камней и обломков скал, но и чтобы приглушить цокот копыт. И эти предосторожности принесли плоды: Маттео скакал достаточно тихо, чтобы уловить отголосок небольшого сражения милях в трех от него.

– Андрис, – прошептал джордайн.

Удивление быстро прошло. Андрис был среди лучших из известных Маттео бойцов, но и теневые амазонки славились жестокостью и коварством. Не смотря на приостренные уши и высокие скулы, в кринти ничего не было от изящества эльфов. Маттео видал варваров, которые таскали на себе меньше оружия и не могли похвастать такой мускулатурой.

Издав грозный рык, Маттео вскочил на ноги и приготовился драться на стороне друга. Серая тень развернулась к нему лицом. Ножны-близнецы качнулись на ее бедрах. В три быстрых шага она подскочила к нему, в леденисто-голубых глазах читалось обещание смерти. Ее меч сверкнул вниз и наискось, чтобы за миг просвистеть быстрой, смертельной дугой к его шее. И одновременно ее моргенштерн – длинная цепь, с шипованным шаром на конце – качнулась в сторону и понеслась в противоположном направлении, по восходящей. Вместе оружие кринти творило смертоносный союз, который не давал возможности уклониться или отступить.

Отступление было последним, о чем думал Маттео. Он прыжком сократил дистанцию, вгоняя кинжал в изогнутую гарду меча кринти. В руку пришелся мощный удар, дрожью отдаваясь дальше по спине, но джордайн не позволил боли замедлить его контратаку. Со всей силой он надавил вверх, сначала сдерживая продвижение меча, а потом и поднимая сцепленные клинки. Сам он нырнул вниз, под оружие, заставив и противника повернуться следом – теперь они оказались спина к спине. Благодаря большему пространства для движения, он еще дальше отпихнул оружие, заставив женщину разжать хватку тогда, когда маневр вынес его внутрь траектории моргенштерна.

Меч кринти звучно хлопнулся на каменистую землю. Маттео оскалился из-за того, что цепь прошлась ему по бедру, но настоящая опасность – шипованный металлический шар – с тошнотворным звуком хлюпнул по ноге противника.

Маттео быстро опустил кинжал и ткнул им в серую руку. Кринти зарычала и выпустила моргенштерн. Джордайн тут же отпихнул цепь в сторону и сам крутанулся вбок, сделав подсечку в воздухе. Удар пришелся чуть выше коленной чашечки воительницы. Та тяжело упала на четвереньки. Быстро придя в себя, она оттолкнулась от земли и вскочила на ноги, не обращая внимания на кровь, льющуюся сквозь продырявленные моргенштерном кожаные штаны.

Джордайн подхватил брошенный меч, оставив привычный кинжал как оружие левой руки. Он уже убедился, насколько важна дистанция, а ничего из собственного оружия джордайна не могло противостоять мечу, который теневая амазонка носила у левого бедра.

Кринти извлекла меч – близнец того, который держал Маттео – и ловко выписала им несколько кругов. Хотя ее движение больше походило на ритуал, джордайн был не настолько глуп, чтобы попытаться это повторить. Меч был тяжелым, со странной балансировкой. Кринти знала оружие, халруанец – нет.

Маттео отступил и пару раз взмахнул клинком на пробу. Центр тяжести был непривычно смещен к острию – выбор в пользу увеличения силы удара; оружие для того, кто вынослив и безжалостен. Джордайну совсем не улыбалась перспектива сражаться с воином-кринти таким непривычным мечом.

Дамбратка пришла в движение. К удивлению Маттео, она подбросила меч в воздух. Клинок кувыркнулся в полете и упал бы острием вниз, если бы она не поймала его в полете, схватившись за середину лезвия. Кровь заструилась между ее побелевших костяшек пальцев. Она посмотрела в глаза джордайна, презрительно усмехнулась, сплюнула. А затем направила оружие себе в грудь и обеими руками вогнала его в сердце.