Текст книги "Чёрная кровь (СИ)"

Автор книги: Elena Zinkevich

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

23. Обратный отсчёт

***

«

– Позвольте дотронуться до вас здесь, Ваше Величество?

– Но ты уже дотронулась!

– Ах, простите мне мою вольность…

»

Стук в дверь раздался как раз в тот момент, когда Джи захлопнул старый фривольный роман и собрался отбросить книгу на угол большой кровати, где уже успела скопиться небольшая кучка отбракованных произведений. В эту комнату его поселили несколько дней назад: без книжных полок, зато с настоящим окном с толстым мутным стеклом и чудесной грубой решёткой, настолько проржавевшей, словно была поставлена эдак пять сотен лет назад. Однако, никто не запретил Джи наведываться в спальню-библиотеку императора на этом же этаже, по крайней мере – днём. Так что последнее время он занимался перетаскиванием к себе книг, на первый взгляд показавшихся интересными, их чтением и сортировкой.

Увлекательнейшее занятие, между прочим.

Год назад Джи отдал бы всё за возможность целыми днями валяться в постели, поедая вкусняшки и следя за чужими приключениями в выдуманном мире, но прошла уже неделя – и занятие это начало ему надоедать. Тем более, что неожиданные скачки настроения заставляли то и дело бросать одну книгу и браться за другую.

Стук повторился.

Джи проигнорировал его снова.

После третьего раза дверь открылась без разрешения, и в комнату зашёл слуга с торчащими дыбом волосами и в кожаной куртке без рукавов. Окинув вытянутые ноги Джи пустым взглядом, Джагжит открыл было рот, но замер, склонился немного, и только после этого сообщил:

– Его Величество зайдёт к вам до полудня, желаете подготовиться к его приходу?

– Нет.

– Как будет угодно.

Снова пародия на поклон и кивок в сторону открытой двери. Порог перешагнул Лал, вооружённый тряпкой и кувшином – ну конечно, ведь подготовить комнату им никто не запрещал. И пока один занимался избавлением горизонтальных поверхностей от пыли и грязной посуды (в последнее время у Джи обнаружился прямо-таки зверский аппетит), второй придирчиво складывал раскиданные книги в аккуратные стопки, убирал из вазы яблоки с потемневшими боками, взбивал подушки, поправлял одеяла, двигал кресло у окна – в общем совершал кучу ненужных телодвижений.

Они едва успели закончить, как дверь распахнулась без всякого предупреждения, и вместе с Роханом в комнату вошёл кто-то ещё. Кто-то в маленьком пышном платье тёмно-синего цвета с зелёным отливом. И с такими же сине-зелёными волосами, мелкими волнами сбегающими на спину почти до колен.

– Лилавати?

«… нет, это не я!»

Пока голос-мысль звучал в голове, девочка смотрела в пустоту, а руки Рохана лежали на её плечах. Сам же император смотрел на Джи.

– Вы знакомы?

«Мы знакомы?… В смысле, что мне ему ответить?»

«… нет! Не говори ему ничего!»

– Я видел её в купальне.

– И всё?

Рохан подтолкнул девочку дальше, к креслу, она послушно сделала несколько шагов и остановилась, ему пришлось поднять её и усадить словно куклу.

«… странная у тебя комната, Ситар.»

«Да вроде нормальная. Смотри, тут даже окно есть…»

«… я не про это… она словно…»

– И всё же мне кажется, что вы как-то связаны, – Рохан вновь подал голос, обходя кресло и останавливаясь около окна, но не отпуская взглядом Джи. – Никак не могу понять… как она узнала, где ты? И как смогла сказать об этом?

– Сказать?

«Лила, разве не только я тебя слышу?»

«… ну… это…»

– Именно, – переплетя руки на груди и прислонившись к стене, Рохан прищурился. – Честно говоря, это несколько шокировало слуг. Видишь ли, прошло уже почти пять лет, как Лиливати не открывала рта… и вообще не делала ничего по своей воле.

«Ах, вот как?»

«… я не хотела… чтобы ты умер…»

«И поэтому ты вернулась в своё тело и рассказала императору, что я в Старом городе?»

«…»

«Но если ты можешь вернуться, почему… просто не вернёшься? Тебе нравится быть бесплотной?»

«… нет! Я не могу!»

«Но как же…»

«… тебе не понять! Это как попасть в очень тесное место, где нельзя пошевелиться… где нет ничего… только крохотная щель… И теперь, когда Он понял, что я ещё здесь, Он снова пытается запереть меня в теле! Не позволяй Ему, прошу… Вели Ему прекратить!»

– Я сказал что-то смешное?

Джи спрятал ухмылку. Слишком уж это: «вели ему прекратить» – прозвучало наивно.

– Нет, просто я всё гадал, откуда вы узнали… а оно вот, значит, как…

– Так ты отрицаешь?

– Отрицаю что?

– Связь между вами.

«Послушай, может так будет лучше? Разве ты не хочешь снова ходить своими ногами и видеть глазами? Кушать вкусные блюда, купаться, спать в мягкой постели? Играть…»

«… нет! Это… больно. Каждый раз, когда старики поют свои песенки, меня разрывает на маленькие кусочки… Я боюсь, что однажды не смогу собраться обратно…»

Вместе со смыслом Джи передался и отголосок тянущего, совсем неприятного чувства. Он хотел ответить, что лечение не всегда бывает приятным, но не смог. Что-то подсказало – Лила права: то, что с ней делают – ей не поможет. Но откуда взялось это знание?

– Джитендра?

– Да, Ваше Величество.

– Как ты? Тебе нехорошо?

Ладонь невольно легла на живот – незаметный, прикрытый складками халата.

– Нормально, Ваше Величество… Для этой девочки… ничего нельзя сделать? Как она… стала такой?

«… Ситар, нет! Не спрашивай!»

– Ну… – взгляд Рохана метнулся к закрытой двери, задержался там на пару мгновений и скользнул к книгам на углу кровати. – Это не то чтобы является тайной, просто неприятная история. Она была вторым заложником, присланным во время войны, чтобы убить меня. Но если в первом распознать убийцу оказалось нетрудно, то это дитя… из неё сделали живую магическую бомбу. Враг на войне часто использовал подобное, превращая ганда в оружие и насылая на нас… но её я убивать не хотел. И приказал Калидасу найти способ снять чары. Его попытка увенчалась успехом, но не совсем: после ритуала разум покинул Лилавати.

«Лила, почему ты не хотела, чтобы я знал? Ведь это…»

«… это гадко!»

«Лила…»

«… они сказали, что у меня будет много игрушек… что я должна просто произнести несколько слов, как только увижу императора… они не говорили, что потом будет так больно… что будет больно так долго… так долго, что я почти исчезну…»

– Тебе жаль её?

Джи моргнул и стёр влагу, выступившую на глазах. Пожалуй, он стал слишком чувствительным.

– Со всеми что-то происходит… – попытался улыбнуться, – меня вон тоже заколдовали.

– Ну, по сравнению с ней, тебе достался пустяк, – хмыкнул в ответ Рохан. – Насколько я понял, что-то вроде страховки на случай, если собственные ненависть и жажда убийства окажутся недостаточно сильны.

– О, понятно. Благодарю за разъяснение, Ваше Величество.

Насмешливое выражение растворилось – взгляд Рохана снова превратился в спокойный и внимательный, но не менее подозрительный, чем до этого.

– Ну что же… раз ты и правда ничего не знаешь, я отведу её обратно. Отдыхай.

«Ты можешь остаться?»

«…»

«Лила?»

– Ваше Величество?

– Да, Джи?

Впервые он назвал его коротким именем. С той кровавой ночи никто не называл его так… Джи облизнул губы, глядя на остановившуюся посреди комнаты девочку, на её ладошку, зажатую в большой руке Рохана.

– Ваше Величество, то, что вы думаете, может помочь Лиле, на самом деле приносит ей лишь страдания. Пожалуйста, не мучайте её больше.

И без того небольшие глаза Рохана сузились, но он продолжил молча смотреть на Джи, точно ожидая какого-то объяснения. Но Джи лишь опустил взгляд на закрытую книгу в руках: «Настойчивая влюблённая». Отложил её.

– Хорошо, но когда-нибудь мы поговорим об этом.

Хлопнула дверь, и Джи почувствовал разочарование. Вообще, он не отказался бы, побудь император тут дольше. Но даже Лилавати исчезла. Кстати, он и правда давненько не ощущал её рядом. И что она имела в виду, когда сказала, что его комната «странная»?

Тогда он ещё не знал, что до родов осталось всего сорок дней.

***

– Но я хочу его увидеть!

– Лучше не стоит, господин.

– Почему?.. Просто скажи, где его камера! Я сам схожу!

– Господин…

Продолжая мять уже высохшую тряпку, Лал покосился на Джагжита, вычищающего щёткой ковёр от несуществующей грязи. Когда-то давно этот жилистый слуга с непокорными волосами был таким же молчуном как и сейчас, правда с более нахальным взглядом и высоко поднятой головой. Но в последнее время Джи почти не видел его глаза. Зато чувствовал нечто… очень похожее на ощущение пристального внимания. Нет, сильнее. Скорее всего слуге приказали следить за состоянием Джи, но разве для этого ему не надо водить руками над телом и всё такое? Неужели способности Джагжита позволяют анализировать подопечного даже на расстоянии?

Впрочем, это неважно. Одного увеличившегося живота достаточно, чтобы дать всем понять: его беременность развивается слишком быстро. А тело совершенно вышло из-под контроля. Джи уже и забыл, что значит быть не в этом пограничном состоянии между полами… но сегодня его взволновало другое.

– Я хочу видеть Секара.

– Прошу, господин, поговорите об этом с Его Величеством…

– А где он?

–… я… простите, я не знаю, господин…

– Да, я тоже!

Раздражение, дикое раздражение скопилось внутри. Его бросили, о нём забыли! Только слуги приходят и торчат тут изо дня в день, но нет больше совместных с другими заложниками посещений купальни, нет Санджи за стеной… И пусть он может бродить по башне почти без ограничений, искать камеру арвинца под взглядами вездесущих стражей довольно… неудобно.

Зачем он ему?

Можно сказать, что просто так. Просто Джи вспомнил, что не видел его со дня смерти Дурги. Что с ним? Как он? Этот парень с самого начала показался ему самым нормальным из всех. И теперь, когда у Джи появилось немного свободы и целая прорва времени, которое совершенно некуда деть, почему бы и не навестить Саши Секара? Ведь возможно тот ещё таит зло на императора и вряд ли знает, что возлюбленным убитой девушки был Васу, а виновником смерти – её собственный отец.

Но раз слуги упёрлись, можно и сменить тему.

– И всё-таки, как же хорошо, когда в комнате есть окно, – Джи вздохнул и сполз с постели, босыми ногами прошёлся по ещё сырому ковру и облокотился на подоконник. – Если бы знал, что получу столько привилегий, сбежал бы давным давно.

Серое небо местами почти почернело, дождь забрызгал и без того мутное стекло, но у основания башни всё ещё можно разглядеть огромный длинный сарай. Оттуда часто доносится стук. Джи прислушался и уловил что-то даже сейчас, сквозь шелест дождя.

– Вам повезло.

Неожиданно голос Джагжита раздался прямо над ухом. Джи повернул голову, уставился на смуглый острый подбородок, покрытый мелкой щетиной. Похоже, слуга решил устроить себе перерыв и наконец-то прервать затянувшееся молчание.

– Что ты имеешь в виду?

– Знаете, как обычно поступают с беглецами? В империи смертная казнь предусмотрена только для тех, кто сам отнял чужую жизнь или стал причиной чьей-то смерти, но воры, беглые рабы и крестьяне, прочие преступники, если их не забрал хозяин или решил наказать, оказываются в тюрьме. Так вот, если известно, что какой-то заключённый сбегал, его не просто запирают в камере, нет, его приковывают к стене. Без возможности пошевелиться. Около месяца такой человек проводит в собственных экскрементах, получая раз в день кружку воды и немного каши из гнилого зерна. На самом деле, из тюрем очень редко сбегают, потому что знают – если их поймают вновь, долго они уже не протянут. Даже если тело продержится какое-то время, с рассудком придётся расстаться… Поэтому я и сказал, что вам повезло, господин.

Шея у Джи затекла, и он опустил голову на руки, глядя на всё новые капли дождя, разбивающиеся о стекло. Речь Джагжита звучала слишком вежливо и почтительно – он ещё не вернулся к своему прежнему хамству, но можно ли принять этот рассказ за первый шаг к примирению?

Или это только Джи показалось, что несмотря на случившееся, они ещё могут вернуться к старым отношениям? Пусть не друзей, но и не врагов?

– Я не преступник, – ответил он после раздумий. – И я ничем не заслужил заключения в этой темнице.

– Конечно, господин, – раздалось уже за спиной.

Джагжит вернулся к чистке ковра.

А до родов осталось двадцать три дня.

***

Была ночь, за узкими щелями окон ярко сверкали морозные звёзды, Джи спускался в купальню, хватаясь за стену. У него кружилась голова. Но желание забраться в тёплую воду заставило вылезти из постели и отправиться вниз. Сегодня к нему заходил Васу, недавно вернувшийся из царства Мирра. Вообще, оказалось довольно сложно понять, зачем Второй советник посетил его, разве что интерес, правда ли тот ждёт ребёнка. И возможно ли, что о его состоянии могли узнать обитатели Старого города… Похоже, за пределами башни уже вовсю ползли нелицеприятные слухи.

– Ты не волнуйся, никто не сможет добраться до тебя. Просто мне надо знать, откуда просочилась информация. В стране сейчас и так неспокойно, а тут ещё это…

От него же Джи узнал, что Рохан целую неделю проводил встречи со знатными родами во дворце, но сегодня утром уехал последний гость, и император уже должен был вернуться в башню. Так что спускаясь по каменным ступеням, Джи чувствовал странный трепет в груди, одновременно желая и не желая столкнуться с Роханом в купальне: с одной стороны, ему хотелось увидеть его, возможно даже попытаться прочесть что-то в душе… а с другой – показываться перед Роханом с этим уродливым животом, да ещё и без одежды, было стыдно.

Джи почти бездумно посторонился, пропуская мимо поднимающихся людей: Санджи в длинной белой сорочке и бредущего следом Джагжита. Но только прижавшись к стене, Джи вдруг понял, что ему напоминает эта картина.

Так вот оно что!

Ну конечно, Лала же говорила, что теперь к императору водят Санджи!

«Значит, добился-таки своего, потаскун? Джагжита тебе было мало?»

Горло сжало, глаза защипало. А Санджи выбрал именно этот момент, чтобы покраснеть и опустить глаза. Джагжит же молча и вежливо склонил голову. Его сдержанность… возможно, всё это время он вёл себя отстранёно не из-за Джи, а из-за предательства Санджи…

С другой стороны, разве тот мог сказать «нет» императору?

Джи пошевелился, только когда шаги почти стихли над головой. Он поднял глаза к нависшим на головой ступеням другого пролёта и почувствовал, как слёзы всё равно переливаются через край и горячим потоком заливают лицо. В тот момент он ненавидел себя так же сильно, как и императора, и эту башню. И этого ребёнка, превратившего его в постоянно хныкающее ничтожество.

«… тебе больно?»

«Нет. Я просто хочу исчезнуть.»

«… нет, нельзя. Я не хочу, чтобы ты исчезал. И тебе лучше вернуться в ту комнату…»

«В ту?»

«… да, тебе нужны силы. А башня вытягивает их из тебя, как солнце воду из лужи.»

«А моя комната?»

«… там всё наоборот. Там уютно. Если хочешь, я побуду с тобой… Только ты должен провести меня за порог.»

«А сама ты не можешь? В мою камеру, помниться, ты смогла проникнуть…»

«… нет, не смогла. В тот раз ты сам протащил меня, неужели не помнишь? Я лишь ухватилась за твоё желание…»

«Правда? Нет, не помню… но голова у меня и правда тогда чуть не лопнула…»

От Лилы пришло что-то похожее на смешок. И краем глаза Джи уловил облачко блестящей пыли, зависшее у плеча. Не такое чёткое, как в «доме Гаури» – видимо, ей действительно пришлось нелегко и потребовалось время, чтобы восстановить силы.

«Да, давай вернёмся. Я как раз нашёл… несколько забавных рассказов.»

Джи бросил взгляд вниз на лестницу. Кто знает, не окажись рядом Лилы, чтобы он сделал? Тяжесть в груди не уменьшилась, злость не прошла, разочарование продолжало стучать в висках, но разум нашёл в себе силы, чтобы заявить: «Рохан тебе ничего не должен, а то, что он чувствует что-то к тебе, ты внушил себе сам».

Может и так.

А до родов осталось пятнадцать дней.

***

Джитендра дремал, положив раскрытую книгу на лицо и тем самым закрывшись от света. Он не услышал, как открылась дверь, но внутри что-то толкнулось – и Джи почувствовал, что на кровать рядом садятся.

А ещё – робкое прикосновение к своему животу невесомой, но широкой ладони.

Рохан.

Искушение притвориться спящим было велико… но ладонь поползла вниз, и Джи скинул её так резко, словно упавшего с потолка мерзкого паука.

– Я тебя разбудил?

Убрав книгу с лица, Джи подтянулся, усаживаясь спиной к подушке, всё ещё чувствуя удар ребром ладони.

– Чем обязан визиту? Ваше Величество всё-таки вспомнило о моём существовании?

– Мне казалось, что моё присутствие… негативно влияет на твоё настроение и состояние. Разве это не так?

– Да уж, оказаться избавленным от вашего общества – это как раз то, о чём я мечтал!

– Именно так я и подумал.

Рохан ответил спокойно, без насмешки или сожаления, а вот Джи пожалел о своих словах – кажется, для сарказма формулировка была выбрана не совсем верно. Но подумать об этом ему не дали: император подсел ближе и снова положил ладонь на его живот. И в тот же момент тело Джи странным образом напряглось и окаменело.

– Так значит, это правда… Ты хочешь побыстрее разродиться? А вдруг ребёнку повредит… такая скорость? Или тебе?

На этот раз в голосе Рохана прозвучала горечь, или Джи почувствовал её через прикосновение?

– Это не я, – ответил он хмуро. – Мне уже кажется, что это тело вообще не моё… Но если подумать, возможно, вы правы. Если что-то плохое должно случиться, чем дольше ждёшь – тем стр-… хуже.

– Ты боишься?

Рохан склонил голову к плечу, внимательный взгляд его, показалось, проникнул в самую глубь смешавшихся мыслей. В груди застучало. Заныл низ живота.

Но Джи мотнул головой.

– Просто мне надоело просыпаться и обнаруживать себя в чужом теле. Словно какая-то пытка или проклятье… знаете, как в том рассказе про зачарованный камзол, который виконт приказывал сжечь, изорвать, выбросить в море, но тот всё равно возвращался каждое утро целый и невредимый.

– Немного… да, думаю, немного я тебя понимаю.

Снова горечь, но на этот раз вперемешку с насмешкой. Рохан отвёл взгляд, поднялся и направился к двери. Джи попытался придумать хоть что-нибудь, чтобы спросить, задержать его… но не смог. Потому что не смог объяснить себе, зачем это нужно.

А ночью начались схватки.

__________________

24. Незваный гость

***

«Как же больно!»

Джитендра проснулся посреди ночи и ощутил себя в аду Ямы.

Сначала он решил, что просто съел что-то не то – вот живот и скрутило. Но проснувшись окончательно…

«Уже?! Какого демона?! Нет… я ещё не готов…»

Попытался привычно вернуть тело в более или менее приличный вид, но грудь отказалась исчезать, да и между ног всё осталось без изменений.

Похоже, он окончательно потерял контроль.

И не только над телом, но и над разумом – страх забился в уши, застучал в висках, приковал к кровати… и вот уже целую вечность Джитендра продолжает лежать, понимая, что должен позвать кого-нибудь на помощь, но вместо этого пялясь в темноту за окном и щупая собственный живот. Словно так получится остановить, задержать следующую схватку… уговорить её подождать.

Ведь ему не обязательно рожать именно сегодня? Именно сейчас?

Но безжалостная и бесконтрольная волна вновь сдавливает рёбра, заставляет сократиться мышцы диафрагмы… и какие-то ещё – учитель фехтования рассказывал о них целую вечность назад, но сейчас в голове не осталось места ничему, кроме панически мечущихся мыслей:

«Почему так больно?

Я умру?

Почему я?

Кто-нибудь! Остановите это!

Я не хочу!!!»

Сколько он так пролежал? Вцепившись в простынь, обливаясь потом и сжимая зубы до хруста?

За окном брезжит рассвет.

Промежутки между приступами такие короткие, что Джитендра уже едва успевает отдышаться, как спазм вновь заставляет судорожно комкать ногами одеяло, выгибаться или сжиматься, пытаясь найти положение, в котором больно хоть чуточку меньше…

Он не слышит, как входит Лал. Только его негромкий «ах» и падение тарелки, потом хлопок двери.

«Что?! Куда он?!!»

Новый спазм отпускает Джи, когда в комнату уже набивается куча народа. Кто-то заставляет подняться, перевернуться, зачем-то встать на колени… его руки отрывают от подушки, тянут их вверх, в пальцы ложатся тёплые деревянные перекладины.

– Держись! Крепко! Словно от этого зависит твоя жизнь! И тужься!

Ох уж этот голос… к Джагжиту вернулся его самоуверенный тон. Джи бы ответил пару ласковых, но в зубы суют деревяшку – почти такую же толстую, как и те, что свисают с потолка.

Рубашку задирают. Заставляют расставить ноги шире. Стыд не успевает проснуться, как тело вновь сжимает в невидимой гигантской ладони, кости трещат, мышцы рвутся… Джи слышит свой крик. Кто-то берёт его за руку. Цветные пятна пляшут перед глазами. Он на грани, он готов отключиться, но жёсткий голос приказывает вновь и вновь:

– Тужься!

***

Темнота.

Чей-то смех.

Резкий запах пота. И дыма. И мяса, подгорающего на огне.

Много людей… нет, монстров… длинные языки, огромные головы, рога…

«Кто это? Что это? Ад Ямы? Я всё-таки умер? Но почему здесь так шумно? »

Но там, среди монстров есть и люди. И вон тот парень кажется знакомым… его белая кожа, голубоватая даже в рыжих отсветах чадящих факелов, и его иссиня-чёрные волосы… и бесцветные глаза…

«Это я? Но как такое возможно? Лилавати, это ты мне показываешь?.. Лила? Лила!!!»

Взгляд знакомого незнакомца обжигает сознание. Мысли стекленеют. Джитендра вдруг чувствует, понимает – его пока не увидели. Но вот светло-серые почти прозрачные глаза прищуриваются, на тонких губах расплывается улыбка…

– Так вот ты где.

***

В затылок словно вонзился рыболовный крючок, и кто-то дёрнул удочку изо всех сил. Вопли и смех затихают и исчезают где-то вдали.

Джитендра открывает глаза и не видит ничего. Ему приходится моргнуть пару раз. Но прежде, чем он успевает понять, что лежит в своей собственной комнате, по ушам ударяет сильный щелчок. Нет, звук больше похож на лопнувшую струну или удар хлыста…

Резко сев, Джитендра натыкается на испуганный взгляд Лала. Тот комкает в руках покрытую тёмными пятнами простынь. Тёмными… но не красными… чёрными!

Толчок. Башню будто кто-то встряхнул. И тут же у окна раздаётся пронзительный плач. Джитендра приходит в себя уже у маленькой кроватки. Ребёнок. Сморщенный, бледный, крикливый. И голодный – Джи это чувствует, даже знает. Но его тело вновь стало мужским. Полностью, абсолютно. И даже если он попытается превратиться…

Снова толчок. Камни в стенах едва не рассыпались, но вряд ли они выдержат это испытание снова.

Страх. За спиной. Джи оборачивается и вновь натыкается на мутный взгляд. Сальная чёлка как обычно закрывает половину лица, но в этот раз Лал не пытается опустить голову, он явно смотрит на Джитендру с надеждой.

– Лилавати, что происходит?

Облачко искрящейся пыли возникает над головой в то же мгновение.

«… я покажу…»

Джи успевает схватиться за край детской кроватки, когда плач резко стихает, а перед глазами без всякого перехода возникает вид сверху на башню. Резкое снижение. Площадка перед входом, выложенная камнем. Какие-то люди… это стража. Солдаты скрестили копья, подняли щиты, загородили дверь. Но перед ними всего один противник – молодой мужчина в длинном чёрном плаще. С короткими, слегка волнистыми, иссиня-чёрными волосами. И бесцветными глазами.

Это его Джитендра видел во сне!

Незнакомец похож на него, словно близнец. Только старше. Запрокинув голову, он смотрит на башню, прищурившись и прикусив губу. Он расслаблен. У его ног растянулись два тела в латах. Он убил их?

Вдруг тонкие брови дёргаются удивлённо.

– Интересно, кто это придумал? Наверное, раньше защита была абсолютной… лет эдак пять сотен назад.

Он поднимает руку, щёлкает пальцами – и башня вновь вздрагивает.

– Кто вы и что вам нужно?

Из-за копий выходит огромная фигура с золотыми волосами. Васу. Его белоснежные латы в утренних лучах солнца отливают оранжевым.

– Шанкха? – презрительный смешок. – Эх, ладно… отдайте моё и я уйду.

– Кто ты и что тебе нужно?

В голосе Васу уже больше угрозы и меньше притворного почтения. Он делает несколько шагов и останавливается на расстоянии вытянутой руки от незнакомца. Он возвышается над ним почти на две головы, в плечах – раза в три шире. И всё же Джитендра уверен – сейчас тот рухнет рядом со своими солдатами. Такой же беспомощный. И такой же мёртвый.

– Я ищу племянника, громила. Отдашь его сам или мне забрать силой?

Вместо ответа Васу перекидывает копьё в левую руку и… незваный гость уклоняется от удара, отступив назад на пару скользящих шагов. Но Васу не бросается следом, он вдруг поднимает руку. Незнакомец прищуривается, и град стрел заливает всю дальнюю часть площадки, но мужчины в чёрном плаще там уже нет. Его вообще больше не видно.

Перед глазами мутнеет.

Мгновением позже Джи понимает, что кто-то схватил его за плечо и трясёт.

– Эй-эй, возвращайся.

Вжавшись поясницей в кроватку, Джитендра смотрит на того, кого только что видел снаружи башни. Вблизи его глаза кажутся более серыми, а складка губ не такой насмешливой, но всё же жестокой.

– Я не отдам тебе ребёнка, – твёрдо заявляет Джи, сам не зная, откуда взялась эта твёрдость.

– А зачем он мне? – удивляется гость, покосившись за его плечо. – Если ты решил расстаться с половиной души – это твоё дело. Передумать и убить его всегда успеешь… Джитендра, почему ты так на меня смотришь?

«… он знает твоё имя…»

– К-кто вы?

– Меня зовут Равиндра, малыш. Я пришёл, чтобы забрать тебя домой.

– Я н-не хочу…

«Лила, сделай что-нибудь!»

Взмах. Один только взмах руки – и от искрящегося облачка, почти успевшего окутать голову незнакомца, не остаётся и следа. Гость задумчиво прикусывает губу и долгое мгновение смотрит на свою раскрытую ладонь. Отчаянье внутри Джи за это время успевает смениться злостью. И вспыхнувшим гневом. Но его руку перехватывают за запястье, сжимают, ладонь касается лба…

… и всё внутри умирает.

Словно на чувства опустился колпак, и они под ним задохнулись.

– Вот так-то лучше.

Чёрный плащ закрывает обзор. Внутренностей касается холод. Сердце пропускает удар. И на голову обрушивается палящее солнце, ветер бросает волосы на лицо, солёные брызги – в рот и глаза. Джи отворачивается от разбившейся о скалу волны и невольно отступает от громады старого замка, вросшего в склон лысой горы.

________________