Текст книги "Университет удавов (СИ)"
Автор книги: Елена Силкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
– Отправляемся, – угрюмо сказал он. – Пора нам, а то, как бы дракон снова куда-нибудь не исчез.
Он ощущал себя так, словно собирался на войну. Для него это и была война – за любовь для них двоих, настоящую любовь, никем другим со стороны не навязанную, не спутанную по рукам и ногам… и хвосту.
– Плохо, что нет лошади для тебя.
Да, у нагов нет лошадей, ни к чему они им… Вот! Ещё одно доказательство – снова понести её на руках даже не предложил! Хотя предстоит пересечь целую степь, тут даже самые сильные руки отвалятся.
– Без разницы, – буркнула Алиса. – Я верхом ездить не умею.
В самом деле, без разницы. Алиса ощущала себя так, словно в её жизни скоро всё рухнет. Она не хотела никуда ехать. Но этого хотел он, значит, так тому и быть, неволить его было бы подло…
И всё-таки выкрутился хитроумный змей, обошёлся без лошади – изобрёл коромысло. К одному концу толстой, длинной, деревянной палки прицепил тюк с едой, водой и одеждой, к другому – повозку без колёс, на Земле её назвали бы травуа. Водрузил эту палку себе на крутые плечи и так поволок повозку и тюк.
Вот Хешкери посмеялся бы, если бы увидел! Наги, как и кентавры, никого никогда на себе не возят...
Казалось бы, зачем все эти сложности? И мешок, и Алису в повозку – и на длинные девятиметровые лямки. Оказалось, Карангук хотел держать девушку на глазах постоянно. А может, и разговаривать с ней?
Может, наконец, Алисе удалось бы раскусить, о чём он доподлинно думает?
Но он молчал и даже не смотрел на неё. И тащился через степь настолько неторопливо, что это напоминало траурное шествие. Алиса в травуа прикорнула головой на свёрнутое в рулик пончо. Оно пахло очень приятно – солнцем, пряностями, дымком полевого костра, – и девушка время от времени глубоко вздыхала.
Но как бы ни медлил молодой наг, а всё же вскоре они одолели половину расстояния до рощи возле реки.
Позади раздался резкий свист высокой травы, рассекаемой стремительным телом. Этот звук быстро приблизился, и Алиса воочию со стороны увидела, на какую скорость способны наги. Пожалуй, они и лошадь спокойно опередят.
Их догнал Толха, золотоглазый шеххарский целитель.
Карангук остановился и посмотрел выжидающе. Алиса в повозке тоже подняла голову и удивлённо уставилась на пожилого нага.
Толха несколько секунд успокаивал дыхание, затем требовательно воззрился на обоих, но, когда разомкнул губы, то обратился к соплеменнику.
– Каран, ты молодой и быстрый, но не руби с плеча, подумай. Я просто прошу вас обоих ещё раз всё спокойно обсудить и посмотреть на произошедшее с другой стороны. Вам подобрали лучший, самый подходящий вариант, магия указала родную душу. Это на самом деле не ошибка, это подарок судьбы, ведь души не принадлежат к какому-либо виду, как тела.
Карангук еле заметно, терпеливо вздохнул.
– Я понимаю, что ты хочешь утешить меня, Толха. Не надо. Магия подобрала родственную душу… Если бы только это! Но нам навязывают чувства, которые мы не выбирали сами! Это унизительно!
Да уж, искусственная страсть и вывих крыши, то есть, как выражаются шеххары, горной вершины, буэ-э-э, подумала Алиса.
Она кивнула Толхе, но с крайне угрюмым видом.
– Если бы мы встретились и понравились друг другу сами по себе, без вот этого вот всего… – согласно прибавила девушка.
Толха промолчал в ответ, только застыл, будто величественная статуя, и не сводил немигающих глаз с двоих молодых упрямцев. Вот как им ещё объяснить, что они совершают ошибку?..
Целитель остался позади, Карангук с Алисой отправились дальше.
***
В роще у реки остановились на привал.
– Мы сейчас – на полпути к границе между Эсса-Шио и людскими землями, – сказал Карангук. – В ближайшем городке тоже есть интересное, например, рельсовая дорога на сваях.
Алиса промолчала, а он принялся разводить костерок, чтобы погреть еду и заварить шаи. В конце концов, он заметил, что девушка не сводит с него глаз.
– Что ты на меня так смотришь? – с улыбкой спросил он.
– Интересно, а что мы будем чувствовать, если поцелуемся? – задумчиво проговорила она, не отрывая взгляда от его губ. Ей очень хотелось проверить, возникнет ли между ними физическое притяжение.
– Много что, – с иронией отозвался он. – Если мы поцелуемся, то у меня слетит весь контроль, и мы с тобой…
Он не договорил, и она закончила фразу за него.
– …Переспим.
– Займёмся любовью, – резко поправил он и тут же смягчил тон. – А как только это произойдёт, мы уже не отлипнем друг от друга, метку невозможно будет снять, и мы всю жизнь так и будем гадать, что из наших чувств собственно наше, а что – внушённое меткой. Ты хочешь так жить? Жить и знать, что нами распорядился кто-то другой?
Карангук стиснул руки в кулаки. Шархова метка, шархова драконья магия! Она лишает разума, воли и достоинства. С другой стороны, если бы не она, они бы и вовсе не встретились.
– Я знаю, чего я хочу! – Алиса неожиданно взвилась на ноги и закричала, потрясая маленькими изящными кулаками. – А вот чего хочешь ты?! Ты всё время твердишь, что я полюбуюсь тут на всё и с радостью сбегу в свой привычный мир! Что я боюсь тут всяких Наяш и Хешкери! Ты готов завалить меня подарками, лишь бы я побыстрее убралась обратно, туда, откуда пришла! Ты хочешь от меня избавиться! Потому что я бесхвостая и безобразная, слабая и беспомощная человечка, которую надо таскать на руках, иначе она следом не поспевает! Ты хочешь от меня отделаться и вернуться к своей Наяше! Да, она яркая, сильная и смелая шеххарская красотка, не то, что я!
Последние слова она выкрикнула сквозь слёзы, а затем зарыдала.
Карангук задохнулся от удивления.
– Алиса, что ты такое говоришь? Когда я всё это утверждал?! Ты себя слышишь? А меня ты услышала? Я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя, мой самоконтроль трещит по всем швам, даже магия уже не помогает! А если я не сдержусь, то нам пути назад не будет!
И тут он с изумлением увидел, что Алиса уже не рыдает, а сияет всем своим мокрым лицом.
А она просто услышала своего нага, действительно наконец-то услышала, вот прямо сейчас, и теперь безмолвно и неистово радовалась. Он её хочет, да так, что вот-вот контроль потеряет, несмотря на всю свою магию! Потому и на руки сегодня не брал! Значит, он вовсе не мечтает от неё избавиться и вернуться к Наяше!
На том берегу реки снова засвистела трава, затем раздался плеск. К затухающему костерку выбрался мокрый от головы до кончика хвоста Толха, чему-то слегка улыбнулся и без передышки быстро заговорил, только на этот раз смотрел не на Карангука, а на Алису.
– О чём спорим, что за крики? Вы скоро пересечёте границу и попадёте в человеческий город. Люди боятся змей, люди боятся нагов. А когда люди боятся, они нападают всем скопом и бьют, чем попало.
Девушка поняла. Увидев, что не может убедить Карангука, Толха догнал их снова и обратился уже к Алисе. Но то, что он говорил, действительно имело значение. Самое большое, несравнимое ни с чем значение.
Алиса с ужасом вспомнила сцены из вестернов, когда толпой окружают одного или одну, орут с искажёнными от ненависти лицами и бьют, бьют, бьют. А потом хватаются за огнестрельное оружие…
И снова закричала, очень громко и очень яростно.
– Почему ты не сказал, что тебе там опасно?!! Значит, я еду вовсе не для того, чтобы снять метку и разобраться в своих настоящих чувствах, а для того, чтобы полюбоваться, как тебя убьют?!!
Она бурно дышала, раздувая ноздри и хватая воздух открытым ртом.
– Да не так уж мне там и опасно, – смущённо пробормотал Карангук. – Толха преувеличивает. Люди не решатся к нам подойти.
Алиса поискала вокруг себя глазами, что можно швырнуть. Не в него, разумеется, просто в сторону. Увы, тут нет бьющейся или хоть какой-нибудь посуды. А котелок кидать жалко, Каран так заботливо шаю заваривал.
– Он не только не преувеличивает, он преуменьшает, и я это знаю точно!!! Каран, ты с ума сошёл?! – Алиса подобрала ветку и с хрустом изломала на кусочки. – Ты точно с ума сошёл, если думаешь, что, узнав такое, я, как ни в чём не бывало, куда-то поеду! С места отсюда не двинусь! Ты, конечно, легко можешь меня поймать и потащить подмышкой! Но тогда я завизжу!!!
Карангук и Толха дружно полюбовались бушующей Алисой, а при последних её словах не выдержали и засмеялись.
– Это самая страшная угроза, какую я когда-либо слышал, – улыбаясь, сказал целитель. – Не надо визжать и не надо никуда ехать. Посидите тут, подумайте ещё, могут найтись и другие способы снять метку.
– Вот именно, – проворчала Алиса. Она сразу успокоилась. – Если дракон со жрецом напортачили, то пусть сами сюда и приходят, чтобы исправить свою оплошность! Есть же какое-нибудь средство связи, чтобы позвать их?
– Есть артефакты для тех, кто не владеет телепатией, – ответил старый шеххар. – Вы пока отдохните тут, представьте, что у вас этот, как там его, как это называют люди…
– Пикник, – подсказал Карангук.
– Он самый, – согласился Толха. – В общем, думайте сами, решайте сами, а я пополз домой, недосуг мне.
Он стремительно перебрался обратно через реку и скрылся с головой в высокой траве.
Карангук и Алиса сидели и безмолвно смотрели друг на друга поверх костерка, забыв про котелок с остывающей шаей.
– А может, и правда, вовсе нет никакой ошибки? Души-то – они же, в самом деле, вне видов!
***
Алиса снова смотрела на его губы, красивые до головокружения, изящно и чётко очерченные, как из-под пера гениального художника.
Карангук смотрел на неё.
Безмолвное напряжение стремительно росло.
– Хочешь поцеловаться? – странно глухим и особенно низким голосом спросил он.
Словно до сих пор в этом сомневался. Вот ведь… змей!
– Да! Всегда хотела, с самого начала, со дня встречи! – с вызовом заявила Алиса. – Только девушки первыми об этом не говорят, не принято. Хотя… Сейчас девушки уже говорят о чём угодно, это я несовременная, как утверждает моя подруга Вера.
– Но ведь это метка, – с горечью заметил он и неохотно отвёл взгляд от девушки. – Метка сходу вызывает симпатию и доверие. А вскоре – и страсть.
– Это не метка! Это я! Я сама, я попросту согласна с нею, только и всего!
Она научилась отличать свои чувства от наведённых? Быстро. Но она сильная, Алиса-то. И всё-таки, это смелое заявление. А на поверку?
Карангук вернул взгляд к Алисе, она снова увидела в его прекрасных, глубоких глазах прежнюю спокойную, тёплую улыбку и тихо порадовалась этому.
Он легонько усмехнулся и облизнулся, тоже легонько, но демонстративно. Он отлично знал, какое впечатление обычно производит на людей вид раздвоенного языка.
Ах, Алиса, Алиса… Одно дело – самоуверенно заявить, что хочет поцеловаться, и совсем другое – наглядно, воочию увидеть, что её ждёт.
Она проводила немигающим взглядом тёмно-розовый, раздвоенный кончик узкого, изящного языка и даже не вздрогнула.
Удивила его.
– А знаешь, некоторые люди на Земле делают себе операцию, разрезают язык, и он становится раздвоенным. Такая операция называется – сплитинг. Мне всегда было интересно, что они при этом думают. Может быть, сознательно или подсознательно мечтают стать нагами?
Алиса внезапно принялась безудержно болтать, потому что кошмарно, дико, ужасно занервничала. Первый поцелуй – решающий. Он покажет, твой это человек или не твой… то есть, шеххар.
Карангук невольно снова весело усмехнулся, а затем не выдержал и засмеялся. И она тоже засмеялась. И всё смотрела на эту чудесную, белозубую, клыкастую улыбку, смотрела, смотрела… И сама не заметила, как их головы сблизились и губы соединились.
Губы соединились, языки сплелись, и Алиса забыла обо всём. И о том, что у Карана язык раздвоенный, и даже о том, что у него вообще-то есть ядовитые зубы. Хотя, ранее он же уверял, что эти зубы сейчас безопасны, и, чтобы укус стал ядовитым, надо специально сделать изрядное усилие, нажать, как следует, языком на нёбо или десну, или что-то ещё в таком же роде, чтобы впрыснуть яд в канавки на клыках…
Сказать, что ей понравился его вкус, это ничего не сказать. Мой! Мой шеххар! Никому не отдам!
А он всё не мог оторваться от её губ, значит, ему тоже понравилось!
Теряя голову и дрожа от нетерпения, Алиса раздела его непослушными руками. Он не сопротивлялся.
Чёрная жилетка со шнуровкой и длинной, алой бахромой, короткая юбочка из четырёх фартучков, отороченная так же, и… И всё.
Теперь можно было беспрепятственно касаться, ласкать шелковистую, горячую, смуглую кожу, такую гладкую, что она мягко сияла при дневном свете, как полированное дерево. Можно было зарываться дрожащими пальцами в иссиня-чёрные, длинные, роскошные волосы. Можно было всей грудью вбирать сводящий с ума солнечно-пряный запах его кожи, пробовать её на вкус, ощущать губами, руками и всем своим телом дрожь его тела, дрожь наслаждения и нетерпения…
Алиса с восторгом увлеклась изучением любимого мужчины, застенчиво начала сверху и вот, наконец, спустилась к бёдрам. А вот там было ещё более интересное и необычное – мощный чешуйчатый хвост. Удивительно, блестящая чёрная чешуя была одновременно гибкой, словно кожа, и плотной, как доспехи, а ещё – нежно-шелковистой на ощупь, приятно сухой и горячей. Она словно бы еле ощутимо вибрировала и гудела под ладонями.
Занятая всем этим, Алиса даже не заметила, как молодой наг тоже её раздел.
Но где же…? Она всё гладила и гладила чешую ниже пояса, старательно разыскивая и недоумевая. Наверняка, у неё было беспредельно озадаченное лицо, потому что Карангук затрясся от беззвучного смеха пополам со страстью. Чешуйки внизу живота внезапно разошлись, и на свет явилось мужское орудие.
Алиса резко вздохнула, задержала дыхание и бережно взяла его в обе руки.
– Красивый… И здесь красивый… – заворожённо прошептала она.
И запоздало спохватилась.
– Каран, я, это… Я ещё ни разу…
– Я знаю, – с нежностью перебил он. – Это видно по ауре. Не бойся, больно не будет, я умею.
– А как? – живо спросила Алиса, её любопытство не знало предела.
– Магия, – улыбаясь, ответил он.
И оба засмеялись.
Через мгновение Карангук смеяться перестал, стиснул зубы до скрипа и перехватил инициативу. Теперь его очередь изучать губами, руками, всем телом…
Начал он тоже сверху. Одновременно выпустил наружу часть магии – для обоюдного наслаждения.
Алиса закрыла глаза в истоме, когда тёплые шёлковые губы в невесомой ласке прошлись по её векам, бровям, щекам.
Длинные волосы соскользнули с его плеч и занавесили от неё весь мир, оставив в уютном и жарком уединении только их двоих. Эти угольно блестящие тяжёлые пряди двигались по её груди, словно сонные змеи, щекотали кожу, посылая чувствительные волны сладкого жара по всему телу.
Длинные, изящные и сильные пальцы блуждали по телу девушки, мелкими, короткими прикосновениями посылая крошечные искры, проникавшие под кожу, в самое нутро, и дарившие наслаждение, которое постепенно нарастало, охватывало жаром всё тело, копилось внизу живота, неудержимо разрасталось, обещая невероятный взрыв.
Иногда Карангук приостанавливался, на мгновение прижимался щекой к Алисиной макушке, его тёплое дыхание проникало сквозь волосы, согревало кожу и вызывало сладкие мурашки, мигом разбегавшиеся по телу.
Алиса извивалась, её дыхание срывалось, девушка коротко вскрикивала и крепче прижималась к телу любимого. Ей всё сильнее хотелось большего, это желание становилось непереносимым.
Она длинно ахнула, когда он, наконец, мягко развёл её ноги и соединил их тела, и со свистом втянула воздух сквозь зубы, почти что зашипела, как нагайна.
– Больно? – обеспокоенно спросил он севшим голосом.
– Нет. Мне… очень хорошо.
Магия подобрала не только души, но и тела, подходящие друг другу так идеально, как меч и ножны, сотворённые настоящим мастером.
– Не останавливайся! Продолжай скорее!
Разумеется, он охотно последовал этой просьбе.
И вскоре двигался в сложном ритме, порой меняя его, мелко вибрировал бёдрами, его руки и шёлковые тёплые губы ни на миг не останавливались, добавляя ещё и ещё толику к удовольствию, без того едва выносимому. Сердца обоих влюблённых бились в унисон, словно слились в одно большое сердце, их тела двигались в едином ритме, в страстном танце, древнем, как само время.
И наступил взрыв. Алиса будто взлетела к самому небу буйным фейерверком и рассыпалась на миллион сверкающих искр. Как в тумане, она услышала его крик, с трудом разлепила тяжёлые веки. С беспокойством увидела напряжённое лицо Карана и ясно поняла, что он до сих пор смирял свою силу ради неё.
Алиса пришла в ужас. Что же он делает с собой? Это же нехорошо!
– Каран, отпусти себя! Не сдерживайся!
Она хотела сказать, не мучай себя ради меня! Но не сказала. Возможно, эти слова стали бы для него оскорбительными.
– Отпусти!
Он неловко пошевелился.
– Не могу. Шеххары гораздо сильнее людей, а ты такая маленькая и нежная, у тебя косточки, как у птички. Боюсь сломать их.
Она терпеливо вздохнула и успокаивающе улыбнулась.
– А ты помаленьку отпусти. Попробуй, не опасайся. Я сразу прямо скажу, если мне будет неудобно. Я гораздо крепче, чем кажусь.
Он чуть сильнее сжал её плечи, она поёжилась, и он тут же расслабил руки снова. Зато на пробу энергичнее вдавил бёдрами её бёдра в мягкую траву. Тут никаких признаков протеста не последовало. Он понял, получше утвердился на локтях и… сорвался в полёт.
Это было так нереально прекрасно, как ни разу не случалось до сих пор. Он чувствовал себя драконом, вольно парящим в небе, среди свободных ветров и невесомых облаков. Он словно вдруг обрёл крылья, которыми некогда обладали шеххары.
Они закричали одновременно, и эти восторженные крики подхватил ветер и унёс в бездонное небо, голубое, как её глаза.
Он плавно, на волнах затухающего наслаждения, спланировал вниз и вернулся в реальность. Постепенно успокаивая дыхание, они благоговейно замерли в объятиях друг у друга.
Он так и не освободил её от сладкой тяжести своего тела, и они продолжали пребывать в уединении за шёлковой завесой из его волос. Она смотрела на него, очарованно погружая взгляд в глубину его прекрасных глаз цвета тёмного шоколада.
Он, абсолютно забывая себя, тонул в её голубых глазах, как в непостижимой и таинственной глубине моря.
Так ли уж им нужно снимать эти метки? Столько преимуществ. Пока-а-а ещё она выучит шеххарский язык естественным образом… Алиса таяла от счастья в сильных руках Карангука и не могла связно мыслить.
Так ли уж им нужно снимать эти метки? Карангук обнаружил, что он совершенно забыл о своей гордости, обо всех своих убеждениях насчёт драконьей магии, о свободе выбора, которая ему больше не нужна. И, как ни странно, был абсолютно счастлив.
Алиса резко вздохнула и столь же резко сказала:
– Да что мы дурака валяем?! Не нужен нам обряд отмены, не нужен нам магический развод!
– Поворачиваем обратно! – решительно, с полным согласием, отозвался он.
Но они долго ещё не могли оторваться друг от друга, чтобы вернуться в шеххарский город.
Глава 12. Лаки ворует
Обратно возвращались ещё медленней.
То и дело останавливались и разговаривали, прямо, откровенно, обо всём. Оба дружно заключили, что это давно надо было сделать – откровенно поговорить.
Алиса, наконец-то, выяснила, почему Хешкери и Наяша намекали на взрыв горной вершины. И даже кричать не стала, только сокрушённо покачала головой.
– То есть, ты счёл, что я сразу убегу обратно в свой мир, как только снимут метки, и поэтому молча взвалил на себя всё, даже мне ничего не сказал.
– А что я должен был делать? Ты не разбираешься в магии, ты в первый раз сталкиваешься с такими вещами. В конце концов, я мужчина, я шеххар, я сильнее.
– Между прочим, поскольку ты молчал, я решила, что между нами ничего нет, переживала. Ты даже ни полусловом, ни полунамёком не дал понять, что тебя ко мне тянет!
– Если любишь, думай головой, а не причиндалами.
– И ты меня вот просто так вот взял бы и отпустил?
– Да. Ведь тебе было бы уже безопасно вернуться в свой мир.
– Не собиралась я сразу возвращаться и не собираюсь! Я хотела спокойно выяснить, что откроется между нами после того, как с нас снимут метки, и никакая драконья магия больше влиять не будет, хотела присмотреться, понять… кто тебе на самом деле нужен, Наяша или я.
– Значит, тебя не смущает, что у меня нет второй ипостаси, нет ног?
– Ну, конечно, не смущает! Так даже интересней!
– Не нужна мне никакая Наяша и никогда не была нужна. Мне нужна ты…
Разумеется, останавливались они не только для разговоров.
– Вера часто ворчала, что на природе насекомые кусают за всякие интересные места. Её муж любит походы, она их тоже любит, но, после того, как они поженились, то уже ездили вдвоём, и кое-чем было неудобно заниматься… А я вот вижу, ничего и не кусают, – между делом заметила Алиса.
Карангук улыбнулся.
– Я их разгоняю. Пускаю каждый раз особую волну. Мне насекомые не страшны, но у тебя такая нежная кожа, как лепестки цветов. И такая же сладкая.
Какой он всё-таки замечательный!
Восхищённая Алиса с благодарностью и с большим жаром поцеловала своего шеххара, и очередная остановка получилась ещё дольше, чем другие.
Сильно позже она вспомнила его слова и засмеялась.
– Я сладкая, как лепестки цветов, говоришь? Ты их жевал, что ли?
Он тоже засмеялся, больше потому, что смеялась она.
– Разумеется, жевал. Некоторые цветы съедобны, из них делают салат, есть несколько рецептов, позаимствованных у эльфов.
В какой-то момент Алиса вдруг словно очнулась от наваждения. Как она вообще решилась-то на такое? Совсем другой мир…
Совсем другой вид! Непонятный, пугающий… Наги ведь – хищники, их бояться стоит, им доверять нельзя. И она тут же спохватилась.
Другой вид? А в чём – другой? Кровь такая же красная, жить мирно так же хотят, заботиться умеют, любить умеют (м-м-м!), остальное – мелочи.
Он заметил эти колебания, прочитал по лицу и, наверное, по ауре.
– Твои чувства всё ещё раскачивает, несмотря на мою защиту, несмотря на то, что мы выполнили всё, что требует драконий обряд истинности. Магия ощущает, что мы по-прежнему сопротивляемся ей. Это не есть хорошо, это риск.
Да, метка – риск. Но и вся жизнь – риск. А если метка тут как замена обручального кольца и штампа в паспорте, да к тому же придаёт кучу всяких интересных и необходимых возможностей, вроде телепатии – то она нужна!
– Я справлюсь, – решительно сказала Алиса. Она и в самом деле ощущала себя необыкновенно сильной, как ни разу до этих пор. Может быть, это заслуга любви? Его любви, которая теперь откровенно светилась в тёмных глазах, трогала до слёз в его нежных, бережных и потрясающе сладких прикосновениях.
– Почему же ты плачешь?
Она ощутила, что щёки у неё стали мокрыми, только тогда, когда он спросил.
– От счастья. Так бывает, знаешь ли, – и засмеялась сквозь слёзы.
Он с нежностью поймал её лицо в ладони и принялся снимать солёную влагу со щёк тёплыми, шёлковыми губами…
Они обнаружили, что могут без слов понимать, чётко ощущать чувства друг друга. Это тоже оказалось свойством метки…
Пошёл дождь.
Карангук оторвался от Алисы, достал из тюка и растянул над ними кожаный тент, укрепив его по краям колышками.
– А пенки никакой нет, то есть, может быть, коврика, подстилки?
Густые длинные ресницы бросили тени на смуглые, потемневшие от румянца щёки. Об этом он заранее не подумал.
Ему, чтобы спать в палатке, не нужны никакие коврики. Достаточно свить в кольца хвост, подложить под голову и плечи вместо подушки. И готово – упруго, удобно, не холодно. Палатка нужна только сверху, от дождя. Всё-таки это не очень приятно, когда тебе капли барабанят по закрытым векам, по щекам, стекают на шею и щекочут кожу. Это мешает спать, знаете ли.
Но для нежной человеческой девушки необходимо больше комфорта, чем для шеххарского воина.
Каран свил в кольца свой мощный чёрный хвост и подставил Алисе. Она утонула в этих кольцах и наполовину сидела, наполовину лежала, как на толстенной шине от грузовика. Живая шина мягко покачивала девушку, она будто плыла по реке в тёплых, ласковых волнах.
– А крылатая статуя в сокровищнице – это кто? Божество? – задрёмывая, Алиса, по своему обыкновению, вспомнила очередной вопрос.
– Нет, это не божество, мы ему не поклоняемся. Это наш великий предок-герой, Пернатый Змей, что привёл нас в этот мир. Тогда все шеххары были ещё крылаты…
Дождь шелестел по туго натянутой коже тента, барабанил в уютном, усыпляющем ритме. Снаружи стояла тишина, только небесная вода пела свою монотонную песню, да в уединённом маленьком мире слышалось лёгкое дыхание двоих задремавших любимых и любящих, иномирного нага и земной девушки.
Тихое, безмятежное счастье.
Всегда бы так, – засыпая, подумала Алиса.
***
К Туманным горам добрались глубокой ночью.
Карангук оставил вещи в скальной нише у подножия горы и взлетел по тропе с Алисой на руках ко входу в подземный дворец. Он рассчитывал, что все уже спят, и он спокойно отнесёт любимую в покои, а там они займутся…
Но у самого входа навстречу неожиданно попался Хешкери.
– Что-то вы долго не возвращались!
– А ты как будто поджидал нас с нетерпением, – с иронией парировал Карангук.
Хешкери не обратил внимания на язвительность собрата.
– Значит, вам удалось снять метки?
– А вот это не твоё дело.
Белый наг оставил без ответа эту резкость, остро вгляделся в лица двоих. Оба, шеххар и человечка, разительно изменились, не взвинчены, как раньше, и, хотя Каран всё так же энергетически прикрывает себя и девушку, поэтому по их аурам прочесть ничего невозможно, но, поскольку они совершенно спокойны и безмятежны, значит, истинной связи больше нет.
Хешкери кивнул сам себе и быстро удалился.
Карангук хмуро проводил глазами белого нага вдоль всего длинного коридора и, только когда кончик лунного хвоста исчез за дальним поворотом, унёс Алису в свои покои.
– Спать или… спать? – чувственная улыбка блуждала по красивым губам, светилась в глубоких, тёмных, искрящихся, как звёздная ночь, глазах.
– Или-и-и… – поддразнивая, протянула Алиса, но не договорила и кокетливо взмахнула ресницами. – Или сначала поесть и выпить шаи!
Он засмеялся, кивнул, и подобная залу передняя комната сразу сделалась тесной – большой, радостно оживлённый шеххар проворно сновал туда-сюда, доставая с полок и из коробов разные предметы.
На приглушённый свет ночника явились низенький столик, тонкие чашки и тарелки из тёмной керамики, блюда с печёным мясом, лепёшками и фруктами, кувшин и чайник.
Они устроились за столиком напротив друг друга.
Тёмная керамика тонко звенела, почти как хрусталь, то и дело сталкиваясь – этот земной обычай забавлял Карангука. Ну и что, что шаей не чокаются? Он был пьян и без спиртного.
Затем они, наконец-то, упали на широченную и длинную-предлинную постель…
Засыпая, Каран переложил к стене Алису, обнял её, прикрывая своим телом, выставил защиту, и они заснули…
Показалось, что всего через мгновение его кто-то с силой потряс за плечо.
– Каран, просыпайся! Там что-то с порталом! Он то включается, то выключается, но арка не мерцает! Ты командир, ты специалист, разберись.
Будил его встревоженный Амирк.
– Вставай быстрее, оторвись от девочки, – сурово поторопил кареглазый наг. – Женщина женщиной, но дело важнее.
Одним гибким, текучим движением Карангук поднялся с постели и тут увидел, что за спиной у Амирка маячит Хешкери.
Мне это совершенно не нравится, подумал Карангук, подхватил на руки сонную Алису, отнёс в комнату Бьяринки и безжалостно разбудил сестру.
– Ринка, побудь с моей Истинной, пока я не вернусь. И позовите сюда ещё кого-нибудь.
Юная нагиня понятливо кивнула, умчалась в коридор и вскоре вернулась с двумя рослыми подругами.
Только после этого Карангук оставил Алису.
Её почему-то охватила тревога, такая сильная, что девушка просто застыла.
Сидела и смотрела на молодых нагинь, а они – на неё. Первой отмерла Бьяринка, представила всех друг другу, попросила показать платье, принесла, во что переодеться.
Алиса не запомнила имён. Улыбнулась – Каран до сих пор не вспомнил о сменной одежде для неё. Побоялась, что вместо улыбки вышла гримаса – где он там, что случилось с порталом, почему так ноет в груди? Но никто ей ничего на счёт неподходящего выражения лица не сказал.
А когда она переоделась в бюстье из тончайшей замши и юбочку с бахромой, то у неё тут же попросили посмотреть на вязаное платье поближе. И Алиса осознала, что понимает нагинь, даже не прикасаясь к метке Карангука. Лучше всего девушка слышала мысленную речь его сестры, похуже – двух других шеххарок, но всё равно разобрать то, что ей хотели сказать, вполне могла.
Алисино платье переходило из рук в руки.
Затем она учила змейских девушек вывязывать объёмные цветы и фигурные листья, и соединять их ажурной сеткой.
Нагини умели обращаться и со спицами, и с крючком, но до сих пор изготавливали в основном функциональные вещи, украшая их только многоцветными узорами на гладком полотне.
После этого задумали кроить платье. Бьяринка бдительно исполняла поручение брата, поэтому за сумкой с телефоном сходили в его покои все вместе. Алиса скопировала из сохранённых картинок лекало и расчёты, начертила образец на куске ткани, сметала и поняла, что ошиблась в вытачках, на груди получился лишний объём.
Алиса подумала-подумала и сделала защипы. Платье село по фигуре хорошо.
– Ты совсем как мой брат! – засмеялась Бьяринка, с удовольствием глядя в зеркало. – Он тоже небрежно считает, потом выкручивается.
Юная нагиня поняла свою ошибку, когда увидела, как человеческая девушка изменилась в лице. И попробовала отвлечь Алису едой и чашкой шаи.
Но Алиса отчего-то тревожилась всё больше.
– Кто там всё время шуршит в коридоре?
У неё внезапно и сильно обострился слух.
– Должно быть, ещё несколько мужчин отправились к порталу, – успокоила Бьяринка. – Ешь, тебе же понравились эти конфеты.
А в коридоре выжидал Хешкери и быстро терял терпение. Человечка, похоже, совершенно не думает возвращаться в покои брата и ждать его там в уединении.
В комнате повеяло сквозняком, мимо как будто вкрадчиво скользнула волна тяжёлого, давящего воздуха. Алиса обернулась, посмотрела на дверной проём и увидела там белого нага.
– Иди, – сказал он. – Беги, спеши. Карангук ранен. Он сорвался с карниза, упал и зовёт тебя.
Монотонные фразы словно вбивались в её мозг увесистым молотом. Алиса поспешно привстала, но потом опомнилась и потрясла головой.
– Ты врёшь! – слабо вскрикнула она. – С ним всё в порядке, я ничего не чувствую!
– Самоуверенная человечка! – со злостью прошипел Хешкери. – Что ты можешь чувствовать, не та истинная? А, неважно.
И он направился к ней.
Алиса оглянулась – две рослые нагини, подруги Бьяринки, всяко смогут задержать одного Хешкери, позволив ей убежать – и с ужасом увидела, что все три шеххарки повалились там, где сидели, и теперь крепко спят.
