Текст книги "Няня для рябинки босса (СИ)"
Автор книги: Елена Верная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Глава 12
Степан и Стефания
Сергей допрашивает Эллу на улице. Да, я вижу, как жестикулирует девушка, как она еле сдерживается, чтобы не заплакать. И не понимаю: это искусная игра на публику или ее действительно оболгали? Я не могу разобраться в ней. Казалось бы, у нее все эмоции на лбу написаны – бери и читай как открытую книгу, но нет же. Эмоции написаны, но понять причину каких-то ее действий, мотивы я не могу.
Вот и сейчас, после того как села в машину, она словно обиделась на мои слова о том, что поговорим позже. Хотя и поблагодарила, только таким тоном, что не понятно, за что именно она благодарит.
Пока я все думал про свою новую няню, вернее няню Стеши, мы добрались до моей квартиры. У Стеши рот не закрывался, и она заполнила ту тишину, что могла бы быть в машине, если бы с нами не было дочери. Она рассказывала о своих игрушках, о комнате, об увлечениях и о многом другом. Если честно, мне не нравилось, что дочь настолько открывается этой девушке. Она временный вариант, а будет знать про меня и мою семью больше всей прислуги вместе взятой. А ведь те у меня работают уже не первый год.
Под непрекращающийся детский треп, где Элла лишь вставляла пару фраз, порой качала головой, а порой просто окала или акала, чтобы подбодрить рассказчицу в лице моей дочери, мы поднялись на нужный нам этаж. На этаже только моя квартира. Квартира двухэтажная, так что места мне с дочкой хватает с головой. Я подумывал над тем, чтобы купить дом. Но дом подразумевает под собой проживание за городом, а меня это, мягко говоря, не устраивает. Не готов я столько времени тратить на дорогу до работы и обратно. А здесь и детский сад рядом, и парк.
Мы зашли в квартиру, и к нам тут же вышла Елизавета Семеновна.
– Здравствуйте, – было видно, что Элла сразу же оробела. Плечи как-то так свела, ссутулилась, словно хотела сделаться еще меньше, чем она есть.
– Елизавета Семеновна, это Элла. Она новая няня Стеши, – представил я девушку. Домработница окинула ее внимательным взглядом и улыбнулась уголками губ. Так и не поймешь, какое впечатление произвела на нее девушка. Положительное или отрицательное. – Я сейчас с Эллой переговорю в кабинете, а потом уеду на работу. Буду поздно. Покажите потом ей все и помогите обустроиться, – я все всматриваюсь в лицо женщины, но она великолепно умеет владеть собой и потому ничего пока не понимаю. Я не хочу, чтобы между женщинами были конфликты, и оттого всматриваюсь в обеих. И если по Элле понятно, что она робеет и тушуется, то по Елизавете Семеновне не понятно ничего.
– Конечно, – кивает домработница. – Ужинать будете?
– Я, скорее всего, нет. А вот девочки будут, – у меня как-то само вырвалось обращение «девочки», и оно прозвучало довольно странно. Словно я по какой-то причине Эллу поставил на одну ступень со Стешей. И это заметила не только моя новая няня, которая удивленно уставилась на меня, но и Елизавета Семеновна, вопросительно приподнявшая одну бровь вверх, но снова промолчавшая.
– Стеша, идем кушать, – женщина позвала ребенка, и та, недовольно скривившись, пошла за ней. Но потом обернулась и с мольбой посмотрела на Эллу. – Я без тебя кушать не буду.
– Элла сейчас подойдет, – успокоил я дочь. – Идемте, – бросил я няне и направился по коридору к своему кабинету.
Зашел в свой кабинет и сел за стол, а девушка неуверенно осталась топтаться в дверях.
– Пройдите и дверь закройте, – я не хочу, чтобы до Стеши дошло хоть одно слово из того, что я скажу девушке.
Она выполнила мое указание и, подойдя к столу, замерла в ожидании того, что я хочу сказать.
– Я бы хотела все объяснить, – она подняла на меня свои зеленые глаза.
– Не нужно, – я обрубил Эллу и заметил, как она изменилась в лице. Глаза, которые и так на половину худенького лица, заблестели из-за невыплаканных слез. – Послушайте меня и запомните все, что я вам скажу, – девушка сглотнула и кивнула. – Если я узнаю, что вы дурно влияете на Стешу, учите ее чему-то плохому, то это будет последние минуты в этом доме. Насчет воровства…
– Но я не воровала! – девушка запальчиво меня перебивает, но, встретившись с моим суровым взглядом, замолкает.
– Еще раз повторю, – я чеканю каждое слово, чтобы она запомнила и услышала все, что я хочу ей сказать. – Я плачу всем своим работникам достаточно для того, чтобы они боялись потерять свою работу. Если вы будете замечены за воровством или будете совать нос куда не следует, то покинете этот дом и очень сильно пожалеете, что не восприняли мои слова всерьез, – я прищурился, а по щеке девушки скатилась одинокая слеза. Если она думает, что разжалобит меня этим, то очень сильно ошибается. После концертов, что мне устраивала Марина, я на такое не поведусь.
– Это все? – девушка сдерживается, чтобы не разреветься. Зло смахивает слезинку, что не сдержала, и смотрит на меня в упор.
– Стеша не должна видеть ваши слезы, – я не делаю вид, что не обращаю внимания на ее состояние.
– Это нормальная реакция человека, когда его оскорбляют подозрениями, – отвечает девушка. – А в связи с тем, что вы теперь мой работодатель, я должна соблюдать субординацию и не могу сказать, что думаю.
– А что вы думаете? – я с любопытством смотрю на этого взъерошенного воробушка. Именно такие ассоциации она у меня сейчас вызывает.
– Что вы – редкостный хам! – и девушка развернулась и вышла из кабинета. А я почему-то сижу и улыбаюсь ей вслед.
Глава 13
Элла
Выскочила из кабинета Степана, давясь слезами. Держалась из последних сил, чтобы не расплакаться при нем. И мне это удалось. Но не показать свои эмоции перед ребенком оказалось еще сложнее. Она, словно вихрь, взяла меня в оборот и, закружив, увела на кухню. Я постаралась отмахнуться от обиды на ее отца и все свое внимание уделить ребенку. К слову, теперь это моя работа, которая мне нравилась. Никогда не думала, что просто веселиться с пятилеткой – это так классно и здорово. Елизавета Семеновна накормила нас вкусным и полезным ужином. Весело болтая, мы вычистили свои тарелки. Стеша ела со мной за компанию, и я поймала на нас одобрительный взгляд домработницы.
– Идем! Я тебе покажу свою комнату, и твою тоже! – торопится девочка.
– Сейчас, я только посуду помою за собой, – я встала, подхватив свою тарелку и тарелку девочки, и чуть не споткнулась из-за удивленного взгляда Стеши и Елизаветы Семеновны. Сразу же поняла, что делаю что-то не то, и замерла.
– У нас есть посудомойка, – заметила домработница, кивая в сторону кухни.
– Хорошо, – я чувствую себя дурочкой деревенской, но я никогда не обращалась с этим чудом техники. Я, конечно, видела ее. Но сама лично никогда не пользовалась. – Стеша, ты мне покажешь, где она?
– Конечно, – обрадовалась девочка и побежала впереди меня на кухню.
– Элла, – меня позвала домработница. Я остановилась, понимая, что женщина хочет мне что-то сказать без свидетелей. – Пока вы друг Стефании, я всегда буду на вашей стороне. Но не пытайтесь через ребенка найти подход к Степану.
– Я ни к кому не ищу подход, – сжала губы в тонкую линию. Да что ж все решили сегодня учить меня жизни и угрожать открыто или завуалировано! Что ж это за день-то такой⁈ Когда он кончится? Я, если честно, уже устала от событий, что уместились в одном дне.
– Хорошо, если ты и на самом деле такая и это не игра, – Елизавета Семеновна пожала плечами и отошла в сторону, так как из кухни выглянула Стеша в поисках меня.
– Ну, ты где там? – ребенку не терпелось показать свои знания и навыки.
– Иду-иду, – я поскорее зашла на кухню и восторженно ахнула. Я словно попала в крутой магазин с самой современной техникой и самым стильным дизайном. Это вам не кухонька два на два, что была в квартире тети Нади. Это хоромы, в которых можно даже жить. И диванчик в уголке имеется, и телевизор.
– Это царство Лизы, – говорит девочка, увидев мое выражение лица. – Так папа говорит.
– Мне кажется, Елизавете Семеновне не очень понравится, если ты ее будешь называть просто «Лиза», – после предупреждения Степана и домработницы я теперь даже и не знала, какие темы я могу обсуждать с ребенком, а какие – нет. Моя уверенность, что у меня легко и просто получится быть няней у этой непоседы, улетучивается с каждой минутой. То не говорили, это не обсуждай, там не влияй. И ведь не предугадаешь же все.
– Ей нравится, когда я называю ее «баба». Но папа говорит называть ее «Елизавета Семеновна», – делится со мной девочка шепотом. – Смотри, это посудомойка. Нужно просто засунуть тарелку, а баба Лиза сама уже включит, когда наберется посуда.
– Хорошо, – я сделала все, как мне показала девочка.
– Я когда была малышкой, то включала сама ее, – с какой-то тоской в голосе произнесла Стеша. – А потом баба Лиза папе нажаловалась, что я гоняю посудомойку с одной тарелкой, и он велел мне ни к чему не подходить и ничего не включать.
– А сейчас ты уже не малышка? – я улыбнулась девочке. С таким забавным и смешным выражением лица она поведала мне свою грустную историю.
– Конечно! – возмущению на детском личике не было предела. – Идем, я покажу тебе свою комнату, – девочка не могла долго расстраиваться или переживать. Она быстро переключалась, что в принципе было свойственно детям ее возраста.
Меня на буксире отвели в детскую комнату, о которой мечтала бы любая девочка. Да я бы тоже с удовольствием жила в такой комнате. Стеша показывала мне свои игрушки и куклы. Потом дошло до того, что она достала из шкафа какие-то платья. Начала их прикладывать к себе, рассказывая, какое у нее любимое, а какое разонравилось. Но просила, чтобы я папе не говорила, так как он будет ругаться.
За болтовней и обсуждением всего на свете прошел вечер. Я и не заметила, как пришло время принимать ванну и укладываться спать. К нам заглянула Елизавета Семеновна и пожелала доброй ночи. А я вспомнила, что даже не разложила свои вещи. Но не оставлю же я ребенка в ванной одну. Тем более ей срочно надо было поиграть в пене с куклами, которых она тщательно выбирала для этого пару минут назад. После ванны я высушила девочке волосы, и тут-то она меня и «обрадовала», что завтра у нее утренник, для которого и подбиралась та самая одежда в магазине. Девочка сбегала за пакетом с покупками, и я погладила и приготовила на завтра костюм. Закончился вечер книгой. Я читала и боролась со сном как могла. Но не выдержала и уснула. Проснулась я оттого, что меня кто-то поднял на руки. Не привычная к такому, я взвизгнула и попыталась оттолкнуть мужчину, пока мне не зашипели на ухо.
– Тише вы, ребенка разбудите! – Степан Александрович оказался тем, кто вздумал меня носить на руках. Я позволила вынести меня в коридор и, вывернувшись, встала на ноги и возмущенно уставилась на него.
– Могли бы просто потрогать за плечо, и я бы проснулась, – тоже шиплю на него в ответ. – Нечего меня на руках таскать.
– В следующий раз я на вас холодную воду вылью, раз вам так не нравится, как я позволил себе вас разбудить, – мужчину явно задела моя реакция.
– Я про воду ничего не говорила, – ворчу и, развернувшись, направилась к своей комнате. Но вижу, что пошла не в ту сторону, и, развернувшись, снова прохожу мимо своего босса, который еле сдерживает смех.
Глава 14
Степан и Стефания
– Папочка, просыпайся, – по мне скачет дочь, а я, уже выдрессированный ее утренними скачками по мне, группируюсь и прикрываю все стратегические места, которую могут пострадать от утреннего набега. – Папочка, утро уже, пора вставать.
– Стеша, я же говорил, я утром хочу проснуться в одиночестве, – я заворачиваюсь в одеяло, но меня это не спасает от неугомонного ребенка.
– Ну одному же скучно! – и озорной ребенок пытается просунуть руки мне под одеяло, чтобы щекотать меня. Я имею один такой ощутимый недостаток – я боюсь щекотки, и дочь это прекрасно знает.
– А ты сама чего так рано встала? – я все же высунулся из-под одеяла и посмотрел на часы. Часы упрямо намекали, что до будильника еще как минимум полчаса.
– Сегодня же утренник, – напоминает мне дочь. – А мы после утренника чем займешься? Давай сходим в комнату развлечений! – Стеша скачет на кровати, а я выползаю из-под одеяла по-пластунски.
– Мне работать надо, – я оставил всю кровать в полное распоряжение своей дочери, которая с удовольствием использовала ее в качестве батута. – У тебя теперь есть няня, вот с ней и сходишь. Кстати, где она?
– На кухне, – отзывается запыхавшаяся дочь. – Сказала, завтрак готовит.
– Что готовит? – я удивленно приподнял бровь и, зайдя в ванную, накинул на себя халат и пошел искать няню. Если Елизавета Семеновна узнает, что на ее кухне хозяйничал кто-то еще, кроме нее, то, полагаю, девушке не поздоровится. А еще я хотел извиниться перед ней. Я как-то заочно решил, что она и в самом деле взяла эти деньги в магазине, и даже в довольно нелицеприятной форме высказал свои требования к персоналу. Но Михалыч доложил о том, что все было именно так, как сказала ему девушка. Суть в том, что она все рассказала ему, а я даже не стал ее выслушивать. Неудивительно, что девушка ко мне так агрессивно настроена.
Я замер на входе в кухню, глядя, как Элла старательно что-то делает на разделочной доске из муки. Она была в видавшей виды футболке и штанах. Видимо, это была ее пижама, уж слишком ткань у костюмчика тонковата.
– А что вы делаете? – я вопросительно приподнял брови и никак не ожидал, что девушка взвизгнет и практически подпрыгнет на месте, опрокинув банку с мукой. Белая пелена накрыла кухню и нас вместе с ней.
– Сырники, – ответ девушки прозвучал максимально растеряно.
– Получаются? – я пытаюсь стряхнуть с себя мучную пыль, а не тут-то было. Она везде: и в волосах, и на халате. Проще залезть в душ в одежде, чтобы смыть с себя все.
– До вашего появления все шло хорошо, – Элла сменила растерянность на досаду и нашла виновника своей неловкости. Естественно, им оказался я. – Вы почему подкрадываетесь и пугаете меня?
– Я подкрадывался? – от неожиданного обвинения я даже растерялся.
– Конечно, – моя новая няня огляделась по сторонам, видимо, соображая, с какой стороны подступить к уборке. – Где у вас пылесос?
– Вы собрались убирать? – чем дольше длился наш диалог, тем больше впадал в ступор от поведения девушки. – В такую рань?
– А что, в вашей крутой двухуровневой квартире плохая шумоизоляция и соседи полицию вызовут? – Элла отзеркалила мой жест с приподнятыми бровями, и я усмехнулся. Она меня сделала, однако.
– Хорошая шумоизоляция, но вы не успеете до прихода Елизаветы Семеновны. А она будет в неописуемом восторге, что вы мало того что хозяйничали на ее кухне, так еще и устроили здесь кавардак, – мне даже любопытно, как эта малышка будет выпутываться из всего этого бедлама.
– А я думала, это ваша кухня, – ну и острый же язычок! Так что неудивительно, что ее невзлюбили коллеги. Если б не Сергей Михайлович, подвели б ее под монастырь из простого природного бабского говнетизма. А так он и ментам объяснил, что не даст повесить на девчонку ничего, и этим двум змеям напомнил, что есть ответственность по статье о даче заведомо ложных показаний. А моя новая няня и в самом деле, видать, честная, так долго не решалась взять те самые пять тысяч чаевых, что оставила ей Стеша. Именно они-то и стали тем камнем преткновения, из-за которого начался весь сыр-бор. Глупая девчонка, наивная, но, видимо, жизнь уже изрядно-то по носу надавала. Но, может, я вижу то, чего нет, и девушка просто взяла меня в оборот? Отчего-то эта мысль меня разозлила, и единственный, на кого я выплеснул свое раздражение, оказалась Элла.
– В общем, чтобы через час здесь была чистота, Стеша и вы были собраны, ребенок накормлен, – отдаю приказания, а сам вспоминаю, что вообще-то я шел просить прощения, а не врубать недовольного босса. – У Стеши сегодня только утренник в саду, а потом она просит ее в комнату развлечений отвести. Я к вам приставлю Сергея Михайловича. За мою дочь вы несете личную ответственность. Если что с ней случится, вам головы не сносить. И это не фигура речи, – я убедился, что мои слова возымели на девушку должное действие. А именно: она уставилась на меня, вытаращив глаза. После чего развернулся и направился к себе в комнату. В какой-то момент замираю и оборачиваюсь и вижу, как девушка, недовольно скривившись, передразнивает меня. Странно, но это отчего-то не разозлило меня, а даже наоборот, развеселило. Как-то странно меня штормит в последнее время. То впадаю в приступы злости, то смеюсь, поглядывая на эту птичку. Точно, она мне напоминает птичку. Такую нахохлившуюся худенькую птичку, которая пытается выжить в суровой реальности.
Глава 15
Элла и Стефания.
От обиды хочется плакать. Вот меня эти змеи в магазине не так бесили и доводили, как мой новый работодатель. И ведь он ничего не сделал то по факту. Муку-то я сама рассыпала, но ощущение, будто он к этому как-то причастен. Да и сырники сама вызвалась готовить, хотя могла бы сделать омлет, и мороки было бы меньше. Но нет же, хотела то ли удивить, то ли поразить, а в итоге вот. Вся кухня и я в муке. Поразила, называется.
– Ух ты! – на кухню заскочила Стеша и остановилась как вкопанная. – А почему ты меня не позвала поиграть? – девочка обиженно надула губы и сложила руки на груди, насупившись.
– Я не играла, оно само рассыпалось, – я все же расплакалась, и девочка, увидев мое состояние, бросилась ко мне и обняла за шею. Стало так приятно от ее желания помочь, вспомнилась сестренка, и я улыбнулась девочке.
– Мы сейчас быстро все уберем, – утешила меня Стеша, идем, – взяв меня за руку и отведя в сторонку, показала комнатушку, где были установлены две стиральные машинки, на стеллажах были полотенца и бытовая химия.
– Это постирочная, но мне нравится называть ее прачечной, – объяснила мне Стеша. – Тут хранят пылесосы и всякую разную технику для уборки, – девочка вручила мне большой пылесос, сама взяла маленький и нажала кнопку на маленьком круглом агрегате, который с тихим шелестом выехал из комнатушки и направился к муке, что была рассыпана на кухне. – Мы сейчас вмиг все уберем, – утешила меня моя же подопечная. Так странно, вот вроде я ее должна всему учить, а получается, что ребенок мне все показывает и пока что учит.
– А зачем вам две стиральные машинки, да еще такие большие? – я бросила любопытный взгляд на стиралки и вышла из постирочной.
– Там одна стиралка, а одна сушилка. Но папа все равно просит бабу Лизу относить вещи в прачечную, которая здесь, в доме, – пожала плечами девочка. Ребенок не заострил внимание на том, что я никогда не видела сушилку в живую, и продолжила щебетать о своем. И слава богу, потому что мне было так неловко, что я снова почувствовала краску смущения, что прилила к щекам. Но Стеша этого не заметила, и я облегченно выдохнула. Мы начали уборку и с помощью мощных пылесосов убрали муку очень быстро. После чего я протекла все поверхности на кухне, словно там ничего и не было. И хотела уж было протереть пол, но Стеша включила функцию влажной уборки на роботе-пылесосе и отговорила меня идти искать швабру. После уборки на приготовление сырников, которые, оказывается, очень любит Стефания, ушло совсем мало времени. Я уже и думать забыла про ситуацию с мукой, глядя, как она уплетает сырники со сгущенкой.
– Какие ароматы, да еще с утра! – за суетой мы не заметили, что пришла Елизавета Семеновна. Женщина была в хорошем расположении духа, и было видно, что ее наше хозяйничанье на кухне ни капли не огорчило. – А мне сырничка не осталось? – женщина бросила взгляд на рабочую зону кухни и, видимо, осталась довольна всем, что там увидела. Села за стол, за которым ела Стеша. Я обратила внимание, что слуги обычно так себя не ведут. Я, конечно, видела мало людей, работающих слугами. Но даже такая провинциалка, как я, понимала, что домработница не садится за стол к хозяйскому ребенку. А значит, здесь у женщины статус не просто домработницы, а чуть ли не члена семьи.
– Вы позволите, я за вами поухаживаю, – я поставила перед женщиной тарелку, подала приборы. – Вы будете чай?
– Да, с мятой, – кивнула домработница. – Мята в стеклянной баночке рядом с чаем, – проинструктировала меня Елизавета Семеновна, увидев, что я замешкался, не зная, где что лежит.
– А мы уборкой занимались! – похвасталась Стеша, а я испуганно замерла. Я как бы не горела желанием «хвастаться» тем, какой я криворукий кулинар. – У Эллы рассыпалась мука, но мы все убрали. Правда чисто? – ребенок хотел похвалы, тем более что она, похоже, относится к уборке как к развлечению. Вряд ли Стеша помогает с уборкой на кухне домработнице или той девушке, что приходит наводить чистоту в доме.
– Какие вы умницы! – и Елизавета Семеновна посмотрела на меня и одобрительно кивнула. У меня отлегло от сердца, когда я поняла, что женщина и не думала сердиться. – Может, хоть Элла приучит тебя убирать за собой и не мусорить, – пожурила девочку домработница. – Девушка должна уметь все. Так, на всякий случай, вдруг неудачно замуж выйдет.
– Елизавета Семеновна, – на кухню вошел Степан Александрович. – А кого это вы у нас уже замуж выдаете? Эллу или Стешу? – или предмет разговора его так рассмешил, или просто у мужчины настроение поднялось, не знаю. Но выглядел он уже доброжелательнее, чем с утра.
– Эллу конечно, но Стеша пусть мотает на ус, – рассмеялась домработница. Мужчина сел напротив дочери, и Елизавета Семеновна встала и поставила перед ним тарелку. Она опередила меня, так как я замешкалась, пытаясь понять, уместно ли это, если я поухаживаю и за мужчиной.
– Вы уже собрались? Готовы выходить? – Степан Александрович бросил на меня вопросительный взгляд, а я спохватилась, что даже в душе еще не была и одета, мягко говоря, не подходяще.
– Нет, простите, – я рванула в сторону двери.
– Элла, ты бы сперва поела! – слышу вслед слова домработницы, но я лишь махнула рукой.
– Потом поем, спасибо, – я заскочила в комнату, что мне так щедро выделили, и бросилась к вещам, чтобы выбрать, что я надену на утренник к ребенку. Нужно выглядеть нарядно, все-таки детский праздник. Из нарядного у меня было только легкое летнее платье. Я с сомнением посмотрела на него. А это глупо выглядеть не будет, если я осенью выражусь в летнее платье. Хотя если надеть сверху пиджак, то, наверно, будет выглядеть получше. Платье и пиджак нуждались в утюге, но я не знала, где его взять, поэтому решила сперва сбегать в душ, а потом у Елизаветы Семеновны узнаю, где можно погладить вещи.
