Текст книги "Люби сильнее (СИ)"
Автор книги: Елена Тодорова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
18
Мария
Против лома нет приема. А против Града?
Десять дней прошло. Он не сдается. В том понимании, в котором мне нужно. Не звонит и не пишет. Иногда встречаемся, но в самом натуральном смысле эти столкновения случайны. Спешно расходимся. Я пытаюсь сделать это демонстративно. Он же – крайне спокойно. Очевидно, что ему без меня вновь неплохо живется.
Ругаю себя, но иногда все же пишу ему. Нахожу предлог, конечно, помахровее.
Мария Титова: Ты на работе? Могу я сейчас войти в дом? Обещала тете Нике поливать цветы. Или, может, ты сам?
Ярослав Градский: Можешь войти.
Мария Титова: Ок.
Его ответы всегда короткие и по существу. Ему будто действительно на меня плевать.
Мария Титова: Ты опять забыл закрыть калитку.
Мария Титова: Лука приставал к Десси!
Ярослав Градский: Если понесет, он возьмет на себя всю ответственность.
Мария Титова: Мы этого не планируем, так что закрывай, будь добр, калитку!
Я, как ни сражаюсь с собой, скучаю. Сессия успешно закрыта. Пару дней назад приступила к практике на папином химзаводе, это моя давняя мечта. Работы много, она мне очень интересна. И все равно день и ночь маюсь без Градского.
Вот и сегодня… Вижу, как он во двор въезжает, и все. Вселенная исключительно вокруг него вращаться начинает. В минуты, когда знаю, что он совсем рядом, особенно невыносимо становится держаться на расстоянии. Как умею, игнорирую все дурные порывы. И все равно, забравшись в постель, нетерпеливо стучу пальцами по экрану мобильного.
Мария Титова: Нужно поговорить по поводу свадьбы.
Мария Титова: Не нашей.
Черт, конечно же, не нашей!
Мария Титова: Жени и Ани.
Каков бред!
Психанув, быстро все удаляю, до того, как около сообщений отображается значок прочтения. Отбрасываю телефон и зарываюсь поглубже в одеяло. Лето в самом разгаре, а мне зябко. Нужно завтра попросить папу, чтобы еще раз отрегулировал температуру в комнате.
Телефон сигналит и манит вспыхнувшей подсветкой. Напоминаю себе, что собралась спать, но долго сопротивляться не получается.
Ярослав Градский: Удалять зачем?
Ярослав Градский: Чё хотела?
Мария Титова: Ничё!
В ответ Ярик присылает мне картинку с каким-то злющим бурундуком.
Мария Титова: И что это?
Ярослав Градский: Ты.
Мария Титова: Очуметь!
Мария Титова: Может, еще видосик с Ютуба скинешь?
Ярослав Градский: Могу с другого, более узкоспециализированного.
Я такая идиотка, ведь это сообщение заставляет меня смущаться и одновременно довольно улыбаться. Да, ничего не могу поделать, мне нравятся пошлые шуточки Яра. В этом весь он. С таким Яриком легко общаться.
Однако прежде чем я придумываю ответ, он присылает вдогонку те же вопросы, с которых начинал.
Ярослав Градский: Так зачем удалила? Что хотела?
Мария Титова: Перепутала адресата.
Отправляю и шлепаю себя ладонью по лбу. Досадливо морщусь, но больше ничего не удаляю. И Ярик ничего не отвечает. Вроде как диалог исчерпан, а отчего-то так тоскливо в груди становится. Долго ворочаюсь, все ругаю себя. Не могу ни согреться, ни успокоиться.
***
На следующий день ничего специально не подстраиваю. Так получается, что меня подвозит Амир, а Ярик в этот же момент возвращается домой. Гораздо раньше, чем обычно. Увидев его, быстро прощаюсь с Алиевым и забегаю в дом.
Стук в дверь раздается, едва обувь скидываю. Открываю, вижу перед собой Ярика, и сердце, будто бешеная животина, с разбегу в пропасть сигает.
– Перестань с ним видеться.
Ни приветствия, ни мало-мальски приятного слова. Выпаливает это требование и нахально в дом ломится.
Захлопываю дверь и резко оборачиваюсь к нему.
– Только поэтому свои условия нарушил и пришел? – злит непомерно. – Перестань мной командовать!
– Так, значит, – хмыкнув, Градский жестко ухмыляется. У меня от этой гримасы озноб по спине проходит. Не потому, что страшно, меня он никогда не обидит. С таким выражением обычно выдает что-то похуже. – Как насчет того, что я Овсянникову сегодня на ужин позову?
Задыхаюсь от возмущения и обиды.
– Это другое! – не отдавая отчета своим действиям, подбираюсь ближе и яростно тычу ему пальцем в грудь. – Ты с ней спал!
– Когда это было, блядь? – распаляется и повышает голос. Потом обратно обороты сбавляет, звучит тише, но как будто угрожающе: – А вот ты с этим шлангом совсем недавно планировала переспать.
В какой-то мере, правда. Но отчего-то слишком обидная. Наверное, потому что он, придурок, не понимает, что я никогда бы не смогла этого сделать.
– Сгоряча сболтнула! Всерьез не планировала. И не планирую!
– Тогда прекрати мотать мне нервы, – снова рявкает так, что у меня уши закладывает. – Зачем с ним встречаешься?
– Может, потому что с ним у меня нормальные отношения?! – ответно ору. – С конфетами, букетами и совместным времяпровождением, а не сразу ЗАГС и железные оковы!
– Отношения? Какие, на хрен, отношения?
Не сговариваясь, соревнуемся, кто кого перекричит. Если бы мама с папой были дома, просто офонарели бы, что творится. Мы снова, как дети: толкаемся и глотки рвем.
– Отвечай! Маруся ты, блядь, Титова!
Прихватывая меня за плечи, встряхивает и напирает, оттесняя к стене. Едва касается, по телу дрожь несется. Забываю, что должна говорить. Хочу, чтобы обнял. А если не додумается, самой в него вцепиться желание распирает.
– Я тебе сказала, что люблю, ты как это использовал??? – на эмоциях выплескиваю то, что сильнее всего задевает. – Пошел ты, Яричек, чтобы я тебе еще что-то объясняла!
– Куда пошел, а?
– Да куда хочешь! – выкрикиваю буквально на исходе сил, не хватало еще расплакаться или… броситься его целовать. – Женись, к примеру, на своей Овсянниковой!
– Как я на ней женюсь, если она не ты?! – разъяренно и вместе с тем как будто устало рявкает Град.
Отшатывается и уходит, громко хлопнув дверью.
Я остаток дня вся на нервах. Подмывает пойти к нему. В какой-то момент с мыслями, что он меня все равно выгнать не сможет, почти решаюсь идти. Но выглянув в окно, вижу, что машины Градского во дворе нет.
Как я упустила, что он уехал?
А если к ней отправился?
Боже… Я хоть девочка и довольно хрупкая, от обиды и злости внутри меня разрастается необузданное желание что-то в щепки разбомбить. Долго это состояние длится, на стол к ужину накрываю и едва сдерживаюсь, чтобы не перебить ни в чем не повинный столовый сервиз.
Снова стук в дверь. Такой же настойчивый, каким был днем. Не глядя в глазок, знаю, что Ярик вернулся. Ничего не могу с собой поделать, испытываю приливы сумасшедшей радости. Едва удается совладать со своим телом, чтобы не броситься к двери бегом.
– Цветов тебе захотелось? – прилетает грубоватое Градское через порог. – На.
Растерявшись, машинально принимаю огромный букет красных роз.
Ну, пипец…
Пришел, и снова с наездами! Я полдня страдаю, а он, как обычно, уверен, что вся правда на его стороне.
Радость еще плещется, конечно. Куда ее денешь? Это безусловная реакция. Но игнорировать эти нахрапистые выходки тоже не могу.
– Зачем мне твои цветы, если ты заставляешь меня плакать?! – шиплю негромко, больше интонациями передаю весь свой гнев.
Родители дома, при них я орать не стану.
– Я заставляю?
– А что тебя так удивляет?
– Может, прекратишь уже? – вижу, что тоже пытается говорить спокойно. Только грудь на каждом вдохе резко вздымается. А мышцы лица жестко очерчиваются, так играет желваками. – С миром к тебе пришел, так ты и тут недовольна.
– Пошел ты с таким миром…
– Маруся, бл… – за талию меня хватает, так как руки заняты цветами.
– Не смей меня трогать, иначе…
– Что?
– Добрый вечер, – вклинивается в нашу перебранку незаметно вышедший из кабинета отец.
Ярик медленно переводит дыхание, поднимает взгляд выше моей головы, кивает и, заметно смягчая голос, отвечает на приветствие. Пользуясь тем, что я не могу разойтись с эмоциями, похоже, даже не думает меня отпускать. Ведет ладонью по пояснице и пальцами похлопывает.
– Ярослав, вы останетесь на ужин? – с невозмутимым апломбом спрашивает папа.
– Нет, он не останется!
– Конечно, останусь. Не к тебе пришел, – пригвождает взглядом.
– С цветами, и не ко мне?
– Это попутно.
– Всем так попутно пихаешь?
Хорошо, что папа поднимается наверх, чтобы позвать маму, потому как этот гад Градский наклоняется и достаточно громко шепчет:
– Мечтаю, конечно, присунуть. Но цветы не для этого.
– Ну, ты…
– Что? – приподнимая уголки губ в улыбке, почти касается ими моей щеки.
И, конечно же, видит незамедлительную реакцию. Мурашки и участившееся поверхностное дыхание – то, что трудно скрыть на такой дистанции.
– А что ж ты к Овсянниковой с цветами не поехал? С ней бы точно все получилось!
– Уймись уже!
– О, Ярослав… – медоточит мама. – А что это? Вы ссоритесь?
– Играем аргументами, – передергивает Ярик с ухмылкой. Вдавливая мне под ребра пальцы, прокручивает лицом к родителям. Но не отпускает. Нагло скользит ладонью по животу и притискивает спиной к себе. Я давлюсь влетевшим в горло сердцем и машинально прикрываю его руку букетом. – Считаю, что Марусе пора менять фамилию. Она не согласна. Приходится уговаривать.
С ума сошел? Зачем впутывает родителей?
Готова его этим букетом по голове треснуть!
– Даже так… – впервые вижу на лице мамы столь сильную растерянность. – То есть... Нам, что же, пора ресторан заказывать? А Сережа с Никой в курсе? Черт… Надо набрать и все обсудить… Где лучше-то? Вот так неожиданность! Адам, ты слышишь?
– Мама, спокойно. Ярик пошутил. Это шутка! – настаиваю с улыбкой. – Ничего не будет, – на этой фразе уже на самого Градского смотрю.
– Еще как будет, – конкретно мне впаривает. Потом для родителей дает исчерпывающую информацию: – На сентябрь можете организовывать.
– До сентября полтора месяца. Даже больше, – рассуждаю как будто равнодушно. Дождавшись, пока опять на меня посмотрит, резюмирую: – Не слишком ты в себе уверен.
– Я как раз в себе уверен. В сентябре вернутся мои, да и квартира наша будет готова.
Тут уж всплеск эмоций не оставляет шансов выдержать лицо.
– Градский, ты совсем охренел?
– Маша! – возмущаются синхронно мама и папа.
– Простите, – на покаянный вид меня не хватает. Слишком взволнована. Шумно выдыхаю и, глядя на Ярика, правду выдаю: – Я не хочу жить в квартире. Хочу в доме.
– С домом быстро не получится. Но позже будет, – заверяет он. – Проект уже в разработке.
– И зачем мне говоришь? Я просто так сказала, – как можно пространнее изъясняюсь. Поймав улыбки на лицах родителей, понимаю, что не слишком успешно. Смущаюсь и, наконец, отлепляюсь от Ярика. – Пойду, цветы в вазу поставлю. А вы пока… Садитесь без меня.
– Но ты же быстро придешь? – подгоняет папа, когда уже к лестнице подхожу.
– Приду, приду…
19
Ярослав
Спасибо предкам за отменный аппетит. Второй раз как уж на сковородке в доме Титовых, но жрать не мешает.
– Ярослав, если не шутки на пороге шутил, озвучивай прямо, и покончим со сватовством, – полирует мне нервы официальным тоном папа Тит.
Вопрос реально глобальной важности. Он считает, что сильнее всех Марусю любит. Должен заметить, это давно не является правдой.
– Не шутил. Хочу жениться на вашей дочери.
Услышав сдавленный выдох святоши, перевожу на нее взгляд. Поджимая губы, усиленно сопит, но от комментариев воздерживается.
– Что ж, – задумчиво протягивает будущий тесть, поднимая бокал с вином. Смотрит на меня, потом задерживает взгляд на Марусе. Несколько раз кивает и зрительно выдает ей что-то такое, что у меня озноб по спине летит. – Если сумеете прийти к общему знаменателю, мы, безусловно, препятствовать не станем.
– Я сегодня же наберу Нику, – поддерживает тему мама Ева. – Она еще не в курсе? Можно, я им скажу?
– Не против, – отбиваю я и отправляю в рот очередной кусок мяса.
Как-то во всей этой возне не подумал сам сообщить. С дедом насчет жилплощади перетер. У него регулярно сдаются новострои. Тот, который мне понравился, как раз в сентябре будет готов к заселению.
У нас большой дом, но с Марусей хочу отдельный метраж, чтобы никто не совался: ни мои, ни ее старики. Надеюсь, естественно, что она созреет раньше сентября. Пока моих нет, перекантуемся, но на постоянку с ними не хочу.
Вновь тянусь к своей святоше взглядом и, честно говоря, удивляюсь этой новой тактике подавления молчанием. Знает же, что все равно не пробьет, зачем страдает? Представляю, как ее, тарахтелку, рвет от эмоций сейчас, и ухмыляюсь. Она в ответ лишь глазами сверкает и яростно пилит стейк ножом.
– К слову, мы с Евой расписались, когда мне было девятнадцать, ей и того меньше, – папа Тит, очевидно, считает необходимым тащить разговор. – У нас, конечно, своя ситуация была, н-да, – отпивая вино, смотрит на жену. – Сначала я просто забрал ее из дома. А потом прихватил паспорт и, – вздохом и призрачной улыбкой разбивает предложение, – привез новый со своей фамилией и штампом.
– Вам так делать не нужно, – явно обеспокоенно призывает к благоразумию мама Ева. – В вашем распоряжении время, наша поддержка, неограниченные возможности, заманчивые перспективы… В общем, не порите горячку.
Когда заканчиваем с едой, Титовы, как и в прошлый раз, спешно ретируются. Маруся, едва дверь за ними закрывается, моментально в лице меняется.
– Обязательно было все это вываливать?!
Усмехаясь, пожимаю плечами.
– Не вижу причин молчать.
– Не видишь? – шепотом возмущается. – Ты хоть представляешь, что теперь начнется? Сейчас мама расскажет тете Нике… И все! Эффект будет необратимым. Они начнут обсуждать эту тему и всерьез готовиться!
– Пусть готовятся.
– Мы… Этот вопрос не решен, – запальчиво напоминает Маруся, прежде чем выскользнуть из-за стола.
– Но будет решен.
Тоже поднимаюсь. Иду на нее. Она пятится.
– Мне срочно нужно выгулять Десси, – на ходу перескакивает с опасной темы.
– Пойдем.
– Я думала, ты избегаешь меня! – бросает со знакомой обидой, не замечая, как уже к стене ее подпираю.
Собирался, да. Рассчитывал, что она охотнее сыграет по моим правилам. Сегодня осознал, что не сбавляет градус. Кажется, наоборот, когда не видимся, накручивает за пределы.
– Не совсем.
– Не совсем?
– Послезавтра свадьба. На ней у нас определенные обязанности будут. Не хочу, чтобы ты от меня шарахалась, – говорю, как есть. И решительно подступаю к основному вопросу. – Да и в понедельник мы идем в ЗАГС, писать заявление, – сообщаю, как будто между делом.
– Что? – выкрикивает возмущенно и на несколько секунд дар речи утрачивает. – Никуда я не пойду! Разве что… Разве что понарошку.
Не могу понять: она сдается, гонит с меня или серьезно этот прикол загоняет?
Выбранный тон с сопливых лет знаком. Важный, снисходительный и вместе с тем витающий где-то в облаках. Там другие люди не ходят.
Вашу мать…
Ок, блядь. За ней на эту орбиту.
– Понарошку.
Понимает ведь, что обманываю. Считывает и принимает, маньячка.
– Я тебе хочу кое-что показать, – шепчет спустя мгновение.
Толкает меня в грудь. Отшагивая, наворачиваю мысль послабить давление. Только… Маруся принимается расстегивать рубашку. Меня, блядь, будто битой по голове прикладывают.
Сука… Твою мать…
На пару секунд зажмуриваюсь, но быстро сдаюсь. Распахивая глаза, расширяю их сразу на максимум. Сам чувствую, как моментально зрачки расходятся, заполняя всю радужку. Святоша только лифчиком сверкнула, а у меня уже гормональный коктейль вместо крови по венам несется. Да так наяривает, тело гудит.
– Предупреждаю: это ничего не изменит. Я все равно на тебе женюсь, – успеваю выдать, прежде чем она щелкает застежкой.
Ох, блядь… Неужели она собирается прямо здесь...
Нельзя… Да, нельзя.
С другой стороны, сколько я могу питонить?
Папа Тит с мамой Евой вряд ли войдут… Похрен…
Бессовестно пялюсь. Трогать тоже буду, если позволит. И трахать прямо тут. Закину на стол и дам по газам.
Да…
Только Маруся явно не сиськи мне демонстрирует. Придерживая чашечки пальцами, указывает на крохотную татуировку под левой грудью. У меня перед глазами плывет, поэтому не сразу разглядеть получается.
М+Я♥
Она совсем мелкая, однако дух захватывает, когда вижу на Марусиной коже и выцепляю, что к чему.
– Когда сделала?
– После пляжа. На следующий день.
После того, как наорала, что ни за что замуж за меня не пойдет? Вполне в стиле Титовой.
– Что значит… Для тебя что значит?
Хочу, что бы сама объяснила. Мы ведь с ней нередко разный смысл вкладываем. Сейчас больнее всего будет разминуться.
– У тебя… Твоя татуировка на боку – разорванное сердце. Я не такое тогда рисовала. Если ты так чувствуешь, мне жаль, – пока говорит, непрерывно в глаза смотрит. Задевает, конечно. Глубоко и сильно. Все самое важное на поверхность прорывается. – Я хочу, чтобы мы всегда вместе были. Вот так, – легонько стучит по крохотной формуле.
– Почему перед «сердцем» не стоит знак равенства?
– Потому что ты с сердцем, моим, – едва различимым шепотом по всем нервным узлам прочесывает. – А все вместе не имеет никакого определенного значения. Точнее, имеет слишком много.
Когда она заканчивает, мне просто нечего сказать. Киваю и, отворачиваясь, растираю ладонью лицо.
– Идем? – голос звучит хрипло, но мне плевать. Прислушиваюсь к тому, как Маруся шуршит позади одеждой, и приказываю себе сохранять неподвижность. – Луку тоже выпущу. Пусть погоняет.
– Ладно, – запыханно отзывается она. – Я только тарелки в посудомойку закину.
– Ждем во дворе тогда.
Свистом подзываю Десси и спешу выбраться на воздух.
20
Мария
Свадьба Селивановых начинается с непредвиденной суматохи. Трудно поверить, что сегодня моя безбашенная Анька перестанет быть Бусмановой, но, чтобы привести дело к такому исходу, как оказывается, нужно еще постараться.
Утро невесты совсем не радостное. Она вдруг бросается горестно оплакивать свое девичество. Несколько раз даже выказывает сомнения, не поторопилась ли с решением. В таких вопросах я плохой советчик, но стараюсь напомнить, как она радовалась, получив предложение, строила планы и считала дни до заветного дня.
– Ты права! Да-да, я хочу замуж! Приступаем.
Однако спустя один накрашенный глаз Бусманова вновь меняется в лице и, роняя свежие слезы, истерично выпаливает, что у нее четырехдневная задержка. Теперь ей срочно, просто жизненно необходимо сию секунду сделать тест. Этой штуковины, естественно, ни у кого нет, а ей приперло, и все тут. Не дает мастерам работать и снова в горестный плач срывается.
– Аня, стой, – пытаюсь пробраться в замутненное сознание подруги. Если в день свадьбы подобное случается со всеми, то мне – страшнее некуда! – Давай так, Бусинка, ты успокаиваешься, Даша продолжает тебя красить, а я в это время нахожу тест. Ок?
– Хорошо. Только быстро, пожалуйста.
– Быстро, – заверяю ее.
Кивнув застывшим дамам, чтобы продолжали работу, сбегаю в ванную. Первым делом открываю кран и подставляю под холодные струи кисти. Это слабо помогает справиться с волнением, но все же.
– Ярик, привет… – обрывая предложение, крепче сжимаю телефон.
Не имею понятия, каким тоном озвучить столь странную просьбу, чтобы при этом не отразился мой внутренний эмоциональный переполох.
– Привет, – отзывается Град. – Виделись пятнадцать минут назад, – напоминает чуть настороженно.
– Да… Мм-м… Можешь купить тест? Срочно!
– Какой тест? Надеюсь, не алко? Вы что там, уже бухаете?
– Нет, Ярик, – прикрываю ладонью глаза. – Тест на беременность, – вроде как не слишком визгливо звучу.
В трубке долго стоит тишина. Я успеваю перевести дыхание и напряженно застыть в ожидании ответной реакции.
В динамике трещит какой-то фоновый шум и раздается громкий выдох Ярика.
– Для тебя? – уточняет он приглушенно.
Какое-то нервное узловое скопление внизу моего живота совершает безумный переворот и щедро облучает мышцы томительным теплом.
Почему он так решил? Я ведь говорила, что у меня никого не было? Что за реакция?
К счастью, времени на размышления нет. Поэтому ограниваюсь лишь уточнением:
– Для Ани.
Не знаю, как расценивать следующий вздох Ярика.
– Окей.
– Только это между нами. Жене не говори.
– Понял. Сейчас мотнусь.
Градский не подводит. Справляется быстро. Примерно через двадцать минут маякует эсэмэской, чтобы вышла на площадку.
Когда открываю дверь, ненадолго встречаемся взглядами, и у меня вновь это необъяснимое акробатическое соревнование в животе происходит. Ярик молча передает мне фирменный пакетик одной из крупных сетевых аптек, принимаю и коротко благодарю. Он кивает, я на ватных ногах возвращаюсь в квартиру.
Полуголая Анька тащит меня с собой в ванную.
– Ты читай, что делать… А то я не пойму.
– Нужно просто снять колпачок, помочиться на краешек и подождать.
Казалось бы, проще простого, но Бусманова находится в таком раздрае, что мне приходится буквально показывать, как именно держать тест.
Пока ждем результата, для уверенности изучаю все же инструкцию. Потом еще пару минут, не моргая, пялимся в окошко. Когда прорисовываются четкие две полоски, в один голос визжим. Честно, вначале от паники. Потом, конечно, радуемся. Это заметно и по лицам, и по тональности нашего верещания.
Едва волнение стихает, приходится поторопить подругу, потому как она, кажется, совсем забыла, что происходит.
Ярослав Градский: Есть?
Мария Титова: Да.
Ярослав Градский: Ого.
Что еще за реакция?
Пока я, поддаваясь порыву, набиваю: «Ты против детей?», присылает следующее сообщение.
Ярослав Градский: Круто. Поздравь Аньку.
Все стираю и ограничиваюсь коротким «ок».
Сдаю Бусанову мастерам и вновь в ванной закрываюсь. Под тот же ритуал с водой уговариваю себя не проводить никаких параллелей и не вспоминать ту страшную ночь… Ночь, которая отняла у меня нашего с Градским ребенка. Эту трагедию до сих пор трудно воспроизводить, даже мысленно. По сей день причиняет невыразимую и не стихающую боль.
С выкупом, невзирая на планы, не затягиваем. Уже опаздываем в ЗАГС, а Градский, как свидетель жениха, сходу такую сумму предлагает, что все глаза округляют и присвистывают. Со слезами умиления вручаем невесту жениху и отправляемся на роспись.
Во дворце бракосочетания и после, во время изматывающей фотосессии, с Яром на совесть свои обязанности выполняем, но я, как не абстрагируюсь, ощущаю постоянное внимание с его стороны. Кажется, будто в микроволновке нахожусь, на бесконечном разогреве. Он меня вращает – голова кружится. Распаляет, как тарелку с металлической каемкой – потрескиваю и пышу жаром. Не давая остыть, дальше запускает.
– Прекрати на меня смотреть, – шепчу уже в ресторане, когда молодых оккупируют гости с подарками.
В надежде на спасение, подбираюсь поближе к кондиционеру.
– Я не могу на тебя не смотреть, – отбивает с беспечной ухмылкой и, наклоняясь, дует мне в лицо. – Не подгори.
– Так ты сбавь обороты. А лучше все же отстань.
– Не думаю, что ты в самом деле этого хочешь, – по-мальчишески, слишком знакомо и особенно любимо мной, морщит нос.
Как назло, в этот момент еще и Амир, поздравив молодых, к нам подходит. Ярик продолжает улыбаться, вот только я, как обычно, чувствую его напряжение.
– Привет.
Алиев приветствует нас обоих, но отвечаю ему лишь я.
– Как настроение?
– Отличное, – отзываюсь, не глядя на Градского. – А ты как?
– Тоже нормально. Обещал тебе щенков показать. Когда сможешь?
– Уже? – искренне радуюсь. – Сколько?
– Шестеро, – улыбается в ответ Амир.
– Класс!
Мой восторг заметно тухнет, когда Ярик отходит. Провожаю его взглядом, ощущая новую волну жаркого колебания внизу живота и вспышку жгучего зарева в груди.
– Так когда?
– А? М-мм.. Надо посмотреть… Напишу тебе.
– Отлично. Буду ждать.
Наблюдаю за тем, как Град наливает себе воды и залпом опрокидывает стакан. Амир еще что-то говорит, но я уже не слушаю. Когда возвращается Яр, смотрю только на него.
– Скучно, правда? – обращается он к нам обоим.
– Сейчас тамада войдет в работу, – не уловив посыла, брякает Алиев.
– Да зачем нам тамада? – отмахивается Град. – Маруся?
– М-мм?
– Что за свадьба без драки?
– Ярик…
– А еще лучше, когда она заканчивается где-нибудь в бункере, – это шутливое замечание из его уст, как удар под дых. – Устроим?
Вот так открытие. Последнее крайне смущает Амира, и он спешно ретируется.
– Зачем ты это сказал? – шиплю на Яра.
– Прости, святоша. Иногда мне кажется, что это единственный способ тебя заполучить.
– Не вздумай!
– Но ты ведь пойдешь, если позову?
– Конечно, нет, – выпаливаю с жаром. Вздыхаю, цокаю языком и против воли добавляю: – Возможно. Если буду уверена, что там мы будем лишь вдвоем.
Взгляд Градского вмиг темнеет. Заставляя меня еще сильнее волноваться и беспорядочно хватать воздух, нагло ломится в душу.
– Мой дом в твоем распоряжении, Маруся.
От необходимости отвечать меня избавляет приглашение к столу. Мы, как и положено, оказываемся по разные стороны от молодых. Вроде и рядышком, но контакт обрывается. Я заметно успокаиваюсь и практически счастливо выдыхаю. Практически, потому что моментально ощущаю тоску.
Первый тост с пожеланиями гостям берет на себя глава свежеобразовавшейся семьи Селивановых. Все заметно расслабляются, выпивают и налегают на закуску. Я тоже успеваю прикончить целый бокал шампанского и утолить сосущий к трем часам голод.
А потом слово берет Ярик. И все, я больше ничего потреблять не хочу.
– Что сказать, друзья? Первый пошел, – так хулигански улыбается, что невозможно не сделать того же. Откровенно любуюсь им. – Не скажу, что наша бестбанда понесла потери, – смеется, и гости за ним. – Семья – это круто. Это определенно самое важное. От души желаю вам счастья, – делает паузу, чтобы нетерпеливые гости поддержали возгласами и выкриками. – Ну и, конечно… – смотрит на меня, – без «горько» не бывает сладкой свадьбы. Горько молодым!
Только после этого соображаю, что, стоит гостям разогреться и раскрепоститься, то же ждет и нас с Яриком, как свидетелей.
Боже…
21
Мария
Во время первого танца молодых Аня умудряется сообщить новоиспеченному мужу о своем положении, а он мгновение спустя проорать об этом всем гостям. Их эмоции настолько трогают, дух захватывает. Я смеюсь, а на глазах слезы наворачиваются. Рискую разрыдаться на виду у всех. Обмахиваясь руками, по привычке в сторону папы направляюсь. Не добираюсь, Ярик перехватывает.
– Ты снова не туда пошла, Маруся. Учить и учить, – придерживая за талию, подталкивает на танцпол. Обнимая, привлекает к груди.
Проморгавшись, поднимаю к нему лицо.
Я, конечно, догадываюсь, к чему ведет это замечание, и все же не могу не поинтересоваться чуть взвинченным тоном:
– В смысле?
– Взрослая девочка, а все дорогу путаешь. Петляешь. Забываешь, где твое место.
– И где же?
– Рядом со мной, – тон меняется, становясь эксклюзивно Градским – самоуверенным и бескомпромиссным.
– Ярик… – выдыхаю и стопорюсь, понимая, что возразить нечем.
Мотаю головой и опускаю взгляд.
Нежная медленная композиция вытягивает на площадку все больше людей, и вскоре мы с Градским оказываемся в окружении нескольких десятков пар.
– Давай, – проводит ладонью по спине. – У тебя пара минут, чтобы расслабиться.
Он прижимает меня ближе, мягко и плавно ведет. Ощущаю силу мужского тела, его возбуждение и напряжение. Как тут расслабишься?
– А потом что? – вскидывая взгляд, пытаюсь отвлечься на разговор.
– Потом заведенная толпа разложит в зале настоящую вакханалию.
– А мы… – это должен быть вопрос.
Не получается вести непринужденную беседу. От близости Ярика, каждого ненавязчивого, но выверенного движения, под моей кожей словно раскаленная лава растекается. Согревает бурлящим томлением все мое промерзшее и одинокое существо.
– А мы должны будем отыгрывать вверенные роли.
– Перспектива так себе, – гримасничаю по привычке.
Выстроить тактику не могу. Выезжаю на устаревших фишках.
– По мне, есть шанс результативно выгореть.
– В каком плане?
– Во всех. Наших.
Ничего не понимаю. И все же прекращаю допытываться. Склоняя голову, скольжу ладонями по крупным плечам, пока не касаюсь пальцами коротко стриженого затылка. Отмечаю, как Яр едва уловимо вздрагивает и слегка отстраняется, чтобы восстановить зрительный контакт. Только я сейчас не могу. Не выдержу.
С трудом сглатывая образовавшийся в горле ком, подаюсь вперед, пока лицами не соприкасаемся. Градский беззвучно и вместе с тем физически ощутимо вздыхает и касается моего лба губами. Руками крепче стискивает, я не возражаю. Прикрываю глаза, наслаждаюсь.
Конечно же, Яр, как обычно, оказывается прав. После танца развлекательная программа торжества несется галопирующими темпами, изобилуя громкими тостами и не всегда приличными пожеланиями, дикими плясками, дурацкими конкурсами и прочей атрибутикой разгульного веселья.
Я не очень люблю свадьбы. Шумно, жарко, все пьяные и чересчур раскрепощенные. Никогда не остаюсь на подобных мероприятиях до конца. А тут ведь не сбежишь. Мы с Градом волей-неволей оказываемся в самом эпицентре.
Как ни стараюсь, пару часов спустя я по-прежнему чувствую себя смущенной и в какой-то степени возмущенной. Признаться, Ярик за нас двоих всю работу вытягивает. Мне же весело становится, только когда он смеется. Во время задания ведущего снять в танце с партнера рубашку, именно реакции и шутки Яра помогают мне преодолеть высоченный порог внутренних ограничений.
Вот только глаза его – топь. Выдают сексуальное возбуждение и беснующуюся в его теле энергетику. Манят, затягивают, поглощают.
Вокруг нас толпа в двести пятьдесят человек, а меня резко клинит. Я вдруг думаю, что хочу с ним яростного и безудержного секса.
Какой кошмар…
Нет, не само возбуждение. Хотя и оно... Нет, не оно. Потому как одно дело – думать об этом дома под одеялом, и совсем другое – в такой обстановке.
Буквально загораюсь.
Это, конечно же, проявляется и в движениях танца, и, я убеждена, в направленном на Ярика взгляде. Тормознуть себя не могу. Или не хочу… Не знаю. Весьма ловко и, что немаловажно, в заданном музыкой ритме справляюсь с рядом мелких пуговиц на его рубашке. Раскрывая полы, по красивому мускулистому телу ласково взглядом веду.
Град тихо выражается матом, разворачивает меня к себе спиной и, качнув как будто в танце, шепчет на ухо:
– Не смотри так. Топишь.
– Это ты меня…
Красноречиво и волнующе упирается между моих ягодиц членом. Затем, под изменяющуюся музыку, всем телом вжимается.
– Знаешь, каким будет конкурс, который я для тебя приготовил? – подернутый хрипотой голос будоражащей вибрацией по моим нервам проходится.
– Каким? – умудряюсь синхронизировать движения и при этом сохранять на губах легкую улыбку.
– Я тебя украду.
Увильнув, плавно Яру за спину захожу.
– Я с тобой никуда не пойду, – стягиваю с раскачанных плеч белую рубашку.
