Текст книги "Герой (не) её романа (СИ)"

Автор книги: Елена Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Полгода прошло, а Роман так и не вернулся. Поля места себе не находила. Телефон не отвечал, писем не приходило. Чуть ли не каждый день она стала наведываться в часть, чтобы узнать последние новости.

Петров, назначенный временно исполняющим обязанности командира части, вначале отделывался односложными замечаниями, мол, секретная информация. Потом попросту молчал.

И, наконец, не выдержал. Психанул и выдал:

– Ну что ты таскаешься ко мне, как на работу?! У тебя, вон, ребенок маленький, им занимайся.

Полина ссадила с рук рвущуюся Анну и обрушилась на Петрова со всей накопившейся яростью:

– Да как вы можете такое говорить?! Я жена Романа и имею право знать, где он и что с ним. Анна, – Поля указала на дочь, – растет без отца. Она тоже имеет право знать!

Девочка полезла к письменному столу, но Петров небрежно отпихнул ее.

– Ишь, имеют они! – передразнил Полю. – Да если б я сам знал, где твой муж!..

Сказал и крякнул в кулак, сообразив, что сболтнул лишнего. Полковник Казанцев числился без вести пропавшим. Его искали многие отряды, да так и не нашли.

Своих ребят из окружения он вывел. Сам сбежать не сумел. Тело его найдено не было, но надежда, что вернется живым, таяла с каждым новым днем.

– Что это значит? – ужаснулась Поля.

Почувствовала, как задрожали колени. Ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

– То и значит, – недовольно буркнул Петров. Отвернулся к окну и притворился, что воробьи за окном интересуют его куда больше, чем судьба командира.

– Говорите! – не своим голосом приказала Поля. – Что с моим мужем?

– Пропал он, – не поворачивая головы, сообщил Петров. – Пока тело не найдено, будет числиться пропавшим без вести. Но на твоем месте я бы не надеялся на его возвращение.

– Тело?.. – обомлела Поля. Не верила, что о ее муже могут говорит так. – Если его не нашли до сих пор, то ведь это еще не значит, что он умер?

Петров повернулся. Лицо его стало красным, озлобленным. Втайне он надеялся, что Поля сама догадается. А то и вовсе заведет любовника и перестанет наведываться в часть.

Так нет же, вывела его. Заставила-таки рассказать правду. Петров предпочел бы, чтобы ей это передал кто-то другой. И лучше – письменно.

– Поверь, ему лучше быть мертвым, – зло выдавил Петров. – Те, кто попадают к арабам, мечтают о смерти. Официальных документов мы выдать не можем, но ты лучше не надейся. И прекрати, наконец, таскаться сюда!

Поле показалось, что у нее вырвали сердце, бросили под ноги и жестоко растоптали. И этот человек называл себя другом Романа? Гулял на свадьбе, приходил на выписку дочери?..

Как может он теперь говорить такие ужасные речи и при этом злиться. Не на то, что командир и друг пропал. На то, что его жена пришла с просьбой.

– Этого не может быть… – Поля отказывалась верить.

– Чего? – недовольно переспросил Петров. Присутствие Поли его раздражало. – Плена или смерти? Прости, но и то и другое – реально. Если бы Казанцев выжил, отряды нашли его следы.

– Он мог потерять память. – Полина с отчаянием утопающего цеплялась за малейшую возможность. – Вдруг, он сейчас в больнице, но не помнит ни имени, ни прошлого? Или забрел в какую-нибудь деревню. Живет там и не знает, что мы его ищем.

Петров закатил глаза. Ногой отодвинул Анну, все норовившую стащить со стола какой-нибудь документ.

– Дура ты, Поля, – объявил врио командира. – Поначиталась бульварных романов, вот и выдумываешь небылицы. Посмотри фактам в лицо: прошло много времени, а о Казанцеве нет вестей. Какие деревни, какие больницы? Там только пустыни и руины. Иди домой, выпей валерьяночки и приди в себя.

Он сделал жест рукой, точно прогонял надоедливую муху. И лицо сделал соответствующее: брезгливо-надменное.

Поле пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы сохранить рассудок. Не позволить слезам прорваться наружу. Ей нужно было действовать. Оплакивать Романа, не уверившись в его смерти, она не собиралась. Пока есть хоть малейшая возможность – Роман жив!

– Где он пропал? – спросила Полина. Ее тон сообщал о решимости.

Петров усмехнулся. Неужели эта глупая маленькая девчонка собирается отправиться за мужем? Нашлась жена декабриста…

– Это закрытая информация.

– Я все равно узнаю! – объявила Поля. – Обращусь к вышестоящему руководству. Хоть к президенту на прием запишусь. Но узнаю, где мой муж.

Угрозы подействовали – Петров напрягся. Меньше всего ему хотелось, чтобы дело придали огласке. Чего доброго эта Казанцева в СМИ обратится. Не занять ему тогда пустующую должность.

– Слушай, Поль, – он сменил гнев на милость. Вот только в глазах не было ни капли жалости или сочувствия. – Не дури, а?.. Туда, где Ромка пропал, не каждый мужик нос сунет. Да и не пропустят тебя туда. На дочь посмотри – тебе ее еще воспитывать.

Анна все же стащила со стола лист бумаги и ручку. Взобралась с ногами на стул и с упоением рисовала только ей одной ведомые знаки. Лишь иногда бросала удивленные взгляды на Полю – девочка еще никогда не видела мать такой сердитой.

– Дочь я выращу! – объявила Полина. – Но это не значит, что не стану ждать и искать мужа. И если вы мне не поможете, буду искать другие варианты.

– Вот только не надо угроз! – бросил Петров.

Отвернулся от Поли, уставился на стол и в этот момент заметил, что с него пропал важный документ. Поискал глазами.

– А ну, отдай! – закричал на девочку. – Невоспитанное отродье! Кто тебе разрешил брать вещи взрослых?!

Обезумев от раздражения, метнулся к Анне и хотел вырвать из ее ручек бумагу.

– Не смей! – предупредила Поля.

Метнулась к дочери и взяла на руки. Анна испуганно заплакала, лист бумаги и ручка выпали из ее ладошек. Она всего лишь хотела нарисовать для дяди картинку. Так почему на нее накричали?..

– Посмотри, что она сделала с отчетом?! – Петров потряс перед лицом Поли смятым и изрисованным документом. – Вместо того чтобы таскаться по инстанциям, займись воспитанием, горе-мамаша!

Поля сверкнула на него глазами, но, не желая еще больше пугать Анну, не стала отвечать.

Горделиво вскинула голову, расправила худенькие плечи.

– Не указывайте мне, что делать! И не оскорбляйте, – велела Петрову. – Мой муж вернется. А тогда вам придется вернуть ему кресло. Тогда и посмотрим, кто кого воспитает.

Лишь вечером, когда уложила Анну спать, Поля позволила горю выплеснуться наружу. Ее колотило, как в лихорадке, жгучие слезы неиссякаемыми потоками текли по щекам.

Боясь завыть в голос, закрылась в ванной, включила воду. Прислонилась разгоряченным лбом к холодному кафелю и прошептала:

– Ты не умер. Ты не мог умереть, я бы почувствовала…

Следующие дни стали тягучим кошмаром, наполненные страхами, сомненьями и домыслами. Поля обила все пороги, до которых сумела дойти. Писала письма, жалобы, ходила на личные встречи.

В военном ведомстве лишь разводили руками. Никто не знал, что стало с Романом Казанцевым. Обещали помочь, но прогоняли со двора.

– Держись, куколка, ты сильная, – советовала Гриппа.

Пожилая подруга не оставила Полину в беде. Сидела с Анной, пока молодая мать добивалась справедливости.

– Я-то держусь… Прости, что взваливаю на тебя новые обязанности, – вздыхала Полина.

Гриппа отмахивалась и гладила темную макушку Анны.

– Да разве ж это тягость? У меня ни детей, ни внуков. Дай хоть с твоей Аннушкой понянчиться, порадоваться на старости лет.

Девочка быстро привязалась к Гриппе и стала называть бабушкой. Полюбила ездить в гости в деревню. И хоть у старого домика подтекала крыша, а половицы оглушительно скрипели, не было ничего лучше, чем пригреться у теплого бока печки и слушать сказки. Бабушка Гриппа слыла отличной рассказчицей.

– Отвлечься тебе надо, – посоветовала Поле старушка. – Мой Петька когда помер, только заботы и спасли. Бывало, умаюсь в огороде, корову подою, кур покормлю – пореву у окошка, да так и засну. А утром снова встаешь – и в поле сено косить.

Гриппа всегда с трепетом, с особой, неуменьшающейся с годами любовью рассказывала о муже. Тот ушел еще молодым, всего сорок стукнуло. Но Гриппа даже и не подумала свести судьбу с другим мужчиной, хотя слыла первой умницей и красавицей по деревне. Петьку своего любила до сих пор.

– Анну бы в садик устроить – на работу вернуться, – мечтала Поля. Правда не представляла, как сможет работать там, где все напоминает о Роме.

– Далеко ездить, – покачала головой Гриппа. – И себя замаешь, и малую.

– А ты не хотела бы стать няней? – нашлась Поля. – Утром бы привозила в буфет продукты и забирала Анну. А вечером я приезжала к тебе. Дочка смышленая, мешать не будет. Даже поможет: в огороде или за животными ухаживать. Много не предложу, но зарплату мне неплохую платили.

– Не могу я с тебя денег брать, – охнула Гриппа. – Ты так Аннушку привози, я ей завсегда рада.

Набравшись храбрости, Поля вновь направилась в воинскую часть. Пусть Роман оставил достаточно денег, те таяли со скоростью света.

– На работу, говоришь?.. – Иванов встретил Полю неприветливо. – Так занято место, там же Катерина работает. А других вакансий в части нет.

Поля проглотила обиду, сдержалась, чтобы не сказать в ответ что-нибудь резкое. Напомнила строгим тоном:

– Катерина знала, что идет на декретное место. Я нашла, куда пристроить ребенка, и хочу выйти на свою должность. Если понадобится, могу подождать пару месяцев, но не больше.

В отличие от Петрова Иванов не стал выказывать неприязнь открыто. И все же не горел желанием видеть жену Казанцева в воинской части. Она словно напоминала, как опасна и сложна жизнь военного. Никто бы не хотел оказаться на месте командира части. Но каждый мог – независимо от желания.

– Видишь ли, в чем дело… – начал Иванов. – Катерина… гхм… сожительствует с Петровым. Он не станет увольнять любовницу, чтобы освободить тебе место.

Поля почувствовала приступ дурноты. Точно весь мир сговорился против нее. Каждый новый день испытывал на прочность. Приносил новую боль и новое разочарование. Изматывал до бессилия.

– И что же мне теперь делать?.. – обреченно спросила Полина.

– В городе работу поищи, – пожал плечами Иванов. – У тебя образование какое?

Разумеется, он знал, что Поля имела за плечами лишь школьный аттестат. Помнил и неприятный разговор с полковником Казанцевым. Отомстил. Пусть не самому командиру, так его жене.

Полина пошатнулась, точно березка на ветру. Прислонилась боком к скамеечке, возле которой стояла. Посмотрела на подполковника со смесью жалости и злости.

– Правду говорят, что друзья познаются в беде, – не удержалась от замечания.

– Вот только не надо упреков, – фыркнул Иванов. – Мой тебе совет – дружеский: забудь о Казанцеве и найди другого мужика. Пока молодая и сильная.

Злость Поли достигла апогея. Сегодня Аннушка осталась с Гриппой, потому не было нужды сдерживаться.

– Вы и майор Петров –  не офицеры и не мужчины. Как страусы, попрятали головы в песок, не желая замечать чужих проблем. Просто вычеркнули Рому из памяти. Но я так не поступлю. Я дождусь его, слышите! Ни вам, ни чиновникам из департаментов, ни самому дьяволу не удастся меня сломить!

Сказала, развернулась и пошла прочь. Чувствовала, как ее потряхивает от досады и ярости. Но держала подбородок поднятым. Словно назло, сегодня надела яркую оранжевую юбку под коротенький пуховик, точно доказывая всем и каждому: она не вдова и никогда ей не станет.

– Глупая женщина, – покачал головой Иванов, глядя ей вслед.

Хотел добавить что-то еще, но так и застыл с открытым ртом. Полина выглядела такой красивой, сильной и гордой. Резкие порывы ветра колыхали, точно паруса, ее распущенные волосы, грозились сорвать с головы шапку. Дергали за подол, точно пытаясь оторвать.

А она шла и, кажется, не чувствовала ни холода, ни ветра. С расправленными плечами, приподняв голову. Хрупкая и в то же время всесильная. Способная выдержать любое испытание, снести любую обиду. Упасть, вновь подняться и расцвести еще краше.

– Ох… – Иванов зажмурился, точно его ослепило.

Если бы какому-то художнику пришло в голову рисовать портрет богини-женщины, покровительницы семейного счастья и материнства, то лучшей натурщицы, чем Полина, он найти не смог.

Глава 18

Полина отчаянно искала работу. Ходила на собеседования, размещала резюме на сайтах и была готова взяться за любое дело. Даже за самое грязное.

– Буду мыть чужие полы, раз больше ничего не умею, – говорила Гриппе, отправляясь на новое собеседование.

Но даже с таким рвением принимать Полю не торопились. Либо предлагали такую зарплату, которой не хватит даже на проезд и питание.

Спустя неделю бесплодных поисков подходящее место нашлось. Вадим Берендеев, владелец кафе с одноименным названием «Берендей», искал официантку.

– Работать придется в ночную смену, – предупредил Полю при встрече. – В это время самый большой приток посетителей.

Полю слегка смутило такое место. Нет, работы она не боялась. Только вот Анну придется оставлять на ночь у Гриппы. И как быть днем? Сможет ли Поля, засыпая от усталости, приглядывать за ребенком?

Но других вариантов все равно не было. Потому Полина решилась:

– Я согласна.

Вадим удовлетворенно улыбнулся. На полнощеком лице, усыпанном веснушками, отразилось довольство. Раскосые глаза смотрели на соискательницу одобрительно.

– Учтите, первое время получать будете не так много, – предупредил Вадим. – Два месяца продлится испытательный срок и обучение. Если приживетесь у нас, останетесь. А на нет и суда нет.

Он красноречиво развел граблевидными руками и притворно вздохнул.

– Я поняла вас, – поспешила заверить Поля. – И буду стараться. Учиться я люблю, труда не боюсь.

Работодатель выложил на стол документы, а после подписания договора назначил первый день работы.

Счастливая и в то же время озадаченная Полина вернулась домой. Позвонила Гриппе и рассказала о предложении.

– Прости, что сразу согласилась, не спросив тебя, – извинилась перед старушкой. –  Боялась, что Берендеев передумает.

– Пусть Аннушка ночует, я только рада, – возразила Гриппа. – Только одежды потеплее привези.

Поля облегченно выдохнула. Пусть работа официантки не самая престижная, лучше иметь такую, чем никакой.

– А давай тебе окна пластиковые установим? – предложила Поля.

На банковском счете Романа лежала приличная сумма, отложенная на отпуск. Но тратить накопления на себя у Поли рука не поднималась. Вот помочь Гриппе – другое дело.

– Лучше помоги щели ватой заткнуть. Сверху мыльной марлей заклеим, протянем зиму как-нибудь. – Гриппа не спешила соглашаться. – А деньги пригодятся еще.

Поле ничего не оставалось, как согласиться. Гриппа не позволяла себе лишних трат, да и другим не разрешала о ней заботиться. Все говорила: придет еще мое время, поживу богато.

А когда это время придет – умалчивала.

– Уезжаем? – спросила Анна у мамы заметив, что та собирает сумки.

Поля зажмурилась, досчитала до трех, приводя мысли в порядок, и извиняющимся тоном проговорила:

– Прости, милая, но пять раз в неделю тебе придется ночевать у Гриппы.

Девочка задумалась. Бабу Гриппу она очень любила, но спать за последние дни привыкла в маминой кровати.

– Она к нам не пиедет? – спросила малышка.

Довольно смышленая для своих полутора лет, она иногда задавала очень правильные вопросы.

– Ты же знаешь, баба Гриппа никогда не ночует в гостях, – Поля пригладила темную макушку дочери и улыбнулась. – Да и днем старается надолго не отлучаться.

Старушка говорила, что в ее старом доме по-прежнему живет дух Пети, ее мужа:

– Жили вместе и уйдем вместе. Вот дождется меня, тогда и успокоится.

Прежде бы Полю позабавили такие замечания. Но сейчас, когда пропал Роман, она поступала так же. Когда становилось особенно невыносимо – Поля трогала вещи мужа, мысленно разговаривала с ним. Звала домой.

– Колосо, пиедем, – легко согласилась Анна, своим веселым чириканием выводя маму из задумчивости. – Только Нюсю возьмем!

– Конечно, милая, – ласково произнесла Полина. – Неси ее сюда, в сумке как раз местечко осталось.

Нюся – любимая кукла девочки. Роман подарил ее дочери на первый день рождения. За прошедшие месяцы игрушка прошла огонь и воду: многократные расчесывания и стрижки, макияж фломастерами, пилинг стиральным порошком. Потеряла былой лоск, но осталась любимой.

Не успела Полина застегнуть сумку, как раздался оглушительный стук в дверь.

– Кто бы это мог быть?.. Вдруг о нашем папе появились новости?..

Поля оставила дочь поиграть и прошла в прихожую. Даже не пошла – полетела. Она так отчаянно ждала известий о муже, что даже свисток чайника порой принимала за телефонный звонок из штаба.

– Кто?.. – спросила Поля из-за двери.

Роман все собирался установить глазок, да так и не успел. Теперь бы он очень пригодился.

– Открывай немедленно! – последовал приказ непримиримым тоном.

– Антонина Львовна?.. – удивилась Поля.

Пусть давно не встречала свекровь, звук ее голоса узнала бы из тысячи. Все обидные слова и обвинения матери Романа оставили глубокую рваную рану в сердце.

– Она самая, – недовольно произнесла свекровь. – Ты собираешься открывать, или мне вызвать полицию? Как можно морозить пожилого человека на пороге?

Как бы Поля ни относилась к Антонине Львовне, все же щелкнула запором двери. Хотя искренне не понимала, зачем та явилась.

Неужели узнала о пропаже Романа и решила поговорить с невесткой? Переждать трудные времена вместе?..

– Зачем же полицию?.. – вопросила Полина.

Щелкнула замком, открыла дверь. Антонина Львовна выглядела неважно – темные круги отчетливо проявились под опухшими глазами. Несмотря на макияж, лицо хранило следы усталости. Сильнее впали щеки.

– Вам тоже сообщили? – догадалась Поля.

– А ты как думала? – сочувствие Антонина Львовна приняла за издевательство. – Я ему ближе, чем ты, а узнала последней…

Свекровь втащила в квартиру чемодан. На этот раз не забыла разуться, прежде чем пройти в гостиную.

Поля осталась стоять посреди прихожей, не понимая, что следует делать. Любезности нежданная гостья не проявила, но это ожидаемо. Гораздо страшнее другое – зачем ей чемодан?

– Это она? – Антонина Львовна указала на сидящую на ковре Анну.

Так, точно девочка была неудачно купленной мебелью.

– Это Анна, – представила Поля дочку. – Ей уже полтора года. Но ведь вам это неинтересно… Анечка, поздоровайся, это твоя бабушка.

Поля нашла способ расставить все точки над «i». Рассказать дочери о гостье и узнать реакцию последней.

– Какая я ей бабушка?! – вспыхнула, точно сухая лучина, Антонина Львовна. – Мы, Казанцевы, ничего общего не имеем с этим отродьем.

– Не смейте! – приказала Полина.

В мгновение оказалась рядом с дочерью. Взяла на руки, защищая от гнева свекрови.

– Я так надеялась, что в вас проснулись совесть и сострадание, – произнесла, не скрывая разочарования. – Но теперь вижу, что вы только сильнее озлобились. Зачем вы вообще пришли в наш дом?

Антонина Львовна села в кресло. Закинула ногу на ногу, неторопливо расправила складки на шерстяной юбке.

– Не тебе говорить мне о совести, – произнесла тихо, но жестко. – И это не твой дом, а моего сына. И я останусь тут столько, сколько захочу. Не могу же я сидеть в своей квартире и ждать, пока до меня доберутся новости. Поживу тут, поближе к части.

Полина обалдела от заявления свекрови. Что значит «собирается пожить»? Как она это себе представляет?

– После того, как Роман на мне женился, я стала в этой квартире хозяйкой, – не сдержалась Поля. – И только мне решать, кто будет здесь жить, а кто нет.

– Что-о-о?.. – Антонина Львовна аж приподнялась в кресле. – Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Никакая ты не хозяйка, а всего лишь мелкая пиявка, присосавшаяся к чужому имуществу. Кстати, зарплатную карту Ромочки отдай. Ты сама в состоянии зарабатывать, в отличие от меня…

Свекровь поморщилась и принялась растирать ноги, показывая, насколько больна и немощна.

От громких криков Анна расплакалась. Обвила ручонками шею матери и пролепетала:

– Мне стла-а-шна!..

– Не волнуйся, малышка, эта женщина уже уходит, – намекнула Поля. – И я ошиблась, она тебе не бабушка. Твои бабушки – Матрена и Агриппина. Вот их мы всегда рады видеть в гостях.

Антонина Львовна намек не поняла, вернее – сделала вид.

– Ишь, как разговорилась!.. – фыркнула раздраженно. – М-да, вместе нам не ужиться.

– Вот именно, – согласилась Полина. – Будьте так добры, покиньте нас. А что на счет карты – Рома забрал ее с собой. Первые месяцы переводил деньги на мой счет, а сейчас… Зато когда вернется, сможем купить новую машину. И ремонт сделать. В нашей квартире.

Антонина Львовна и не подумала прислушаться к словам Поли. Даже пятой точки не оторвала от кресла.

– Значит, так, слушай меня внимательно и запоминай, – выдала свекровь, – с этого момента я живу в этой квартире. А ты и твой приплод можете идти на все четыре стороны. Поищи себе нового папика. Один раз получилось – получится снова.

Полина ссадила с рук Анну и отправила ее в комнату, поиграть с кукольным домиком. А когда дочка убежала, уперла руки в бока и произнесла, не скрывая раздражения:

– И не подумаю выполнить ни одно из ваших требований. Если понадобится, сама вызову полицию. И соседи, и все в воинской части знают, что я жена Романа Казанцева.

Свекровь мстительно улыбнулась и покивала. Нехорошо зыркнула, поправила на носу очки и «вынула из рукава козырь»:

– Последний раз прошу, уйди по-тихому. Пока я не устроила настоящий скандал. Про женитьбу вся часть знает, а вот про твои похождения – нет. Не освободишь жилье, станешь посмешищем для всей деревни!

Поля ужаснулась. Каждое слово свекрови жгло ее, точно раскаленная кочерга. Изощреннее пытку придумать сложно.

– Как вы можете?.. – спросила она, задыхаясь от эмоций. – Нам некуда идти!

– Была бы повежливей, осталась, – равнодушно пожала плечами Антонина Львовна. – А раз огрызаешься, как собачонка, то и ночуй во дворе. Кто там, говоришь у вас бабушки?.. Вот к ним и ступай! Вон, смотри-ка, даже вещи уже сложены.

Свекровь указала наманикюренным пальчиком на хозяйственную сумку, с которой Поля собиралась ехать к Гриппе. Там только самое необходимое. И то для ребенка.

– Что не заберешь сразу, выброшу в помойку, – погрозилась Антонина Львовна. – У тебя полчаса. Поторопись, мне еще вещи разбирать.

Поля не понимала, что происходит вокруг. Еще не выбралась из одной проблемы, как подкатила следующая.

– Роман вам этого не простит, – это единственное, что она могла сказать.

На свекровь замечание подействовало, как красная тряпка на быка. Взгляд стал острым, как кинжал. Подкрашенные губы сложились в ярко-красную ниточку и походили на рану, перечеркнувшую бледное лицо.

– Это все ты! Все из-за тебя! – объявила Антонина Львовна. Голос ее дрожал и срывался. – Если бы ты не ворвалась в жизнь Ромы, его бы не отправили в горячую точку. Он был бы со мной, не пропал и тем более не умер!..

Сказав последнее, свекровь разрыдалась. Спрятала лицо в ладони и взвыла, как тепловоз на станции.

– Не там ищете виновных, – укорила ее Поля. – И не говорите, что Роман умер. Он жив, пока мы в него верим. И ждем…