Текст книги "Герой (не) её романа (СИ)"

Автор книги: Елена Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

Следов мужчины, который заставлял Аркадия побираться, так и не нашли. Однако после заявления Полины патрульные стали тщательней присматриваться к побирушкам.

Аркадий так и не заговорил. Все понимал, кивал, улыбался, дарил маме букетики из полевых ромашек и поделки. Выполнял несложные поручения Гриппы. С радостью ухаживал за животными, дарил им свою любовь, и они отвечали тем же.

– Смотри, какой помощник растет! – не уставала радоваться Гриппа. – Мамина радость.

– Говорить бы начал, – вздыхала Поля. – Через год-другой в школу отдавать надо, а как? Сможет ли он общаться со сверстниками, с учителями?

– С Аннушкой-то дружит, – замечала Гриппа. – И говорит, я сама много раз видела. Сестренке словцо скажет, а как взрослого завидит – молчок.

Сама Поля ни разу не замечала, чтобы Аркаша произнес хоть звук. Даже когда падал – не плакал. А Аннушка, кажется, понимала его и без слов. С первого дня знакомства дети стали неразлучны.

– Не вздыхай, наладится все, – обещала старушка и клала шершавую ладонь Поле на плечо.

Та соглашалась, а в душе добавляла: наладится, когда Рома вернется. Не зря же Аркаша верил, что его папа герой.

Вестей о полковнике Казанцеве так и не поступило, но Полина упрямо продолжала верить. На все замечания командования отмахивалась, точно от роя надоедливой мошкары. Намеков, что пора искать другого мужа, не замечала.

– Не погиб он! – заявляла твердо. И мысли не допускала об ином.

Наступило лето, пришла пора отметить день рождения Аннушки. Полина с Гриппой накрыли стол на веранде. Испекли торт, украсили пятью свечами.

– Жаль, ребятишек в деревне больше не осталось, – Гриппа грустно обвела взглядом окрестности. – В моем детстве хоть и голодно было, зато весело.

– Ничего, в школу пойдет, заведет друзей-товарищей, – гарантировала Поля. – Ты же знаешь, какая она у нас общительная.

Не раз мама приглашала в гости детей покупателей. Бывало, на все выходные оставляла, а то и на неделю. Анна легко находила общий язык со сверстниками, да и с ребятами постарше.

А вот Аркаша дичился всех и каждого. Забьется в угол, как собачонка, и наблюдает. Поиграть не выходит. Нос из укрытия высовывает, только если сестре нужна помощь или защита.

– И Аркаша освоится, – с надеждой произнесла Гриппа. – Мало времени слишком прошло, пока его детдомовское прошлое забудется.

Из-за необщительности сына Поля не стала приглашать гостей. Посовещавшись на семейном совете, решили отпраздновать пятилетие Анны в узком кругу.

Дети играли в саду, пока мама и бабушка накрывали на стол. Самовар почти закипел, остались последние приготовления.

– А это кто к нам пожаловал? – забеспокоилась Гриппа.

Подслеповато прищурилась, всмотрелась вдаль.

Возле невысокой калитки остановилось авто. Блеснуло на солнце черным боком, негромко посигналило. Передняя дверь распахнулась, и наружу выбрался высокий блондин в строгом костюме. С цветами и огромным плюшевым медведем под мышкой.

– Ты же, вроде, никого не приглашала? – удивилась Гриппа, рассматривая незнакомца. – Кто таков? Почему мы про него не слышали?

Полина недовольно нахмурилась. Решительным жестом туже завязала косынку.

– Степан Одинцов, наш оптовый покупатель, – заметила сухо. – Владелец сети магазинов, специализируется на фермерской продукции. Неплохой человек, умелый делец. Но в гости я его не приглашала.

– Доброе утро, дамы, – поприветствовал Степан. Застыл возле калитки, не решаясь самостоятельно открыть. – Простите, что без приглашения… Проезжал рядом, дай, думаю, забегу на минутку, поздравлю.

Поля недоверчиво изогнула бровь. Куда это он ехал, рядом только воинская часть – с ней Одинцов не сотрудничает. Да и цветы явно не с огорода, розы только в городских магазинах продаются.

– Доброе, – все же поприветствовала Полина. – Проходи, раз ехал мимо.

– Мы вас чаем угостим, – вступила в разговор Гриппа. – Скромно у нас, правда.

Старушка, хоть и плоховато видела, сумела оценить внешность Степана, отметить породистость лица, правильную речь и сдержанность. Но больше поразилась взгляду, которым незваный гость одарил Полину. Так смотрит только влюбленный мужчина.

Поля оставалась холодна. Посторонний мужчина в доме смущал ее не меньше, чем ровесники Аркашу.

– Это вам! – Степан вручил букет Агриппине. Отстраненность Полины не осталась для него секретом. – А где же именинница?

– С другой стороны дома играют, – откликнулась старушка. – Сейчас кликну.

По-молодецки выбежала с веранды и потрусила к детям.

Степан и Полина остались наедине. Оба заметили, как хитро поступила Гриппа. Вот только Степан был ей благодарен. Поля же не выглядела радостной. Улыбалась, расспрашивала о делах, но все же держала дистанцию.

– Ты прости, что без спросу, – сник Степан. – Думал как лучше, а вышло как всегда.

Поля искренне пыталась быть гостеприимной. Но стоило увидеть, как Степан занял место во главе стола, как дурнота подкатила к горлу.

– Мы гостям всегда рады, – произнесла заученную фразу, точно робот.

– Поля, беги сюда! – послышался крик Гриппы.

Заплакала Анна. Поля схватилась за сердце и стрелою метнулась на зов. Совершенно забыла и о госте, и обо всех проблемах на свете. Только бы с детьми ничего не случилось.

Степан метнулся следом, готовый оказать любую помощь. Поля с первой встречи запала ему в душу. Такой сильной и красивой женщины он не встречал прежде. Ни факт замужества, ни дети помехой не стали.

Только сама Поля явно не горела желанием заводить романы.

– Анна, Аркаша, что стряслось? – на ходу выкрикнула испуганная мать.

Под старым дубом валялись сорванные качели. Анну держал на руках Аркадий, гладил по голове и беззвучно укачивал. Гриппа суетилась возле детишек.

– Закрепили плохо, – Степан указал на качели.

– Это все дерево, – возразила Гриппа. Погрозила дубу кулаком, точно главному врагу. – Давно говорю, спилить его надо.

Анна уже не плакала, только тихонько всхлипывала. Поля опустилась рядом на колени, не боясь запачкать новое платье:

– Что болит, доченька?

– Скорую вызвать? – Степан достал сотовый.

Анна показала расшибленную коленку и ссадину на локте. Других повреждений не обнаружилось.

– Спилить надо! – повторилась Гриппа.

– Да дерево-то при чем?! – не выдержала Полина. – Я недоглядела.

Мать ела себя поедом: вот если бы она не болтала со Степаном, то Анна не упала с качели. Это знак свыше, не иначе. Нечего даже думать о других мужчинах, тем более, привечать в доме.

Тем временем Степан дозвонился до скорой и стал диктовать адрес.

– Не надо врачей! – объявила Анна. – Не хочу в больницу. У меня же день рождения…

На лице девочки отразилось такое разочарование. Забылась боль от падения, но появилось желание продолжить игры. Только бы не зареветь вновь – на этот раз от разочарования.

– Так нужен врач или нет? – уточнил Степан у Поли.

Та посмотрела на дочь, еще раз спросила, не болит ли спина и не кружится ли голова. Получив отрицательный ответ, попросила не вызывать скорую.

Степан извинился перед оператором и спрятал телефон в недрах кармана. Что делать дальше, он представлял слабо. Пока женщины и дети обнимались и обсуждали произошедшее, он успел почувствовать себя лишним.

– Поеду я, наверное… – сказал Полине. – Точно, не хотите показаться врачу?

Полина боялась показать, как рада его решению уехать. Степан нравился ей как партнер по бизнесу, но она совершенно не видела его в роли своего мужчины. Боялась даже представить рядом кого-то, кроме Романа.

– Если станет хуже, отвезу в больницу сама, – отозвалась сдержанно. – Проводить тебя до калитки?

Степану ужасно хотелось подольше побыть наедине, но и оторвать мать от пострадавшего ребенка он не мог.

– Подите, у нас все будет хорошо, – поддержала мужчину Гриппа. – Аркаша, ну-ка, принеси аптечку. Сейчас Аннушке промоем рану, помажем зеленкой и таки сядем за праздничный стол.

Полине ничего не оставалось, как последовать совету старушки.

– Ох, а про подарок-то я совсем забыл! – опомнился Степан. – Или сейчас не лучшее время?

Полине очень льстило поведение друга: он всегда пытался угодить, говорил комплименты, придерживал для нее двери, подписывал договоры, практически не читая. Теперь вот и за Анну с Аркашей. Ясно же: самый короткий путь к сердцу женщины –  через ее деток.

Но Поля слишком хорошо помнила, как дорого обошлась влюбленность прошлого начальника. Если бы Берендей не воспылал чувствами, она бы не лишилась работы официанта.

Хотя, Гриппа права, все что ни делается – к лучшему.

– Подари, если хочешь, – сказала, боясь обидеть. – Или оставь на столе – я скажу, кто подарил.

Степан оглянулся на Анну: та с интересом рассматривала ссадину. И не решился отвлечь от столь увлекательного занятия.

– Не до медведей ей, – сказал бодро, скрывая разочарование.

Не на такую встречу надеялся, отправляясь за много километров от дома. Надеялся, что в нерабочей обстановке Полина не будет такой холодной, сдержанной. Как же сильно он ошибся. Вроде, молодая девушка, а крепка, точно кремень. С какой стороны подойти, не знаешь.

– Слушай, может, мы как-нибудь выберемся на прогулку? – Степан решил идти напролом. – Вдвоем. Или с детьми…

Вопрос не стал для Полины неожиданностью, но что ответить, она еще не придумала. Отделалась коротким:

– Может быть…

Пожала плечами и нервно улыбнулась краешком губ. Дошла до забора, отворила калитку и попрощалась с тщательно скрываемым облегчением.

Остаток дня прошел без происшествий. И только вечером, после того, как дети улеглись спать, Полина спросила у Гриппы:

– Мне показалось, или ты надеешься свести меня со Степаном.

Старушка не стала отпираться. Посмотрела на Полю печальными глазами и произнесла тихо, боясь, что услышат дети:

– Недолго мне осталось. Хочу быть уверенной, что у тебя все хорошо будет. Степан вроде приличный человек, добрый, щедрый. Интересы у вас общие.

– А любовь? – поинтересовалась Полина, подавив горестный вздох. Похоже, никто, кроме нее, уже не верит, что Роман вернется.

– Стерпится – слюбится, так люди говорят, – заметила старушка. – Ты присмотрись к нему получше. Насилить себя не надо, но и век от тоски мучиться не стоит. Молодость пролетит, не заметишь. Останешься, как я, бобылем.

– Какой же ты бобыль? – возразила Поля. – У тебя мы есть. Хозяйство вон какое большое. Хочешь, на курорт тебя отправим. Побываешь в Туапсе, как в юности мечтала.

Старушка обвела взглядом двор, улыбнулась довольно. Кто бы мог подумать, что на месте старенького домика вырастет крепкий особнячок. И коровник большой, и огород. Можно позволить себе любые вкусности, одежду, технику. Даже работников нанимать стали.

– Истопи-ка мне баньку, куколка, – попросила Гриппа.

– Зачем это? – вздрогнула Поля. Нехорошее предчувствие, точно кошка когтем, царапнуло сердце. – Среди недели? Так поздно?

Гриппа улыбнулась, разгладила складки на любимом халате. Полина только сейчас заметила, что на старушке обновка, так долго хранимая в дальнем ящике комода.

– Раньше положенного пожила богато, – улыбнулась Гриппа. – Вот и ухожу раньше. Петенька меня уж заждался.

Поля зажала рот и нос, чтобы не зареветь и не разбудить детей. Но из глаз помимо воли брызнули слезы.

– И не вздумай по мне реветь! – предупредила Гриппа. – Не нужна я тебе больше. Помогла, чем могла, вон, какую внучку вынянчила. А дальше уж сама… тяжко мне, с каждым днем шевелиться все труднее. Неповоротливая стала, как лопата ржавая…

Поля обняла старушку, прижалась к родному плечу.

– Как же мы без тебя?.. – спросила едва различимым шепотом. – Ты часть нашей семьи. Часть нас самих.

Гриппа провела рукой по Полиным волосам. Обняла ее лицо ладонями и произнесла, глядя в блестящие от влаги глаза:

– Я всегда буду с вами. Всегда приду и помогу, чем смогу.

Плечи Поли дрогнули. На лице отобразилось удивление, заставляя отвлечься от горя, которое еще предстоит пережить.

– Разве оттуда возвращаются?..

– Я, куколка, в таких местах побывала, из такого ада выбралась, – улыбнулась Гриппа. – Откуда угодно вернусь.

Глава 24

– Жила тихо и так же тихо ушла, – заметила Матрена, утирая слезы платочком.

– До сих пор не верю, что ее нет, – вздохнула Поля. Положила на могилку букет свежих цветов. – Утром встану, выйду в кухню и зову ее. Потом опомнюсь, хочу расплакаться, но держусь. Анна и так тяжело перенесла уход любимой бабушки.

Сегодня, наконец-то, изготовили памятник и установили в положенном месте. Поля заказала двойной: с фотографией Агриппины и Петра. Они вышли такими молодыми, улыбающимися.

– Она теперь там, рядом с любимым, – охнула Матрена.

Поля покивала, коснулась памятника рукой, присела на лавочку и, облокотившись на маленький столик, спрятала лицо в ладонях.

– Так и нет от него вестей? – участливо поинтересовалась Матрена.

Имени Романа не произнесла, как будто боялась сглазить.

– Нет, – призналась Поля. – Мне все в один голос твердят: не жди, не надейся. А я не верю, что Рома умер. Вот не верю и все тут!

– Может, и правильно, любящее сердце завсегда чует, – поддержала Матрена. – Скажи, а что за представительный мужчина приезжал на похороны? С тобой о чем-то беседовал, с Анной и Аркашей знаком. Гриппин, что ль, родственник объявился? Пришел имущество делить?

– Нет у нее родственников, знакомых и то с десяток набралось, – рассказала Поля. – Это ты Степана Одинцова видела, партнера нашего по бизнесу.

Матрена покивала и коснулась волос девушки. Хотела заметить, как тоскливо смотрел Степан на Полю, да не решилась. Вон, как мужа ждет. Еще рассердится.

– Ухаживает за мной, говорит, будет ждать, сколько понадобится, – Поля сама завела этот разговор. – Но не лежит к нему сердце и все тут. Чужой он мне, далекий, понимаешь?..

– Еще как! – сердечно выпалила Матрена. – Сама такая, однолюбка. А то, что у Гриппы родственников нет, даже неплохо. Для тебя и деток. Вы ведь бизнес свой на ее земле начали. С ее маленького хозяйства вон, до какой фермы выросли.

Матрена снова всхлипнула. Она бы с радостью осталась с Полей, помогла ребяток воспитывать, да внуков оставить не на кого. Вот и получается, что выбирается в родные места только по особым случаям. И то ненадолго.

– Гриппа на меня завещание оставила, – заметила Поля. Глянула на памятник, тепло улыбнулась. – Когда только успела. Так и написано: движимое и недвижимое имущество, в том числе коллекция книг, мебель и драгоценности.

– А-ба! – воскликнула Матрена. – Драгоценности-то откуда?

– Колечко обручальное осталось, бережно в серванте хранимое. Для Гриппы оно было главным сокровищем, вот и указало. Идти пора, – Поля покосилась на хмурое небо, – дождь вот-вот начнется.

Женщины окликнули детей, игравших на небольшой полянке возле деревенского кладбища. Так странно было слышать их щебет среди безмолвия и скорби.

– Сейчас, только бабушке подарок отдам, – пообещала Анна.

Положила возле памятника букет ромашек. Аркадий добавил горсть цветных камушков.

После маленькая семья вернулась в дом, выпить с дороги чая и согреться. Матрена с грустью коснулась пустующего стула за столом, где обычно сидела Гриппа.

– Рука не поднимается убрать, – призналась Поля.

В доме все осталось по-прежнему. Только на консоли стояло уже две фотографии: Петра с боевым товарищем и улыбающейся Агриппины. То ли нарочно, то ли нечаянно, но смотрела она в сторону горячо любимого мужа – дождалась момента воссоединения.

– Мне мать твоя часто звонит, – рассказала Матрена, задумчиво размешивая сахар в кружке. – Спрашивает, как дела у тебя, чем занимаешься. Номер телефона все просит. Дать что ли?

Поля не знала, что и ответить. Уже раз пробовала примириться, не вышло. Стоит ли еще раз пытаться?..

– Она, поди, забыла, как я выгляжу, – сказала и нахмурилась. – А знаешь, дай телефон, раз просит. Кто знает, что у нее там на уме.

Матрена побыла в гостях всего день и снова сбежала в столицу.

А осенью случился неурожай. Налетели холодные ветры, принесли грозовые тучи с градом. Крупным, размером с кулак.

Не успели от одной беды оправиться, начался падеж скота. Ветеринары обнаружили у трепетно любимых коровок опасное заболевание.

– Точно сглазил кто, – заявили доярки.

И их, и пастуха пришлось уволить. Ухаживать стало не за кем. Чтобы подняться вновь, требовались средства. А у Поли едва осталось заплатить налоги. Хорошо, хоть обучение было бесплатным.

– Давай, я тебе ссуду дам беспроцентную, – предложил Полине Степан. – Как раскрутишься, отдашь. А пока придется нового поставщика искать.

Поля боялась соглашаться. В деньгах проценты с нее, может, и не возьмут. Вот только заплатить все равно придется. Коллегам по бизнесу не предлагают таких сделок. Чужим женам не делают таких одолжений.

– Спасибо, Степ, я подумаю, – пообещала она.

После встречи вернулась домой особенно нервная, расстроенная. Остановилась возле фотографии Гриппы и пожаловалась ей, подруге и соратнице:

– Ты ушла, и удача с тобой. Как теперь быть, ума не приложу…

Детишкам на еду и одежду пока хватало, но что будет весной? Надо землю обрабатывать, технику нанимать, семена высаживать. А ну как вновь неурожай – совсем без копейки останутся.

– Мама, мама, мы тебе кашу сварили! – похвасталась Анна. Схватила мать за руку и потащила к столу. – Гречневую, на молоке.

Аркадий с гордым видом водрузил кастрюлю на стол. Наложил матери огромную порцию, подал хлеб и масло.

– Вы мои умники, – счастливо улыбнулась Поля. – И чего я распереживалась? С такими помощниками любое дело по плечу!

С трудом проглотив полтарелки подгорелой пересоленой каши, усталая, но счастливая, она уложила детей и отправилась спать. В эту ночь впервые увидела странный сон, который не забудет до конца жизни.

Видела она Агриппину – живую, помолодевшую. Та стояла, завернувшись в нарядную шаль, возле консоли. Любовалась на фото Петруши.

– Бабушка?.. – позвала ее Поля.

Прекрасно помнила, что Гриппа отошла в мир иной. И тем не менее не испугалась, не спряталась.

Гриппа обернулась на зов, улыбнулась и потыкала в календарик. Приложила палец к губам, приказывая молчать. И исчезла.

Утром Поля первым делом подошла к консоли: все как обычно. Гриппа и ее муж с другом улыбаются с фотографий. Календарик стоит на прежнем месте.

– Шестое октября, – замечает Поля. – Что бы это значило?

Много раз пыталась разговорить старушку, да та молчала, как настоящий партизан. Или отделывалась односложными замечаниями: придет время, узнаешь.

А время так и не подошло.

На следующий день сон повторился. Гриппа была еще моложе, чем в прошлую ночь. В цветастом сарафане, без единой морщинки на лице. Полина ее насилу узнала.

– Ты хочешь что-то рассказать? – напрямую спросила Полина. – Что значит эта дата, шестое октября?

– Пора! – объявила Гриппа.

Постучала ноготком по консоли и вновь исчезла.

Не успел забрезжить рассвет, а Поля – босая, растрепанная после сна – уже осматривала любимый уголок бабушки. Переворачивала фотографии, искала подсказку.

– Не может быть, чтобы Гриппа являлась просто так, – бормотала себе под нос. – Обещала прийти в трудную минуту, вот и появилась.

Аркадий и Анна услышали подозрительный шум и вышли из комнат. Не сговариваясь, расселись на ковре и стали наблюдать за матерью. Такой бодрой и деятельной не видели ее с похорон бабушки.

– Мама, что ты ищешь? – не выдержала Анна.

Полина дернулась, обернулась на голос дочери. Не заметила, как та подошла.

– Испугала ты меня, – облегченно выдохнула. – Бабушка Гриппа мне снилась. На столик этот показала и сказала: «Пора».

– Мама, такая большая, а в сказки веришь, – озорно рассмеялась Анна. Взяла Аркадия за руку и сообщила: – Но мы тебе поможем. А что пора-то?

Полина пожала плечами и смущенно улыбнулась:

– Да я и сама не знаю.

Вместе они долго рассматривали консоль, изучали пустые шкафчики. В одном из них и нашли завещание Гриппы. В другом лежали принадлежности для вязанья.

– Мне кажется, или ящички слишком маленькие? Нет ли чего еще под столешницей? – задумалась Полина. – Аркаша, будь другом, принеси топор.

Ломать любимый предмет мебели Гриппы казалось Полине святотатством. Но иначе выяснить, верны ли догадки, не удалось. Сжав волю в кулак, вооружившись решимостью, мать занесла топор.

– Давай, мамочка! – подбодрила ее дочка.

Сын ограничился кивком головы. Он так и не начал разговаривать, но это не мешало ему быть частью семьи и участвовать в общих делах.

– Тресть! – столешница консоли разлетелась в щепки.

– Ничего себе!.. – присвистнула Поля.

В тайнике оказались золотые украшения и пачки писем, перевязанные ленточками. В том, датированном 1943-м, Аркадий просил любимую девушку Гриппу сохранить ценности и не трогать семьдесят пять лет.

«Затихнет все, и поживем счастливо», – письмо заканчивалось обещанием.

– Не зря его на допросы таскали, – покачала головой Поля. – И бабушка наша не зря боялась. И вовсе не была сумасшедшей. Действительно ждала, когда сможет пожить богато…

Поля не выдержала и разревелась, роняя слезы на старое, пожелтевшее от времени письмо.

– Ох, Гриппа, Гриппа…

Откуда такая точная дата, почему ровно столько наказал ждать любимой Петруша, никто не узнал. Все, кто был замешан в истории, скончались. Осталось только золото.

– Мам, что с этим делать? – совершенно по-взрослому спросила Анна.

– Продать надо, – нашлась Поля. – Будет на что новый скот купить и землю обработать. Вот только веришь или нет, но что-то мне страшновато.

Вроде, и завещание есть, и времена допросов прошли. Но ужас Гриппы передался и Поле. К тому же хранить сокровища в доме, где только женщина и маленькие дети, – верх безрассудства.

– Посоветуюсь со Степаном, – нехотя произнесла Полина. – Он в делах продаж лучше разбирается. И воровать не станет – в этом я точно уверена.

Других вариантов у нее не нашлось.

Степан Одинцов отнесся к рассказу о спрятанном в консоли кладе скептически. Вначале решил, что его разыгрывают. Но Поля – не любительница шуточек и приколов. Один испуганный вид чего стоит.

– Конечно, помогу, не вопрос, – отозвался на просьбу Степан. – Приятно знать, что ты мне доверяешь.

Полина замялась. Она вовсе не собиралась поощрять интерес Степана, тем более оказывать знаки внимания. А получилось, что с бедой прибежала именно к нему.

– За помощь могу отдать тебе пять процентов, – это единственное, что она смогла придумать в свое оправдание.

– Да ты что, Поль?! – ужаснулся Степан. – Я же от чистого сердца, а ты все деньгами…

Поля поняла, что невольно загнала себя в западню. Теперь отступать поздно, сказанное не воротишь.

– Чем же еще, как не деньгами? – она повела плечами. Подозрительно покосилась на Степана, выдавила улыбку. – Мне больше предложить нечего.

– Сходи со мной на свидание? – мягко попросил Степан.

Так давно искал такого момента, но все заготовленные загодя речи мгновенно вылетели из головы. Полина слишком серьезная для своего возраста, неприступная. Но именно это его и раззадорило. Прирожденный делец Одинцов не боялся трудностей.

– Дашь время подготовиться? – попросила Поля. – У меня от всего происходящего голова кругом. Восстановлюсь немного и, так и быть, приму твое предложение.