Текст книги "Обманутая драконом. Сирота в Академии магии (СИ)"

Автор книги: Елена Смертная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Глава 37.1
На тебя жалко смотреть

Два часа в карете оказались очень сложными. Когда я выбегала из комнаты, мне хотелось остаться наедине с собой и своими мыслями. И вот я заперта в маленьком пространстве. За окном темно. А из звуков вокруг лишь стук колес и барабанящий снаружи дождь.

Я могла зажечь магический огонёк, но решила ехать в темноте. Осталась наедине со своими мыслями. Пыталась проанализировать всё происходящее. Понять, что же мне делать дальше.

Я злилась на Ская. Даже ненавидела его. Он предал меня, и здесь не получалось найти оправданий. Кто угодно мог сказать: это было давно, вы выросли. Но почему я смогла пронести сквозь время тепло внутри себя, а он всё перечеркнул? Нет. Это нечестно. И здесь всё однозначно.

Однако Миранда…

Кажется, она не знала, что у Акселя есть девушка. Или не понимала, что это именно я. Хотя нет. Уверена, такая как Мира никогда бы не согласилась «быть второй» или «стать заменой». Она искренне переживала в моменте. С ней судьба сыграла злую шутку, потому что Скай ничего не сказал, но…

Но менее больно мне от этого не становилось.

Головой я понимала, что нельзя злиться на Миранду. Но чувствуем-то мы сердцем. И оно ужасно ныло из-за поступка обоих. И от осознания, что я уже не смогу относиться к подруге как прежде, становилось ещё больнее.

У меня забрали всех. Даже Фанни и та будет на стороне Акселя, ведь я лишь её приятельница, а он успел стать ей почти братом. Остался один лишь Ласориан.

Я звучно всхлипнула. Хоть была одна, всё равно старалась не реветь навзрыд. Сдерживаться. Прятаться. Но вот сначала вырвался один всхлип, затем второй. И в итоге я уткнулась в ладони и горько заплакала, не скрывая чувств.

Стук колес заглушал мои стенания. Где-то даже послышался гром. И в моменте я даже позволила себе вскрикнуть в один голос с гулом природы. Но и это не помогло.

Вдруг внутри появилось странное чувство. В пучине боли проросло зернышко чего-то ещё. Страха. Я вдруг поняла, что за мной словно наблюдают. Прямо из темноты напротив.

Резко подняла голову и посмотрела на противоположное сидение. Мы как раз проехали мимо фонаря, и через занавески он тускло осветил другой край кареты. Там было пусто. Но только в момент, когда горел свет.

Вот тьма снова наполнила всё вокруг, и я ощутила это вновь. Кто-то смотрит на меня. Смотрит и… улыбается? Мои глаза не видели её. Но я знала, что она здесь. Та женщина, которая говорила со мной однажды. В голове всплыла её фраза:

«Подожди, пока мир сломает тебя. И уже после, возможно, у тебя хоть что-то получится».

Моё тело должен был полноценно охватить страх, но он так и остался лишь маленьким зернышком чувств. Я не боялась. Ведь чего мы опасаемся, когда смотрим в темноту? Даже если там кто-то есть, мы боимся не его. А боли или даже смерти, которую он может за собой принести.

Мне уже больно.

И даже если эта странная женщина из тьмы решит меня здесь задушить, хуже не станет.

Поэтому нет, я не боялась.

– В этот раз я не сплю, – произнесла я тихо, вглядываясь в несуществующий силуэт. Хотела проговорить это спокойно и твердо, но… вновь безвольно всхлипнула.

Уверена, что в это мгновение я услышала настоящий смешок. Мне не показалось. Она правда была здесь. Но почему-то не могла говорить. Вместо этого я вдруг моргнула, и свет ударил в глаза.

Опять.

Снова какое-то видение, которое в этот раз даже не пытаются замаскировать под сон.

И оно снова началось с той же ноты. Со звука хлесткой, жестокой пощечины.

Я вдруг поняла, что нахожусь в роскошной спальне. Воздух здесь был пропитан цветочным ароматом. Кажется, лилии. На фоне играла приятная мелодия без слов. И всё это могло создать чудесную вечернюю атмосферу, если бы не громкий плач девушки.

Кажется, это вновь была принцесса Дивиника. Она горько плакала, лежа на заправленной постели. Её щека горела, как и ладонь, на которую я опустила взгляд. Это была не моя рука. Но смотрела я на неё сверху, будто это я только что ударила бедную девушку столь сильно, что она рухнула на кровать.

– Хватит реветь, – послышался грозный голос, наполненный осуждением и раздражением. – Ты будущая королева. Такой бред вообще не должен тебя волновать. Возьми себя в руки и забудь о нём. Тебе уготована такая судьба, а ты тратишь силы на слезы по мужчине!

Ответом на эти жестокие слова стал очередной громкий всхлип принцессы. Он показался знакомым. Я также плакала буквально минуту назад.

– Что ты с ним сделала?.. – хрипло спросила она.

– Что было нужно. Хватит. На тебя жалко смотреть, – процедила сквозь зубы женщина, чьими глазами я наблюдала…

… и вдруг всё стало как прежде. Ровно на моменте, когда телега подпрыгнула на какой-то кочке, приводя меня в чувства.

Ощущение чужого присутствия пропало. Мы въехали на хорошо освещенную территорию. Сейчас я точно знала, что напротив никто не сидит.

Всё было как прежде, за одним лишь исключением – моя щека жутко горела, словно от самой сильной пощечины. А соленые слезы становились обжигающими, когда скатывались по несуществующей отметине чужой ладони.

– Приехали, юная леди! – провозгласил кучер, останавливая лошадь.

Я тут же выскочила из кареты. Наступила в лужу, брызги полетели во все стороны, а дождь поспешил омыть мою раскрасневшееся лицо. Я выгребла все деньги, которые остались с моей зарплаты после покупки броши для Миранды, и отдала их мужчине. Сразу после побежала к дому Ласориана.

К боли примешалась жуткая растерянность. Я словно переставала понимать, где правда, а где выдумка. И во всем этом болезненном бреду лишь фигура Ласа казалась мне тем маяком, возле которой всё развеется и сразу станет проще.

Я громко, надрывно постучала. Свет в окнах горел, но показалось, что в доме никого нет. Наконец, раздались шаги. Но когда мне открыли… я обомлела от увиденного.

Глава 37.2
Пошла прочь

– Только не ты, – с режущим раздражением раздался женский голос.

Меня встретило не заботливое волнение патрона, а нечто… гадкое и неожиданное. На пороге дома Ласориана, преграждая мне путь внутрь, стояла девушка. Она смотрела на меня сверху вниз и в прямом, и в переносном смысле.

Рыжие волосы. Тонкая талия. Пышная грудь.

Я её знала.

Это секретарь нашего ректора.

Ифемия.

Сначала захотелось спросить: что она вообще здесь делает. Но Ифемия затянула посильнее пояс атласного халата, и под рукавом блеснул знакомый мне золотой браслет. Ласориан покупал его для какой-то знакомой, когда мы выбирали украшение для Миранды.

Что же…

Вот она.

«Знакомая».

Стоило догадаться.

И опять, казалось бы, а какое мне должно быть дело? Почему я вообще могу волноваться из-за личной жизни Ласориана? Он ведь всего лишь мой патрон, который мне вообще ничего не должен.

Однако рана от предательства в груди разрослась сильнее, словно её дополнили ещё одним ножом в спину. Это так мерзко: чувствовать боль, но не иметь никакого права заявить о ней.

Холодные капли дождя били по моему раскрасневшемуся лицу, словно давали множество пощечин. Нашептывали мне: «Да кто ты такая, чтобы возмущаться ещё и из-за этого?». Но я и не собиралась. У меня уже не осталось никаких сил о чём-то думать и анализировать мои чувства. Все ниточки эмоций так натянулись, что попросту порвались на кусочки.

Мне хотелось одного: чтобы хотя бы пустили согреться и переночевать. Пути обратно до академии я уже не вынесу.

– Можно я войду? – спросила и ощутила себя нищенкой, которая пришла просить милостыню.

А ведь я многие выходные жила здесь так, словно была маленькой хозяйкой этого красивого дома. Лас всегда окружал меня такой заботой, что я и представить не могла ситуацию, в которой вот так стою и прошусь внутрь.

– Нет, – рыкнула вдруг Ифемия, от чего я окончательно растерялась.

Я невольно активировала силу глаз и заметила, что её аура отчётливого чёрного цвета. Она искренне ненавидела меня в этот момент. Но… за что? Даже если она женщина Ласориана, чем я ей так противна?

– Простите, что?

Почему вообще я обращалась к ней на «вы»⁈ Но язык не повернулся грубить с порога. Ментальная усталость и жуткая обстановка вокруг измучили меня.

– Ифи, кто там? – раздался голос Ласориана изнутри. Он показался мне теплом, которым веет от разожженного камина. Я понимала, что сейчас здесь лишняя. Но если мне не разрешат хотя бы согреться – просто не знаю, что делать.

Я посмотрела на Ифемию. Та одним злобным взглядом приказала молчать, а сама протянула громко:

– Я забыла заплатить кучеру, дорогой. Не переживай. Я всё решу.

«Дорогой»? Как… гадко. Просто от осознания, что кто-то подобным льстивым женским голоском называет так моего патрона. Это не клеилось в голове.

Ифемия вдруг вытолкнула меня своим телом дальше от двери, босыми ногами встала на измокший коврик снаружи и прикрыла дверь. Я отшатнулась и окончательно растерялась. Она же понизила голос и зашипела змеей:

– Уходи прочь! – со мной говорили как с прибившейся ненужной собакой! – Ты и так портишь нам все выходные. Наконец-то хоть один полностью свободный день, когда мы можем побыть с Ласом вдвоем, и тут опять появляешься ты. Даже не думай. Нет. Не сегодня.

Сложно описать всё то, что я чувствовала. Свалившаяся правда о Скае раздавила меня. А эта рыжая дрянь додавливала, будто я вредоносная блоха.

Недавно я с таким знанием рассуждала с Дивиникой о чувстве одиночестве и ненужности… но теперь понимаю – это был лишь пустой трёп. Настоящее отчаяние я испытала сейчас.

Когда я бежала из комнаты в академии подальше от Ская, я хотя бы знала, куда мне идти. Думала, что могу обратиться к Ласу. Наивно надеялась, что у меня есть маленький уголочек, где мне посочувствуют.

А что сейчас?

Если она меня выгонит, куда мне идти?

Обратно в карету? И о чём я попрошу? Я ведь отдала кучеру последние свои деньги…

Но дело даже не в ночлеге. Мне было так плохо, что тёплой кроватью уже не поможешь. Хотелось найти плечо, в которое я смогу уткнуться и зарыдать.

У каждого человека должна быть такая возможность.

Неужели я так о многом прошу?

Просто немного тепла и сочувствия.

Ещё недавно я думала, что у меня появились настоящие близкие люди… так почему сейчас меня пинают под дождь, будто я не нужна никому?

– Нет, – наконец, ответила я, вкладывая в одно маленькое слово весь протест против этой несправедливости. – Если Ласориан не хочет меня сейчас видеть, пусть он скажет мне это в лицо. И тогда я уйду.

Я сделала шаг вперед, давая понять, что Ифемия меня не остановит. Однако она не дала дойти до двери. Сделала короткий взмах рукой и приказала:

– А ну тихо.

И опять как с какой-то собакой!

Это уже просто слишком!

Я собиралась возмутиться, но вдруг… поняла, что мой голос пропал. Губы размыкались, я шевелила ими, но ничего не было слышно. Это какое-то заклинание немоты? Ещё и ноги не слушаются!

– Я не пущу тебя на порог дома. Ты тут не нужна. Уйди хотя бы на сегодня и дай своему патрону спокойно выдохнуть без камня на шее в виде глупой студентки.

Она вытянула руку, указывая на карету. Чернота её ауры пожирала всё вокруг.

Мне стало дурно. Не от её магии, хотя это был по-настоящему подлый трюк. Дыра внутри разрослась настолько, что от боли звенело в ушах. К горлу начал подступать ком. Но на этот раз то были не слезы сожаления. Ох, нет.

Я ужасно злилась на эту рыжую дрянь! Она в одно мгновение превратилась в олицетворение всей той Судьбы, которая только и делает, что пинает меня ногами.

Родители? Нет, Дакота, ты сирота.

Друзья? У тебя слишком странные глаза, чтобы кто-то с тобой водился.

Успехи? Ох, нет, ты неумеха.

Мальчик, который стал единственным светом? Знаешь, он полюбит другую. Даже шанса тебе не даст! Просто не дождётся!

Лучшая подруга? Она уже выбрала его , хоть вы обе об этом не знали.

Патрон? Тебя даже не пустят к нему на порог, если явишься без разрешения.

Старайся. Старайся. Старайся. А всё равно останешься одна.

Вся боль от лишений в мгновение превратилась в жгучий гнев. Я шумно и быстро задышала, словно вот-вот взорвусь. Давление подскочило, и виски заболели. Тьма вокруг Ифемии казалась уже не её ненавистью ко мне, а пеленой, которая попросту застилала мне глаза.

И вдруг я ощутила, как в спину меня кто-то подталкивает. Как если бы я боялась прыгнуть в воду, потому что не умею плавать, и некто решил помочь. Это прикосновение очертилось на коже, а затем прошло как бы сквозь меня. Коснулось души, пролезло через сердцевину разрастающейся там раны, и вытолкнуло нечто мешающее.

– Давай, – послышался над ухом женский шепот. – Теперь получится.

Разумом я не понимала, что происходит. Просто знала, что смогу. Набрала в легкие побольше воздуха и закричала, что есть мочи, будто никакого магического запрета не существовало:

– ДА КТО ТЫ ВООБЩЕ ТАКАЯ, ЧТОБЫ МЕНЯ ВЫГОНЯТЬ⁈

Ифемия широко распахнула глаза, понимая, что её заклинание попросту развеялось, будто его и не было. Но на этом действие не остановилось. От меня во все стороны разошлась волна энергии, отрицающая любую магию. В доме что-то со звоном упало, лопнуло, затрещало. Свет погас, и всё попросту стихло.

Всё.

Кроме быстрых шагов Ласориана, которые приближались к двери…

Глава 38
Дрязги с совестью

Ласориан. Чуть ранее.

Я сидел в гостиной у камина и читал, когда в мою голову с навязчивым ментальным диалогом решил влезть кузен. Впрочем, в этом мире у меня было не так много интересных собеседников, так что ворчать не приходилось. Что не говори, а я скучал по дому.

– То есть, она просто сидит рядом с тобой и смотрит в стену? – спросил в какой-то момент Дерек, когда я поведал ему историю моего очередного свидания.

Я оторвал взгляд от книги, которую листал, и посмотрел на Ифемию. Рыжая чаровница, по крайней мере, она себя таковой считала, лежала на диване, и её мимика активно жила своей жизнью. Вот она улыбалась самой счастливой из улыбок. А затем мило жмурилась, и губы размыкались для слов, которые были слышны лишь в её голове.

– Сейчас она смотрит в потолок, если это важно, – скучающе отвечал я также ментально.

– Но что она видит?

– Я не знаю. Она ещё одета, значит, что-то невинное. Я просто активирую в её мозге поток иллюзий с общими набросками и сюжетом, а он уже сам достраивает нужные детали.

Ифемия явно засмеялась. Благо смеха тоже не было слышно. Он у неё весьма противный. Однако в её фантазиях я явно тот ещё юморист.

– Но ведь ты не знаешь до конца, что она там видела. И когда вам приходится всё-таки говорить по-настоящему, разве это не приводит к нестыковкам?

– Я редко с ней общаюсь по-настоящему. Только по делу. А дальше активирую эту шарманку.

Ифемия принялась обнажать плечи, стягивая с себя халат, и я решил вернуть взгляд в книгу. Какие же скучные входные мне предстояли. Просто ужас. Нужно придумать, как на утро её отвадить отсюда.

– Но при этом она думает, что у вас полноценные отношения? – продолжал негодовать Дерек.

– А как иначе? Мне нужен шпион под носом этого носатого лицемера. Дежурить возле Дакоты в академии я не могу.

– Но Лас, это… гадко, – кузен протянул слова с нотками осуждения, а сам усмехнулся.

– Хоть мы общаемся ментально, я слышу твои смешки, Дерек, – я говорил без раздражения. Женатому и правильному королю меня не понять. Оно и ясно. – И вообще, по-настоящему гадко было бы с ней спать за крохи информации. А так каждый из нас получает то, что хочет. Подарки-то у неё вполне материальные.

– Ты всё ещё используешь женщину…

– Я не разделяю людей по половому признаку, когда решаю, как и когда они могут быть мне полезны, – перевернул страницу. – Но да, женщины сотрудничают со мной с большей охотой. И, пожалуйста, перестань играть мою давно почившую совесть. Эта дамочка глупа, груба и даже если бы я прямо ей предложил вот такой формат времяпровождения за золотые безделушки, мне кажется, она бы согласилась.

– Ладно-ладно, я понял. Лучше расскажи, что там с твоим основным проектом?

– Я приблизил к себе Дакоту максимально возможно. К сожалению, нужная магия в ней до сих пор не проснулась. Кроме того, девчушку начали терзать видения…

– Видения?

Я отвлекся от книги и устремил взгляд в огонь камина. Читать одновременно с диалогом у меня получалось без проблем. Но сейчас речь зашла о чём-то более важном, чем несущественные рассуждения «что хорошо, а что плохо».

– Да. Как я понимаю, с ней говорит некая женщина, которая знает куда больше, чем хотелось бы.

– Думаешь, это кто-то из их рода?

– Уверен. Это началось, когда она соприкоснулась с Соларией, и та дала ей ядро. Вместе с кровью и силами Дакота явно получила себе в разум ментального паразита.

– Звучит паршиво. Что ты собираешься с этим делать?

– Пока буду наблюдать. Если пойму, что её личность захватывает другая сущность, буду действовать более радикально и искать ментального мага. Хотя для этого лучше доставить Дако хоть ненадолго в Первый мир.

– Королева её не отпустит.

– Ну ещё бы, – я усмехнулся.

Кузен помедлил, прежде чем произнести:

– Лас, давай на этот раз обойдёмся без смерти девочки.

Ох, как же они все уже надоели…

Я бы ответил грубостью, но в дверь вдруг постучали. Щелкнув пальцами, я аккуратно вывел Ифемию из мира иллюзий, перед этим встроив в её картинки правильное расположение вещей.

– Милая, кто-то стучал. Открой, пожалуйста.

Она растерянно огляделась и кивнула, поправляя халат.

– Конечно.

Когда секретарша ушла, можно было вернуться к ментальному диалогу:

– Я сотни раз спасал наш мир от катастрофы без крови, но стоило один раз довести до смерти одну маленькую принцессу, и мне об этом будут напоминать до конца дней, – не сдержал вздоха, хотя понимал, что и его Дерек услышал. – Королевство Алении могло стать для нас полномасштабным врагом в мировой войне. Артикалис в сравнении с ним – маленькое болотце. Так что у меня нет причин действовать радикально. Ты просил меня наблюдать и аккуратно дергать за ниточки «на всякий случай». Я именно так и делаю. К тому же, – я помедлил, прежде чем продолжить, – мне нравится мой котёнок. Она чем-то напоминает мне маму в молодости. Кажется слабенькой добрячкой, но в ней есть стержень. Поэтому в этой гонке ментальных лошадок я делаю ставку на неё.

– Ладно. Я доверяю тебе. Прости, что снова об этом напоминаю. Но я чувствую ответственность перед этой девочкой. В конце концов, магические технологии, с помощью которой проводили внедрение сил в детей в том приюте, Артикалису подарили мы.

Я кивнул, словно забыл, что кузен меня не видит. Одновременно заприметил, что Ифемия задерживается, а разговора у двери не слышно.

– Подожди секунду, – ментально попросил, а после произнес громче вслух: – Ифи, кто там?

– Я забыла заплатить кучеру, дорогой. Не переживай. Я всё решу.

Обращение заставило невольно скривиться. Я выдохнул, и вернулся к диалогу с Дереком:

– Я всё понимаю. Лучше скажи, узнал ли ты, откуда пошла утечка информации, и почему Солария знает правду об Алении?

– К сожалению, я до сих пор этого не выяснил. Но делаю всё возможное. Ты ведь понимаешь, в курсе были буквально единицы. Все из семьи. Никто из нас тебя бы не предал.

– Да…

Я собирался продолжить диалог, но в одно мгновение по дому пронесся магический импульс такой силы, что устройство связи в моём ухе просто лопнуло. Взорвавшийся артефакт обжег ударной волной, и я невольно зашипел от боли.

В доме погасли все магические камни. Горел теперь лишь огонь в камине.

Одно ухо не то что теперь не слышало, в нём стоял жуткий гул. Меня не контузило лишь из-за природного драконьего усиления тела. Однако я смог уловить, что со стороны входной двери доносятся крики. Какого же демона там творится⁈

Смахнул кровь и тут же ринулся в коридор.

Проклятье, этой бестолковой нельзя доверить даже простую работу дворецкого!

Глава 38.2
Ты еще всем им покажешь…

К моему удивлению, никого в коридоре не оказалось. Поняв, что Ифемия с кем-то за порогом, я резко распахнул дверь. Секретарше пришлось отпрыгнуть ужалено в сторону.

Увиденное поразило до глубины души даже столь прожженного опытом человека, как я. Под проливным дождём стояла Дакота, которая глубоко дышала, будто ей не хватает воздуха. Испуганная Ифемия теперь жалась в стороне, заметив моё появление, а я…

Я начал быстро складывать мозаику воедино. Магические устройства в доме отключились, мой горе-передатчик даже умудрился взорваться. Ифи выгнала Дакоту за порог, видимо, использовала на ней своё заклинание и заставила молчать.

Только это ранило Дако настолько, что она смогла активировать силу?

Нет.

Тут что-то не так.

Эта рыжая дрянь не рассказала мне о самом главном. Видимо, в академию вернулся Скай…

Эти рассуждения промелькнули в голове за секунду. Я выстрелил гневным взглядом в сторону Ифемии.

– Что здесь происходит⁈

– Она пыталась меня прогнать, – ответила вдруг Дакота через ком обиды в голосе. Я же удивился вновь. После той волны антимагии, которую она испустила, эта девочка могла не просто стоять на ногах, но даже умудрялась говорить?

– Она… она всё вырубила! – растерянно промямлила секретарша в своё оправдание.

В это мгновение я уже не смотрел на Ифемию. Всё внимание было приковано к Дако. Она вообще понимала, что смогла сделать? Впрочем, если моя теория верна, и носатый ворон решил умолчать о столь важном событии, а его помощница оказалась слишком глупа, чтобы придать этому значение… тогда Дакоте сейчас не до магии.

Только подумать, я готовился к этому моменту ещё до прибытия в Артикалис, и одна лишь недо-любовница чуть всё не испортила!

– Ласориан, я… – Ифемия собиралась расплакаться, наивно думая, что это ей поможет.

– Хватит, – резко отрезал я, сделал шаг назад и ловко перехватил из коридора висевшее пальто. Через секунду оно было кинуто в лицо пораженной секретарше.

– Дакота, заходи скорее в дом, – с непритворной мягкость попросил я, уступая дорогу.

Котёнок лишь кивнула. Она не злорадствовала даже в такой ситуации. Поджала губы, и на ватных ногах, хлюпая промокшей обувью, переступила через порог.

– Что всё это значит⁈ – возмутилась Ифемия, и её голос будто вызвал гром, что прогремел над самой головой.

– Уходи прочь. Остальные вещи я вышлю тебе в академию.

– Что⁈ Но куда я пойду⁈ Уже ночь!

– Тебя это не сильно волновало, когда ты пыталась выставить Дако за дверь, – во мне бушевала не притворная ярость. И злился я не только из-за чуть не испорченного плана. То был гнев на самого себя, ведь я умудрился допустить такую оплошность. Но главное в висках оглушающее отстукивала мысль: «как вообще можно было поступить подобным образом с Дакотой в её-то состоянии?» Даже если не знать всех подводных камней. Выставить студентку в ночи на дождь! Ифемия вообще шевелила извилинами хоть немного? Неужели она правда думала, что я не узнаю об этом, если не сегодня, то хотя бы завтра? Я и так не испытывал к этой женщине светлых чувств, а сейчас она и вовсе стала мне противна.

– Я… мне… – она испуганно мямлила, осматриваясь, – … ты ведь шутишь?

Я посмотрел на ворота. Там ещё виднелась тусклая тень кареты, на которой, видимо, приехала Дако.

– Тебе стоит поспешить, пока кучер не уехал, – с этими словами я собирался закрыть дверь, но Ифемия резко выставила руку, помешав.

– Постой, Лас! У меня даже нет денег, чтобы ему заплатить!

Я холодно посмотрел на золотое безвкусное украшение, которое сам же подарил этой мерзавке. Будем честны, его стоимости хватит, чтобы безбедно прожить несколько месяцев, что уж говорить о меньшем.

– Расплатишься браслетом.

Я захлопнул дверь. С этого момента Ифемия перестала существовать в рамках этого дома, даже если всё ещё пыталась стучать и чего-то там добиваться. Ни я, ни Дако не желали её слышать.

В коридоре было темно. Я активировал иллюзорный огонёк, и он осветил Дакоту. Та даже не дошла до гостиной. Она прижалась спиной к стене в коридоре, и спустилась на пол. Сидела сейчас на ковре, по которому мерно разрасталась лужа.

Она не плакала. По лицу стекали капли, но, кажется, это были остатки дождя. Дако исступленно смотрела перед собой стеклянным взглядом. Будто все эмоции из неё уже выдрали, и больше ничего не осталось.

Это был момент, когда понимаешь, что слова излишне. Я мог бы прямо сейчас скомандовать ей переодеться и пойти скорее отогреваться к камину, но казалось, что ей нужно совсем не это.

На улице раздалось ржание лошади, и крики Ифемии стихли. Она побежала к карете, когда поняла, что это её единственный шанс уехать прямо сейчас. Теперь нас окружала не только полутьма, но ещё и тишина. Лишь дождь бился о крышу.

Я постоял немного и молча сел рядом с Дакотой прямо на пол. На мне были рубашка и брюки, последние быстро принялись мокнуть из-за влажности ковра. Но то мелочи.

– Расскажешь мне, что случилось? – спросил я тихо, хотя и знал правду.

Дакота лишь помотала головой. От одной мысли у неё снова намокли глаза. Я услышал, как она сцепила зубы, чтобы не заплакать. Мне же не пришлось играть сострадание. Я и правда сочувствовал ей в этот момент.

Вместо прочих расспросов, я просто обнял Дако обеими руками и прижал покрепче к себе. Впервые пожалел, что во мне нет настоящего огненного дара, и я не могу в один щелчок пальцев сделать мою кожу горячее, чтобы согреть этот комок боли.

В любой другой ситуации подобная нежность между нами была бы неуместна, наверняка Дакота раскраснелась бы и заробела. Но сейчас она лишь замерла на пару секунд… а после прижалась к моей груди и, наконец, горько зарыдала в голос. Ранее сдерживаемые эмоции выплеснулись наружу, и я нисколько не осуждал её за эту слабость.

Одной рукой продолжая обнимать Дако, второй я погладил её по мокрым волосам. Мой план сработал. Она сдружилась с соседкой, которая являлась новой возлюбленной того самого Ская, столь удачно сменившего имя. Разочаровалась в обоих и теперь у неё остался единственный человек, которому можно доверять – я.

Такой удар стал спусковым механизмом для пробуждения магического дара, который должен поставить королеву Соларию в неловкое положение.

В общем, всё шло как нельзя лучше.

… но пока она вот так плачет, на душе было весьма паршиво.

– Ничего, – шепнул я, продолжая гладить её волосы. – Ты ещё всем им покажешь…

* * *

Конец первой книги