Текст книги "Обманутая драконом. Сирота в Академии магии (СИ)"

Автор книги: Елена Смертная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 23.2
Незримая дуэль

Я кожей ощущала невидимое напряжение. Чувствовала себя загнанной в мышеловку. И через отверстия в коробочке смерти на меня глядели глаза декана. Не знаю, почему я столь резко взволновалась, но чутьё подсказывало, что Лас не просто так пришёл сюда, столь удачно подгадав, когда у Рейка окно в расписании.

– Всё хорошо, Дакота, – голос дракона вдруг стал спасательным кругом, который кинули утопающему. Я тут же посмотрела на моего патрона. Он выглядел серьёзно, напряженно, но всё же коротко улыбнулся и кивнул. – Входи, раз уж ты здесь.

Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, я вошла в кабинет.

– И закрой за собой дверь, – тут же попросил профессор. Его тон был странным. Я никогда не слышала, как Рейк говорил с такой… гадкой уверенностью. Почти высокомерием. Он всегда казался мне добрым и понимающим преподавателем. По крайней мере, пока я не увидела его с Фанни.

Лас подозвал меня к себе жестом, и я подошла ближе. Встала рядом, но так, чтобы скрыться за его спиной, если потребуется. Дракон и сам сделал шаг вперед, становясь преградой между мной и профессором.

– Если вы хотите попытаться прикрыться Дакотой или из-за её присутствия отсрочить наш диалог, я вынужден вас огорчить, – Ласориан говорил сдержано, холодно и спокойно. Будто судья, который пытался осадить разбуянившегося заключенного, ведь того всё равно посадят под стражу, кого бы он ни звал за трибуну свидетелей.

– Нет, что вы? – Рейк стоял спиной к своему столу. Сейчас он оперся на него и скрестил руки на груди. – Вокруг моего кабинета стоит защитный купол для сбора информации. Я просто почувствовал, что нас подслушивают. И решил, что это недопустимо. И так, о чём вы хотите побеседовать?

– О вашей подчиненной. О Фанни Чойз, – коротко и строго отчеканил Лас.

– Ох, – профессор усмехнулся и вздохнул. – О Фанни, значит…

Он знает. Он понимает, зачем мы здесь. И, кажется, амплуа загнанного зверя теперь должен примерить на себя Рейк. Но… он всё ещё выглядел собранно и уверенно.

Я очень внимательно следила за этими двумя. Как меняется их мимика. За мелкими жестами. За быстрыми взглядами. Показалось, что я стала секундантом на дуэли. И вот-вот кто-то из них выпустит первый залп магии. Мужчины внешне выражали своё полное спокойствие, но внутри у них творилось нечто иное…

Я помедлила немного, а после моргнула и активировала силу глаз. Меня уже застали за подслушиванием. Я уже оказалась втянута в круговорот странного события. Разве может быть хуже?

Профессор тут же заметил, как изменились мои глаза. Как Лас и сказал, незнающий не поймёт, но тот, кому я уже рассказала о силе, в столь напряженной ситуации сможет заметить. И декан вцепился в меня взглядом, точно коршун.

– Что видят твои глаза, Дакота? – усмехнулся вдруг Рейк.

Я всмотрелась сначала в одну ауру. Затем в другую. Как я и думала. Цвет эмоций дракона всё такой же чистый и светлый, но если раньше голубой оттенок напоминал воздушность облаков, то теперь я глядела на сталь, которая поблескивала решимостью окраситься в красный.

А вот декан был совсем другим. Наполнен грязно-желтым мутным цветом.

– Я вижу, что вы боитесь, профессор, – я постаралась звучать столь же уверенно, как мой патрон. – Что ваше сердце наполнено чернотой.

– Вот как, – Рейк издал несколько издевательских смешков. – Эта сила явно неидеальна, раз не видит сути.

– Сути? – подхватил вдруг Ласориан. – И какова же «суть»?

– Для начала скажите, в чём вы меня обвиняете? – декан раскинул руки в стороны и пожал плечами, будто говорил нам: «я открытая книга, так что же в надписях моей души вам так не нравится?».

Я замерла в ожидании. Ведь сама не смогла бы сформулировать, что именно увидела в тот день. Рейк явно делал с Фанни нечто ужасное, как-то воздействовал на неё. Но как? А главное, зачем?

Неожиданно оказалось, что Лас знает ответ.

– Дориан Рейк, я обвиняю вас в насилии над вашей подчиненной, сиротой Фанни Чойз, которая находится под вашим патронажем.

– Насилием? – декан вдруг рассмеялся уже в голос. – О чём вы? Я не из этих…

– Речь идёт не о сексуальном насилии, – резко оборвал его Ласориан, и мне показалось, что на секунду ему стало тяжело говорить. Но всё же дракон продолжил: – у меня есть основания считать, что вы узнали о чудодейственной природе Фанни и нагло используете её фейскую силу для изготовления артефактов, которые весьма редки в Артикалисе. Разбираете её на маленькие кусочки…

– Что? – невольно проронила я, будучи в шоке. Ведь ожидала многого, но о таком и подумать не могла.

– Когда-то феи отвоевали себе свободу и бежали в свой закрытый мир. Всё потому, что их кровь, кусочки крыльев и даже внутренние органы являются мощнейшим катализатором магии. Одни из самых могущественных артефактов были сделаны из фейских сердец. Из их крыльев алхимики варили истинно пугающие зелья, которые не должны существовать. Феи многим пожертвовали, чтобы их перестали воспринимать как куски мяса во славу магии. И вот в Артикалисе, мире без природной энергии, появляется фея-сирота, которую берет под свой патронаж искусный маг с чистейшей репутацией доброго преподавателя. Здесь мало говорят о других мирах. Архивы закрыты и требуют доступа. Многие простаки думают, что иные расы – лишь выдумка. Но вы-то знали о скрытой силе этой девочки, когда прибрали её к рукам, не так ли, профессор?

Я не верила своим ушам.

Что если Фанни была столь болезненна не сама по себе?

Что если она такая бледненькая, потому что её кровь постоянно забирают, а потом попросту стирают память?

Что если она вечно сонная и слабенькая, потому что ей просто не дают спокойно жить?

Что если она прячет крылья, потому что те в порезах и рубцах?

А что будет в конце? Когда одной крови и кусочков крыльев станет мало?

– Это правда? – прошептала я дрожащим голосом, смотря на профессора. Я знала, что он делает нечто ужасное. Но не думала, что настолько…

Глава 23.3
Я люблю Фанни

Профессор не отвечал. Лишь смотрел то на меня, то на Ласа с самой чёрной смесью эмоций. Там было всё: осуждение, гнев, страх. Я ощутила, как от такого потока негативных чувств мне становится дурно, но всё же не стала отключать силу глаз. Наблюдать, как ранее столь добрый профессор срывает маску и показывает истинное лицо мерзавца – это опыт, который сполна нужно пережить.

– Скажи уже что-нибудь, Дориан, – хмыкнул Лас тоном судьи, ожидающим от обвиненного последнего слова. Он уже вынес ему приговор. И едва ли Рейк может сказать хоть что-то стоящее в своё оправдание.

– Вы не понимаете, – презрительно протянул профессор сквозь скрип зубов. – Думаете, я монстр? Но я делал всё это, чтобы даровать магию обделенным. Что вы можете знать? Пришедший маг из самого продвинутого мира и сирота, которая лишь недавно вырвалась на свободу. Вы не знаете обратную сторону избранности. Королева и её пешки утверждают, что магию нужно заслужить. Что Артикалис будет идеальным, если доступ к силе будет лишь у честных и праведных. Возможно, когда-то это работало. Но системе, которая держится на мнение одного божественного монарха всегда приходит конец. И гнить она начинает изнутри. Мы уже стоим на краю пропасти. Ещё один шаг, буквально одно поколение, и Артикалис утонет в несправедливости, где магия даётся не лучшим, а богатым и знатным. Разве вы в Первом мире не переживали нечто подобное? – он выстрелил взглядом точно в Ласа. – Эпоху, где магов считали высшими слоями общества, а обычным людям приходилось подбирать крошки с аристократского стола и умирать от голода?

– Так ты тайный борец сопротивления?

Вопрос Ласа поразил меня. Сопротивление? Разве существует хоть кто-то, кто пойдёт против Её Величества?

Профессор лишь хмыкнул и не ответил прямо. Он продолжил свою злостную тираду:

– Несмотря на происхождение, я видел всё это у нас. Видел, как хорошие, честные люди умирали, потому что сказали всего одно слово против королевы, и были признаны нечестивыми. Их лишали не просто магического ядра, а даже возможности просить помощи у магов целителей. Только подумайте! Она даёт возможность исцелять раны лишь тем, кто отдал ей свою душу. Я понимаю, почему манипуляцию энергией мертвых даруют лишь избранным. Но светлую магию! Почему она доступна лишь её адептам? А я скажу вам! Чтобы контролировать общество. Ведь существует такая зараза, против которой поможет лишь магическое вмешательство. И если вдруг ты заболеешь, то получишь помощь только в случае, если угоден королеве.

Последние слова Рейк буквально прорычал. В эту секунду он был похож на пса, которого держат на цепи, но тот пытается вырваться и кусает руку хозяина. Тогда я смогла рассмотреть в его ауре кое-что ещё. За всей этой грязной смесью ненависти в чувствах этого человека разливалось целое море горя и сожалений. Рейк явно говорил об умерших «неугодных» неспроста.

Но…

– Но разве всё это даёт вам право издеваться над Фанни? – спросила я в сердцах подрагивающим голосом. – Она ведь не виновата во всех горестях нашего мира! А вы буквально высасываете из неё жизнь!

– Я не врал, когда говорил, что по-отцовски люблю Фанни, – голос Рейка зазвучал с металлической строгостью. – Во многом потому, что эта девочка согласна со мной. Прежде чем начать истязать её для изготовления артефактов, я дождался её одобрения. Она знает, что жертвует собой во имя благой цели!

Это откровение выбило из меня воздух, будто кто-то сильный ударил под дых. Я растерялась и окончательно запуталась, но вот Лас был непреклонен.

– В каком возрасте ты забрал Фанни под своё покровительство? – спросил дракон без тени сочувствия.

– Какое это имеет значение⁈

– Самое прямое. Ты вырастил её, дал ей возможность учиться, рассказал о каких-то высоких целях. Конечно, наивная и добрая девочка поверила тебе. Взрослому мужчине, преподавателю с огромным багажом опыта и знаний, подчинить маленькую сироту – это ведь так просто.

– Судишь по себе, Ласориан? – профессор гадко усмехнулся и бросил многозначительный взгляд в мою сторону.

– Меня никто не разбирает на кусочки ради своих целей! – рявкнула я, не желая терпеть подобные глупые выпады. – И если Фанни согласна, тогда почему я чувствовала ментальное воздействие на неё? Вновь будете врать о каких-то там лекарствах?

– Нет, – с ядовитым смешком подхватил Лас, – я думаю, всё прозаичнее. Он смог убедить маленькую девочку жертвовать собой. Но когда она выросла, когда ощутила, как с каждым кусочком крыла или забором крови ей становится хуже, её решительность пошатнулась. Думаю, её согласия в детстве хватило, чтобы заклеить гнилую совесть этой заплаткой. Но когда Фанни начала жаловаться и отказываться, он стал применять ментальное воздействие. Не так ли, Дориан?

Профессор отвел взгляд в сторону, и это было куда более красноречиво, чем любые слова. У меня невольно сжались кулаки.

– Что самое ценное вы забрали у неё? Какой кусок? – процедила я, почему-то всё ещё обращаясь к этому гаду на «вы», как к своему профессору. – Не смейте лгать! Я увижу!

Мои глаза начала застилать пелена. Картинка стала размытой, и я не сразу поняла, что это накатили слезы. Но я тут же стерла их кулаком и продолжила смотреть точно на Рейка, ожидая ответа.

Когда он заговорил, внутри всё сжалось…

– Почку, – тихо шепнул профессор. – Но после я исцелил её с помощью того артефакта, который создал благодаря её органу. А люди всё равно могут жить лишь с одной…

– Мерзавец! – выкрикнула я с такой эмоциональной силой, что будь у меня магия, Рейка бы просто снесло энергетической волной.

А дальше всё было как в тумане.

Я не знаю зачем, но моё тело само рвануло вперед. Мне хотелось наброситься на него! Выцарапать глаза, вырвать волосы, ударить кулаками по этим тонким губам, чтобы он больше не произносил таких ужасных слов.

И я бы сделала это. Но крепкие руки Ласориана обхватили меня, останавливая. И даже так, я разъяренной кошкой рвалась вперед.

– Фанни! Бедная Фанни! – слезы ручьем бежали по моим щекам, пока я брыкалась. – Она тебе так доверяла! А ты отрезал от неё по кусочку и изменял память⁈

– Дакота, остановись! – грозно приказал Лас, пока Рейк лишь холодно смотрел на мою истерику.

– Но она ведь была просто маленькой девочкой! Осталась одна в чужом мире. А он пригрел её и вот так поступил! Просто потому что у неё нет родителей, которые заступились бы. Решил, что раз она сирота, то нас можно использовать как расходный материал⁈ Ведь всем на нас наплевать⁈

Я быстро выдохлась в своём хаотичном рвении. Хватка Ласа никогда не дала бы мне вырваться. Головой я понимала, что это к лучшему. Что я, мелкая девчонка без магии, могла сделать такому, как Рейк? Но сердце так болело! Внутри всё разрывалось. И казалось, единственное лекарство, которое может помочь от этой боли – вцепиться в лицо мерзавца.

– Я люблю Фанни, – отозвался профессор, а меня душило, что он смеет произносить её имя! – Но вам этого не понять…

С этими словами Рейк впервые сделал резкое движение. Он моментально потянулся рукой в поясную сумку, желая что-то достать. Время замедлилось, а счёт перешел на секунды. Я ощутила, как по телу пробежала дрожь от осознания: сейчас произойдет нечто ужасное…

Глава 24
Чудовище

Профессор достал из сумки кристалл. Рыжего оттенка, словно волосы самой Фанни. От того моментально начала расходиться энергия, причем очень мощная. Если это будет взрыв, всё помещение моментально рухнет.

Я не знала, что делать. Бежать и пытаться остановить его или кинуться прочь из кабинета? Но Ласориан решил всё быстрее. Дракон моментально отодвинул меня назад, а сам резким рывком вышел вперед, создавая защиту из своего собственного тела.

В эту секунду та боль, которая сковала меня, почему-то отступила. Мне было так обидно и горько за Фанни, ведь я невольно сравнивала её с собой. Понимала, что могла оказаться на её месте. Я была такой же одинокой и слабой девочкой, но… но теперь у меня есть человек, который без раздумий защищает меня.

– Даже не надейся! – крикнул дракон, когда магия неожиданно перекинулась на тело Рейка.

От Ласа разошлась волна энергии. Столь мощная, что я невольно пошатнулась и еле устояла на ногах.

Всё стихло.

В этот раз время замедлилось уже по-настоящему.

Я заметила, как летящая с полки книга, движется совсем медленно. И окончательно упадет на пол только через минут пять, не меньше.

Что произошло? Это сила самого Ласориана?

Ответом на мой вопрос стал звон. На кристалл, который хотел использовать Рейк, не действовал новый закон времени. Он выпал из ладони профессора и звякнул при столкновении с полом.

Сам профессор просто… застыл. Отпустил артефакт и замер.

– Что происходит? – шепнула я и несмотря на магию смогла выпрямиться.

Лишь профессор остался стоять на месте. Его глаза были раскрыты, но взгляд стал серым, как у мертвеца. Руки опустились, он весь приосанился, а с лица пропали любые эмоции.

– Всё хорошо, – голос Ласориана отрезвил меня. – Он больше не опасен.

Дракон пошёл вперед и вскоре поднял рыжий кристалл. Казалось, замедление времени не касается лишь нас двоих и этого кусочка энергетического камня. Я же нахмурилась и активировала силу глаз, которая потухла, когда я рвалась в истерике напасть на профессора.

Но это было ошибкой.

Большой ошибкой.

И дело совсем не в ауре Рейка. Она просто стала абсолютно серой. Безжизненной. Как если бы сознание человека стерли, и он перестал быть способен на какие-либо эмоции. И это пугало, но…

…но было нечто куда более жуткое.

Меня вдруг ослепило новым цветом, который заполонил всю ауру Ласорина. Небесно-голубой, столь присущий ему, бесследно исчез. Его место захватил абсолютно красный. Глубокий, пугающий, опасный цвет.

В нос ударил настоящий запах крови. Я даже ощутила её железный вкус на языке. Раньше мне не приходилось чувствовать ауру столь явно. Она казалась такой мощной, что надавила на плечи тяжестью тысячи камней.

Это был цвет чудовища. Настоящего монстра. Того, кто желает смерти. Это эмоции человека, способного на настоящее убийство прямо сейчас. Я никогда не видела кровавых аур. Но уверена, нечто подобное смогла бы рассмотреть в волке, который уже поймал свою жертву и разрывает на куски её плоть.

В одну секунду мне показалось, что аура Ласориана живет отдельно от него. Что это какой-то драконоподобный монстр с зубастой пастью, который смеется и обнажает клыки, желая впиться в чужую глотку.

Мне стало дурно.

Меня затошнило.

Дышать стало тяжело. Словно эта беснующаяся аура дотянулась до меня и начала натурально душить.

Голова закружилась, а на лбу проступил пот.

Руки и ноги задрожали, тело сковал жар.

Живот скрутило с такой силой, что я согнулась и просто старалась хватать ртом воздух.

Хотелось бежать, но боль и ломота во всём теле не давали этого сделать. Казалось, я умру прямо здесь. Прямо сейчас. Этот кровавый монстр сожрёт меня. Поглотит. Удушит.

Ласориан… сейчас я вдруг поняла, что никогда не встречала человека более ужасного, чем тот, кто стоит передо мной.

– Дакота! – раздался вдруг его взволнованный голос, и дракон кинулся ко мне.

А за ним этот монстр! Это клыкастое, когтистое, красное чудовище. Я видела настоящую кровь, которая вытекает из него там, где ступает нога Ласа.

– Не подходи! – еле прохрипела я. – Не трогай меня!

Отшатнулась назад и хотела убежать, но ноги непослушно подкосились, и я вот-вот рухнула бы на пол, но мужские руки подхватили меня. Я уперлась в Ласа обезумевшим взглядом сверкающих от энергии глаз.

Его лицо. Оно… оно было всё таким же добрым, взволнованным. Словно он переживал за меня и не понимал, что происходит. Но за ним. За его плечами на меня скалилась эта ужасающая кровавая аура. Мне показалось, она тянет ко мне свои когтистые лапы, чтобы сомкнуть их на шее.

– Нет! – из глаз вновь хлынули слезы. Страшно. О Королева, как же было страшно! Я понимала, что сейчас умру. Что меня переломят, как веточку. Утопят в этой жажде крови.

– Дако, – голос Ласориана прозвучал так, будто он где-то вдалеке.

Я поняла, что не могу убежать. Поэтому зажмурилась, сжалась, расплакалась и просто надеялась, что всё закончится.

Я всегда знала – нужно бороться. С любой опасностью необходимо сражаться за свою жизнь. Но представший передо мной монстр вселял такой ужас, что не оставалось никаких сил. Страх так царапал внутренности, что хотелось просто поскорее дождаться своего конца.

– Дако, перестань!

Ощущения были притуплены. Ведь я чувствовала лишь боль в сердце, и как жгло легкие от недостатка воздуха.

– Дако, пожалуйста, послушай!

Чужие объятия. Лас накрепко прижал меня к себе, ведь я не стояла на ногах. Но в эту секунду я подумала лишь о том, что он хочет удушить меня таким образом. А потом кинет мой маленький трупик на съедение этому монстру…

– Ты чудовище! – кое-как выдавила я из себя.

Вдруг пространство вокруг изменилось. Стало светло и свежо. Задул настойчивый ветер, который словно говорил мне: «вот, дыши!». Я обмякла и отключила силу глаз. Казалось, что вот-вот потеряю сознание, но Лас не отпускал…

Глава 24.2
Жажда крови

– Дакота, – голос дракона звучал особенно настойчиво. – Дакота!

Меня аккуратно встряхнули. И это словно бы запустило организм, заставляя сердце вновь биться, а легкие наполняться воздухом. Я звучно вдохнула носом и распахнула глаза.

Лас всё ещё крепко обнимал меня. Смотрел с волнением и непониманием прямо в глаза. Я же глядела на него испуганным зверем. Аура исчезла. Ну конечно. Ведь сила глаз была неактивна.

– Отпустите меня, – уже спокойнее попросила я на грани с лепетанием и мольбой.

– Что произошло? Почему ты так испугалась?

Я ответила не сразу. Наконец, разум начал осознавать картинку вокруг. Мы были не в аудитории, а совершенно в ином месте. Цветочная поляна, которую солнце ненавязчиво окутывало своими лучами. Летний ветер ласково трепал волосы. Всё вокруг дышало жизнью и спокойствием. Но у меня внутри продолжал стягиваться клубок самых жутких эмоций.

– Дако?

– Не называйте меня так! – проговорила с обидой и гневом. Сокращенно ко мне обращались лишь самые близкие. Я позволила Ласориану, думая, что он хороший человек, но… возможно я ошибалась, и дракон смог как-то обмануть мою силу?

– Пожалуйста, скажи, что произошло? Ты увидела что-то пугающее во мне?

От столь прямого вопроса я вздрогнула. Образ этого кровавого чудовища вновь представал перед глазами. Казалось, оно и сейчас где-то рядом, просто я его не вижу.

– Ясно, – с тоской в голосе продолжил Лас, не дождавшись моего ответа. Затем он покорно отпустил меня и отошёл на несколько шагов вглубь поляны. Летние цветы обнимали его ноги и будто шептали мне: «очнись, ты ошибаешься». Ведь в этом антураже абсолютной свободы и спокойствия дракон казался столь… прекрасным.

Но возможно, этого он и добивается?

– Я кое-что покажу тебе, Дакота.

Лас остановился метрах в пяти и обернулся. Вдруг из-за его спины разрослась тень, которая моментально сформировалась в крупные крылья. Когда-то я уже видела их отблеск. Я думала, они драконьи, тёмные, покрытые чешуей. Но ошибалась.

Сейчас я видела светло-голубоватые, почти прозрачные крылья. Они переливались всполохами магии, к которым тут же потянулись все цветы. Казалось, ещё немного и бутоны оторвутся от стеблей, чтобы дотянуться до него.

– Ты… не дракон? – непонимающе спросила я, хоть и не до конца понимала, зачем Лас показывает это сейчас.

– Частично, – с горечью усмехнулся Лас, и его крылья изменились. Она разрослись до масштаба драконьих, стали куда более материальными и грубыми. Голубой цвет сменился тёмно-синим. Но главное – магические всполохи превратились в маленькие звезды. Как если бы эти крылья оказались сотканы из кусочков ночного неба.

– Я могу превращаться в дракона и даже обладаю особым обжигающим дыханием, – продолжил он. – Мой отец – истинный красный дракон. Мне передался его тотем перевоплощения. Хоть я и не владею привычной для нас магией огня. Но моя мама – фея. И кровосмешение породило нечто… необычное.

Я моргнула, и крылья Ласа снова стали светлыми, полупрозрачными, фейскими.

– Я скрываю эти крылья. Не из страха, конечно. Но наш народ воспринимают слабым и покорным. И у меня нет желания доказывать каждому проходимцу, что скорее я отрежу от него кусок, чем наоборот.

Последняя фраза укусила и заставила поджать губы. Теперь все слова Ласориана я тут же примеряла на ту чудовищную фигуру.

– Зачем вы мне это рассказываете? Я видела, – невольно запнулась, – … нечто столь ужасное…

– Мою маму похитили, когда она была беременна мной, – почти перебил меня Лас. – Её также хотели лишить крыльев, крови, органов, жизни. Тема моего народа трепетна для меня. В истории Фанни я вновь увидел мою маму, которая еле спаслась. Потому вышел из себя, хоть и старался не показывать этого. Однако от взгляда твоих глаз моя злость не скрылась.

От столь неожиданного откровения я растерялась, и всё же произнесла, помедлив:

– Ласориан, это была не злость. Это была…

– Жажда крови?

Я лишь кивнула. Лас отвел взгляд в сторону. Я не видела на его лице раскаяния или сожаления. И пока не понимала, как к этому относиться.

– Ты считаешь, что он этого не заслуживал?

– Смерти? – само слово обожгло язык.

– Да.

– Я думаю, это решать не нам, а судьям.

Лас вдруг усмехнулся.

– Как говорят на родине моей мамы: «А судьи кто?». К тому же, я ведь не убил его. Хоть и желал этого всем сердцем. Но даже если бы убил… разве, это было бы так ужасно? – он вновь повернулся ко мне и посмотрел точно в глаза. – Я бы никогда не позволил ему и дальше преподавать здесь и оставаться твоим профессором.

– Так вы хотели сделать это для меня? – я мотнула головой. – Простите, но это очень неловкая попытка выкрутить факты.

– Ты начинаешь рассуждать как взрослая, – его губ коснулась улыбка. – Нет, в том моменте я ненавидел и презирал его, лишь потому что вспомнил маму. Но если хочешь знать, то да, Дакота. Я тот человек, который готов на убийство для защиты любимых и родных. Ты считаешь, это неправильно?

Я потупила взгляд. Ни о чём таком мне ещё не приходилось думать. Смогла ли я решиться запачкать руки в крови, чтобы, например, защитить Ская или Миранду?

– Это… абсурдно, – сорвалось с губ. – Нельзя самолично лишать людей жизни без суда и следствия, насколько бы ужасными они ни были.

– Возможно, в этом мы расходимся, но… мою жажду крови по отношению к Рейку ты теперь понимаешь чуть лучше?

Я вновь посмотрела на Ласа с задумчивостью и опаской.

«Мама»…

Как я могла понимать, насколько сын любит свою мать, если у меня её никогда не было?

Могла ли я убить ради своей мамы? Откуда мне знать…

Я лишь могу представить, какая это крепкая и нерушимая связь.

И если вся эта ситуация с Фанни и правда вернула Ласа к воспоминаниям о маме, то я не могу его осуждать. Ведь и сама хотела кинуться на Рейка, когда примерила на себя роль сироты, которую разбирают по кусочкам «во благо». Хотя я, конечно же, никогда бы не убила его, даже если бы могла.

А тут чувство ненависти не за себя, а из-за любви к маме. Воспоминания о том, как кто-то чуть не лишил её жизни. Ещё и в момент, когда она была беременна тобой. Как часто люди думают: «а что если?» и испытывают ужас и страх, когда фантазия рисует жуткие картинки. Хоть они и остаются лишь в голове, но эмоции гложут нас по-настоящему.

– Если хочешь, можешь посмотреть на меня вновь, – предложил Ласориан, но я мотнула головой.

– Нет. Мне больше не хочется сегодня использовать силу глаз. Слишком много негативных эмоций прошло через неё. У меня до сих пор остаётся чувство… тошноты.