Текст книги "Мой зверь безжалостный и нежный (СИ)"

Автор книги: Елена Шолохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

6

Домой мы с Ромкой вернулись под утро, уже светать начало. Притащились еле живые, грязные, расхристанные, исцарапанные в кровь. Ломило каждую косточку, каждый сустав. Мышцы горели от боли и усталости.

Содранная кожа на ладонях противно саднила – это мы с ним пытались спуститься в овраг, посмотреть, что стало с машиной, ну и, конечно, сорвались и кубарем скатились. Славу богу, только до следующего уступа, а не на самое дно этой пропасти. Но отшибли себе всё, что можно о камни, кочки и коряги. Как ещё живы остались, хотя Ромка заверил, что это ненадолго.

Это сейчас он просто сидел на кухне и тихо поскуливал – выдохся уже. А там, в овраге, я всерьёз испугалась, что он обезумел. Он бегал там кругами, выл дурным голосом, падал на колени, вскакивал, снова бегал, хватался то за голову, то за сердце. И так матерился, как никогда в жизни не матерился!

– Ром, помоги мне. Я встать не могу.

Я правда ногу подвернула и раз сто, наверное, его позвала, но он попросту не слышал. И явно ничего не соображал. Кое-как я сама поднялась на колени и уселась на какой-то валун. А Рома всё ещё выписывал хаотичные круги и дико голосил.

– Тут столько камней, – заметила я, оглядываясь вокруг, – мы могли бы себе шею свернуть запросто.

– Лучше бы свернули! – истерил Ромка. – Это было бы хоть быстро. А что они теперь со мной сделают… Меня же... А-а!

– Ром, ну, может, как-то можно договориться? Поднять её из оврага, ты её восстановишь постепенно…

– Ты с ума сошла?! – взвыл он. – Договориться?! Да они меня завтра в цемент закатают! Ты не знаешь, что это за люди! Это очень серьёзные люди! Они и не за такое… Ой, б...! Как так-то?

– На меня не ори! – цыкнула я. – Я тебя не просила сюда тащиться. Я же...

– Да знаю я, знаю, что это я во всём виноват! – воскликнул он надрывно. – Я тупой урод, безголовый идиот, кретин, да, Мариша? Какие ещё у тебя есть слова для меня? Это ты у нас умная, ты всегда права, а я – лох и придурок, так ты думаешь? Ну давай же обвиняй меня!

Он прав. Именно так и даже хуже я о нём сейчас думала. Но и не прав, потому что вслух я ему ничего такого не сказала. Сидела на холодном валуне, прикусив язык. Потому что никому никакого толку от таких обвинений не будет, только лишние вопли поднимутся.

А я уже и так устала от них зверски. И хотела только одного – выбраться отсюда поскорее.

– Пошли домой, – как можно спокойнее сказала я.

– Домой? – истерично хохотнул Ромка. – Ты шутишь? Какой теперь домой?!

Нет, он, оказывается, не хохотал, он судорожно всхлипывал. Почти рыдал.

– А ты хочешь сидеть в этом овраге, пока смерть не заберет нас? Ром, ну ты давай уже успокаивайся. Воплями делу не поможешь.

Ромка уселся на землю, ссутулился, подтянул колени к груди, спрятал в ладонях лицо. Он всё ещё плакал, но уже гораздо тише, скорее, подвывал. Но и я уже ждать измучилась. Да и продрогла до костей. Боль в ноге понемногу стихла, и я осторожно поднялась.

– Ром, ты идёшь? – окликнула его я. Он не отозвался. Продолжал сидеть, согнувшись, и поскуливать.

Вздохнув, я поковыляла одна. Несколько раз пыталась вскарабкаться на дорогу: хваталась за колкие ветки и подтягивалась, сдирая кожу. Цеплялась за камни, ломала ногти. Но вновь и вновь скатывалась обратно. Слишком отвесный был склон оврага.

Потом сзади услышала шорох. Оглянулась – за мной, пошатываясь из стороны в сторону, плёлся Ромка.

Кое-как мы всё же выползли наверх, помогая друг другу, и в полном молчании побрели домой.

***

Я буквально валилась с ног, хотелось просто рухнуть в чём есть на диван и забыться сном. Но я через не могу скинула грязную изодранную одежду, потом промыла и обработала раны себе и Ромке. Он сидел, сгорбленный, на кухонном табурете словно в прострации и ни на что не реагировал. Я его как тряпичную куклу переодела, умыла, помазала ему зеленкой все ссадины и царапины, вычистила из волос колючки, хвоинки и веточки. Он всё молчал, глядя перед собой потухшим взглядом. Один раз только произнёс шёпотом:

– Я труп...

Более-менее ожил он лишь часам к семи утра. Выпил чаю, даже немного поел. Потом переоделся.

– Ты куда? – спросила его я, заметив его сборы.

Он посмотрел на меня затравленно.

– Сдаваться, – глухо просипел Ромка.

– В автосервис пойдёшь?

Он кивнул.

– Расскажешь всё хозяину своему... в смысле, Иванычу?

Снова кивнул.

– А что потом?

Ромка пожал плечами. Порылся по карманам, взял какую-то мелочь, сигареты, ключи.

– Мариш, жди меня дома. Поговорю сейчас с Иванычем и вернусь…

– Может, я лучше с тобой пойду? Вдвоём как-то не так страшно, а? Ну и Иваныч твой тебя при свидетеле не убьёт.

Ромка сумел выдавить кислую улыбку, но покачал головой.

– Да не волнуйся. Иваныч-то что? Разорётся только. Я вот думаю, может, правда что-то можно сделать. Эвакуатор туда как-то пригнать. Ну и ремонт потом… короче, может, придумает что… А ты ложись спать, Мариш. Отдыхай. Если сразу не приду, то вечером буду…

Ромка клюнул меня шершавыми губами в щёку и, тяжело ступая, шагнул в подъезд. Я замкнула дверь, подошла к кухонному окну. Ромка вышел из подъезда и по привычке оглянулся, коротко махнул рукой. Вот только вместо его обычной глуповато-счастливой улыбки, которой он каждое утро одаривал меня на прощание, я увидела убегающий, напуганный взгляд.

Злилась я на Ромку, конечно, жутко, но видеть его таким было очень тяжело. И шёл он через двор потом как человек, идущий на казнь…

7

А потом потянулись мучительные часы ожидания. Я ещё сумела заставить себя залезть под душ, но на этом всё. Несмотря на дикую усталость и боль в мышцах, уснуть никак не получилось. Не получилось даже расслабиться. Это при Ромке я как-то крепилась, чтобы не ныть на пару. А вот он ушёл и что с ним – неизвестно, и я сама начала потихоньку паниковать.

Сердце колотилось. Мысли в голову лезли самые поганые. Вдруг его избили? Вдруг покалечили? И что там за серьёзные люди?

Нет, я не верила, что они его «в цемент закатают», конечно. Всё-таки у нас уже не лихие девяностые. Но на душе было очень муторно и неспокойно. Я ничем не могла себя занять, не могла найти места. В нервном напряжении сновала из угла в угол и раз за разом подходила к окну. Но Ромка не возвращался.

К обеду я уже довела себя до ручки. В конце концов не усидела, отправилась в чёртов автосервис. Иначе, чувствовала, точно свихнулась бы.

За пять минут добежала до мастерской, ворота которой обычно широко распахнутые, сейчас были закрыты. Это меня встревожило ещё сильнее. Если тут никого не окажется – куда тогда бежать? Где искать Ромку?

Но нет, подойдя поближе, я услышала изнутри возбуждённые голоса. Входная дверь была прикрыта, но не плотно. В щель я расслышала даже отдельные ругательные слова. И того, кто ругался, признала – это и правда орал Иваныч, хозяин автосервиса.

Мне сделалось не по себе. Промелькнула даже малодушная мысль: может, уйти тихонько, зачем встревать в эту бучу, мужики сами разберутся.

Но тут вдруг раздал грохот и, похоже, удар. И короткий стон…

Ни секунды не колеблясь, я рванула на себя дверь за ржавую ручку. Туго, со скрипом она распахнулась, и все, кто находился внутри, разом замолкли и повернулись ко мне.

Их было пятеро: Иваныч, два Ромкиных сменщика и ещё двое парней. Тех самых, которых я застала тут вчера вечером. Один из них промакивал грязным платком разбитый нос, а Иваныч сердито тряс рукой, будто выбил костяшки.

Я быстро оглядела гараж, обшарила глазами каждый угол, даже к краю смотровой ямы подошла, но Ромку не увидела нигде.

Что они с ним сделали? А вдруг те серьёзные его уже увезли? А эти что? Оставили, получается, своего товарища в беде? Не помогли, не вступились?

– Что…? – начал Иваныч, но я его перебила.

– Где Ромка? – спросила жёстко, собираясь устроить и ему, и остальным выволочку, если окажется, что они и впрямь позволили забрать моего дурака и ничем не помогли.

Но Иваныч отреагировал неожиданно. Он развернулся ко мне всем своим массивным корпусом, скрестил на груди руки, шагнул ближе. И глядя на меня так, будто видит впервые, взметнул кустистые брови. Лоб его сморщился в гармошку.

– Ромка?! Это ты у нас спрашиваешь, где он? – заговорил он недобро. – А мы вот тут стоим и думаем как раз, где же Ромка. Куда ж он делся? А заодно и мерс, который он вчера чинил.

Он медленно приближался ко мне, таращась круглыми, слегка дикими глазами. Мне очень захотелось отступить – было в этом что-то неприятное и даже угрожающее, казалось, что старик сейчас и мне попытается нос разбить, но я и с места не сдвинулась. Ноги как будто к полу приросли. Потому что из его слов я поняла, что хозяин и сам не знает, где Ромка. А это значит, что его увезли до прихода Иваныча? И увезли неизвестно куда?

– Вон даже Санёк к нему бегал с утра… – продолжал хозяин сервиса.

Да, верно, когда я мылась в душе, кто-то звонил в дверь. Но я решила, что у Ромки есть ключи. Сам откроет, если это он. А больше я никого не хотела видеть настолько сильно, чтобы тут же выскакивать голой и мокрой.

– Так где Чичерин, а? Ты нам не скажешь?

– Я думала, он здесь.

– Но здесь его, как видишь, нет. Как нет и мерседеса. И я просто не знаю, что думать. Когда ты его видела в последний раз?

– Сегодня утром, около восьми, – холодея, пробормотала я. – Он собрался и пошёл сюда…

– Пошёл сюда? И не дошёл?

– Я не знаю.

Меня охватило дурное предчувствие, разлившееся слабостью в ногах. Где же ты Ромка? Куда ты пропал, дурачок? Я же хотела пойти с тобой! Почему не настояла?

– Иваныч, так, может, он и правда решил проехаться и скоро вернётся? – подал голос один из мужиков-сменщиков.

– Да ты что говоришь, Захар? – сразу взвился старик, ещё страшнее выпучив глаза. – Он просто взял мерин самого Яши Чёрного, который мне под страхом жизни доверили! А он вот так просто взял его покататься! Ты в своём уме, Захар?! Да Яша, если это узнает, то... И мне, и тебе, и всем нам – хана. Ты это понимаешь? Покататься он взял!

У меня всё упало внутри. Ноги налились свинцом. Перед глазами всё поплыло.

Я знать не знаю, кто такой Яша Чёрный, но имя его звучало как привет из девяностых. И лица вон у Ромкиных коллег такие, будто они стоят на пороге смерти, а ведь они даже не в курсе, что машины больше нет...

– Ну я просто предположил, чё? – забубнил Захар. – Куда-то же тачка делась. А может, Яша с утра пораньше уже за ней кого-то из своих прислал, пока нас не было? Забрали и уехали.

– И где ж тогда Чичу носит? Он бы тут торчал!

Они бестолково кричали, но их голоса слились у меня в голове в сплошную бессмысленную какофонию. Конечно, этот их Яша уже приезжал, ну или кто там, поймали моего дурака и всё…

Надо бежать в милицию, решила я. Попятилась к выходу, но старик меня перехватил.

– Куда ты?

– В смысле? Ромки тут нет, я пошла, – кое-как выдавила я, боясь, что сердце сейчас из горла выпрыгнет.

– Ты домой?

Я кивнула, глядя на него как кролик на удава.

– Ну ладно, но, если этот твой полудурок появится, скажи ему, чтобы бежал сюда. Ясно?

Я снова кивнула и поскорее убралась оттуда. Хотела сразу же, прямиком, мчаться в ближайшее отделение милиции, но потом решила заскочить сначала домой. Ну хотя бы паспорт взять, сумку, в порядок себя мало-мальски привести, а то я в этот чертов гараж помчалась впопыхах в дурацком спортивном костюме и с ключами в кармане.

С тяжелым сердцем добрела до дома, открыла квартиру.

– Ром? – позвала зачем-то, понимая, что его тут нет.

Смахнула набежавшие слезы, стала переодеваться. Потом прибрала волосы в хвост. Достала из выдвижного ящика паспорт, сунула в сумку.

Бросила тоскливый взгляд на часы. Почти половина второго, уже семь часов, как Ромка ушёл, а я без понятия, что с ним, где он, как он…

Ничего, милиция разберётся. Это их работа.

Внезапно на меня накатило чувство безысходности. И в голове откуда-то возникла безотчётная, но очень ясная мысль: нет, всё очень-очень плохо, и ни в какой милиции нам не помогут.

Меня тут же затрясло, я с трудом взяла себя в руки.

Затем повернула ключ в замке, открыла дверь и… отшатнулась.

В подъезде, прямо перед нашей дверью, стоял незнакомый мужик. Невысокий, коренастый, с коротким светлым ежиком. Ещё один, повыше, бритый наголо, с бугристым шрамом на щеке, прямо в этот момент подходил к нему сзади. А потом оба, не спрашивая, оттеснили меня вглубь и ввалились в квартиру…

8

Ну вот и всё, подумала я обреченно, конец. Или как там сказал Иваныч? Хана. Про машину они узнали, с Ромкой разобрались, теперь вот за мной явились…

– Где он? – с явной угрозой спросил первый. – Этот… как там его?

– Чича, – подсказал второй.

– Ага, он самый. Где?

Их вопрос обескуражил меня настолько, что даже паника слегка утихла. Они не в курсе, где Ромка? Он разве не у них? И разве они пришли сюда не затем, чтобы и меня убить немедленно?

Мысли закружились вихрем: если Ромки у них нет, то про разбитую машину они, возможно, и не знают. И Ромка ещё цел. Только где он тогда? И что мне говорить? Как выкручиваться?

Я пожала плечами и как можно спокойнее ответила:

– Его нет. Ромка ушёл к восьми на работу и ещё не возвращался.

– Мы были в сервисе, – сообщил коренастый. Скрестив на могучей груди руки и широко расставив короткие ноги, он стоял, чуть покачиваясь взад-вперёд с носков на пятки. И при этом сверлил меня насквозь своими глазами-буравчиками. – Нет там его, и, главное, Яшиной тачилы тоже нет. И тебе лучше быстренько вспомнить, где он может быть.

– Я без понятия, – пролепетала я, холодея внутри.

Мысленно я снова приготовилась к худшему, но они, хоть и имели вид красноречиво-угрожающий, но говорили сейчас без особой агрессии. Скорее, озадаченно.

– Чё делать будем? – спросил один у другого.

Коренастый приподнял руку, взглянул на часы, нахмурился.

– Б…, уже два почти, надо сейчас срочником метнуться до Каси, у него там какие-то жёсткие непонятки с Гурамом, – с досадой ответил он. – Кася уже вон опять звонил. Надо ехать, а то, чую, фарш будет.

Я не поняла ни слова из его речи кроме того, что им куда-то срочно надо.

– А с ней чё? – высокий кивнул на меня.

Коренастый смерил меня долгим, прищуренным взглядом.

– Да чё с ней? Куда она от нас денется? – улыбнулся он криво, показав щербинку между передними зубами. Затем обратился ко мне: – Короче, тебе повезло, что Яши пока в городе нет, а у нас ещё срочные дела. Так что у тебя, подруга, есть целых два часа найти своего потеряшку. Так ему и передай. Вернёмся в четыре, и чтоб Яшина тачила стояла на месте в лучшем виде. Тогда сильно наказывать не будем. Поняла?

Заперев за ними дверь на замок, я тяжело выдохнула. Прошла, не разуваясь, на кухню и тяжело, будто вдруг на семьдесят лет состарилась, опустилась на стул.

Они вернутся в четыре. И тогда… я даже не представляю, что будет тогда. Воображение рисовало все ужасы, которые я когда-либо видела в кино про бандитские разборки. За пять минут так себя накрутила, что чуть не ударилась в панику.

Так, стоп, попыталась я взять себя в руки. Надо что-то придумать, причём срочно. Только вот что? Их машина покоится где-то на дне оврага. Ромка как сквозь землю сгинул. А у меня два часа до встречи с этими жуткими типами.

Во всём этом хаосе мыслей я почему-то неосознанно всё время отталкивала одну, самую неприятную: где Ромка? А теперь вот задумалась. Он не у них. И в автосервисе, как оказалось, тоже не появлялся. Он будто сгинул, исчез или спрятался…

Нет, нет, отказывалась я верить в то, что он мог вот так сбежать. Этому должно быть какое-то другое объяснение. Не мог он меня здесь оставить одну. К тому же не просто оставить, а буквально бросить на растерзание.

Только не он, не Ромка. Он же любит меня. Пылинки сдувает, руки целует. Жилы вон с этой работой ради меня тянет, а мог бы как остальные парни пить, гулять, по девкам бегать. А он всю эту развесёлую жизнь сразу же забыл, как только мы сошлись. А какими щенячьими глазами он на меня смотрит! Какой он заботливый и ласковый! Да мы даже толком не ссорились никогда. Единственный раз, когда он позволил себе прикрикнуть на меня, – это вот сегодня ночью, в овраге. Но там он сам не свой был от ужаса.

Нет, не мог он так со мной поступить…

Я стала перебирать в уме места, куда он мог податься. И в общем-то наскребла вариантов совсем не много. Да, по сути, всего лишь несколько дружков с окрестных дворов, которых он называл корешами. Ну и его родстенники в деревне. Всё.

Сорока минут мне хватило, чтобы обойти Ромкиных приятелей. Правда, половину из них дома не застала. Но те, с кем удалось поговорить, его не видели. Припомнила, что слышала как-то, что местная «молодёжь» ошивается где-то на задворках трамвайного депо.

На удачу помчалась туда: вдруг мой дурак там в дружеском кругу горе заливает – вот это на него больше похоже.

За депо, в кустах, на старых ящиках и правда тусовались какие-то три личности сомнительного вида, больше похожие на бомжей. Вообще, было их там пятеро, но двое уже сладко спали прямо в траве, а оставшаяся троица хлебала мутную жижу из бутылки, занюхивая черствым хлебом.

Господи, как меня сюда занесло? Какая-то клоака под открытым небом. Зря только время потеряла…

– О, у нас гости, – расщерил беззубый рот один из забулдыг.

Я попятилась назад.

– Уже уходишь? Куда? Посиди с нами. Душевно…

Он потянул ко мне скрюченную руку, я в ужасе отпрянула.

– Не трогай её, – подал голос ещё один тип. – Это Чичина невеста.

Я вздрогнула. Боже, о такой славе я даже не мечтала.

– Чича, что ли, жениться собрался? – встрепенулся третий, самый молодой из них, в засаленной спецовке. – Вот жучара! И ничего не сказал! Я ж его как раз сегодня утром видел. Нёсся как ошпаренный.

Я остановилась, резко повернулась к нему, сразу забыв и страх, и брезгливость.

– Где ты его видел?

– Молчи, – пресёк его забулдыга. – Может, это он от неё дёру дал. Гляди, подставишь пацана.

Он затрясся от дребезжащего смеха и тут же закашлялся. Я порывисто наклонилась к их импровизированному столу, схватила бутылку и, отойдя на шаг в сторону, угрожающе вознесла руку:

– Говори, где ты видел Ромку? Или я ваше пойло сейчас вылью…

– Э-э-э! – испуганно подскочили все трое. – Ты чё? Спятила?

– Где ты его видел? Живо!

Паренек проморгался и, слегка заикаясь, зачастил:

– Так на этой… на сортировке.

– Где это?

– На вокзале. Мы там ночью вагоны разгружали, в сортировке. Стояли уже потом, утром, на перроне, курили с мужиками, ну и Чича там пробегал. На электричку опаздывал. Эй, флян-то отдай!

На деревянных ногах я выбрела на дорогу. Ромка уехал из города? Тайком, не сказав ни слова даже мне? На меня накатила дурнота. В груди стало больно и тесно. Я плелась как в тумане, не разбирая пути. Кажется, даже плакала вслух, пугала прохожих.

Весь сегодняшний ночной кошмар меня так не подкосил, как бегство Ромки. Я не слабоумная и давно не наивная девочка, чтобы не понимать, в какую беду нас втравил Ромка своей беспечной выходкой. И прекрасно знаю, на что могут пойти те люди, чтобы взять своё или наказать. И, конечно, мне страшно, до холодного пота и судорог страшно. Однако всё же худо-бедно я держалась, но именно предательство Ромки меня просто сломало и раздавило…

9

Я поехала на вокзал. В пригородной кассе купила билет на электричку до станции Горка – там жили Ромкины родители. Зачем? Сама не знаю. Вряд ли, конечно, он прятался у мамы с папой, но я просто не знала, куда ещё себя деть, куда податься…

Всю дорогу я находилась в каком-то странном оцепенении. Даже возникло ощущение, что всё происходит не со мной, что это всего лишь дурной сон, который скоро развеется.

Если бы…

Около шести вечера я вышла на станции и по тропинке, через луг, направилась к дому Ромкиных родителей. Такая тут стояла безмятежность – зелень кругом, запах травы, тишина. Ни шума, ни суеты, никого. Вдали на лугу паслись коровы, но и те как будто спали стоя. Однако на фоне этой пасторали ужас, терзавший меня внутри, казался ещё острее и зловещее.

Дом Ромкиных родителей находился в самом конце улицы. Высокие деревянные ворота надёжно прятали двор от чужих глаз. Там вполне можно было укрыться. Только что-то мне подсказывало, что Ромки там нет.

Я и постучать не успела, только подошла поближе, как их пёс залился лаем. И почти сразу из ограды показалась косматая голова младшего Ромкиного брата. А следом вышла и его мать.

Меня они встретили радушно, хоть и явно удивились моему появлению. Сразу завели в дом, хлопотать начали, даже в объятьях немного потискали. Ну да, невеста же…

А потом Ромкина мать меня окончательно убила новостью:

– Так Рома же уехал. Ну куда вы там решили…

– Мы решили? – не поняла я.

– Ну да.

– А что мы решили?

– Ну как? Что ему лучше поработать месяца два-три на вахте. Сразу получить хорошие деньги, чтобы вы поженились к осени. Так он сказал. Говорит, вы давно это обсуждали, а вот сейчас решили, что пора.

Я сидела в полной прострации, не понимая одного: как я могла настолько не знать человека, с которым прожила бок о бок почти год? Неужели я до такой степени ненаблюдательна и глупа? Ну невозможно же так долго притворяться хорошим любящим парнем…

– Ну вот, – продолжала его мать, накладывая мне в тарелку дымящуюся картошку, – он к нам сюда заезжал, где-то около полудня. Собрал свои какие-то вещи, взял у нас денег на первое время, ну чтоб доехать, обжиться. Сказал, что он за квартиру вчера заплатил у вас там наперёд за три месяца. Чтобы тебе было где жить. Хотя зачем вам та квартира? – вздохнула с лёгким укором Ромкина мать. – Такие деньжищи платите не понять за что. Жили бы в своём доме…

Дальше я её уже не слушала. Нет, я определённо идиотка. Я всегда считала Ромку простым, хорошим и бесхитростным, даже глуповатым парнем, которого любой нагреет. Этакое повзрослевшее дитя. А он вон каким продуманным, оказывается, может быть. Даже родителей надул – заплатил он наперёд, как же!

И с вахтой как ловко придумал. В другой раз я бы даже поаплодировала его находчивости. Только вот сейчас мне хотелось лечь, уснуть и больше никогда не просыпаться, чтобы только не знать, какими подлыми могут быть близкие люди…