Текст книги "Мой зверь безжалостный и нежный (СИ)"

Автор книги: Елена Шолохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

51

Марина

Его взгляд, горящий ненавистью, так и стоял перед глазами, а в ушах эхом звучали слова: «Пошла вон… не пускай ее никогда…».

Нет, я и не ждала теплой встречи, не думала, что мы будем общаться как ни в чем не бывало. Да я вообще ни о чем не думала. Просто помчалась к нему, забыв о нашем кошмарном последнем разговоре, об угрозах его отца, обо всём. С того момента, как Антонина мне сказала про аварию, ничто другое просто в голову не лезло.

И теперь от этой испепеляющей ненависти стало физически дурно. Я твердила себе: всё верно, после тех моих слов любой отреагировал бы так же, а то и хуже. Но эти увещевания плохо работали.

Я даже опустилась в коридоре на кушетку, чтобы мало-мальски прийти в себя, как-то справиться с чувствами, успокоиться. Господи, как всё это вытерпеть?

Однако даже знай я заранее, что вот так выйдет, всё равно пришла бы. А как не прийти, если я места себе не находила, если сердце за него рвалось. И как же горько, что я не смогу быть с ним рядом, поддерживать, помогать…

Губы предательски задрожали, горло перехватило спазмом. Чёрт, только бы здесь не разреветься. Но спасибо какому-то парню с перевязанной головой, который неожиданно подсел и начал что-то рассказывать. Пока я пыталась вникнуть, что ему нужно, меня потихоньку отпустило.

Ну а на лестнице по закону подлости я столкнулась с отцом Тимура.

– Ты? – сверкнул он на меня глазами злобно. – Я ведь тебя предупреждал.

– И вам здравствуйте, – ответила я почти равнодушно. После всех переживаний за Тимура страх перед его отцом как-то сразу потускнел. – Я сделала то, что вы велели. Сделала так, что Тимур меня возненавидел. Вы должны быть очень довольны. Только что теперь станет с ним, вы подумали? Он ведь мог погибнуть в этой аварии. Не погиб, слава богу. Лежит там весь переломанный, но живой. Но ведь у него не только переломы. Он… он сам сломлен. Как вы там говорили? Это обычная подростковая влюбленность, сущая ерунда, никакой трагедии? Через месяц он все забудет? Ему же жить не хочется! Разве вы не видите? Ничего вы не видите.

– Так это я, по-твоему, виноват? – вскинулся он. – Я? Ты затащила его в постель, запудрила ему мозги, втянула его в бандитские разборки, ты…

Сергей Михайлович клокотал, срываясь на крик, но я видела, что гнев его какой-то натужный, не настоящий.

– Да нет, всё вы видите и всё понимаете, – догадалась я. – Только сами себе боитесь признаться, что чуть не погубили его. Вам проще обвинить других. То есть меня. Моя вина в том, что произошло, тоже есть и огромная. Только в отличие от вас я себя не обманываю, я признаю свою вину, хоть и не знаю, как с этим дальше жить…

– Что?!

– И можете не нервничать так, больше я Тимура не потревожу. Не приду, не позвоню... Никогда.

– Да уж будь любезна, потому что иначе… сама знаешь.

Я смерила его взглядом. И почему-то он вдруг показался мне жалким и несчастным. При других обстоятельствах я бы ему даже посочувствовала, но не сейчас.

– Только тогда и вы имейте в виду, что если то видео всплывет, то я всё расскажу Тимуру про ваш шантаж.

– Что?! – снова повторил он, опешив.

Я обошла Сергея Михайловича, который продолжал стоять на месте, таращась на меня во все глаза, и стала спускаться на первый этаж.

– Ты ещё угрожать мне будешь… – запоздало крикнул он мне в спину, но я, не останавливаясь и не оглядываясь, свернула в коридор, не дослушав его тираду.

Потом ещё около часа сидела на скамейке в больничном парке, обессилев от всего произошедшего.

Странно, но почему-то только сейчас я полностью осознала, что это конец. Что больше нет нас, нет вообще ничего. Теперь мы с Тимуром друг другу никто, абсолютно чужие люди. Даже после того разговора не было такого ощущения. Наоборот, казалось, что нас всё ещё многое связывает, что мы близки. А теперь всё – наши жизни разошлись в разные стороны.

От этого понимания будто всё внутри выключилось, исчезло, выгорело дотла. Даже боли не осталось. Только мертвая пустота.

А с другой стороны, я вдруг ощутила себя свободной от прошлого. Изможденной, опустошенной, но свободной. Всё осталось позади, плохое, хорошее, всякое, и я должна жить дальше. С чистого листа.

Это не значит, что я всё забуду. Нет, никогда. Слишком острые были чувства, слишком тяжелой оказалась потеря, всё слишком.

Я поднялась со скамьи и, свернув на дорожку, ведущую к воротам парка, устремилась прочь. Напоследок не удержалась, оглянулась на здание больницы.

Ты где-то там, за этими окнами, и если мы когда-нибудь ещё встретимся, то случайно. И это будем уже не мы, не прежние мы. Прощай, мой любимый мальчик…

Эпилог 1

Спустя 2 года

Июнь 2006 года

Марина

Вот теперь я поняла, почему Тому, секретаршу Тихановича, все так ненавидели.

– Мне всего лишь подпись у декана надо поставить, – пыталась я до неё достучаться, протягивая злосчастный бланк. – Это срочно. У меня в отделе кадров требуют.

– Ещё раз повторю: график приема студентов и посетителей вот, – указывала она пальцем на распечатанный альбомный лист, прилепленный скотчем на стену возле кабинета Тихановича.

Понедельник – четверг – с 14.00 по 17.00

Пятница – с 10.00 по 12.00

Сегодня была пятница, половина первого. Этот дурацкий листок мне как раз и всучили полчаса назад.

– Я все понимаю, но это же не какой-то сложный вопрос. Мне всего лишь подпись поставить. Дело пяти секунд!

– Вот в понедельник с двух до пяти и приходи, – как робот отвечала Тома.

– Я не могу ждать до понедельника! У нас вручение дипломов уже во вторник.

– Ничего не могу поделать. – Тома взяла леечку, взобралась на табурет и принялась поливать цветы на шкафу.

Самой, что ли, зайти, пока она там корячится, подумала я, но не решилась. Нет, был бы Тиханович нормальным, так бы и сделала. Но он же злющий, каких ещё поискать.

– В понедельник приходи, – повторила Тома, когда я повернулась к выходу.

В дверях, преграждая путь, стоял парень. Стоял, привалившись к откосу плечом и пряча руки в карманы джинсов. Несомненно, он наблюдал всю эту сцену, и это его почему-то забавляло, судя по тому, как он смотрел на меня с кривой полуулыбкой. Его лицо мне показалось смутно знакомым, но копаться в памяти я не стала.

– Разрешите? – раздосадовано попросила я его пропустить меня, но он не сдвинулся.

Я вопросительно взглянула на него. Нет, определённо я его где-то видела. Только где? Убей бог – не помню.

Между тем он без всяких объяснений взял у меня из рук бланк, и пока я, открыв он недоумения рот, хлопала глазами, зашёл к Тихановичу, как к себе домой. А через пару минут вышел и вернул мне листок с заветной подписью. Тома при этом слова ему не сказала.

Теперь я на него смотрела уже с любопытством. Опережая мой вопрос, он вдруг выдал:

– Привет, мечта.

– Что? – Видок у меня в этот момент наверняка был ещё тот. Подпись – это, конечно, хорошо, спасибо ему, но как-то рановато для подобных фамильярностей.

Он широко улыбнулся.

– Не помнишь? Года два назад мы в кафе сидели. Ты себя назвала мечтой.

– Оу… – смутилась я, все равно не в силах вспомнить этот исторический момент. – Я была очень самонадеянна.

– В самом деле? – усмехнулся он. – Что так? Уже не считаешь себя мечтой?

– Скорее уж ночным кошмаром, – улыбнулась я.

– Так даже интереснее, – хмыкнул он.

Я вышла из деканата, он пристроился рядом.

– Не помнишь меня, да? Тогда повторим? Я – Игорь, – протянул он мне руку.

– Марина, – ответила я, сообразив наконец, что он и есть пресловутый сын Тихановича.

Нет, почему-то как мы сидели с ним в каком-то кафе, я вспомнить не могла. Но на курсе про сына декана, красавчика Игоря Тихановича, не говорили только ленивые. Ну и я.

Однако благодаря этим сплетням, я, практически не зная его в лицо, прекрасно знала о нем очень многое: где, когда, с кем он гулял, встречался, отжигал. Сам он учился на физмате, но в наше женское царство, очевидно, забредал частенько. К папе, наверное.

Но в такие дни девчонки впадали в оживленно-взбудораженное состояние. Даже Стася Карпинская, наша звезда, по нему вздыхала.

– А как твой без пяти минут муж? – спросил он с усмешкой, не отпуская мою руку и демонстративно глядя на безымянный палец. – Или…?

Похоже, он обо мне знал ещё больше.

– Или, – вздохнула я. – Не сложилось.

А вот теперь вроде как забрезжили какие-то смутные обрывки.

– Мы в «Студенте», кажется, сидели? С группой?

– Вспомнила? – обрадовался он.

– Ну так.

Мы спустились в холл.

– Спасибо за подпись, – поблагодарила я. – Мне в кадры.

– Увидимся, – подмигнул он мне. – Может, тебя потом подвезти куда скажешь?

Я покачала головой.

– Нет, спасибо, я сама.

Я уходила и чувствовала, как он смотрит вслед.

***

То был определённо день встреч. После института я отправилась в Ново-Ленино на примерку к Розе, своей давней знакомой. Сама она тоже из Зареченска, но уже давно живет в Иркутске. И шьет на заказ, причем шьет потрясающе. И абсолютно всё: от пляжных шортиков до замысловатых исторических костюмов. В моем плаще, сшитом Розой, Стася Карпинская признала модель прошлогоднего сезона из коллекции Дольче и Габбана и долго не могла поверить, что эту модель сварганила швея-самоучка.

Сейчас Роза шила мне платье на вручение диплома. Ничего сверхоригинального. Просто коктейльное платье, не слишком броское, но элегантное. Я, во всяком случае, осталась очень довольна.

Потом я поехала назад, домой. На автобусной остановке, а жила Роза на конечной, пришлось потомиться в ожидании. Жара стояла такая, что под ногами плавился асфальт. Пекло нещадно, и я спасалась от солнечного удара под навесом.

Там же обмахивался папкой и отирал пот со лба незнакомый парень. Мне – незнакомый. Я его прежде никогда не видела – это совершенно точно. Но вскоре я заметила, что парень на меня косится. Причем навязчиво.

– Что-то не так? – не вытерпела я.

– Извините, – смутился он, отвернулся на пару минут, затем снова стал поглядывать.

Я уже даже занервничала, а потом он вдруг огорошил меня:

– Извините, пожалуйста, а вас не Мариной зовут?

Я уставилась на него в изумлении. Снова какая-то встреча в кафе, о которой я не помню?

– Да, а мы разве знакомы?

– Заочно. Я вас видел один раз, у меня просто очень хорошая визуальная память, особенно на лица.

– А у меня, видать, очень плохая, – пробормотала я.

– Да нет, вы меня вряд ли видели. Я – Павел, Павел Грачев, друг Тимура.

Улыбка так и застыла у меня на лице и постепенно сползла, а сердце, пропустив удар, защемило. Впрочем, я быстро справилась с собой, только в груди ещё мелко дрожало.

– И как он? – сглотнув, спросила я.

– Да ничего. Всё хорошо у него. Да вообще отлично. В Москве живет, ну и учится там, в Бауманке. Сюда возвращаться не собирается. Но мы иногда по скайпу болтаем.

– А я думала, что отец его отправил за границу.

– Да, вроде хотел, но Шергин уперся, отказался, в смысле, ну вы ж его знаете, – Павел коротко засмеялся, но, взглянув на меня, замолк.

Тут наконец подошёл мой автобус. Я хотела передать Тимуру привет, но осеклась. Какие приветы? Нечего бередить душу ни себе, ни ему. У него всё хорошо, он, как и я, живет дальше – это главное. А прошлое пусть останется в прошлом.

***

Краснодипломников вызывали на сцену первыми. Тиханович каждому лично толкал коротенькую напутственную речь и вручал вместе с дипломом какой-то презент в высоченной шелестящей упаковке. Кто-то потом распотрошил и рассказал, что там конфеты и книга.

И хотя пожелания для каждого из нас декан повторял слово в слово, но все равно было приятно. В общем, я, несмотря на грустное настроение (после недавней встречи с другом Тимура я слегка захандрила), неожиданно прониклась торжественностью момента и даже воспрянула духом.

Затем дипломы выдали всем остальным, только уже без речей и без презентов. А после церемонии девчонки из группы отправились в ресторан, а я тихонько сбежала. Наташка Тарасова, то есть теперь уже Стоянова, тоже не пошла праздновать. Под конец пятого курса мы стали немного общаться. И сейчас, после вручения, вышли из актового зала вместе.

– Решила, что будешь делать дальше? – спросила её я.

– В Зареченск вернусь. Там же у меня Ваня с Дашей. Устроюсь в школу, что ещё делать… А ты?

– Нет, в Зареченск я точно не вернусь. Здесь останусь. Тут школ тоже хватает.

– Ну да, – согласилась она и почему-то остановилась. – Ой…

Я отклонила вбок подарок, пышная упаковка которого загораживала мне весь обзор, и увидела у нас на пути сына декана с красной розой в руке.

– Привет, мечта, – улыбнулся он и протянул мне розу…

Эпилог 2

Тимур

– Ну что, сдал сессию? – первым делом спросил Грач.

Мы с ним иногда трепались по скайпу. В основном, он звонил. Сам я поначалу вообще не хотел с ним общаться. Ни с ним, ни с кем-либо ещё. Посылал его прямым текстом. Но он был настырен, игнорил моё хамство и продолжал стабильно раз в неделю звонить. Ну и как-то в итоге я тоже втянулся. И когда спустя пару месяцев таких звонков он вдруг пропал, ну то есть не позвонил, я набрал его сам. Короче, мы общаемся.

– Сдал, конечно.

– Ты ж говорил, какой-то препод не хотел тебе зачёт ставить…

– Да мало ли, что он там хотел или не хотел. Ты же знаешь, я умею убеждать.

– Могу представить, – хмыкнул Грач. – А ты чего голый? Ты там не один, что ли? Колись! Никак подружку таки завел?

Вообще-то я был в боксерах. И конечно же, один. Жара просто.

– Кто о чем, а Грач о бабах, – скривился я. – Лучше скажи, а сам-то закрыл сессию?

– А то! Да мне почти всё автоматом поставили. А в Иркутск на лето не собираешься?

– Что я там забыл? Неее, нафиг. Тем более батя недавно был. А ты что, по мне соскучился?

– Ага, ночей не сплю, тоскую, – хохотнул он. – Всё жду, когда ж ты приедешь.

– Грач, я о тебе чего-то не знаю? – у меня тоже вырвался смешок.

– Есть кое-что, – продолжал он паясничать.

– Всё, не звони мне больше, – подыгрывал ему я.

– Да иди ты! – он уже хохотал в голос, потом, просмеявшись, сообщил. – А у меня новость. Только давай без этих твоих… подколок.

– Ну? Говори, че там у тебя?

– Ну я, короче, сделал своей Ане предложение, и она согласилась.

Аня… Без понятия, кто такая. Хотя Грач утверждал, что я ее видел ещё в Иркутске. Он даже, вроде как, нас знакомил. Но я, хоть убей, не помнил никакой Ани. Иногда Грач про нее что-то пытался рассказывать, но я сразу же сливался. Мне вся эта сентиментальная хрень вообще неинтересна. Но сейчас, конечно, прифигел.

– Ты собрался жениться?! Нахрена тебе это надо? Она что, тебе так не давала?

– Да при чем тут это? – сразу посмурнел он.

– Да при том, что все они суки.

– Аня не такая.

– Да все они такие. Даже те, которые сначала кажутся не такими.

– Слушай, ты её не знаешь, не говори так.

– Ты прям знаешь.

– Знаю!

– Блин, Грач, ну не будь идиотом. Так она тебе всё про себя сразу и рассказала. Нет, реально, тебе спокойно жить надоело?

– Короче, Тим, я ж просил, давай без вот этого всего. Я вообще-то её люблю.

– Дурак ты, Паха.

– Зря я тебе сказал, – надулся он.

– Зря ты жизнь себе поганишь. Мне реально тебя жалко.

– Короче, всё. Проехали, считай, что я тебе ничего не говорил. Кстати! Знаешь кого я на днях видел? Марину.

Вот нахрена он это сказал? Всё равно что под дых неожиданно ударил. Мы же год назад договорились с ним её вообще никогда не упоминать. Его Аня сразу отъехала на десятый план.

– Какую ещё Марину? – зачем-то спросил я, хотя прекрасно понял, о ком он.

– Ну ту самую. Ещё скажи, что её ты тоже уже не помнишь.

– Не помню, – отрезал я, потом через силу выдавил ухмылку: – Лучше расскажи, что там за невеста у тебя такая не такая.

В груди пекло. Хотелось не просто послать Грачева, а сделать ему тоже больно, высмеять, унизить, чтоб впредь даже не заикался о ней. На языке уже вертелись глумливые слова. Но вместо этого я сказал:

– Ладно, Грач, давай там, держись, женишок. Привет Оле.

– Ане, – поправил он.

– Угу, и Ане тоже.

Я захлопнул макбук. Вышел на балкон, закурил. Можно врать себе сколько угодно, но эта зараза все еще сидела внутри. Два года, сука, прошло, два чертовых года с последней нашей встречи! А стоило Грачеву про нее сказать, как меня сразу выбило.

Грач думает, что я ее еще люблю, но это чушь. Потому что я ее ненавижу. Может, не так сильно, как поначалу, точнее, не так бурно. Но до сих пор от ненависти к ней внутри горит. Многое бы я дал, чтобы просто всё забыть. Её забыть.

Грач тогда говорил, клин клином вышибают. Надо, типа, замутить с другой девкой. Я, конечно, Грачева с его советами послал, но сейчас думаю, может, и стоит. Не всерьез, конечно, а тупо отвлечься.

Вон соседка – у нас балконы рядом – задолбала всякими намеками. То сигареты стреляет, то просит соль, то зовет к себе что-то там починить. И тоном таким… ну, понятно, каким.

Сигареты я еще даю молча, а со всем остальным – обламываю. А так-то она ничего, если сильно не придираться. Вполне себе на раз-другой сойдет. Как только снова сунется ко мне – надо будет подкатить, решил я. Да, так и сделаю.

И она, как по заказу, вышла на балкон в одном лифчике. Ну или в купальнике, не знаю. Облокотившись о перила, посмотрела на меня.

– Привет, Тимур. Жарища, да?

– Угу.

– Угостишь сигареткой?

Я выбил из пачки одну, протянул ей.

– Спасибо, – проворковала она. – Слушай, а что ты вечером делаешь? Может, зайдешь? Посидим? А то что-то скучно…

Ну вот, даже делать ничего не нужно, мелькнула мысль. Всё само получилось.

Я скосил на неё взгляд и, ни слова не говоря, затушил окурок и вернулся в квартиру. Да ну нафиг этот клин. Тошнит.

«Ты просто её ещё любишь», – тут же непрошенно всплыли в памяти слова Грачева.

Да ни черта подобного, разозлился я. Я её ненавижу, произнес так, будто с кем-то спорил. Просто сегодня жарко, поэтому ничего неохота. Как-нибудь в другой раз...

КОНЕЦ