Текст книги "Барыня Друидка 3 (СИ)"

Автор книги: Елена Шатилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

Партнёр по делу не заставил ждать, а сразу пригласил в кабинет. Я уже хотела сама приехать на встречу, без Вероники, но решила соблюсти формальности, он всё же пожилой человек и имеет своё понятие о приличии.

Жаль, конечно, не было возможности совместить с примеркой, но плюс в том, что обсуждениям деталей можно будет уделить больше времени.

Эдуард Васильевич буквально светился, когда доставал коробки с духами, их было две, и это только образцы. Даже не знаю, сколько он сделал на продажу. В очередной раз порадовалась, что всё делается чужими руками.

Флаконы были расставлены по цветам, напомнив тем самым артефакт верификатора. Очень надеюсь, аналогия не привяжется. Хотя это просто показалось, видно у меня больная тема. Были разные оттенки, красные, бежевые и даже тёмные, как шоколад.

– Я в предвкушении, – с трудом спокойно сидела.

Пятьдесят видов. Несмотря на видимое разнообразие, я понимала, что парфюмер тщательно отбирал ароматы. Это я полностью доверила ему, иначе процесс сильно усложнился бы и затянулся. Потом, если возникнут какие-то идеи, поделюсь. А сейчас…

Рука потянулась именно к коричневому флакону, я предчувствовала, что там.

– Шоколад! – у меня аж голос дрогнул. – Как вам удалось убрать все остальные акценты?

– Несколько неожиданных добавок, – он почему-то посмотрел на Веронику, видно, не хотел открывать секрет при посторонних или совсем не желал об этом говорить. Мне, по сути, неважно, всё равно не смогу повторить. И вообще, это был риторический вопрос.

Запах был, как говорят в современном мире – унисекс. Шоколад – это вообще не про принадлежность, это про любовь к этому продукту и запаху. Он подойдёт любому возрасту и полу.

– Этот запах можно предложить, как базу. На одну руку нанести его, а на другую, вот этот, например, – взяла в руки оранжевый флакончик, там оказался десертный запах, словно ванильный кекс с клубникой. Почему-то представилась моя мелкая сестрица. Не знаю, покупают ли здесь духи для детей, но в современном мире это в порядке вещей. Нанесла его на одно запястье, а шоколад на другое и помахала руками.

Терпкий запах придал кексу глубину и очень необычную нотку с послевкусием. Почему-то напомнило Новый год.

– Главное, теперь донести эту идею покупателям, и мы продадим в два раза больше духов, – Эдуард Васильевич широко улыбнулся.

Я быстро перенюхала все образцы и приступили к дальнейшему обсуждению деталей мероприятия.

С пробниками проблем не возникло, Эдуард Васильевич знал, что от него требуется. Поэтому уже заказал вырубку картона нужной формы для крепления флакончика в упаковке. Коробочки и нужные пробирки с пробковыми затычками, нашлись в уже имеющемся аптечном ассортименте.

Я, конечно, тормознула с названиями и привезла только сегодня. Но парфюмер успокоил, что всё готово для печати, осталось только набрать названия, и в типографии напечатают этикетки, и брошюры. Список был длинный, я не знала, сколько будет видов духов. Особо не мудрила: шоколадная феерия, клубничное утро, мистическая роза и всё в таком духе. Это был очень интересный этап, к которому мы подключили и Веронику.

А вот с актёрами вышла проблема. Местный театр сейчас на гастролях. Но здесь помог ещё один старинный друг, Рудольф Маркович. Когда Эдуард Васильевич поведал о проблеме, он предложил своих официантов.

– «Официанты не допустят излишней театральщины. Актёры не способны угодить клиенту, а мои люди этим живут», – парфюмер пересказал слава ресторатора.

Я согласилась, его правда, о таком и не подумала бы. Вот что значит профессионалы – зрят в корень. Лучше, чем можно пожелать. А костюмы без проблем возьмём в аренду в театре. Жаль кареты не будет для полной картины, но не беда, главное не пешком будут ходить наши курьеры.

Начать рассылку решили ближе к обеду. «Господа уже проснуться, позавтракают и успеют немного проголодаться. На это состояние предвкушения отлично лягут предлагаемые вкусные запахи». Кстати, это тоже предложил ресторатор. Я уже обожаю этого человека, который видит возможности во всём. Не удивлюсь, что это он послал того мужика к нашей лавке и перекупил приоритет в продаже кур.

Хотя мог быть и сам хозяин. Ведь старинный друг это не обязательно старый, вполне достаточно и двадцати – тридцати лет дружбы.

О последующих злоключениях, которых обошли меня стороной, Эдуард Васильевич рассказывал уже с грустным смехом.

– Простите, Екатерина Фёдоровна, но я сразу рассказал Рудольфу Марковичу о нашей затее. И когда я в расстроенных чувствах зашёл к нему в ресторан, чтобы опрокинуть стопочку и закусить, друг встретил меня с улыбкой и глубокой поддержкой. Он знал, где возникнут проблемы, и заранее их решил. Друг не любит навязываться. Просто он знает, что я люблю сам решать свои проблемы, но здесь не получилось. Возникла проблема с изготовлением витрины. Была задержка в поставке стекла и срочный заказ не получилось вклинить. Но Рудольф Маркович нашёл подходящую витрину в одной кондитерской и уговорил хозяина отдать её. Даже не знаю, что он ему предложил взамен, уж точно не деньги.

– Возможно, теперь сладости из этой кондитерской неожиданно появиться на столах ресторана.

– Я тоже об этом подумал. Но я не люблю быть должен. Но дело в том, что Рудольф не возьмёт денег, – парфюмер ухмыльнулся. Прекрасно понимала, что взвалила всё на партнёра, поэтому решила снять с него часть бремени.

– Я с ним чуть позже рассчитаюсь. Это же ему из Устиновки кур поставляют? – хозяин кабинета кивнул. – Постараюсь сделать гусей и свиней такими же сочными и нежными. К нему отправится первая партия.

Эдуард Васильевич широко улыбнулся, видно с облегчением. Преференции всегда и везде стоят дороже денег.

Последний вопрос встал с продавцом.

Парфюмер уверял, что внучка справится, но я всё же настояла, чтобы друг дал в аренду на несколько дней пару официантов, мужчину и женщину, для разных клиентов. Лучше тех же, что будут развозить пробники накануне релиза. Они уже будут знакомы с ассортиментом и втюхать смогут с улыбкой.

Управились мы довольно быстро, меньше трёх часов ушло. Поэтому попросила Прохора завезти нас в торговые ряды, хоть посмотреть своими глазами, что твориться в лавке.

Всё было отлично. По сути, торговали там только деревенские, из моих товаров была клубника, которая продолжала плодить в оранжерее и уже на открытом грунте. Да, цена упала, потому что появилась конкуренция, но они не могли сравниться вкусом с моими сортами, поэтому распродавалось всё.

Бочка тоже с утра наполнялась. Люди привыкли к такой достопримечательности и расстраивались, когда не доставалось водицы. Сюда бы пластиковую тару, вот бы развернулись. Но не всё так плохо, нашлось несколько клиентов, которые раз в неделю покупали бочонки воды с обменом на пустую бочку. Да, невеликие деньги, но копейка рубль бережёт.

Налюбовавшись своим магазином, отправилась домой. Через день опять приезжать в город. Дни летят…

* * *

– Ярослав, отнесись серьёзно! Соберись! – я смотрела на улыбающегося парня, и сама не могла настроиться.

– Не могу. Не хочу заниматься, – Ярик развалился на траве и посмотрел в небо. Он сегодня был в прекрасном настроении, и для этого имелась причина.

Пока я решала дела со своим парфюмером, он опять съездил в Саратов. Профессор принял его без записи. Карта дара показала потемнение основного дара. По аналогии с моим изумрудным цветом Вениамин Михайлович предположил, что могло появиться влияние Разума. Нет, он не рассказал парню про меня, просто сказал, что были случаи.

В общем, если учесть наложенный фильтр, то процентов пятнадцать уже есть.

Когда я пришла на поляну, Ярослав вывалил на меня информацию и вообще вёл себя неподобающе: тискал меня, целовал и уже рассматривал пальцы, прикидывая, с каким камнем заказывать обручальное кольцо.

Я, конечно, была рада успехам, но это всего лишь предположение, а для подтверждения нужно работать. Но парень отказывался.

– Поедем прогуляемся? Осточертела эта полянка! – сказал и тут же грустно вздохнув, сел. Я понимала, что это крик души. – Как в клетке здесь сидим. Хочется показать тебя всему свету, объявить о помолвке…

Ярик поднялся и сел рядом со мной. Взяв мою руку, прижался к ней губами и стал рассматривать меня, словно давно не видел.

– Хочется говорить тебе всякие глупости, дарить подарки, гулять по городу, а приходится работать, – эйфория улетучилась, вернулся загруженный Ярослав.

– Ты сам меня выбрал. Знал, что будет сложно.

– Прости мне минуту слабости, душа моя. Не в тебе дело, навалилось просто. Да, рано я радуюсь… Давай работать.

Попросила Ярика встать на колени, он опять начал улыбаться и хулиганить, представляя, как будет просить меня выйти за него замуж.

– Так, успокоился, жених! Я и так согласна, так что сюрприза не будет… Сядь на колени поудобнее. Я не знаю, что будет, и, если начнёшь заваливаться, я не смогу тебя поймать. Ты же не хочешь разбить голову? – говорила жёстко, чтобы дошло.

– Может тогда лечь? – уже начал примеряться.

– Нет, ты должен настроиться на приём атаки, а лёжа это невозможно, – парень подтвердил мою правоту. Сел поустойчивее. Осмотрел и ощупал пространство рядом на предмет камней и острых палок. Откинул в сторону несколько потенциально опасных предметов и посмотрел на меня, но глаза всё равно улыбались, словно успокаивая.

Как же сложно. Вот как сделать больно любимому? Я даже не представляю, за что это можно сделать, он не Александр? А почему сразу больно? От меня требуется просто попытаться взять Ярослава под контроль, как животное. Он уже показал бурную реакцию на возбуждение. Но сейчас я ничего подобного не буду делать.

Жаль, я смутно помню, какая область мозга за что отвечает, да совсем не помню.

– Закрой глаза и постарайся представить, что я буду делать. Для начала объясню, как я вижу воздействие Разумом. Первый тип влияния: подобие фиолетового облака с тёмными точками, туманное марево окутывает мозг, а точки, превращаясь в иголки, пробивают защиту. В зависимости от цели они воздействуют на разные области мозга головного или спинного. Пока не знаю, что как влияет… – я мысленно поблуждала по голове Ярослава.

– Кхм… – послышался сдавленный звук от парня. Ярик сморщился и схватился за грудь.

– Ой, прости. Всё нормально? – я метнулась к нему, но он выставил руку перед собой, остановив меня.

– Тошнит. У меня голову словно резко встряхнули, а потом начали крутить. Сейчас успокоится, – парень начал тихо посмеиваться. – Знаешь, что самое смешное, это не похоже на ментальное воздействие, если судить по описанию в книгах, мне просто поплохело. Ты очень сильная, Екатерина Фёдоровна, – он продолжал посмеиваться. – А теперь расскажи, как этому можно противодействовать.

– Мне придётся повторить.

– Тогда минутку, – Ярослав несколько раз глубоко вздохнул. – Я готов, ведьмочка.

– Я начну медленно приближать… Туман он не возникает у тебя в голове, и вряд ли это возможно сделать, воздействие всегда идёт извне, – он кивнул. – Защита же изнутри. У тебя есть энергетическое, ментальное поле. Ты должен научиться считывать им воздействие и ставить стену, – я постаралась беззвучно приблизиться к Ярику, но он слышал, судя по ухмылке. Нагнувшись, коснулась руки, он ей чуть дёрнул. – Ты чувствовал меня, но не знал, что я буду делать, нужно научиться предугадывать, вернее, чувствовать полем.

Хотелось буквально остановить время, чтобы странный дар не торопился, но облачко довольно быстро сформировалось у меня в голове и поплыло в сторону парня. Когда оно было примерно в полуметре от него, я заметила реакцию, едва видимое движение головы. Поторопилась развеять воздействие.

Опять создала облачко. Тоже едва заметное движение.

– Доверяй своим чувствам, я вижу реакцию… Толкай! – сказала резко. И Ярослав толкнул. Да, зона была большая, но направление верное.

Парень пошатнулся и начал заваливаться набок, в последнюю секунду подставив руку, всё равно упал, но сознание не потерял.

Я поторопилась к нему. Помогла чуть приподняться и положила его голову к себе на колени.

– С боевым крещением, любимый… – прижимала к себе и гладила по волосам.

– Странные у нас отношения. Вместо того, чтобы предаваться любви, мы испытываем себя на прочность.

– Это я испытываю тебя на прочность, – сделала уточнение.

– Я вижу, как тебе не хочется этого делать, – Ярослав посмотрел на меня, а я не смогла сдержать слёзы. – Прости любимая, что пытаюсь решить свои проблемы с помощью тебя.

– Это наши проблемы. И, возможно, незнание первопричины не даёт мне опустить руки, – хотя не была уверена.

– Вспоминая тот день на балу, я всё больше задумываюсь, каков шанс был, что ты зайдёшь в ту комнату?

– Начинать нужно с другого. Каков был шанс, что мне достанется слон вместо партнёра? Ведь не оттопчи он мне ногу, я бы не пошла искать укромное местечко.

– Жаль, я не знаю имени нашего благодетеля, поставил бы ему свечку за здравие, – Ярослав рассмеялся, но грустно и вяло, ему до сих пор было плохо. – Я каждый день благодарю Бога, что вернул мне тебя. Дал мне любовь и спасительницу…

Ярослав хотел продолжить, но осёкся.

– Тебе нужно поесть, так быстрее силы восстановятся, – предложила я.

– Дай насладиться моментом. Когда ты мне ещё раз позволишь вот так полежать? – парень улыбнулся и потёрся щекой о мой живот, довольно замычав.

– Дурачок мой, – запустила руку ему в волосы и стала медленно массировать.

– Ведьмочка, – Ярик закрыл глаза.

* * *

Спустя несколько дней мне по-прежнему не давала покоя его обмолвка о спасительнице, что это значит? Это явно связано с даром Разума, иначе зачем он позволяет измываться над собой? Другой бы забил или ограничил взаимодействие, по крайней мере, до восстановления сил. Он же, напротив, попросил продолжить ежедневно, чтобы быть на грани с истощением.

Он чувствовал моё воздействие, а это значит начала пробуждаться ментальная защита, по сути, главный признак дара Разума, ради неё все жаждут его получить. Чувствовать воздействие, эмоции, попытки манипуляций – всё это становится явным. Странное дело, я это умела ещё в прошлой жизни. Конечно, не буквально, как здесь, интуитивно, но и магов рядом не было.

В первый день я не стала его мучать, хоть он и настаивал. Когда он окончательно пришёл в себя, заставила поесть и отправила домой.

На следующий день он был в предвкушении и как на иголках.

Теперь я действовала мягче, но более локально. В результате, за два дня, он научился чувствовать направление воздействия и худо-бедно блокировать. Парень не скрывал радости, но я быстро спустила его на землю, просто увеличив скорость воздействия, опять доведя до тошноты.

– Ведьма! – Ярик со смехом бухнулся на колени и тяжело дышал.

– Давай прекратим, не могу больше! – опустилась рядом с ним и обняла. Парень тут же обвил меня руками. – Какие же мы идиоты! Рассказывай.

– Ты уверена? – сомнение в голосе. Я кивнула.

Любимый опустил глаза, собираясь с мыслями. Но неожиданно, совсем рядом, со стороны воды раздался девичий смех.

Не знаю, где Ярослав нашёл силы, но резко подскочив, он потащил меня за кусты, где стояла наша пара лошадей.

В поле видимости появилась парочка на лодке. Они остановились, и парень начал явно приставать к девушке, она продолжала смеяться и шутя отбиваться. О чём они шептались, я не слышала, но и дураку было ясно, что они затеяли у нас под боком. Когда парочка начала целоваться, мы отвернулись. Лодка опять двинулась, но недалеко, любовники причалили буквально метрах в тридцати от нас. Послышались недвусмысленные звуки.

Возникла идея их прогнать, просто послав насекомых, но я не настолько жестока, чтобы ломать людям удовольствие. Жестами предложила просто уйти. Ярик согласился. Пусть милуются. А уж если зачастят сюда, устрою им террор.

Провожая меня, парень молчал, а я его не подгоняла. Видно, теперь он не готов был всё рассказать, а дробить информацию уже не было смысла. Жду.

Глава 20

Во время поездки в Петровск, да и всё время, что меня обряжали в платье и выверяли возможные дефекты, я обдумывала наши с Ярославом тренировки.

Да, результаты явно были. Значит, у него действительно появилась грань Разума, но почему-то как у меня она слита с основным даром. Что это значит, я не знала.

Будет смешно, если у него проснётся грань управителя, тогда уж точно нас благословят на брак, – такой вариант немного развеселил.

Ярик так и не стал ничего рассказывать, словно я не предложила. Ладно, меньше двух недель осталось, и я узнаю, кто он, что за проблемы и почему я вдруг стала спасительницей.

– Здесь не колет? – модистка вывела меня из дум.

– Нет. Кружево здесь немного поднимите. Я много на воздухе нахожусь, полоску видно, – указала на декольте. Здесь не было соляриев и кремов для искусственного загара, а местной косметикой я опасалась пользоваться, помня, что раньше вообще не следили за составом и использовали даже ядовитые компоненты.

Вообще, была идея создать свою линейку косметики. Но уже не в этом году, мне бы текущие дела разгрести.

– А может вообще грудь прикрыть? – уже жалела, что не выбрала закрытую модель, боялась, что задохнусь в жару. А сейчас, глядя как выпирает моя грудь, хоть и прикрытая кружевом, хотелось её спрятать.

– Что вы, сударыня, зачем такую красоту прятать? У вас всё более чем достойно. Ни малейшей вольности, вы будете выглядеть безукоризненно. В таком виде и к императору не стыдно показаться, – продолжала заливать меня лестью Аделина.

– Тогда давайте продумаем мой образ до конца. Какую причёску вы бы предложили? – я, конечно, уже знала, что сделаю, но хотелось узнать вариант от профессионала.

Модистка отошла на небольшое расстояние, потом предложила надеть готовые перчатки и взять в руки бальную книжку.

У меня была заплетена обычная коса, я так привыкла ходить в последнее время, поэтому Аделина не церемонилась в моей причёской. Я же стояла как кукла и следила через зеркало за тем, как женщина начала крутить мою косу, прикладывая и так и эдак. Потом вышла из комнаты и вернулась со шкатулкой, в которой были шпильки для волос.

Модистка расплела мне косу и довольно мастерски начала перекручивать локоны, укладывая их в подобие цветка. Результат ей не понравился и она, распустив, опять стала колдовать над волосами.

В итоге у меня на голове появился строгий пучок, в котором очень сложно переплетались волосы. Но сзади была небольшая вольность, в виде каскада из нескольких прядей, доходящих мне до лопаток, чуть ниже выреза на платье. Простые шпильки не отвлекали от самой причёски. И вообще, украшения на голове будут лишними, так как колье и серьги я не намерена менять. Пусть подумают, что я бедная простушка, хотя по платью не скажешь – поистине королевская простота.

– Аделина, где же мне теперь найти мастера, чтобы повторить это чудо?

– Спасибо, сударыня. Если вы опишете своему парикмахеру этот пучок, то не составит труда повторить, – с толикой превосходства ушла от темы, видно, боялась, что я предложу поехать с собой, хотя это глупо.

От контрольной примерки я отказалось, поэтому платье перед отъездом заберут люди графа, вместе с заказом его жены. Льва Яковлевича я давно не видела, но он передавал мне письма через извозчика. Он сообщил, что его супруга поедет в Саратов пятнадцатого числа и меня намеревался отправить с ней. Я отказалась. Что мне там делать с незнакомыми людьми? Да и с Ярославом мы шестнадцатого встречаемся.

Но Лев Яковлевич, скорее всего, предвидел отказ, потому написал, что он уезжает семнадцатого с утра. И для меня это самое приемлемое время. Я бы и после бала быстро уехала, но боюсь, у графа есть другие планы, та же поездка в Верификационный институт.

После примерки я ещё раз заглянула к деловому партнёру. Эдуард Васильевич был в зале аптеки, разговаривал с клиентом. Я, чтобы не смущать его своим ожиданием, заглянула в парфюмерный отдел.

Витрина под мои духи пока была пустая и покупателей не было, поэтому я подошла к внучке хозяина.

– Добрый день, баронесса, – девушка поклонилась.

– Добрый день, Светлана. Как настроение?

– Волнительно. Покупатели уже спрашивают, что будет на витрине. Дедушка, ой, Эдуард Васильевич велел рассказывать, что скоро большое поступление новых ароматов и мы всех ждём, – девушка широко улыбалась.

– Ты выбрала себе запах?

– Ой, я даже теряюсь, столько замечательных букетов. Пришлось взять время, чтобы подумать, – Светлана рассмеялась. По сути, она такими словами могла просто уйти от темы. Вариант, что ей ничего не понравилось, был бы очень странным, скорее всего, дед не позволил пока взять. Но я не буду лезть в их семейные дела.

Появился хозяин, и мы ушли в кабинет.

– Этикетки и брошюры отдал в печать…

– Нет, я не по этому вопросу. Дело в том, что у меня очень много остаётся лепестков от масленичных роз. Решила посоветоваться, куда их девать. Высыхают они медленно и всё ещё сочатся маслом. Мы их собираем в бочонки. Часть идёт на чай, а куда дальше затрудняюсь. Может их в баночки небольшие и тоже продавать? В шкаф можно поставить как ароматизатор, например.

– Чай… – Эдуард Васильевич подвис. – Я так закрутился с духами, и даже не подумал, что остатки от масляничных культур можно добавлять в чай. Я сегодня же предложу их Рудольфу Марковичу.

Мдя, я продолжаю мыслить мелко. Сама же хотела продавать чаи, но меня смущали объёмы, а ресторатора они точно не смутят.

– Спасибо. Это лучше, чем я могла предположить.

* * *

И вот он день рассылки. К назначенному времени я подъехала к парфюмерному магазину, чтобы наблюдать всё своими глазами. Сегодня здесь был и ресторатор. Эдуард Васильевич представил нас, на что Рудольф Маркович стал дико извиняться за то, как непочтительно повёл себя на ярмарке.

– Екатерина Фёдоровна, я был так ослеплён вашей курочкой, что не о чём другом не мог думать и забыл все приличия. Когда мой человек пришёл в ресторан с этим чудом, я потерял голову и, бросив все дела, побежал к вам, – я улыбалась, наблюдая крайнюю степень профдеформации. Он готов был петь серенады курочке, описывая, какая она, даже сейчас витая где-то далеко. – Клиенты очень оценили нежнейшее Устиновское чудо, жаль, что это блюдо пока только для избранных.

– Постараемся нарастить количество.

– Простите мои капризы, я всё прекрасно понимаю, но сам уже не хочу использовать других кур, они кажутся…

– Недостойными клиента, – вставила я.

– Точно, сударыня. Недостойны. Но я наберусь терпения, ведь если я буду вам докучать, вы найдёте более терпеливого, – Рудольф Маркович посмотрел на меня, состроив хитрую лисью гримасу.

– Пока не за чем, у нас прекрасная команда, – я улыбнулась, а мужчины рассмеялись.

Пришло время отправлять наших курьеров. Ресторатор подобрал симпатичную не сильно молодую пару, обоим чуть за тридцать. Они были одеты в старомодную одежду, парики, кружева, тафта, в театре без труда взяли что нужно… Женщина изначально должна была быть в кринолине, но решили, что это неудобно, ведь ей как минимум шестнадцать раз выходить и столько же входить в экипаж. Но и так выглядело интересно. Да, театрально, но так и было задумано, чтобы потенциальные клиенты сразу поняли, что это не простые визитёры, а с какой-то миссией. Что увеличит шанс попадания в дом даже к самым капризным аристократам.

В списке было шестнадцать адресов, выбрали самые престижные дома и несколько поместий. Рискнули отправить даже к князю. Максимум, что грозит курьерам – их не пустят на порог. Но никого это не пугало. Да, задумка проехаться по адресам до обеда оказалась неосуществимой, мы не учли расстояние и внеплановые задержки, а они точно будут. Ну ладно, как получится.

Наставления были долгими. Но официанты-курьеры оказались очень дисциплинированными работниками, вряд ли актёры вот так молча выслушивали и просто кивали. Начались бы предложения и театральщина. Парочка за эти дни прекрасно выучили всю карту запахов, к моему стыду, я её не знала. С лёту могли подобрать духи под клиента по возрасту, цвету одежды и даже к предполагаемым чертам характера. И польстить смогут, и разговор поддержать. Ну да людей они хорошо знают, практика общения большая. Поэтому я нарадоваться не могла, глядя на этих профессионалов.

Курьеры взяли пробников с большим запасом, ведь один дом – это не значит один клиент, там могут быть не только домашние, но и гости.

Парочка погрузилась в экипаж и тронулась в путь. Когда они отъехали, я их перекрестила. Руки сводило от волнения.

А ещё я очень проголодалась, скорее всего, от волнения. Напрашиваться на обед в ресторан к Эдуарду Марковичу было бы очень странно, да и самой туда ехать не стоило, мог бы расценить такой шаг как попытку подсмотреть за своей деятельностью.

Поэтому мы с молчаливой Вероникой просто попрощались и уехали. Ничего страшного, потерплю до дома.

Я предвкушала скорый обед и отдых, но, когда увидела во дворе старосту с серьёзным лицом, поняла, что он пришёл с плохими новостями. Аппетит сразу пропал.

Пригласила мужчину в кабинет и прикрыла дверь.

– Екатерина Фёдоровна, не знаю, с чего начать. На полях зацвела гречиха, но у вас она разноцветная, – я понимала, что он не восхищаться пришёл, а это просто для пояснения дальнейшей информации.

– Да, я решила поэкспериментировать и сделала себе разные цвета и свойства.

– Не могла ваша гречиха смешаться с той, что вы давали под заём?

– Нет, не должна. Ту, что под заём я отдельно обрабатывала. Что случилось?

Степан Иванович зло сощурил глаза.

– Васька, тот, что в вашем амбаре работает, выходит, украл у вас зерно. Отнекивается, говорит, что это заёмное. Да, он мешок занимал, и я видел у него цветущую полосу, такую же, как у других. Но есть ещё одна с голубыми и красными цветами, и не только у него одного. Сосед тоже отличился, он не заёмный. Прежде чем что-то предпринять, решил с вами поговорить.

– Пойдём пообедаем и отправимся разбираться, – предложила я. Он начал отнекиваться от совместного приёма пищи, я настояла. Если Степан Иванович будет ждать, я же не смогу нормально поесть.

Староста очень некомфортно чувствовал себя за барским столом, не то, что я у него дома. Не акцентировала на этом внимание.

– Посоветуй мне, мил человек, как поступить в таком случае? – начала я. – По нужде ли воровство было или злокозненные намерения?

– Васька-то – ещё тот прохвост! Все знают, что ворует, но ни разу не поймали. И при Семёне зерно тягал, – Степан Иванович криво усмехнулся. – Бездельник он, но Михаил, ваш амбарщик, как-то нашёл к нему подход.

– Думаешь, глаза закрывает на воровство? – нет, своего ключника я не собиралась трогать.

– Все мы на многое закрываем глаза…

– Но и спуску нельзя давать, иначе подумают, что моё имущество можно растаскивать. Давай поступим так…

Староста уехал, я отправилась в деревню чуть позже. Нет, мне не жалко было зерна, пришли, попросили по-хорошему, бесплатно бы дала. Но никогда не понимала воровства внаглую, а судя по рассказу Степана Ивановича, семья Василия никогда особо не нуждалась. Хотя брали зерно под заём регулярно, видно, чтобы создать иллюзию бедности.

Я была у них в доме, обрабатывала скотину. Участвовать в мероприятии с курами они отказались.

Церемониться с ними не собиралась, подъехала к дому на лошади и, спрыгнув, сразу постучала. К этому моменту подтянулся и весь костяк деревни во главе со старостой.

Калитку мне не торопились открывать, я постучала ещё раз. Наконец-то за высоким забором послышалась возня.

– Не пожар пади, чё тарабаните? – пробубнил женский голос. Но когда увидела, кто стучал, хозяйка застыла соляным столбом.

– Хозяина зови! – гаркнула я.

– Сейчас, барыня, – женщина отмерла и побежала в дом. Я же, не церемонясь, зашла и осмотрелась. И первое, что я увидела, заставило озвереть.

– Степан Иванович, вы это тоже видите? – я ткнула на курицу, которая в компании других товарок, как под заказ вышла из сарая.

Староста кивнул. Спутать их невозможно, наша устиновская.

Хозяин выскочил и тоже замер, но смотрел не на нас, а на кур. В глазах был крайний испуг. Как же тупо! Если вначале я хотела наказать только Ваську с Наумом, так зовут второго мужика, то сейчас прилетит целой семейке.

Во двор зашли все приглашённые. С улицы послышалась ругань.

– Да иду я! Руки убери! – вора доставили.

Спустя минуту во двор затолкали Ваську, а следом молчаливого Наума. Мужики взашей заставили их встать на колени, я указала свёрнутой плетью на хозяина дома. Так-то я ей не пользовалась, но сейчас захватила с собой для остроты.

Ох как заголосила хозяйка, когда и её мужика поставили передо мной.

– Не замолчишь, к ним присоединишься, как соучастница, – грубо заткнула ей рот. – Ну, изливайте мне ваши душевные терзания, как не хотели, как заставила нужда. Но запомните, воровства я не прощаю. Пусть это будет известно каждому!

Васька с отцом молчали, как и мамаша, закрыла рот обеими руками. А курица, кудахтая, как царица прохаживалась по двору, привлекая всеобщее внимание. Я едва сдерживалась, чтобы не улыбнуться. Вот же засранка.

Начал говорить Наум.

– Глупо, наверное, говорить, что бес попутал, – мужчина поднял на меня глаза и скосил их на плётку. Ну да свежи воспоминания, как я обхаживала кнутом Семёна Марковича. Сейчас я этого делать не буду, второй раз мне не сойдёт с рук, будь я хоть десять раз интересная для прокурора личность.

– Говори, как было. Правда – твоё спасение.

Васька зло зыркнул на Наума, но сам не торопился рот открывать.

– Сам не ворую, но ворованное покупаю.

Я не стала осматривать присутствующих и так знала, что некоторые будут прятать глаза. При Семёне действительно многие покупали ворованное и прежде всего у бывшего управляющего и его подельников. Но прошлое я не стану трогать.

– Я взял зерно у вас взаём. У нас с Потапычем, – он кивнул на хозяина дома, – участки смежные, земля худая, сплошная глина. Но не о том. Урожай был плохой… А тут мне Андрей, другой сосед, зная мои трудности, дал попользоваться одной полосой, я туда заёмное и посадил, не на свою же глину… Но не простаивать же участку. Спросил у Васьки, мол, не найдётся мешка в долг, под урожай. Так, он и дал, под два мешка. Нет, я-то знал, что ворованное… Так что виновен, барыня, – он опять посмотрел на плётку, видно готовясь получить.

– Что скажете в своё оправдание? – я как указкой переводила кнут между ворами.

– А кто не ворует? – Васька с вызовом посмотрел на меня.

– Ага, ты мне ещё строками из Евангелия ткни, – я ухмыльнулась. – Так, раскаяния я здесь не услышу…

– Барыня, помилуйте! – взвыла хозяйка дома. – Яков, ты почему молчишь⁈

– Так… Зерно вернуть в мой амбар в троекратном размере, плюс стоимость моей работы. Кур вернуть хозяевам, плюс тройную стоимость. А теперь к наказанию. Отныне вы лишаетесь любой поддержки и со стороны меня и общины, – Наум стал серым, пока, не зная, что его это не касается, пусть переживает, полезно. – Кто в обход запрета поддержит, тоже попадёт под опалу.