Текст книги "Не чужие (СИ)"
Автор книги: Елена Рай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 7
Прикрыв глаза, вдыхаю запах утренней прохлады, пока стою под навесным крыльцом, на выходе из метро.
На улице идет ливень, и по иронии судьбы, мой зонт покоится на вешалке, дома.
Этой ночью я не сомкнула глаз. Не могла заснуть, когда в моей голове проносились эротические картинки того, чем может закончиться наша «консультация», благо стены института выступают настоящим «запретом» к моему сумасшествию.
Я не «железная» и вполне понимаю, что меня к нему влечет. Ну почему мне не двадцать пять? Тогда бы я меньше всего беспокоилась о нашей разнице в возрасте.
Вряд ли ему понравится в наличие его ванной комнате минимум десять баночек антивозрастной линии косметики.
Когда пройдут первые сексуальные вспышки нашей страсти, что будет потом? Нам же нужно будет о чем-то говорить. Какие у нас могут быть общие интересы? Столько вопросов, на которые я никогда не получу ответы, если не «попробую».
– Ты разговариваешь сама с собой? – открыв глаза, вижу перед собой Давида. Над своей головой он держит зонт. – Ты губами шевелила, но рядом с тобой я никого не заметил.
– Наверное… задумалась, – перевожу взгляд на лужу, по которой ориентируюсь на уровень «активности» дождя. Если выйду из своего убежища сейчас – вымокну до нитки, пока дойду до работы.
– Ждешь кого? – отрицательно мотаю головой. – Иди ко мне.
– Что? – недоверчиво всматриваюсь в его глаза, ища очередной подвох с его стороны.
– Время… – показывает на наручные часы. – Не явишься вовремя на работу, схлопочешь выговор, – в его взгляде проскальзывает, что-то знакомое из нашего детства, такое родное.
Давид подходит ко мне ближе, чтобы я не попала под крупные капли дождя, подавая руку.
Нерешительно вкладываю свою ладонь в его. Она теплая. Слегка шероховатая. Поднимаю на него свой взгляд.
– Поможешь? – ухватившись за его шею, вдыхаю аромат его кожи. Терпкий. Мужской. Этот запах источает уверенность и силу.
Словно пушинку Давид перекидывает меня через лужу, слегка вжимая в свое тело.
– Почему ты бываешь, так груб ко мне на работе, а здесь проявляешь заботу? – отстранившись от него, заглядываю в серые глаза, в обрамлении выгоревших ресниц. – Или твоя «субординация» летит ко всем чертям вне работы?
– Ко всем чертям, как ты выразилась, у меня полетело, когда впервые тебя увидел, – он снова притягивает меня к себе, слегка поглаживая мою спину. – И это случилось не перед кабинетом ректора.
– Неужели, чтобы «нормально» с тобой поговорить, нужно пригласить тебя на свидание? – улыбнувшись, обнимаю его в ответ.
– Я подумаю, – с лёгкой хрипотцой шепчет мне в макушку.
– Пошли уже… у меня начальник вредный, ещё объяснительную заставит написать.
Поднявшись на наш этаж по лестнице, Давид предлагает мне выпить кофе перед моей лекцией.
– Согрелась? – его пальцы касаются моей ладони.
– Да, спасибо. Сколько я тебе должна? – достаю кошелек, прикидывая примерную сумму, которую он потратил в автомате.
– Ева, не глупи. Это забота о своем сотруднике. Если ты заболеешь, кто будешь лекции читать заочникам по субботам? – поджав губы, убираю кошелек обратно.
– Спасибо.
– Завтра я свободен, – наши взгляды снова пересекаются.
– Куда ты хочешь? – мысленно вспоминаю места, где можно спокойно поговорить. – Если будет хорошая погода, то просто погуляем, – взглянув на часы, начинаю волноваться. Через пять минут начнется лекция в группе у Кирилла.
Взяв в руки необходимый материал для лекции, встаю из-за стола. Давид продолжает пить кофе, наблюдая за моими действиями. Хорошо, что в его словах нет намека, что это будет полноценным свиданием. Нам, действительно нужно поговорить о многом.
Лекция начинается вполне оптимистично. Былого мандража больше нет. Только я снова чувствую на себе изучающий взгляд. Он ласкает кожу, невесомо касается моих запястьев, отчего я непроизвольно натягиваю рукава водолазки до кончиков пальцев. Сегодня я забывала одеть браслет, подаренный Аней.
Строго в отведенное время звучит звонок, под звук которого, студенты синхронно встают со своих мест и направляются на выход. Остаётся только один. «Он».
Давид не одобрил мне замену, объяснив это совершенно адекватными причинами – занятостью других коллег и отсутствием форс мажора. И посоветовал, как можно быстрее вникнуть во все аспекты преподавательской жизни в этих стенах. У меня нет специального режима работы. Все работают на общих правах.
– Ты долго от меня будешь бегать? – подсаживается ко мне рядом, на свободный стул.
Нас сейчас разделяет только мой стол, но воздух, который вибрирует от моего напряжения, можно резать ножом.
– Кирилл, я сижу на преподавательском месте и прошу к себе, хоть чуточку уважения. Для начала не нужно мне «Ты» – кать. Наша консультация начнется только через двадцать минут, – поднимаю глаза на уровне его губ. – Можешь прогуляться.
Встав со стула, он идёт к двери, и только я хочу спокойно выдохнуть, как он щелкает замком. Он нас закрыл.
– Открой немедленно! – вытащив ключ, он прячет его в свой задний карман джинсов.
– Отбери, – на его лице появляется улыбка, а в глазах чувственный огонек, который притягивает меня, как мотылька.
– Что за ребячество? – подскочив на ноги, быстрым шагом подхожу к нему. – Шути так со своими подружками, но не со мной! Разницу чувствуешь?! – разъяренной кошкой шиплю в его лицо.
Облизав вмиг пересохшие губы, наблюдая, как дергается его кадык, как он делает шаг навстречу ко мне.
– Я чувствую разницу, Ева. А ты? – притянув меня к себе за талию, трется щекой об мою скулу.
В слух этого я никогда не произнесу, но я ее чувствую. Если в объятиях Давида ощущалась боль утраты некогда близкого человека, связь с которым понемногу налаживается, то в объятиях Кирилла я чувствую себя не просто желанной, а исключительной. И сопротивляться становится совершенно невыносимо.
– Отдай ключ… нас могут неправильно понять, если кто-то захочет сюда войти, – перестаю трепыхаться в его объятиях. Хочу прислушаться снова к своим ощущениям. И они мне нравятся, все без исключения.
– Ключ в заднем кармане – тебе надо, сама возьми, – пожимает плечами. Дескать «выбор за тобой».
– Зачем тебе «я»? Кругом полно тех, кто будет рад побыть в роли твоей девушки, – задерживаю дыхание, когда его лицо максимально близко к моему.
– Сам не знаю. Сейчас проверим, – его язык вторгается в мой приоткрытый рот, чтобы сразу завладеть моим разумом и телом. Исследует, ласкает моё нёбо, дарит неподдельные эмоции, чтобы снова вскружить мою голову, а в кровь вбросить десятикратную дозу адреналина и бесстыдства за свое повиновение. – С ума схожу по тебе. Не верю, что ты меня не хочешь, – и снова обрушивается на мои губы, терзая их, лаская нежными поцелуями.
– Прекрати… Кирилл, – скребу ноготками по его затылку с темными короткими волосами.
– Скажи, что не хочешь меня – я все прекращу, – нехотя разорвав поцелуй, он смотрит в мои расфокусированные глаза. – Скажи! – интонация напоминает разъяренного зверя, требующего немедленного подчинения.
– Если ты только хочешь меня «трахнуть» – то давай сделаем это, как можно скорее, – всхлипнув, обхватываю себя руками. – Надеюсь, в кассе тебе вернут деньги за «скучную» консультацию. Если нет – то сделаю это за свой счёт.
Кирилл ощутимо меняется в лице, когда видит дорожку из слез, катящуюся по моей щеке. Своим большим пальцем он стирает ее, заключив меня в свои объятия.
– Прости, мне девушки никогда не отказывали, да и отношения я строить не умею, от слова совсем, – тембр его голоса, почему-то успокаивает меня, будто окутывает теплым одеялом, когда на душе становится очень тоскливо и одиноко. – Я тебя не обижу, обещаю.
– Не обещай ничего, – задираю подбородок, чувствуя теплое дыхание со своей щекой. – Потому что я тоже ничего обещать тебе не буду. Учти это.
– Мне не нужны обещания… если это не закончится, то я рехнусь от сперматоксикоза.
– Где? – подставляю шею для поцелуев, извиваясь под его ласками, чтобы снова вспыхнуть в своей чувственной похоти к этому сопляку.
– Сброшу адрес на твой номер.
В своей ладони я ощущаю гладкость холодного металла, а после мучительную неудовлетворенность, которую оставил после себя этот мальчишка.
Чуть позже мне на телефон приходит сообщение от неизвестного номера: «Сегодня в 18:00. И прихвати с собой те чертовски сексуальные лосины».
Перечитываю сообщение несколько раз. Может у него чувство юмора «хромает», или мне, действительно, нужно взять с собой спортивную одежду?
Следом приходит ещё одно сообщение: «У меня будет тренировка. Хочу, чтобы ты посмотрела».
Я согласилась, всего лишь на секс, но не стать частью «чего – то» в жизни человека, с которым потом, возможно, мы расстанемся.
«Нет. На это мы не договаривались»: – отправляю ответ моментально, блокируя контакт.
У нас должны быть границы. Мои собственные, уж точно не должны пострадать.
Глава 8
– Сегодня чудесная погода, – подняв руку вверх, смотрю на яркое солнышко сквозь свои пальцы, кажется, я вечность так не делала. – Правда? – обращаюсь к Давиду.
– Ты о чем-то хотела поговорить… – хмыкнув, снова включает свой телефон, будто кто-то должен позвонить или написать сообщение, и это ни в коем случае нельзя пропустить.
– Да, хотела… – говорю на выдохе. – Что с тобой происходит? – слегка касаюсь его плеча. Он прослеживает мое движение, а затем стряхивает мою ладонь своим плечом, как что-то инородное, не терпящее вмешательства на свою территорию.
– А, что со мной происходит? – переводит взгляд на водную гладь.
Мы стоим на мостике, который перекинут через весь пруд, под нами плавают дикие утки и вся атмосфера располагает к романтическому уединению. Но ощущается это иначе, словно, кто-то вбил между нами каменную глыбу, через которую снова не пробиться и не достучаться до сердца того, кто был ближе многих.
– То ты проявляешь ко мне симпатии, помогая перепрыгнуть через лужу и поишь горячим кофе за «бесплатно», то снова ведешь себя отрешенно, как сейчас. И мне каждый раз нужно будет подстраиваться под твое настроение, гадая, как к тебе обращаться? Сейчас ты просто «Давид», а через минут десять «Давид Эдуардович»? – вспыхнув со стыда, прекращаю свою поучительную речь. Я отчитываю его, как мальчишку, что прекратил проявлять ко мне интерес.
– Как ты жила все эти годы? – повернув голову в мою сторону, спрашивает совершенно нейтрально, не вкладывая никаких эмоций.
– Худшую часть прожитых лет ты знаешь… – опустив глаза, стараюсь не поддаться снова своим эмоциям.
– Может и ты меня спросишь, как жил я?! – неожиданно схватив меня за руку, притягивает к себе.
Смотря до боли в родные глаза, я не понимаю того, что сейчас происходит. Его лицо искажено, будто ему больно от моего присутствия в его жизни, и я не знаю, как нам дальше вместе сосуществовать в одном кабинете, в одном здании, в одном городе, ощущая непреодолимый конфликт в спокойствии наших душ, зная историю нашей жизни.
– Как ты жил, Давид…? – дотрагиваясь до его лица своей рукой, нежно веду по линии скулы.
– Я хотел сдохнуть в тот самый день, когда ты выбрала другого. Был твоей тенью, глупо надеясь на твое возвращение ко мне, – моя рука замирает и безвольно опадает вниз, от осознания того, что я разрушила не только наши отношения, но и его самого. – Сейчас ты снова в моих объятиях, и я буду идиотом, сказав, что ничего к тебе не чувствую. Боль, подобно змее, которая вонзает свои клыки в мои зарубцевавшиеся раны, позволяет снова тебя ненавидеть, но и желать не меньше. Я чертов мазохист, который разрешил самому себе все «это».
– Я уволюсь… – обхватываю его за плечи, прижимаясь к нему всем телом.
– Уже поздно. Ты снова «отравила» меня, – его пальцы подцепляют мой подбородок, задирая выше, чтобы почувствовать на своей щеке невесомый поцелуй, подобно порханию бабочек.
Мелодия звонка появляется, так неожиданно, что я аж подпрыгиваю на месте.
Давид отходит немного в сторону, принимая вызов. Из обрывков фраз, я понимаю, что он должен срочно, где-то быть, причем в воскресный день.
– Ничего страшного, тебе пора, – стараюсь натянуть на лицо улыбку, но выходит не очень.
– Ты никогда не умела врать. Начинать не стоит, – погладив подушечками пальцев мое лицо, уходит в сторону парковки, где остался его автомобиль.
Пройдясь по парку вдоль и поперек, я прихожу в ужас от того, что ничего не знаю об его личной жизни.
Он постоянно с кем-то разговаривает на работе по телефону, при этом просит либо меня выйти, либо делает это сам, когда я очень занята. В то время, как мой телефон одиноко молчит, давая понять, что его хозяйка, скорее всего «одинока», и до ее жизни нет никому дела. Хоть я и утрирую, но именно, так это и выглядит.
– Ань, привет! Как дела? – быстро тараторю в трубку, пока иду к автобусной остановке.
– Ммм… в данный момент, гуляю по торговому центру. А твои как? Бежишь куда-то? – за ходом своих мыслей не замечаю, что, действительно, практически бегу. Останавливаюсь и перевожу дыхание.
– Ань… у Давида кто – нибудь есть? – лучше сразу перейти к делу, пока она не дошла до новостей из социальных сетей на разнообразные темы.
– Ладно… честно, слухи ходят разные. Одно могу сказать – женат не был, – равнодушно роняет она.
– А какие «слухи ходят»? – растерянно смотрю на свои кроссовки, испачканные в листве.
– Ева… это слухи, не имеющие подтверждения. Отдел кадров, конечно, в курсе, – издав смешок, продолжает. – Давай будем «выше этого».
– Возможно, ты права. А, где ты сейчас находишься? – назвав адрес, Аня пообещала меня подождать на третьем этаже торгового центра.
Через двадцать минут я уже сидела в компании своей подруги, медленно попивая коку – колу из длинной трубочки.
– А почему ты сама не спросила его? – недоуменно спрашивает Аня.
– Не знаю…
– А приглашать на прогулку… не уточнив его «занятость», тоже не догадалась? – загоняет очередной гвоздь в мою «неосведомленность».
– Сама виновата. Да-да… спасибо за поддержку. Я отойду на минутку… – кивнув, Аня достает телефон, чтобы погрузиться в сетку инфо – вестей. К моему приходу, она будет «многое знать», чтобы непременно все мне поведать.
Нужно было поинтересоваться у своей «гулены», в какой стороне искать туалет. Или я его прошла, или… в глазах резко темнеет, в ушах шумит кровь, а мозг отказываться обрабатывать новую для себя информацию.
Давид играет с мальчиком на игровом коврике, расположенным за маленьким заборчиком. Кажется здесь деток оставляют на попечение работника, в то время, как их родители могут спокойно прохаживаться по магазинам, совершая покупки.
В том, что это ребенок Давида – у меня нет никаких сомнений. Мальчик – его копия.
От невыносимой острой боли, растираю грудь, обжигая свое лицо слезами. Кое-как добравшись до туалетной комнаты, закрываюсь на щеколду и сажусь на крышку унитаза.
Вот почему он так хотел, чтобы я его спросила «как жил, именно он». Он каждый раз давал мне понять, что его жизнь обрела смысл, а я осталась для него там, где «похоронила нас».
Я не имею права забирать его из семьи, даже на невинные прогулки. Как я буду смотреть в глаза его ребенка, зная, что умышленно крала их общее время на игры или чтение сказок перед сном, когда его отец был всю неделю занят на работе.
Имея власть над чувствами человека, нужно вовремя остановиться, чтобы не утонуть в той грязи, откуда сама «выползала» несколько лет назад.
Достав телефон, нахожу сообщение от Кирилла. Выкидываю номер из черного списка.
Быстро печатаю ему ответ, не дав себе время на размышление. «Если не попробуешь…»: – стучит у меня в висках одна и та же фраза, словно, на репите, а буквы чертовски быстро превращаются в красноречивое послание своим страхам.
– Пиши адрес, другого шанса у тебя не будет.
Глава 9
Переминаясь с ноги на ногу, я стою перед дверью квартиры, в которой живёт Кирилл.
Адреналиновая лавина схлынула, и теперь приходит понимание того, зачем я сюда пришла. Получить то, что запретно каждому из нас в силу обстоятельств, послуживших к маниакальному физическому влечению. Если я не попробую… я тоже рехнусь.
У меня ещё есть шанс развернуться и уйти, наплевав на свое согласие отдаться мимолетному порыву, подстегнутому суровыми реалиями жизни. Иди же нажать на чёртов звонок, чтобы не быть в своих же глазах чокнутой трусихой, склонной к самобичеванию.
Шумно выдохнув, остервенело выжимаю звонок. Трель раздается по ту сторону двери, заставляющая меня моментально подобраться, сжаться в комочек и просто ждать дальнейших испытаний судьбы, пусть даже весьма… безумно приятных.
Кирилл распахивает металлическую преграду, что растворяет мгновенно мои собственные грани дозволенности, и я делаю шаг, чтобы заключить его в объятия.
Он такой теплый, как солнышко, лучами которого я наслаждалась этим утром. Его объятия, как глоток живительной силы, способное притупить отголоски боли, что стеклянной крошкой усеяли послевкусие от моей прогулки с Давидом. Кирилл абсолютно чужой для меня человек, но, именно его я сейчас обнимаю, заглушая собственные внутренние баталии относительно всего, что происходит в моей жизни.
– Ева, у тебя все хорошо? – горячая ладонь опускается на мою макушку, слегка массируя.
Удивляясь снова своим ощущениям рядом с ним, отстраняюсь от него, чтобы провести своей ладонью по его щеке. Мои пальцы чувствуют идеальную линию скул и едва ощутимую щетину на коже.
Боже, он хорош. Хорош, черт побери. Кирилл сводит меня с ума, заставляя желать его всем телом без остатка. Он пустил вирус в мою кровь, не иначе.
– Все неоднозначно, – слегка толкаю его ладонью в грудь, закрывая за собой дверь, отрезая нас от того мира, который непременно осудит. – Надеюсь, твоих родителей дома нет.
Кирилл отходит к стене, скрестив руки на груди. Его поза настороженная, словно, не верит, что я по собственной воли сюда приехала и хочу с ним заняться сексом.
– Нет. Я живу один. Квартира досталась по наследству, – растерянно осмотревшись по сторонам, присаживаюсь на белоснежный пуфик. – Я не хочу быть использованным, Ева. И договорные отношения меня не устраивают. Свой «секс» оставь для того, кто будет соблюдать все твои правила и ублажать принципы совместного времяпрепровождения с тобой, – ледяным тоном режет меня на части, отрезвляя, показывая во всей красе то, что хотела ему предложить я.
– Мне лучше уйти. Извини за беспокойство, – встав, пытаюсь выйти за дверь прежде, чем разрыдаюсь у него на глазах.
Каждая фраза этого мальчишки, как пощёчина, нещадно била меня с очередным сказанным им словом. Он окончательно разрушил все мои предубеждения относительно него. Я, наверное, выгляжу жалко, раз он меня больше «не хочет».
– Ну, какая ты дурочка, хоть и очень умная, – останавливает меня за рукав куртки. – Хочешь кое – что еще тебе скажу, только по секрету.
Интонация его голоса, как сладкая патока на мои оголенные нервы, отзывается во мне веселыми звоночками. Мне одновременно хочется плакать и смеяться, и я не знаю чего больше. Сейчас я сама себе напоминаю маленькую девочку, хоть и в обличии тридцатилетней женщины.
– Говори… – шепчу, опустив голову вниз.
– Когда я впервые увидел тебя в клубе, мне непременно захотелось увидеть твоё лицо, – его пальцы бережно обхватывают мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть в его глаза. – Не на расстоянии… а намного ближе. И я пошел за тобой. Не знаю, что ещё нужно сказать, чтобы ты мне доверилась, потому что и сам не знаю, что нас ждёт впереди, – прижимает мою ладонь к своей груди. – Одно могу сказать, что «это» происходит со мной впервые. Меня коротит, стоит только подумать о тебе.
– Я не лучший вариант для тебя. Скорее всего одноразовая акция…. – замолкаю, подняв на него полные слез свои глаза.
– Что из моих слов ты не поняла? – тихо говорит, прижимаясь губами к моему виску.
По моим щекам текут слезы тотального поражения, стены рухнули, я слабая и одинокая. И последнее определение ярко выражается, когда я оказываюсь наедине со своим мыслями. Они, подобно червям – парализуют, паразитируют, искореняют волевые поступки относительно собственных ценностей. Коверкают восприятие мира.
Кирилл, мой катализатор, «рука помощи», которую протянули, чтобы попробовать «новое», пусть и мимолетное.
– Мне скоро нужно уезжать на тренировку… – просачивается его голос сквозь мои мысли.
– А как же?
– Твой «секс» пусть подождет… меня мальчишки ждут, – либо у меня слуховые галлюцинации, либо…
– К – какие мальчишки? У тебя есть дети?
Кирилл, поняв о чем я его спрашиваю, красиво откидывает голову назад, обнажая ровный ряд зубов. Боже… он ещё и смеётся красиво.
– Мне двадцать два. Пошел учиться в девятнадцать, после армии. Детей не имею. Такой ответ устроит? – слегка кивнув, тихо всхлипываю. – Ева, я – тренер по боксу у детей. Деньги не большие, но на пропитание и пару излишеств в месяц хватает.
Веду своим пальчиком по его груди. Ухватившись за горловину футболки, тяну на себя.
Наш поцелуй пропитан моими слезами, моей тоской и горечью от собственных запретов. И как же хорошо, что этим «больна» только я из нас двоих.
Подхватив меня под ягодицы, он сажает на комод. Кирилл дёргает собачку молнии вниз, чтобы добраться до оголенных участков кожи. Подставляя свою шею для его поцелуев, наслаждаюсь той силе, с которой он ласкает мою кожу языком, губами, слегка прикусывая пульсирующую венку.
Неужели, это будет прямо здесь? Да и неважно. Похоть ослепила меня, требуя разрядки. Соски болезненно трутся об шелковую ткань нового бюстгальтера, а в трусиках настоящий потоп. Я тоже умею чувствовать. У меня нет этого дефекта.
Сильнее прижимаю его к себе своими ногами, ощущая через слои ткани полностью эрегированный член, упирающийся в мою промежность.
– Ева… – рычит, фиксируя мои руки. – Мне, действительно, пора, – обжигает своим дыханием мои губы.
– Почему ты мне сразу не написал, что будешь занят? – немного раздраженно спрашиваю, чувствуя себя побитой дворняжкой, что «снова» выкидывают на улицу.
– Я был бы полным кретином, отказавшись от этого, – чмокнув меня в нос, проходит в одну из комнат.
– Кирилл… – застываю в проеме.
На нем остались одни боксеры, которые не скрывают внушительного размера полового органа. Мгновенно развернувшись, иду обратно в прихожую.
Ей богу, будто школьница. Или же у меня просто давно не было интимных отношений после развода. Вот и реакция, вполне объяснимая.
– Поехали со мной… я знаю, что ты не хочешь принимать участие в моей жизни, но я хочу быть в твоей. И ты мне расскажешь, почему плакала. Я найду способы узнать правду… – и в карих глазах загорается огонек предвкушения.
Мне нужно отказаться, нужно уехать к себе домой, но не могу. Кирилл стоит напротив меня, ожидая ответ. Такой ещё мальчишка, но не по годам мудрый.
– С радостью составлю компанию, – улыбнувшись, следую за ним к лифтам.
Стоит дверям захлопнуться и кабине тронуться вниз, как я оказываюсь прижатой к стене. Его губы оказываются рядом с моим ушком:
– После… не рассчитывай, что я тебя отпущу. Будет много секса, Ева. В разных позах. Ты будешь умолять меня остановиться, и я добьюсь от тебя, чтобы ты пересмотрела в корне все свои «договоренности».
Если мое тело окончательно меня предало еще неделю назад, то сейчас разум сложил флаги и сдался под напором того, что будет обещано и непременно вступит в силу.
Распахнув губы, жадно присасываюсь к его рту, покорно отдавая свое тело, чтобы унять пульсирующую боль, от которой мне самой не справится.
