Текст книги "Сердце василиска (антология)"

Автор книги: Елена Малиновская

Соавторы: Ева Никольская,Александра Черчень,Кристина Зимняя,Ирина Эльба,Франциска Вудворт,Марина Комарова,Ника Ёрш,Марго Генер,Татьяна Осинская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Пытаться утопить василиска, разумеется, дело неумное, он отлично себя чувствует и в воде, и на суше, и в воздухе. Но осадочек остался. Больше таких ошибок Альгарт совершать не хотел, но к Олесе и Полечке он уже так привык, что не представлял, как без них жил до этого.

Обернувшись в человеческую версию себя, змей переоделся в свежую рубашку из отбеленного льна и такие же штаны, которые стребовал у Лешака. Тот посмеялся, но выдал, еще в нагрузку отдал красные сапоги до колен и бурую шубу.

– Иди-иди, жених, – хмыкнул леший, придирчиво оглядывая молодого мужчину в красных сапогах, которые ярко выделяются на снегу.

– Я не жених, – отозвался змей.

– Это пока что.

С собой в качестве новогодних подарков Альгарт сложил в мешочек горшки с орехами в меду, бочку сахарной земляники, шубку Полечке и жемчужное ожерелье для Олеси. Бодрым шагом он быстро преодолел расстояние до деревни, но уже на подходе почуял – что-то не так.

Когда вышел из-за деревьев, деревня гудела. По улицам бегают девки, что-то куда-то несут, плачут, мужики орут и требуют чего-то от старосты. Староста, невысокий седовласый старичок в тулупе, втягивает голову в плечи и потерянно разводит руками. Но сердце дрогнуло у Альгарта только когда он увидел распахнутые двери дома на окраине деревни.

Простонав, он уронил мешок и кинулся к нему. В доме оказалось пусто, вещи и утварь разбросаны, а куколки Полечки одиноко валяются под столом.

– Что тут случилось? – с замиранием сердца выдавил Альгарт и втянул носом воздух

По всему дому пахнет магией. Плотной, густой и вязкой, как смола.  Позади раздалось женское причитание.

– Ох, только въехали, девоньки наши. А уж умыкнули их, даже пикнуть не успели…

Альгарт резко развернулся на пятках и кинулся к дородной женщине в длинной шубе, надетую сразу на рубаху.

– Кто умыкнул? Куда?!

– Да кто ж его знает, – качая головой, всплакнула женщина,– налетел, как ураган. В горшке да в черном балахоне. И не холодно ему, гаду.

– Да кому?! Говори уже, не тяни!

– Колдун это был! Колдун, как пить дать! – выпалила женщина, страшно выпучив глаза.

У василиска все моментально встало на свои места. Вот откуда этот запах магии. Здесь был колдун, видимо, тот самый, о котором рассказывал Лешак. Только что ему понадобилось в этой деревне и в их лесу? Альгарт тут же хлопнул себя ладонью по лбу: все сходится. Олесю с Полечкой он искал. А когда нашел, выкрал. Зачем искал, это он выяснит потом.

– В какую сторону он улетел, видела? – резко спросил василиск у женщины.

Та, вытирая мокрые глаза, ткнула куда-то в небо.

– Так далеко улетел.

– Понятно, – скрипнув зубами, отозвался василиск. – Сам разберусь.

После чего выбежал из дома в сторону леса. Едва забежал за деревья, то стал на бегу скидывать человеческую одежду.

– Лешак! Лешак, что ты там говорил про колдуна? – оставшись в одних штанах на морозе, прокричал змей, играя грудными мышцами,которые разгорячились от бега, и от тела валит пар.

Леший отделился от ствола ближней сосны и с тревогой вытаращил круглые, посаженные на местах сучков глаза.

– Чего стряслось?  Чего горлопанишь-то?

– Олесю с Полей украли, – с яростью выдохнул василиск. – Напомни, что там лиса тебе рассказывала про колдуна, который в Зверозубых горах и городах гадил.

– Ох палки-моталки, – оседая на ноги проговорил леший. – Вот значит чего он за фрукт.

– Где его логово знаешь?

– Так это, лисица сказывала, что где-то в Зверозубых горах и обосновался гад.

Большего Альгарту не требовалось. Напрягшись, он кувыркнулся через голову, его тело моментально начало менять форму. Кожа преобразовалась в зеленоватую чешую с золотым отливом, он стал расти в размерах, становясь все больше и массивнее, пока на месте, где минуту назад в снегу стоял красивый мужчина, не раскинул крылья громадный василиск с золотыми глазами и огромной пастью, в которой блестят ряды длинных острых, как ножи, зубов.

– В Зверозубых горах, говоришь? – гулко прорычал он.

После чего оттолкнулся задними лапами от заснеженной земли и, раскинув крылья, взмыл в небо. Высоту он набрал быстро, чтобы сразу взять правильное направление. До Зверозубых гор по воздуху всего полдня пути. Альгарт заработал крыльями быстрее. Чтобы ни задумал мерзкий колдунишка, он не позволит этому случиться.

Гнал себя василиск до обеда с такой силой, что когда впереди показались заснеженные вершины Зверозубых гор, ярости в нем только прибавилось. Не сбавляя темпа, он с силой втянул воздух, в котором следы магии теперь настолько яркие, что с пути не сбиться.

– Вот куда ты полетел, – мрачно прорычал василиск и взял немного левее в сторону отвесной скалы, в которой зияет небольшой, но заметный чёрный вход пещеры.

Размеров проема хватило, чтобы вместить его громадное, мощное тело, Альгарт уцепился когтями за край, отправив в бездну под собой мелкие и не очень камешки. После чего шагнул в полумрак пещеры. Освещен он масляными факелами по стенам, воздухе запахи смолы, патоки и… Магии. Здесь все пропитано магией, безудержной, грязной и беспокойной.

Двигался Альгарт несмотря на свои размеры бесшумно и легко. Тоннель пещеры уводил его все глубже, пока ноздри не стали различать знакомые запахи. Олеся и Поля здесь.

Ещё через несколько шагов василиск выглянул из-за поворота и перед ним раскинулся огромный зал, освещенный множеством факелов. Но даже их света недостаточно, чтобы рассеять полумрак. В центре зала круглая кровать. На ней сидит Олеся, за ногу привязанная канатом с зеленоватым мерцанием, что значит – канат пропитан магией и ей самой его не развязать. Поля сидит чуть в стороне на небольшом диванчике, тоже привязанная магическими путами.

От ярости, которая в миг забурлила в груди, Альгарт заметил колдуна только через несколько гневных вдохов. Колдун долговязый, вокруг лысины круг редких, темных волос, которые сосульками спускаются до плеч, борода такая же редкая. Чёрный балахон на нем висит, как на жерди. Он стоит за высоким столом и листает массивную книгу.

– Ничего, Олеся, – мерзким, гнусавым голосом произнёс он, глядя на страницы. – Не захочешь сама. Так заставлю!

Олеся послала ему презрительный взгляд и бросила:

– Да лучше я земли наемся!

– Ничего-ничего, строптивая девчонка! – оскалившись, отозвался колдун. – Посмотрим, как ты заговоришь, когда я превращу твою дочь в… Например в жабу!

– Попробуй только!

Выражение лица колдуна стало ехидным и притворно-дружелюбным одновременно.

– У тебя есть выбор, – протянул он. – Становись моей женой и я не трону твою дочку. Зря что ли я столько времени за тобой гонялся по всему миру?

– Мы снова убежим! – выпалила Олеся, вцепившись пальцами в покрывало.

Колдун усмехнулся.

– Не в этот раз. И этот болван ещё под ноги попался, как тебя угораздило с ним связаться? Пришлось решать вопрос на штольнях в горах. Но ничего, милая моя, теперь нам никто не помешает. Решение за тобой. Ты либо прямо сейчас соглашаешься на свадьбу, либо я превращаю твою дочку в жабу. Тогда тебе так или иначе придётся согласиться. Я посажу её в стеклянный короб, и ты будешь на неё смотреть только издалека.

– Ты чудовище! – охнулла Олеся, прикрыв от ужаса рот ладонью.

В голове Альгарта, пока он слушал этот содержательный диалог,  картинка сложилась очень четкая и понятная. Вот от кого все это время убегала Олеся, пряча дочь. Не просто так его змеиное чутье намекало – что-то не так. Плешивый колдунишка возжелала её себе в жены, а когда та отказалась, в поисках ее творил бесчинства везде, куда она от него убегала. И в Озерном краю, и на Туманных болотах, и в городах. А теперь засел в Зубоскальных горах и поганит воздух. Но Вековечный лес ему не по зубам.

Ярость всклокотала в василиске в один миг. Он рванул вперёд с мощным ревом. От которого затряслись своды пещеры, через мгновение почти вся она оказалась заполнена его необъятной массой.

Олеся взвизгнула, Поля вытаращила глаза, а колдун заорал козлиным голосом:

– Василиск! Какого лешего! В моей пещере?!

И в ту же секунду швырнул в него огненный шар. Альгарт раскрыл пасть и на лету проглотил снаряд, хищно оскалившись.

– Ты же в курсе, что огонь мне безвреден? – мрачно уточнил василиск.

Лицо колдуна перекосило бешенством, он выпрыгнул из-за стола и вскочил в горшок, который тут же взмыл в воздух и принялся носиться вокруг василиска.

– Что тебе надо, змей? – завопил колдун, готовя в руках водяной вихрь. – Мне с тобой нечего делить.

– Ошибаешься, – хмуро отозвался змей и покосился золотыми глазами на Олесю.

Его взгляд колдун заметил, его глаза злобно сощурились.

– Ах ты змей подколодный, наг паршивый! Думаешь, я тебе её отдам? Она моя! Всегда была моя!

– Это она так решила или ты? – прогудел змей.

– Она ничего не может решать! Она лишь женщина и сама не понимает своего счастья!

Олеся дёрнулась вперёд и прокричала:

– Не верь ему, василиск! Он все врет! Он страшный и ужасный! Я всю жизнь от него убегала!

Альгарт сверху вниз посмотрел на девушку и поймав её взгляд, едва в тот же миг не утонул в ее глазах.  Конечно же он ей верит. Правда она не знает, что тот черноволосый мужчина, приведший её дочку домой, и громадный летающий змей – одно лицо. И что она скажет на это, вопрос вопросов. Но это все потом. Сейчас главное – спасти Олесю и Полечку из лап колдуна.

В следующий миг змей проревел:

– У тебя лишь один шанс, чтобы убраться сию минуту и больше не появляться в Вековечном лесу и Зубоскальных горах.

Колдун на это презрительно скривился, облетая его в горшке под самым сводом.

– Думаешь, меня устрашит громадная крылатая змея? Я колдун Зандибар! Передо мной трепещет весь Восток и Запад! Я гроза огня и повелитель воды! Думаешь, я не справлюсь с червяком-переростком?

Нутро Альгарта заклокотало огнем, он расправил легкие, готовые в любой момент отправить порцию пламени в зарвавшегося человечешку.

– Восток и Запад может перед тобой и трепещут, – глухо прорычал он. – Но в нашем царстве тебе надают по шапке.

Колдун едко захохотал и выпустил в змея водяной вихрь такой мощи, что воздух в пещере загудел, запахло грозой. Альгарт успел увернуться, вихрь ударился в стену, сверху посыпались камни, а Олеся и Поля внизу закричали. Василиск едва успел закрыть их крылом от камнепада.

– Тебе со мной не справиться, червь! – гнусаво  прокричал колдун, и его голос  эхом разнесся по пещере.

– Это мы посмотрим.

Мощным ударом хвоста он продырявил скальную породу там, где она оказалась всего в пол-аршина толщиной, камни разлетелись, открыв проход наружу. Свет зимнего солнца прорвался сквозь облака пыли и осветил пещеру, стало немного легче дышать.

Пользуясь моментом, василиск выскользнул из пещеры и ударом мощных крыльев взмыл в небо. Его огромное тело крутанулось, оборачиваясь лицом к прорехе, из горла вырвался глухой рык. Колдун в горшке вылетел в дыру следом. Ждать он не стал и тут же сделал несколько пассов, тогда вихри тугого воздуха опутали шею василиска, сжимаясь, как удавка. Но Альгарт рванулся вперёд, воздушные путы не выдержали и разорвались.

– Слабовато для грозы Востока и Запада, – прохрипел Альгарт, отплевываясь и распахнул безразмерную пасть, из которой вырвался столб пламени и устремился к колдуну.

Тот поднялся выше, легко ускользнув от атаки, и на секунду завис в небе. Ехидно хмыкнув, он швырнул в василиска огненное копье, от которого в воздухе протянулся дымный след. Змей метнулся в сторону, но не достаточно быстро, и копье пропороло ощутимую рану на боку, отколов несколько чешуек.

Он взревел от боли, а колдун крикнул пренебрежительно:

– Это только начало! Улетай, пока цел.!

– Не дождешься.

Издав яростный рёв, Альгарт взмыл к небесам так высоко, что горы под ним превратились в крошечные пятна. Секунда ему потребовалась, чтобы набрать воздуха и собрать нужный объем пламени, после чего Альгарт, сложив крылья, кинулся вниз. Когда до колдуна осталось полверсты, он распахнул пасть и из неё вырвался ужасающий поток огня.

Колдун успел закрыться силовым щитом, но его горшок разлетелся на куски, оставив его парить на круглом основании от него. Альгарт не останавливался, продолжая палить из огненной пасти. Колдун, в упорной попытке противостоять, быстро прошептал слова чар, и тут же скованная льдом река у подножья Зубоскальных гор вспухла, льдины раскололись и холодные щупальца воды, устремились к василиску, пытаясь обхватить его и заморозить в полёте.

Но Альгарт продолжал неистово палить огнем, его чешуя раскалилась до того, что ледяные оковы испарились, едва коснувшись тела. Взревев, змей бросился на колдуна, в полете разворачиваясь боком. Через миг мощный удар хвоста прилетел в грудь колдуна. Того сорвало с остатков горшка и унесло куда-то очень далеко через гигантские сосны Вековечного леса. Колдун закричал  полете, но его крик быстро затих, исчезнув в бескрайнем заснеженном лесу.

Тяжело дыша, Альгарт спустился к проему в скале и хромой поступью вошел в то, что осталось от пещеры. Рана от силового копья колдуна болит, но это заживет. Ему важно другое. Он покрутил головой. Олеся сидит на круглом ложе, обняв колени и испуганно таращится на него. Зато Полечка закричала, кинувшись к нему, хотя и пробежала не далеко из-за пут на ноге.

– Дух леса! Я знала! Знала, что ты нас спасешь!

С непониманием Олеся перевела взгляд с дочки на змея и обратно. Альгарт виновато вздохнул. Покрутив головой, он нашел в темном углу какой-то светло-серый балахон и кувыркнулся через голову. В следующий миг он уже стоял с поникшей головой в этом балахоне перед Олесей, которая таращит на него огромные голубые глаза.

– Ты… – только и смогла выдохнуть она.

– Василиск, – закончил он за неё. – Я собирался об этом сказать, но не знал, как ты на это отреагируешь.

Пока Олеся хлопала ресницами, он в один прием разорвал зачарованные путы на её ноге, отшвырнув в сторону. После чего подошел к Поле и тоже самое сделал с её верёвкой. Девочка кинулась ему на шею.

– Ты самый лучший! Я знала, что ты придешь за нами. Мама не верила говорила, что это все мои вымыслы. Что ты никакой не Дух леса.

– Ну, – отозвался Альгарт. – По правде я действительно не дух леса. Я скорее его безопасность. А Дух, это Лешак. Он вам орехи все время посылает.

Личико девочки стало задумчивым, пару секунд она рассматривала свод пещеры, потом проговорила:

– Значит, ты Дух-защитник.

– Пусть будет так, – улыбнулся он и поднес ребёнка к Олесе.

Та поднялась и приняла девочку, все ещё ошарашенно глядя на Альгарта.

– Значит… Ты и правда змей? – прошептала она.

Он развел руками.

– Так и есть. Если ты после этого захочешь меня видеть, я пойму, ведь…

– Ерунда какая! – прервала его Олеся. –  Обо мне никогда еще так не заботились.  Мне даже неловко. Я всегда считала, что женщине на судьбе написано таскать коромысла, тяжко работать и обслуживать мужа. А ты мне и дом починил, и дрова рубишь, и вообще помощи столько, что сколько я за всю жизнь не видела. Да какую ж девушку это не покорит? Так ты еще и статный, как божество… Ох, что же это я такое говорю, совсем разболталась… Это все переживаний и смещения… Может я впервые влю… Ну в смысле… Ой…

Осекшись, Олеся покраснела, как зрелая свекла, и уронила взгляд, сама испугавшись своей разговорчивости и откровенности. Но для василиска её слова засияли утренней звездой на востоке и освежили глотком чистой воды в летний зной. Он подхватил их обеих на руки и закружил.

– Вот это подарок для василиска под Новый год! – не веря собственному счастью, выдохнул он. – Вы же мне стали родными.  Полечка как дочь, а ты…

Он поставил их на пол и, нервно сглотнув, спросил:

– Ой… А за меня ты пойдешь? За василиска? За Лесного змея?

Повисло недолгое молчание в котором змей впервые услышал, как громко может биться его сердце. Каждый миг тишины показался вечностью, а воздух резко потяжелел и стал густым. Пока он терпеливо ждал, Олеся, зардевшись ещё больше, взглянула на него из-под пушистых ресниц и смущенно кивнула. В этот момент с плеч Альгарта свалилась гора весом в целый мир, он выдохнул так шумно, что Олеся не сдержала хихиканья.

– Ой, у меня же вам новогодние подарки есть! – вспомнил он.

У Поли глаза тут же загорелись любопытством, а Олеся робко поинтересовалась:

– Колдун нас далеко занес. Как теперь обратно добираться.

На это Альгарт загадочно прищурился и спросил:

– Так это не проблема. Красавицы, доводилось вам когда-нибудь летать на василисках?

Новогодняя ночь опустилась на маленькую деревеньку в глуши Вековечного леса тихо и спокойно. С неба полетели крупные снежинки, укладываясь на сугробы свежим пушистым покрывалом. В домиках загорелись желтоватые огни, а морозный воздух смешался с запахами растопленных печей и домашних пирогов. В доме на окраине деревни окна тоже светятся теплом. Лешак подошел к окошку у крыльца и, заглянув в избу, улыбнулся деревянными губами. Там за столом девочка со светлыми косичками и нарядном красном сарафане за обе щеки уминает кусок малинового пирога, а красавица с соломенными локонами крутится у зеркала и рассматривает новые жемчужные бусы на шее. Мужчина сидит напротив и с удовольствием наблюдает за обеими, улыбаясь и время от времени что-то рассказывая. Тогда все  смеются.

Леший хмыкнул.

– А говорил, что будет ждать до весны.

После чего поднялся по ступеньками и постучал в дверь. Его пригласили на новогодний ужин и опаздывать ему не хочется, тем более, он не с пустыми руками – у него в туесе целая россыпь лесных сладостей.

Ника Ёрш. Истинная для Василиска

– Не стоит покидать номер. Это опасно, Анна, – напомнил Макс, внимательно посмотрев на меня.

Затем, повернувшись к зеркалу, вставил в глаза защитные линзы. Всем васили́скам приходилось носить их во время выхода в люди, дабы не превратить случайных прохожих в камень.

Несколько раз моргнув, чтобы дать глазам привыкнуть, Макс снова обратился ко мне:

– Вечером вместе поедем в ресторан. Поужинаем. Я забронировал столик на шесть. Тогда и расскажу все тонкости предстоящего дела.

Я кивнула, завороженно глядя на начальника. Да и как иначе? Даже спустя полтора года совместной работы не могла на него наглядеться. Максимилиан Трэйссиаш впечатлял: высокий, широкоплечий, сильный и харизматичный – просто мечта всех женщин. Уверенность сквозила в каждом его слове, в каждом движении. Лучший сыщик Ардиста, таинственный василиск с отличным доходом. Периодически на него вели охоту. Не только преступники, но и дамы, желающие заполучить заядлого холостяка в мужья. Но Макс обожал свободу и красиво уходил от всех.

Он категорически не хотел связывать себя не только узами брака, но даже серьезными отношениями. Да что там, несерьезные его тоже тяготили! Уж в этом я убедилась. Ведь уже год с лишним снимала комнату в его доме, жила бок о бок и наблюдала за жизнью начальника.

Я видела, как он мастерски ведет переговоры с потенциальными клиентами; как планирует раскрытие дел и виртуозно осуществляет задуманное; как филигранно, балансируя между очарованием и грубостью, отваживает назойливых дамочек, ищущих его внимания. Последнее всегда особенно впечатляло!

Макс в упор «не замечал» откровенного флирта и намеков на продолжение знакомства в более интимной обстановке. С девушками он вел себя как бесчувственный трудоголик, женатый на собственной работе. За этим было очень весело наблюдать. Сначала. А потом случилось ужасное: прошло совсем немного времени, и я сама неосознанно поддалась холодному бесстрастному обаянию начальника. Умом поняла еще тогда: нужно просто уйти, но сердце не позволило сдаться сразу. Я оптимистка, верящая в чудеса, а потому решила бороться за счастье.

Чего я с тех пор только не делала! Сперва запоем изучала все, что могло бы пригодиться в нашей сфере деятельности: чтобы Макс отметил мой ум, сообразительность и подготовку. Потом попыталась добраться до сердца через желудок и, к своему удивлению, увлеклась кулинарным искусством. Научилась готовить самые разные блюда, невероятные как по вкусу, так и по внешнему виду. Но Макс не таял. Тогда, видимо, от отчаяния, я скупила массу книг о покорении холостяка. Начитавшись «гуру», продумала стратегию и… рухнула в пучину первых ярких чувств. Уже несколько месяцев подряд я наряжалась, красилась и всячески намекала, что готова к чему-то более существенному, чем совместная прогулка перед сном. Да только этот хладнокровный гад (причем в прямом смысле – василиск же) благодарил за вкуснейший завтрак (потрясающий обед… незабываемый ужин), убирал посуду в магомойку и удалялся, пожелав сладких снов или удачного дня.

Чтоб ему завести пять кошек и вечно работать им на корм!

Вынырнув из печальных раздумий, я досадливо поджала губы и, передернув плечами, обняла себя. В номере оказалось довольно прохладно. Казалось, даже на улице теплее, но выходить до вечера Макс запретил. Видимо, ему снова угрожали из-за нового расследования. Мной начальник никогда не рисковал, обеспечивая безопасность по высшему разряду. Хоть за это спасибо.

Присев в кресло, я задумчиво разгладила юбку теплого пыльно-розового платья из мягкой тонкой шерсти с воротником-шалью. Домашним его можно было назвать лишь номинально, но в том и был умысел. Я старалась выглядеть идеально всегда. Чтобы Макс видел, какой прелести лишается, и опомнился поскорее.

Пока грустила, моего лба неожиданно коснулась горячая ладонь.

– Температуры вроде нет, но вид у тебя уставший, – сообщил начальник с недовольством. Подтянув брюки, он присел прямо передо мной и заботливо уточнил: – Что не так? Перелет вымотал?

«Ты меня вымотал, бесчувственный гад!» – хотелось прорычать в ответ. Но я лишь пожала плечами:

– Наверное.

Теперь уже Макс вздохнул с досадой:

– Думал, здесь будет теплее, чем в столице, но вышло наоборот. Аномалия какая-то в этом году. Может, не стоило тащить тебя за собой? Но ты столько раз говорила, что хотела побывать в Оарзисе…

«Хотела, конечно. Но летом, когда здесь жара!» – подумала я.

Отвернувшись к двери, с капелькой брюзжания уточнила у начальника:

– Горячий шоколад мне заказать можно? Или это тоже опасно?

– Скоро принесут, – ответил Макс, поднимаясь. – Вместе с обедом. Я распорядился, как только мы въехали.

Я не выдержала, снова посмотрела на начальника. Глядя на меня, он мягко улыбнулся, чем тут же вызвал ответную реакцию: защемило сердце от тоски. В такие моменты казалось, будто мои надежды на отношения с идеальным василиском не напрасны, и воображение рисовало радужные картины будущего. Но это был самообман. Я пробыла рядом с начальником достаточно, чтобы убедиться в тщетности подобных желаний.

Пришло время принять поражение и отступить.

Я была очень благодарна Максу как специалисту, ведь он принял меня на должность сразу после Высшей академии магии: без опыта и стажа. Остальные работодатели, включая несколько отделений полисмагии, отказали хрупкой голубоглазой блондинке с дипломом выпускницы боевого факультета. Не верили в мои способности и обещали однажды перезвонить. Лишь Макс выслушал и дал работу.

Полтора года в его обществе стали самыми волшебными и интересными в моей жизни! Мало того, что он платил отличную зарплату и частенько выдавал неплохие премиальные, еще и позволил войти в свой ближний круг. Насколько поняла из обмолвок Макса, для меня сделали большое исключение. Ближний круг давал право жить в доме начальника (он сдал мне комнату по копеечной цене), есть за его счет (но с условием готовить на нас двоих) и смотреть в глаза этого василиска, даже когда он ходил без защитных магических линз. Для провинциальной девушки, только что окончившей столичную Высшую академию магии, этого было более чем достаточно… но лишь первое время.

Чем больше я узнавала Макса, тем сильнее хотела его поощрения и внимания. Быть рядом, заботиться о нем, чувствовать на себе его взгляд, слышать похвалу, получать комплименты, таять от случайных прикосновений – потребность во всем этом росла в геометрической прогрессии с каждым месяцем. И стало совсем плохо с тех пор, как на меня окончательно снизошло откровение: я влюбилась.

Сильно.

Неизлечимо!

И все, о чем теперь могла мечтать, свелось к одному: стать истинной и единственной любовью василиска. Не навязаться и превратиться в обузу, а открыть ему глаза на возможное счастье. И иногда мне казалось, что Макс действительно проявлял ответный интерес. Я ловила на себе его задумчивые взгляды, чувствовала заботу и наслаждалась вниманием. А позже, когда начинала взвешивать все его поступки разумно, грустила. Ведь осознавала, что принимала банальную вежливость за знаки внимания.

Поистине предан Макс был только работе. Ее он любил и пестовал. Она была его страстью и единственной достойной спутницей. А во мне он видел лишь помощницу, к которой привык. Пришло время смириться с этим.

Так, приняв судьбу несчастной влюбленной, в среду я решилась разорвать этот порочный круг и подала заявление на уход. Принесла его Максу в кабинет вместе с кофе, круассаном и свежей газетой. На десерт, так сказать.

Потом долго прислушивалась к звукам в кабинете и успела искусать все губы от нервов, пока Макс не вышел. Замерев на пороге, он долго смотрел на меня, словно пытался понять что-то важное. Потом сообщил со злой усмешкой:

– Честно говоря, я ждал другого подарка на Новый год, Анна. Что там люди дарят друг другу? Теплый шарф с оленями, например. Или носки. Но не увольнение. Объяснишься?

Я покачала головой, чувствуя, что, если скажу хоть слово, разрыдаюсь. Только не при Максе!

– Хорошо, – он опустил взгляд на заявление, которое держал в руках. Помолчав какое-то время, заговорил снова: – Я его подпишу, но будет одна просьба. Отработай положенную неделю. Полетели со мной в Оарзис? Завтра.

– Куда? – опешила я, припомнив примерное расстояние до прекрасного курортного магополиса далеко на юге. – Для чего нам туда?

– Мне нужна помощь в одном очень важном деле, – ответил Макс. – Можно сказать, деле всей моей жизни. Думал отложить все, но не получится. Командировка займет всего пару дней, и ты получишь премию. Единственный нюанс: придется и Новый год провести со мной. Согласна?

Разве могла я отказать Максу?

И вот спустя два дня мы в Оарзисе, в шикарной старинной гостинице. И сегодняшнюю новогоднюю ночь проведем вдвоем в огромном номере для новобрачных! Как только я услышала об этом, внутри тут же воспрянула надежда. Вдруг Макс задумал романтическое приключение и признание? Но, как всегда, воображение снова сыграло злую шутку. Пока мы поднимались по лестнице, Макс с сожалением заметил:

– Прости, Анна, но в такое время остался только один номер. Зато с тремя комнатами. Так что не волнуйся, у тебя будет личное пространство.

– Да у меня его и так через край, – буркнула я, удрученно вздохнув и слушая, как вдребезги разбиваются последние романтические иллюзии.

– Прости? – Макс нахмурился.

От ответа спасла нужная нам дверь. Просторный и очень красивый номер восторга не вызвал, скорее, добавил уныния и тоски. Макс предложил мне занять комнату с огромной кроватью в форме сердца, где даже подушки оказались расшиты сердечками. Давил на самое больное, зар-раза! Сам же занял комнату попроще, с обычной кроватью.

Первым делом я прошла в ванную, чтобы помыться с дороги и спрятаться от всевидящего взора начальника. Не хотелось вымещать на нем злость за свои безответные чувства. Он ведь не виноват в том, что я его полюбила. Хотя, безусловно, мог бы родиться не таким красивым и менее разборчивым в связях!

Даже решив уйти, я вела себя так, словно ничего не изменилось. И из душа выпорхнула причесанной волосок к волоску, в мягких домашних туфлях и теплом элегантном платье. Пыльно-розовый очень мне подходил, а шалевый воротник добавлял изящества. Пока были дома, мне часто казалось, будто Максу нравится именно этот наряд. Он словно смотрел на меня по-особенному. Пусть это лишь мои иллюзии, но я упорно за них цеплялась.

Как было отпустить его? Такого привычного мне? Уже родного, знающего меня и мои привычки? Как?! Еще пару минут назад казалось, будто вода помогла смыть негатив и добавила спокойствия, но Макс вновь распалил безжалостный огонь. Я смотрела на начальника и горела от безответного чувства.

А он стоял, завязывал галстук у зеркала в гостиной и думал о чем-то своем.

Я не вынесла: подошла и развернула Макса к себе.

– Сейчас в моде другие узлы, – сказала с легкой улыбкой.

Распустила галстук и завязала все заново. Затем опустила воротник рубашки и поправила полы пиджака. Отступив, осмотрела начальника с головы до ног и вынесла вердикт:

– Совершенен. Как всегда. Вот только одет слишком легко для местного климата. Рекомендую заменить пиджак на пуловер. В нем будешь не менее обворожителен.

Макс почему-то не спешил отвечать. Стоя напротив, он хмурился, словно пытался вспомнить, что хотел сказать. А потом выдал то, о чем совсем недавно говорил:

– Я сейчас уеду, и тебе придется остаться одной до вечера. Только никуда не выходи.

– Даже по гостинице не гулять? – уточнила я.

Он покачал головой, скользя взглядом по моему платью.

– Можно узнать, почему? – попыталась я выяснить нюансы о «деле всей его жизни».

– Опасно, – тихо ответил он, глядя на воротник моего платья. Затем, посмотрев на губы, отвернулся к зеркалу и сообщил недовольно: – Здесь… всякое может произойти. Поэтому дождись меня, и я все расскажу. Хорошо? Как раз отоспишься, и настроение вернется.

Отосплюсь?! А что, по его мнению, я делала во время пятичасового перелета?!

Пока я зло пыхтела, разглядывая его мужественный профиль и еще более злобно мысленно одергивая свое невольное восхищение этим явно темнившим василиском, Макс любовно погладил галстук, усмехнулся, сделал мне привычный комплимент по поводу «золотых рук» и умчался в свою комнату – взять еще что-то из вещей.

А я осталась у зеркала наедине со своим отражением. И ужаснулась! Хмурое, распаренное до розового цвета лицо без грамма косметики сделало меня совсем юной и недовольной. Прическа успела отчего-то растрепаться. Бледные руки комкали несчастный воротник…

В итоге из зеркала на меня смотрела стройная, невысокая всклокоченная блондинка с большими голубыми глазами, искусанными пухлыми губами и небольшим вздернутым носом. Вид был, мягко говоря, растерянным. С макияжем я выглядела старше, ярче и уверенней. Сейчас зеркало словно напоминало, что девице не больше двадцати одного года, а платье только добавило этому образу невинности и беззащитности.

Зачем Максу такая?

По обмолвкам общих знакомых, коллег и информаторов, я выяснила, что до нашей встречи он заводил короткие интрижки с роковыми красотками. Причем ровесницами. А после моего появления все слухи о его личной жизни исчезли. Похоже, стал лучше ее прятать и остальных попросил не обсуждать лишнее. Больше того, Макс стал использовать меня не только как помощницу, но и как ширму. Когда шефа спрашивали, есть ли у него кто-нибудь, он всегда приобнимал меня за плечи и говорил: «У меня Анна. Зачем мне кто-то еще?» Для него это было шуткой, позволяющей закрыть рот напористым сплетникам, а для меня становилось очередным поводом плакать в подушку.