Текст книги "Куда Уехал Цирк. Дорога-4 (СИ)"

Автор книги: Елена Лоза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Невс сидел на крыше фургона и смотрел на бедлам внизу с большим интересом. Но после заявления Сонка отпрянул назад, дернув при этом лапой, как будто хотел покрутить у виска. Оле обхватил чешуйчатого поперек туловища и закинул себе на плечо. Никакой реакции не последовало, Шен так и болтался тряпкой, тяжелой, неухватистой и почему-то скользкой. Положение быстро и весьма радикально исправила Фен. Вылетев из помоечной, она, свистя что-то явно ругательное, подскочила к брату и, скрипя коготками по чешуе, скребанула под мышкой. «Труп» заверещал, извиваясь, и попытался спрыгнуть с плеча шведа, тут же зашипел от боли и опять замер, но шипеть на сестру не перестал.

– Ну, ты у меня получишь! – погрозил шутнику пальцем Ло. – Неделю без сладкого, то есть без кислого посидишь, может, ума наберешься!

–С-са ф-фто?!– взвыл ящер, уносимый на лечение. – Мне С-сонк с-сказал – дохлым прикинутьс-с-с-я!

– Сонк?!

– Да я ему сказал расслабиться, чтобы не больно было! – возмутился индеец.

–Ну-у да-у! Пови-усни дохлой ту-ушкой... – радостно сдал Сонка Невс.

– А ему только дай повод, он и рад стараться! – Марья осматривала формирующийся лагерь, кого-то выискивая. – Индейцы наши где?

– Охотятся...

– Повезло...

– Нет от вас покоя! – сердито осмотрел ходоков Федор Артемьич. – Скорей бы уже разъехаться с вами! Вот чего нос задрали, и цирк Таисочки прогнали?!

На него уставились удивленно.

– Уважаемый, а вас никто с нами силком не тащил, – Ник выпятил подбородок не хуже Оле. – Могли свою половину имущества забрать и адью!

– К тому же, ваша Таисочка едет туда же куда и мы, но немного другой дорогой, – Джонатан насмешливо выгнул бровь, как он это умел. – Но совместной стоянки не будет, и не надейтесь. Хотя со своим фургоном вы можете перебраться на их стоянку.

– Я остаюсь тут! – заявил Сашка, прислушивающийся к разговору. Хотя и прислушиваться нужды не было, Федор голоса не сдерживал. – И Стаси тоже.

– А ты за сестру-то не решай, у нее там уже подружка есть...

– Так, с этим решите потом, как до места доедем! – прервал прения Ло. – Меня интересует, как ящерке хвост отбили?

– Фен влетела в окно...– начал объяснять Дени.

– Влетела? Вертя хвостом как пропеллером? – уточнил Ло.

– Нет, ее как будто с подкидной доски закинуло...

– Меня Ш-шен с-сакинул, – пояснила Фен.

– Зачем?!

Марье надоела эта комедия. А это она и была, судя по сдерживаемому смеху Кианга и Робина, а также весьма заинтересованной Заре. Женщина коротко, телеграфным стилем пересказала кто, куда и как, по крайней мере, то, что видела сама.

– Почему Невс лично оповестил именно этот списочный состав, спросите у него.

Невса поискали взглядами, не нашли, однако ответ получили.

– Я-ущерок, не зва-ул! – открестился кот.– Они сами при-ушли!

– С-сашка, и Дени пош-шли и мы сахотели,– пояснила Фен.

–А через окно чего?! Дверь же есть! – Ло никак не мог понять логики столь экстремальной загрузки на киносеанс.

– С-с той с-стороны, где дферь С-смей ехал... А на с-столе с-скатерть и Невс...

– И что? Ну, заскочили бы в фургон, что тут такого? – теперь ситуацию не мог просечь Дени. – И никакой скатерти, Невса, полетов и отбитого хвоста и сорванной занавески!

– И Робина в той занавеске!– добавила Эни.

Фен пожала плечами уже совсем как человек и развела лапками, мол, ну так получилось, и опустила виновато нос. Народ, как мог, представил в лицах случившееся и начал ржать, но веселье прервал Невс доложив:

– Инде-уйцы едут. С на-ушими какой-то незнакомый.

ГЛАВА 7

Сказать, что совсем уж незнакомый, Марья не могла. Она сначала неприлично вылупилась на красивого индейца, потом отвернулась и пошла к своему фургону, бормоча себе под нос:

– Я хренею – Винниту! Интересно, Шаттерхенда нам в чьем исполнении выдадут? Или он тут в комплекте не предусмотрен?

Оценивающий взгляд, которым окинул вновь прибывшего Кианг, она не заметила.

Ущерб интерьеру, нанесенный летающими ящерицами, прыгающими котами и валящимися как кегли людьми, Марья оценила на пять баллов из десяти. Всего-то, содрали со стола скатерть, ну так потом аккуратно ее сложили. Оставили на столе и стене дырки от когтей? Подумаешь, вот под той же скатертью уже и не видно. А на стене, если не присматриваться... Значит, не будем. Марья увидела через открытую дверь, как вновь прибывшему мужики дружно жмут руку. Подслушать разговор не удалось, связь отсутствовала напрочь. Подумаешь! Не очень-то и хотелось! Женщина повертела в руках выдранный из стены крючок. Хорошо, хоть стальная проволока не лопнула, и штора осталась на ней висеть. С забиванием крюка в стену пришлось повозиться, совместить рывок крючка и удар по нему молотком получилось не с первого раза. Конечно, нужно было отцепить проволоку, забить крючок, ну и натянуть все в обратку. Но Марья была дамой ленивой, и потому трясти, то есть дергать надо! После третьего едва непопадания по пальцам, она остановилась, почесала молотком затылок, вздохнула и вошла в темп. Совмещение удалось на славу, и даже из противоположной стороны крючок не вылетел – просто лопнула проволока... Посмотрев на кучу ткани, Марья поинтересовалась сама у себя, а на кой у нее муж кузнец? Вот пусть и ремонтирует. Выйдя на порог, она увидела уезжающего в «закат» «Виннету». Оценила толщину косы, прыгающую у того между лопаток, и пошла искать Кианга.

Ужинали необычно рано, Таня напекла по дороге пирогов с дикобразиной, оказавшейся на вкус нежной, как молодая свинина. Каша укутанная потеплей, упарилась тоже еще по дороге, и Марья от щедрот своих открыла тушенку. На Ника, бурчащего о нецелевом расходе НЗ, только махнула рукой. Ну и что, что привезли вилорога с охоты? Шен уже в полном порядке, судя по резвости, сундук свободен, значит, слегка мясо подморозим, и до завтра долежит. Так что сели за стол еще засветло, хвалили повариху на все заставки, а та только довольно улыбалась.

– Кто это к нам приезжал? – поинтересовалась Марья, когда приступили к чаепитию. – Виннету?

– Вождь мискалерских апачей, гораздо старше Сломанного Ножа, – Желчь удивленно уставился на Марью. – И совсем на него не похож...

– Иде-унтичность этого ти-упа и Пьера Бри-уса менее восьмидесяти процентов – выдал справку Невс. – Этот прина-удлежит к американоидной ра-усе инде-уйцев.

– Кто такой Пьер Брис? – прозвучал хоровой вопрос.

– Фра-у-нцузский акте-ур, игравший Виннету, целый барон ме-ужду прочим!

– Опять какое-то древнее старье? Наверное, еще немое...

-Сам ты немой! Он даже цветной был!

– Сломанный Нож,– между тем продолжал пояснять Желчь,– военный вождь из племени черноногих. Родственник жены Токей-Ито, – вождь задумался на секунду.

– Её Ситопанаки зовут? – воспользовалась моментом Марья.– Если я конечно правильно запомнила...

– Да, но произносить нужно так,– индеец улыбнулся: – Си То Па Наки Трава поет под ее ногами...

– Ух ты, какое имя красивое! – восхитилась Стаси.

– Сломанный Нож – сын дяди жены брата Си То Па Наки, – таки выдал цепочку родства Желчь, и народ на какое-то время подвис, переваривая инфу.

– На-ушему забору тро-уюродный плетень! – выдал свою версию родства Невс.

– Желчь, – Эни посматривала на вождя весь ужин и, видимо, решила, что можно пристать к нему с вопросами. – Что с нами не так, что Сломанный Нож, пробыв у нас всего ничего, сказал тебе, что мы не такие белые. Какие не такие? Почему не такие?

– Ну, Эни, ты даешь!

– Ты умней ничего не могла спросить?! – набросились на девушку по связи.

– Ты знаешь язык лакота? – теперь удивился индеец.

– Немного, – девушка смутилась. – Сонк вот учил, да и ребята вот...– она кивнула в сторону молодых индейцев, – только и поняла, что странные и запах. Это же про нас?

– Да,– Желчь покачал головой.– Любой индеец даже в темноте поймет, что рядом белый человек.

– Извини, Желчь, что перебиваю, но пусть ребятки сами пошевелят мозгами и ответят, – поднял ладонь Джонатан.

Желчь усмехнулся и кивнул соглашаясь.

– Итак, молодежь, ваши предположения?

– Ну-у-у...– Эни покосилась на брата. – Запах... А-А-А!!!!

–Ага, – фыркнул Дени.– От местных мужиков воняет виски или пивасиком...

– А еще куревом, и не моются они неделями... – радостно добавила Эни, потом поморщилась. – Фу-у-у...

– Вот где-то я прочла, что черноногие обтираются соком тополя как дезод... чтобы приятно пахнуть, – Марья замолчала засомневавшись. – Или все-таки соком клена?

– Тополя!– Желчь рассмеялся.– Сок клена слишком сладкий и, когда высыхает, липкий.

Все живо представили, как к воину начинают слетаться мухи со всей округи, и тоже развеселились. Малышня Флоры, блестя глазами, слушала разговор взрослых, а Мамичка сидела с отрешенным видом. И стала уводить детей только после прямого указания их матери. Старшенький, проходя мимо Зары, вдруг остановился и дернул ту за рукав.

– Баб Зара, – причем первое слово он сказал на русском. – Почему тому дяде, что уехал, ты не велела одному ездить? Он один потеряется?

Народ за столом старательно давил улыбки. Но, увидев полное недоумение Зары, насторожился.

– Когда это я говорила малыш? – уточнила она.

– Я не малыш, я старшой! – возмущенно поправил цыганку мальчишка и без всякого перехода ответил на ее предыдущий вопрос. – А когда я пироги от тети Тани принес.

– Ну да я смотрела, как этот индесмен на коня вскочил, красиво, хоть в цирке показывай! И хотел уже ехать, а тут ты прибежал со свертком...

– Мне тетя Таня дала для дяди индейца. Горячие!

– Сломанный Нож энтот остановился, я сверток подала, он взял, поблагодарил, да и поехал. Я вслед смотрела, потом к себе пошла.

– Да!– пацан даже подпрыгнул на месте от избытка чувств. – Ты стояла и ему в след смотрела! А потом сказала: – «Не ездил бы ты, один…» – мальчишка наморщил нос. – Яхатый, яху...

– Яхонтовый...– автоматом поправила Зара, и пожала плечами. – Не помню…

– Невс!!!!

– Чё орать ка-ук укушенные?! Так и ска-узала! Пацан не врё-ут...

От веселья за столом не осталось и следа, а Желчь так вообще закаменел. О том, как эта конкретная цыганка гадает, он знал еще по украинской свадьбе.

– Зарочка, получается, ты к его руке притронулась? – уточнила момент Марья. Зара молча пожала плечами. – А если ты закроешь глаза и попытаешься вспомнить?

Цыганка послушно закрыла, нахмурилась, собрав лоб в морщины. Вздохнула, открыла глаза и так же молча, отрицательно покачала головой. Потом погладила по голове все еще стоящего рядом пацана.

–О! – оживился Джонатан.– Зар, а если не напрямую попробовать, а опосредствованно?!

– Опос...? Чего?! – хором осведомились Зара и Робин. Последний достал из заднего кармана брюк, небольшой блокнот с привязанным к нему карандашом и приготовился записывать.

– Переходи на армейский, сэр аналитик, – за репликой слышалась усмешка Ло.

– Вот смотри, Сломанный нож вне доступа, а Желчь его точно хорошо знает.

– Ну и? – цыганка подняла брови и свела их домиком.

– Вот если Желчь будет думать о Сломанном Ноже, то ты, может, увидишь то, что нужно.

– А-а-а-а! – Зара хлопнула себя по лбу. – Это как мать на дитё гадать приходит!

Сравнение его с чьей-то матерью, Желчь явно озадачило, но он ждал продолжения разговора.

– А ты Ножа-то хорошо знаешь? – гадалка с некоторым сомнением глядела на эту кряжистую «мамашу». – Давно?

– Давно. Еще когда он был маленьким ути (мальчик) без имени.

– Тогда давай сюда руки! – Зара вцепилась своими, по-птичьи тонкими, пальцами в широкие ладони вождя и тут же охнула. – Могила!

– Чья?! – вопрос прозвучал слаженным хором на десяток голосов.

– Не знаю... Но свежая. Над ней Нож стоит с мертвым лицом, и еще один, белобрысый. На коленях и лицо руками закрыл...

– Муж сестры Сломанного Ножа...– прокатив желваки по скулам, пояснил вождь. – Могила его сестры?! – он еще спрашивал, хотя уже понимал что прав.

Желчь резко поднялся, кивнул молодым индейцам и уже через десяток минут они неслись по прерии навстречу ночи.

– Опять на месте сидеть?– хмуро поинтересовался Федор Артемьич, глядя, как и все, вслед индейцам.

– А ты куда-то торопишься? – вопросительно изогнула бровь Зара, вертя в руке пустую трубку.

– Как я понял, – хмыкнул Ло, – без этих товарищей свадьбу не начнут. Ехать же непонятно куда самим, просто глупо.

– Это очень мягко говоря,– поддержал его Джонатан. – А пока мы тут вне зоны доступа для наших индейских гостей, давайте займемся обустройством ватерклозета в помоечной. Заодно посмотрим, как на стоянке поставить фургоны, чтобы кухню упрятать поглубже, – он достал из кармана лист, изрисованный какими-то прямоугольниками.

– Какой ватерклозет?!– то ли возмутился, то ли удивился Изя. – Что ви делаете себе мозги?! Как все нормальные люди...

-... взя-у-л лопату и поше-ул! – предложил свесившийся с крыши Невс. – Кустов по-улно!

– Взял лопату и в кусты...– повторил за суфлером Дени.

– Вот! Молодой человек прав! – Федор кивнул. – Выдумываете проблему на ровном месте! Что нам впервой, что ли?!

– Не впервой,– посмеиваясь, присоединился к начальству Яков. – И вот скажите мне, люди, – он покосился на ящерок, – и не люди, кто нас всех от курева отучил? Зара вчера трубку набила, затянулась пару раз, да так потом плевалась...

– И я плевался!– Федор вдруг набычился, его лицо покраснело от гнева. – Это что за гадство?! Пить не моги, от курева воротит! Так и последней радости лишите?! – при этом он наступал на Ло, зная не понаслышке на что способен док.

– Не, не, не!!!– выставив ладони перед собой и стараясь не разаржаться в голос, пятился Ло. – Последней радости – ни в коем разе! Да и с куревом это не я! У нас так быстро с этим бороться не умеют!

– Не ты? А морда чего такая радостная?! – но довести свои обвинения до логического конца ему не дали ящерки, шмыгнув в круг людей. Они встали столбиками и сложили лапки на груди:

– С-с-аа! Это мы!

– Что вы?! – не сразу въехал Федор.

– Мы застафили фс-сех рас-слюбить курить!

– Зачем?!!!

– Фоняет!!!

– Деда! Ну и правда же воняет! – влезла Стаси. – А теперь так хорошо!

Федор Артемьич оглядел эту некурящую гоп-компанию, махнул рукой и ушел.

Рисунок Джонатана рассмотрели и так, и эдак, повздыхали, переглянулись и Оле озвучил общее мнение, что в центре этого сооружения обязательно нужен Минотавр. А повариха Таня на эту роль не тянет – габариты подкачали и рогов нету...

– А зачем все эти фигуры? – не понял Дени.

–Прям редут какой-то,– поддержала его сестра.– Индейские поселки стоят свободно и без всяких рвов с акулами.

– И чем ближе к краю тиошпайе (стоянка одного рода или племени) стоит типи, тем выше ранг человека живущего в этой типи, – пояснил Сонк. – И вот это все вызовет только недоумение...

– Но, если кто-то забредет в гости на кухню, он там много интересного увидит, – с сомнением покачал головой Ник.

– Ребят, ну увидят и что? Мало ли что еще белые напридумывали, с них станется... – Марья зевнула, прикрыв рот рукой. – Да и вообще, как зайдут, так и выйдут! Дежурные нам на что?

– И Невс на дальних подступах, – хихикнула Эни.

– Опять Не-увс! А спа-уть я когда-у буду?!- возмутился рыжий.

– С-са? С-спать? – ящерки замерли столбиками. – Фы наушили компы с-спать?!

– Нет! Мы научились отправлять некоторых на гибернацию...– угрожающе пояснил Ло.

– Перед тем отформатировав...– добавил Гари.

Невс, отталкиваясь лапами, поехал задницей по скамье, на которой сидел, встопорщил шерсть и прижал уши:

– Режим форматирования не предусмотрен!

–А мы пропишем!

– Чисто для профилактики наглости.

– И чистки кармы...

– О как! Даже кошачий акцент пропал!

– Да ладно-у вам! – Невс встряхнулся, принял независимый вид, но все же косился на начальство, прямых приказов ведь никто не отменял. – Бло-ух рассажу по ко-улесам фургонов, вот они и пере-укроют сектора, – спрыгнув со скамейки, растворился в темноте, бухтя. – По-ушутить нелья-у, сразу формати-уровать.

Вечером в разных фургонах шли разные разговоры.

Эни и Дени обсуждали, какой приказ нужно отдать Невсу, чтобы он ушел из цирка, добрался до фермы миссис Флоры и там остался. Но как ни старались, не могли сформулировать.

– Даже если он уйдет, так запустят дрон или скаут, дадут команду в широком диапазоне и прибежит Невсик как миленький...

–А зачем ему прятаться? – не поняла Стаси.

– Понимаешь, наш Невс, он один такой, – вздохнула Эни. – А у нас дома захотят много таких Невсов, и для этого нашего разберут по винтику.

– И не факт, что соберут назад,– тоже вздохнул Дени.

– А если и соберут, то будет ли это наш Невсик?

****

Кианг обнял жену, она повозилась, устраиваясь поудобней на его плече:

– Марь, расскажи про этого Виннету.

– Ну, был у нас немецкий писатель Карл Май, он написал несколько книг об этом индейце. Но, понимаешь, там главными героями были белые, причем немцы.

– Это как?!

– А вот так! Немецкий философ-утопист ушел в народ, в индейский, и это именно он воспитал из дикаря Виннету такую вот личность, с высокими помыслами и моральными качествами!

– Утопист это как?– Кианг, отодвинулся и подпер голову рукой, чтобы было удобней смотреть на Марью. Та недовольно сморщила нос, сгребла подушку и умостила ее повыше под голову.

– Утописты, они мечтали о государстве, где все будут равны, счастливы и все такие-растакие из себя классные! Строили модели таких обществ, писали книги с обоснуем, ну в общем, трали-вали – три педали, ни одного не построили...

– И ему разрешили воспитывать сына вождя? У апачей?– Кианг скептически выгнул бровь.

– Во-от! Мало того, его советы и папенька Инчучун слушал! Вождь, который. – Марья насмешливо хмыкнула. – А второй главгерой был немецкий путешественник, он с Виннету познакомился, спас его и подружился. По книге индеец был таким бесплатным приложением к белому другу, типа задника сцены. Экзотический фон создавал. А когда стали кино снимать, Пьер Брис так играл, что взял, да и все «одеяло» на себя перетянул! Его друга, немца Шаттерхенда, играли, по-моему, три разных актера, их можно было заменить, а вот Бриса – нет. Фильмы были очень популярны, их даже в штатах смотрели, дети чуть не полмира играли в Виннету.

– Марь, а Невс показать может?

– Мо-у-жит! – спрашивали Марью, а ответил Невс. – Двери откро-у-уй!

Двери приоткрыли, чуть ли не с поклоном, рамочку достали и проследили, как рыжий кинооператор заскочит на кровать.

– К стенке дви-у-гай, – приказал он Марье, сам разлегся в ногах, законнектившись с рамкой совсем не носом, а задней лапой. – Чего-у стоим? Улегайся уже-у, звук в канал связи ски-у-ну.

За почти два часа сеанса, Кианг не шевельнулся ни разу, и только когда пошли титры спросил слегка хриплым шепотом:

– Еще есть?

– Е-усть! То-улько детям спать пора-у! – при этом морда у кота была настолько глумливо-довольная, что словами не передать.

Когда утром, не сказать что совсем ранним, Марью разбудил муж, она открыла глаза и с любопытством на него уставилась. Ожидались красные от недосыпа глаза, но не это абсолютно бодрое лицо хорошо отдохнувшего человека.

– Эй! – Марья села, обхватив колени руками.– Ты сколько фильмов посмотрел?

– Один, – Кианг улыбнулся.

–Вот это сила воли! Уважаю! – совершенно искренне восхитилась Марья. – Я бы до утра смотрела.

– И я бы смотрел, если бы мне дали, – Кианг вздохнул. – Но Невс отправил спать!

– Ой, не могу! Рыжая мамочка!

– Вспомнил детство, – и они расхохотались.

– Я там и Хромого Медведя видел. Не совсем его, но похож...

–Знаешь, – Марья даже обуваться перестала.– Ты пока отложи Виннету, а посмотри сначала «След Сокола», « Белые волки» и потом «Танцы с волками».

–И? – Кианг вопросительно изогнул бровь.

– И поймешь, почему ЭТО нельзя показывать Желчи. Да и вообще никому из индейцев...

Народ собирался, лениво зевая, потягиваясь и косясь на бодрячка Кианга. Идиллию утра прервала гневная Таня, вставшая в дверном проеме помоечной в классической позе 'баба на чайнике' – руки в бока, да и пыхтела она как тот чайник.

– Вот хто это сделал, пусть сам и готовит! Я мясо охладить просила! А не сморозить до, до... – ей явно не хватало слов. – Оно жеж... Да, сами ж гляньте!

И молодая женщина, повернувшись, влетела в помещение. А посмотреть было на что: в открытом сундуке-тохи исходила густым морозным паром заготовка для конструктора – собери тушку косули.

– Его что, в жидкий азот запулили? – высказал предположение Дени.

– Это у тебя спросить нужно, – хмыкнула Марья, – Я тебя, как мне кажется, попросила подморозить мясо, а не превратить его в стекло...

– Ну да, – парень не стал отрицать очевидное. – Но тут кто-то еще мылся, да и Фен с Шеном еще не плескались, я бы до утра ждал. Вот Шена и попросил. И кстати, так и сказал – подморозить.

Дени укоризненно посмотрел на заглядывающего внутрь собственного девайса ящеренка. Тот протянул руку внутрь, намереваясь вытащить заморозку. Ло среагировал мгновенно, отдернув того за шкирку:

– Полегче, экспериментатор хренов! Хочешь от обморожения лапку лечить?!

– Интересно, сколько там?

– Не с-снаю...

– Ми-унус, семьде-усят, – отчитался Невс, сидящий где-то на крыше.

– Чего семьдесят?

– Це-ульсия эс-стесственно!

– Капец! Это даже не глубокая заморозка, а космическая какая-то!– изумилась Эни.– А его есть после этого можно?

– Вполне... Когда растает...

– Через пару суток...

– С-Са! Сачем долго? Могу рас-сморозить, быстро, – предложила Фен.

– Точно! И заодно приготовить,– обрадовалась Марья. – Фен, разморозишь, тащи на кухню!

Кианг покосился на жену, отлично поняв, что ей просто неохота тренироваться, но промолчал. Марья, делая вид, что ничего не замечает, убежала на кухню. Достала большой керамический горшок, перенюхала баночки со специями и расстроенно вздохнула:

–Эх, жаль лука нет!

– Почему нет? – удивилась Таня. – Вон полмешка.

– Ну ты, Таня, жмотина! У самой полно лука, а у бедной верблюдицы чуть из зубов не выдрала!

– Так тогда и не было,– возмутилась повариха несправедливым обвинением.– Это потом мистер Желчь привез.

– Откуда?!

– А мне кака разница?! Привез и пасибочки!

– Пасибочки точно! Будем делать мясо по-французски, сыру у нас еще хватает...

– Фот... – рядом с горшком, на стол свалилась гора мяса и как только все дотащила.

– Ты что, его все разморозила? – изумилась Марья.

– Да, а ш-што?

– Уже ничего... Второй раз замораживать не будем, возьмем второй горшок и сделаем две порции. А остальное пустим на пельмени, и делать будем всем коллективом. И морозить! – вынесла вердикт Марья. – Главное лук есть!

– Я думала в пельменях главное мясо! – рассмеялась Таня.

ГЛАВА 8

Ввиду отсутствия наблюдателей утренняя тренировка прошла по расширенной программе, а также была обещана еще и вечерняя. На дружное возмущение подопытных, всем было указано, что нужно ловить момент пока никто не видит.

Как выяснилось за завтраком, Марье только показалось, что она сготовила две порции, а на самом деле одну. Мясо, утушенное в тохи, стало мягким и нежным, да и со специями она угадала. В общем, хватило всем, но на добавку не осталось. Уже за чаем опять подняли вопрос о тренировках.

– Не понимаю, что нам мешает тренироваться во дворе цирка, – пожал плечами Сонк.– Поставим фургоны плотно в круг, натянем сверху парус. Занимайся, сколько хочешь!

– Ну да, мы же отдельным лагерем встанем, – пожал плечами Джонатан. – Да и Невс нас прикроет снизу...

– А парус сверху...

– А может, не парус, а палатку нашу над двором натянуть, ее, вроде, в шатер преобразовать можно.

– Опору посредине, двумя столами зажать...

– Никого зажимать не нужно, там каркас предусмотрен...

– Я прошу извинить меня правильно, но объясните-таки старому еврею, – прервал мозговой штурм Изя, – какого рожна вы от индестменов свои репетиции прятать надумали?! От белых оно понятно, а от индейцев? – от своего утрированно-еврейского он резво перешел на очень правильный английский.

Все уставились на старого музыканта с таким изумлением на лицах, что тот не выдержал и расхохотался. Его дружно поддержали.

– И правда, чего мы паримся? – пожала плечами Марья.

– А вот мадамы таки могут и попрятаться... – погрозил ей пальцем Изя.

– Будут прятаться, – хотя Ло ответил утвердительно, но вот толика сомнения в его голосе была.

Попытка Марьи усадить народ за лепку пельменей сразу после завтрака не удалась. Ей совсем непрозрачно намекнули, что фарш еще не сделан, тесто не намешано и вообще они идут смотреть кино. Кто-то думал, их так легко отпустят?! Зря! Всему коллективу выдали по две луковицы, с заданием мелко их порезать. Потом Оле и Кианга заставили выбивать фарш, сначала мужики покривились, но быстро устроили соревнование, кто громче шлепнет. И только после отправки кастрюли с фаршем на охлаждение, уж за температурой Марья проследила лично, роющих копытом зрителей отпустили в «кинозал».

– До ко-унца сеанса де-усять минут, – сообщил Невс.

– Спасибо, солнышко! – поблагодарила Марья рыжего киномеханика и взялась раскатывать первый блин из теста. Женщина уже приготовила чашки для вырезания одинаковых кружков теста, а то прошлые разнокалиберные изделия ее изрядно расстроили. Когда к столу пришли хмурые кинозрители, а у Эни еще и глазки были мокрые, на столе уже было пару десятков заготовок.

– Знаешь, Марь, – хмыкнул Ло. – Если бы это было на самом деле, вот чесслово, договорился бы с дальнобойщиками, чтобы вытащили и Сокола и его скво...

– Жалко их, жутко...– вздохнула Эни.

– Ребят, да там нужно полностью племена выводить! – изумилась столь сильным эмоциям Марья. – На пустую страницу, сотнями и тысячами. Вы про дорогу смерти не знаете, там столько людей полегло от холода и голода, что жуть... Это вы, ребята, еще «Танец с волками» не видели!

– Да как-то уже и не хочется...– отвернулся Дени.

– Ну да, поиграй в страуса, – Эни скривила губы презрительно глядя на брата.

– Та-ак! – протянула Марья. – Все потом, сейчас пельмени! Быстро позвали всех, а Оле притащит мясо.

– Кого всех? – не поняла молодежь.

– Всех это всех! Кроме зверья, – Марья уперла руки в бока. – Есть будут все, а лепить только нам?!

Требование сочли справедливым и вскоре за длинным столом сидели все жители цирка. Большинство смотрело с интересом, кое-кто недоуменно, а Федор Артемьич с недовольным возмущением.

– Слушаем инструктаж! – завхоз постучала ложкой по кастрюле. – Берем вот такой кружок, кладем в него мясо и залепляем вот так. Всем видно? – народ закивал. Братья Джей как-то неуверенно косились на свои ладони-лопаты.

– А у парней, может быть, проблемка с мелкой моторикой, – высказал сомнение Ло, но вслух ничего говорить не стал.

– А если я не хочу брать и залеплять?! – наконец возмутился вслух Федор.

– Да как хочешь, – Яков пожал плечами. Он положил кружок теста с начинкой, на ладонь и примерялся, как бы половчей его слепить. – Мы с Зарой и на твою долю налепим, ежели сам боишься в муке спачкаться.

В такое количество рук работа закончилась, почти не начавшись. Эни, сестренка Ю и Марья занимались раскаткой теста, остальные лепили. Потом все удивились, как из вроде одинаковых кружков, получились такие разные формы. У старших братьев Джей пельмени были такими же грубоватыми, как они сами. Джонатан делал идеально ровные колечки. Ло и Кианг изобразили гребешки, традиционные китайские цзяоцзы. Воду в сундуке тохи заморозили и уже на лед, застелив его полотенцем, выкладывали готовые изделия.

– Что, муки было жалко? – язвительно осведомился Ник, заглядывая в миску с фаршем. Там еще было прилично содержимого, а вот тесто закончилось.

– Да, глазомер у меня сбился, но можно еще замесить, – предложила Марья, хотя в ее голосе энтузиазма не было ни на грош.

– Да там пельменей полсундука, – доложился Дени. – Если мы все за раз сожрем, то лопнем!

– А если прибавить еще семь едоков? – прищурился Ло.

– Тогда просто обожремся.

– Так фарш же, – недоуменно потыкала пальцем в миску Стаси.– Невсику отдадим?

Невсик тут же нарисовался на скамейке и попытался всунуть нос в миску, но не учел, что рядом сидит не только добрая девочка, но и старший братец Джей. Тот особого пиетета, несмотря на все странности кота, не испытывал. Попросту сгреб рыжего за шкирку и погрозил пальцем перед носом.

– А может, сделаем пирожков? Картошечка, с мясом и луком, – Зара мечтательно вздохнула. – Тем более, картошка вянет...

– Откуда у нас столько картошки? – изумилась Марья, она что-то не помнила больших закупок.

– Мисси Марья сама сказала в Стене купить, – недоуменно захлопала глазами Таня. Увидела удивленные глаза завхоза, и напомнила. – Вы тогда с массой Киангом гулять уходили и сказали брать, сколько будет, мол, не пропадет.

– Не помню... – Марья посмотрела на Кианга, и тот кивнул, подтверждая слова поварихи. Народ веселился, Оле многозначительно улыбался – Э-э-эм... И сколько? Мне уже страшно...

– Да мелочи, не переживай, – успокоительно махнул рукой Джонатан. – Тем более что отдали почти задаром.

– Сколько?!

– Килограмм сто, наверное, было.

– На пирожки точно хватит... – ошарашенно заморгала Марья.

– Пирожки, это, конечно, ой-вей, но не будет ли это все, – Изя кивнул в сторону помоечной, где морозились пельмени. – Маслом с двух сторон?

– Изя, мы вас уважаем, за вашу таки умеренность! – улыбнулся Гари. – Но пельмени подождут, пока вернутся наши индейцы. Пирожки таки ближе...

– Пирожки завтра, – категорически отрезала завхоз, она хотела добавить еще что то, но ее перебил Федор Артемьич.

– Пельменей не будет?! Таки, тьфу! Я поеду в гости к Таис!

– А вы знаете, где их лагерь? – все почему-то не сомневались, что тот, второй цирк, так же завис на стоянке.

– Сейчас узнаю! – он вперил взгляд у Невса, которого уже поглаживал Джей. – А ну, рыжая морда, говори, где их стоянка!

– И што-у мне пря-ум словами отве-учать или промявкать? – на морде кота была написана растерянность, наверное, впервые за все время его жизни в цирке.

– И чего буркалы вылупил, – Федор даже подался вперед. – Я тебя, бестию, как облупленного вижу! Все ты знаешь!

Невс нервно почесал за ухом, потоптался и хрипло мявкнул.

– Вот так бы и сразу! – Федор довольно улыбнулся, встал и скомандовал. – Так, Джейки, седлайте лошадей, поедете со мной.

– Так обед жеж!– всплеснула руками Таня и повернулась посмотреть, скоро ли Оле, дежурящий сегодня по кухне, притащит кастрюлю с супом.

– Я там поем, – отмахнулся от нее хозяин.

Старший Джейк кашлянул, посмотрел на Таню, потом на Федора, сложил руки на груди и прогудел:

– Едим тут...

Изумились все. Братья с белой и не совсем белой половиной цирковых почти не разговаривали. Молча выслушивали задание, кивали и шли выполнять, и вдруг такой фортель.

– Чего?! – взвился Федор.

– Деда! – звонкий голос Стаси прозвучал неожиданно. – У них повариха, фу какая, с нашей Таней не сравнить! – Таня довольно потупилась.

– И ты уверен, что там и на Джейков наготовили? – прищурилась Зара.