Текст книги "Куда Уехал Цирк. Дорога-4 (СИ)"

Автор книги: Елена Лоза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Долго скучать индейцу не пришлось, из фургона вышел кряжистый китаец, брат невесты Хромого Медведя. Прогулялся до стоящего в отгороженном грузовыми фургонами уголке двора туалета. Полюбовался на обратной дороге на светлое небо и устроил тихую побудку для своих. Правда, черная повариха тоже поднялась и, зевая, ушла на кухню. Рассматривая одежду циркачей, Нож где-то понял неприязнь Франца. Мужчины, обнаженные по пояс, одетые только в короткие широкие штаны, индейца не удивили. Хотя это не привычно для белых, а для индейцев в самый раз. Вот женщины, одетые в такие же штаны, как и мужчины и легкие, свободные рубашки без рукавов, выглядели странно. Хотя их спутники не обращали на это никакого внимания. Привычная одежда для цирковых? Но в другом цирке одевались совсем не так…

К сожалению, Сломанный Нож, сидел слишком далеко и не слышал, о чем говорят, только видел недовольные лица. Две большие ящерицы сидели на хвостах и зевали, выстреливая свернутые в трубочку розовые языки. Покрутили головами, потихоньку отползли в сторону и сунулись в кухонный фургон, но быстро оттуда убежали. Нож усмехнулся – шуганула повариха попрошаек. Индеец помнил, какие вкусные пироги ему дали в дорогу и не отказался бы сейчас от парочки.

Народ, поговорив между собой, вдруг уставился на кота и принялся говорить с ним, после чего, выстроившись в колонну по одному с тем самым котом во главе, двинулся через лес. В его сторону… Нож осторожно положил бинокль, лег на живот, закрыл глаза и стал представлять, что он камень. Он лежит тут с начала времен и его ничего не интересует. Совсем ничего! Он не слышит их разговора и их смеха. Он камень! Шаги удалились, тихие голоса смолкли, и только тогда индеец поднялся, чтобы увидеть последнего в колонне, исчезающего за сосновыми стволами.

Выждав немного, Нож отправился следом. Дорогу, которую вытоптала компания, увидел бы и слепой на один глаз. Вождь, дойдя до «немного вниз и столько же вверх», затаился, прислушиваясь, выждал, пока стихнут сначала гневные возгласы, потом смех и двинулся дальше. Его ждала расщелина, веревка с узлами, привязанная к ветке, и пустая скальная площадка на той стороне. Перебраться по ветке дело недолгое, найти начинающуюся за камнем лестницу тоже. Но опять нужно ждать, чтобы не наступить на «хвост» спускающейся команде. Поэтому Нож вернулся к расщелине, снял веревку с камня, подергал и, ухватившись за узел, перелетел на другую сторону. Качнулся назад, остановился, осматриваясь, не наблюдает ли кто за ним самим. Катнулся еще пару раз и удивленно замер, поняв, что циркачи переправлялись также, качаясь на веревке. Мужчины ладно, но женщины? Хотя…

Спускался осторожно, удивляясь, что никогда не подозревал о существовании этой лестницы. Остановился возле очередного угла и осторожно выглянул. Пляж был хорошо виден, и даже большая ветка не особо перегораживала обзор. Люди стояли и дружно выполняли движения, повторяя за кузнецом, только большой черный мужчина был явно новичком, да внуки хозяина цирка. Ящерки, оставив серые шкурки на песке, резвились в воде, сверкая мокрыми чешуйчатыми боками. В бинокль Нож рассмотрел лежащую на песке одежду с рисунком чешуи. Это было странно, но за людьми наблюдать интересней. А люди, уже разбившись на пары, спаринговали, нападая и отбивая атаки. Только невеста Хромого Медведя упражнялась с веером, который всегда носила на поясе. Движения то плавные, то резкие были завораживающе красивы. Сломанный Нож не сразу понял, что эта хрупкая на вид девушка уже убила своей «игрушкой» пару-тройку невидимых противников. Потом все расстелили коврики, уселись на них и стали скручиваться, по-разному и с большой выдумкой. Но одно упражнение Нож решил повторить, отойдя назад по площадке, встал в планку, хотя и не знал, что оно так называется. Постоял и стал сгибать руки, отжимаясь. Сел, глядя круглыми глазами перед собой – ладно мужчины, но ЭТО делают женщины! Причем старшая и одна из девушек влёгкую! Потряс головой и снова выдвинулся на наблюдательный пункт. Пока он отсутствовал, люди сняли одежду и стояли у кромки воды, что-то обсуждая и указывая в сторону противоположного берега. Они были раздеты! Мужчины в трусах и женщины тоже! Правда, на спинах женщин виднелись цветные веревки, одна пересекала спину по лопаткам, другая одета на шею… Несмотря на шок, Нож залюбовался стройными подтянутыми фигурами, в которых чувствовалась сила, спокойная уверенность и достоинство.

На пляже.

– Не пойму, – Джонатан первый подошел к воде и теперь всматривался в играющую солнечными бликами поверхность. – Возле того берега буруны течения?

Остальные уставились туда же, недоумевая, ведь вчера не было ничего подобного.

– Вчера мы гораздо позже пришли, – припомнила Марья.

– И что?– не понял Сашка.

– И выключили, – хмыкнула Эни. – Как волну в аквапарке, включили, она и покатилась.

– Может, они так с ранья промывают водоем? – высказал предположение Дени. – Чтобы застоя воды не было?

– Айда, на стрежень, пока не отключили! – кинул клич Гари, и первый, влетев в воду, нырнул.

У берега остались Робин с Киангом, Стаси с сестренкой Ю и Сашка, глядящий вслед ходокам с завистью. Кианг тоже смотрел вслед уплывшей жене с тревогой и раздражением. Вот зачем лезть в эти перекаты стремнины?! Хотелось приказать остаться возле берега, до зубовного скрежета хотелось. Но понимал, что увидит в ее глазах только искреннее удивление, а потом… Что будет потом, он не знал, но догадывался, что ничего хорошего.

На лестнице.

Сломанный Нож увидел дружно занырнувшую команду и чуть не кинулся вниз. Поток, к которому они поплыли, был очень силен, только взрослые воины решались в него заплывать. Женщинам не разрешали ходить на пляж, пока вода не успокоится. Но вынырнувшие один за другим пловцы, попав в относивший их поток, повернулись против течения и поплыли. Франц умел так плавать и научил Сломанного Ножа. Мощные гребки выбрасываемых из воды рук, вытянутые струной тела, они не двигались с места, хотя гребли изо всех сил. Поток не мог унести их на своей спине, но и люди не могли продвинуться вперед. Только ящерицы вылетали из воды, неистово работая хвостами, пролетали пару метров и снова плюхались в поток.

Первыми из стремнины вырвались женщины, перевернулись на спину и поплыли к берегу. В бинокль было видно, как тяжело они дышат и в тоже время довольно улыбаются, а еще, что грудь женщин прикрыта двумя треугольниками цветной ткани. Сломанный Нож скользнул взглядом к берегу и замер: прямо на него смотрели зеленые с рыжими искрами кошачьи глаза. Индеец опустил бинокль и попятился. Кот? Или дух-хранитель?!

Последним из воды выбежал Джонатан. Он, как и все ходоки, подплыл почти к берегу, поднялся из воды, когда руки коснулись дна оказавшись в двух шагах от берега,.

– Аварийная эвакуация, – приказал он. Подхватил свою одежду и бегом направился к лестнице, не обращая внимания на текущую с него воду. Команда, не спрашивая объяснения, повторила его маневр. Уже поднявшись на несколько маршей и остановившись на площадке, для переодевания, получили объяснение:

– На соседний пляж пришла группа молодых воинов. Очень спешащих воинов, явно хотели успеть в стремнине поплавать.

– Ага, увидели бы нас и приперлись…– хмыкнул Дени.

– И прощай уединенное местечко, – покивала головой Марья.

– Да мы там все так истоптали, что и слепой увидит, – засомневался в необходимости столь быстрого убега Робин.

– От стремнины истоптанного песка не видно, – возразил Джонатан. – Так зачем им на соседний пляж плыть? Хотя, мне кажется, недолго этот пляжик останется только нашим…

Сложили все мокрые тряпки в непромокаемый пакет, и потяжелевший рюкзачок закинул на плечо Кианг. Ему почему-то нравилось носить сей девайс, а остальные естественно не возражали. Растянулись в цепочку по одному и, держась впритирку к скале, двинулись наверх.

– Знаете, – задумчиво протянула Эни. – А за нами наблюдали.

Вся цепочка остановилась как вкопанная, обернулась к девушке и уставилась на нее вопросительно.

– Ну, оно было как-то совсем далеко, то ли да, то ли нет, как бы на грани слышимости, а потом сильней. Но я сказать не успела, потому как мы поплыли на стрежень, – Эни развела руками.

– Да, нет! Это что за детский лепет?!– вдруг буквально зашипел Ник. – Объясни четко, как должно обученному специалисту!

Эни из вслушивающейся в себя девочки, вдруг превратилась в статую. Она сначала смотрела на дядю непонимающе, а потом ее глаза потемнели. Брат, слетевший вниз по ступенькам, встал рядом с ней плечо в плечо. Его взгляд тоже не предвещал ничего хорошего. Все остальные замерли, а ящерки жалобно засвистели, схватившись за носы, кинулись вверх по ступенькам и скрылись за поворотом лестницы.

– Во-первых, я передаю спонтанно-ассоциативный ряд по новой методике, – в голосе Эни звенели льдинки. – Во-вторых, оставь свой издевательский тон для нерадивых студентов.

–В-третьих, дядюшка, – вступил в диалог Дени, – если раньше мы сводили к минимуму общение только с бабушкой, то теперь и с Вами тоже. И, в-четвертых, профессор, как и просила моя сестра, потрудитесь в обращении к студентам придерживаться общепринятых вежливых стандартов общения.

Ник оглянулся на молчащих ходоков, на него смотрели хмуро и неодобрительно. Снова повернулся к племянникам:

– Вы не понимаете! Мы с бабушкой хотим, чтобы вы были лучшими!

– Хотите себе на здоровье, кто вам мешает?! – хмыкнула Эни.

– Но на ваши хотелки, как и на планы на нас, нам, хм… пофиг, – поддержал ее Дени. Слегка подтолкнул сестру и они, обогнав всех, хотели уйти вслед за ящерками, но их остановил Ло.

– Эни, а почему ты не сказала о наблюдении, когда мы вышли из воды.

– Когда из воды вышли, сразу побежали прятаться, и только переодеваясь, поняла, что таки следили… – вздохнула девушка. – Это как вентилятор шуршит, его вроде и не слышишь, а как выключится, вот тут и понимаешь, как стало тихо.

– Больше никто, ничего?

– Ну, я это, – замялся Дени, – тоже где-то на самой периферии, как зуд какой-то, и всплеск был…

– Когда был всплеск? – уточнил Джонатан.

– Перед тем как мы стали раздеваться, чтобы поплавать, – вспомнила Эни.

– Да, точно, – подтвердил Дени. – Планку сделали, отжались и пошли к берегу, разделись и тут был всплеск. Мне кажется, он удивился. Сильно…

– Я бы сказала даже прифигел…– внесла свою лепту Эни.

Дальше поднимались молча, воспринимая подъем как продолжение тренировки. Только Ник, догнав Марью, пошел рядом, покосился на не прячущего недовольство Кианга. Помолчал, потом провел ребром ладони по горлу, прося отключить связь. Женщина покосилась на него с явной неприязнью и отрицательно качнула головой. Накосячил при всех, так и говори тоже при всех…И Ник решился:

– Что это за спонтанная техника такая? Что-то новое? – спросил Ник сквозь зубы.

– Ник, я понимаю, что ты читаешь совсем другой предмет, – неподдельно удивилась Марья. – Но эту технику уже три года проверяют в контрольной группе курсантов. Твои племяши, как я понимаю, в ней и учатся. Неужели они никогда не рассказывали?

Ник только пожал плечами и чуть сморщил нос.

– Понятно… Ты их не слышал, и они, поняв это, перестали с тобой делиться… – женщина покачала головой. – На каком курсе, на первом или втором? А что, твоя матушка тоже не в курсе?

– Моя матушка уже давно хозяйственник, и ее интересуют совсем другие проблемы. Да и племянники с нами не живут…

– Все равно, в академии на кафедре эмпатии такие баталии были на стадии разработки методики, что крыша взлетала, и не только у людей! – присоединился к разговору Джонатан.

– А кафедра, на которой служу я, находится за три остановки по внутреннему академическому метро от вашей эмпатии. Больше двадцати километров по лесному массиву. – Ник и не собирался сдаваться. – Ваша методика что, уже имеет международную сертификацию?!

– Имеет, точно! – уж участия в разговоре Оле никто не ожидал. – Звучит так: «Опять эти русские с бубном скачут!»

– Оле, а ты где?

– Очень хочется ответить, что я-то здесь, а вот где вы шляетесь? – швед хохотнул – В лагере я, мы уже поохотились, и завтрак, между прочим, готов. Почти. У вас полчаса на вернуться. А методика между тем работает, вот никто не почуял, а ребята унюхали, – он вернулся к теме разговора.

– Ты-то откуда о ней знаешь, если ее только обкатывают? – почти с вызовом поинтересовался проф.

– Нас на курсах повышения дрессировали, тоже экспериментально. Интересно конечно, но на наш стандарт плохо ложится, там нужно ломать заученное, а заучено оно до уровня рефлексов, – пояснил швед. – Так что нам с Марьей не зашло.

– Это мне не зашло, а ты поленился или решил меня не оставлять в одиночестве, – не согласилась с ним Марья. – Ло и Джонатан справились.

– И сейчас они ничего не услышали, – съехидничал Ник.

Выйдя на площадку перед расщелиной, остановились отдышаться. Фен и Шен покрутили головами, вслушиваясь в эмоции людей, обрадовались отсутствию пиковых нагрузок и принялись карабкаться на ветку. Но вверх это не вниз и, даже стоя на плечах у брата, подпрыгивающего на месте, ящерка не могла дотянуться даже до хвои. Подъемником поработал Робин как самый высокий в компании. Серые хвосты, мелькнув на той стороне, исчезли за гребнем склона.

– А нашу веревочку, между прочим, кто-то трогал, – сообщил Джонатан, сильным рывком проверяя – только ли трогал.

– Небось, еще и покатался, – хмыкнула Марья, не догадываясь как права.

– Невсик, а ну иди сюда-а-а, – почти пропел Ло, и все активно закрутили головами, выискивая рыжего. Кот выметнулся на камень, сел обернул лапы хвостом, и склонил голову набок. – И?

– Пере-уфразируйте запрос, – выдал рыжий, состроив тупую морду.

– Все, капец! Он фэнтезюшку про киборгов прочел! – охнула Эни. – Теперь будет нас изводить альтернативной одаренностью и машинной логикой.

– Да? А до этого он чем-то другим занимался? – показательно удивился командир, потом сурово посмотрел на кота, но запрос уточнил. – За нами наблюдали?

– Да-у.

– Сколько?

–Один человек.

– Сколько времени? – уточнил еще раз.

– Деся-уть часов, двадцать три ми-унуты, шестнадцать…– и замолк.

– Сколько?!!

– Ого!

– Ни хрена себе!

– И ты молчал?!

– Объект во вра-уждебных действиях и де-уструктивной деятельности замечен не был. Отне-усен к категории лю-убопытствующих.

– Ребята, а где у него переключатель? – жалобно поинтересовалась Марья. – Клацнуть, чтобы наш Невсик опять вернулся. А это чудовище хочется просто обесточить и накрыть тряпочкой, чтобы не отсвечивало.

Кот моментально спрыгнул за камень, выставил голову с развешенными в стороны ушами и проныл:

– Не-унадо тряпочкой! Я-у полезный…

На хохот команды вернулись ящерки, застыли столбиками на той стороне расщелины и обиженно засвистели. Все смеются, а они тут одни не понимают почему!

На завтрак команда таки опоздала, верней, все остальные, кроме охотников, не стали дожидаться общего застолья. Разобрали по мискам выданную Таней кашу, и пошли по своим фургонам. Айе и Биглю, пьющим чай у окна фургона, приветственно помахали руками, а черным братьям, солидно уходящим к арене, посмотрели вслед. За столом собрались все свои, даже Федора Артемьича не было. На вопрос о местонахождении директора, повариха закатила глаза:

– К зазнобе евойной пошел, цветочков тута набрал цельный веник и ей потащил.

– Слушайте, а те циркачи к нам и не приходят, да и в лагере индейском их не видно, – удивился Оле.

– Распорядители, ну те мужики в цветных рубахах и с палками в ленточках, их не пускают никуда, – пояснил Сонк. – Наглые эти цирковые и бесцеремонные, вот Токей Ито и принял меры. Теперь сидят в своем «дворе» безвылазно…

– За что ему огромное человеческое спасибо! – Марья приложила ладонь к сердцу.– Как поохотились?

– Отлично! Правда, был там один поганец, явно хотел нас выставить придурками безрукими, – с готовностью начал делиться впечатлениями Оле. – Сонк прицелился в олешка, а тот гад сзади веткой как тресни, «случайно», конечно! А олень как прыгни, а Сонк его на лету, как утку, прямо в сердце болтом, бац!

Народ с уважением уставился на Сонка. Тот смутился, хотя похвала ему была явно приятна, пожал плечами:

–Да ну, сбегали, скотинку подстрелили и назад пришли, а вы где-то шаритесь без нас…

– Марь, ты вот про Сесси, говорила, что она как маятник, – вспомнил прерванный разговор Джонатан.

– Или качели – вверх-вниз…– кивнула женщина. – Предполагаю, что-то она знает нехорошее и не может решить, как поступить, рассказать или нет.

–Ага, – неожиданно хмуро поддержал Марью Дени. – Эни тоже была как качели, когда не могла решить, сказать мне или нет. Я тогда с девушкой встречался, а она еще двоим головы морочила…

– Отлично, с этим разобрались, – подытожил Ло. – Теперь по любопытствующим. Невс, кто там такой впечатлительный?

– Сломанный Нож. – Невс нервно зевнул.

– И много он насмотрел так, издали-то?

– Мно-уго, – кот переступил лапами. – Унего-у бинокль. Морской. Цейсо-увский.

–И как мы штанцы выкапывали?

– И как я-у с рысью встре-утился…– повинился кот.

– Ты что, ее задрал?!

– Я-у что, изверг?! Пошипел, по-ускалился и шуганул ее-у инфразвуком, только-у куцый хво-уст мелькнул, – Невс раздулся от гордости, а Ло сделал жест рука-лицо…

–А чего он так офигел-то? – вспомнив чужой всплеск чувств, уточнила Эни.

–Планку он сде-улал, попробовал на ку-улаках как вы-у, не получилось…

– Так мы же на песке, а он на камне, – удивился Сашка, до сих пор только крутивший головой.

– По-утом десять ра-уз отжался и сдох…Сла-убак!

– Не слаба… – Гари на полуслове перебил испуганный возглас Стаси.

– Деда!

Обернувшись к проходу между фургонами, испугались уже все. Нет, Федор Артемьич не шатался, не держался за сердце, он был несколько бледен, но спокоен. Каменно спокоен. На эмоциональном уровне, даже приглушенном генератором, он практически не ощущался. Черная дыра выглядела более эмоциональной, и от этого становилось страшно. Очень. Он молча прошел к столу, сел на свое место, и уставился на столешницуявно не понимая на что смотрит.

ГЛАВА 18

Ло снял с шеи свой талисман, подаренный когда-то давно маленькой дочерью. «Куринный бог» на простом кожаном шнурке, в забросы он без него не ходил. Джонатан встал сзади Федора, и положил ему на плечи руки. Тот дернулся, но сильные ладони и не думали отпускать. Ло раскачивал «куриного бога» перед носом старика, а Федор и выглядел сейчас стариком. От своего фургона, подхватив юбки, чтобы не мешали, бежала Зара. Кианг поймал рванувшую к деду Стаси и мягко прижал к себе. Федор бездумно следил за маятником, а на него с двух сторон лилось спокойствие. Теплое и умиротворяющее, потому как та ледяная черная дыра могла взорваться чем угодно. От истерики с битьем посуды, до сердечного приступа пополам с инсультом. Первое очень не одобрила бы повариха, а второе и нафиг было не нужно. Зара замедлила бег, потом остановилась недоуменно, пытаясь понять, чего она так испугалась. Подошла и села за стол. Следом подтянулись Бигль с Аей и Изя. Далеко Летящая Птица, уже подходивший к цирковому двору, остановился, закрыл глаза, будто вслушиваясь, постоял и пошел назад. Посыл накрыл всех, не поставивших щит, но это было даже к лучшему.

– Вдох, выдох, – тихим шепотом размеренно командовал аналитик и чувствовал, как под его руками опадают, будто проколотый надувной баллон, плечи Федора.

– Федор, рассказывай, – тихо попросил Ло, возвращая талисман на место постоянной дислокации.

И он рассказал. Рано утром решил порадовать свою даму сердца, (так и сказал, не любимую, не зазнобу, а даму сердца). Собрал цветов, что попались под руку, тихонько подобрался к окну фургона и услышал мужской смех. Хотел уйти, но остановился, услышав, как Таис жалуется своему любовнику. Надоел ей этот старый хрыч, и как ее воротит от его, Федора, поцелуев. Любовник разозлился и, судя по звуку и вскрику Таис, влепил женщине пощечину, назвав ее дурой и глупой сучкой. Сначала нужно выйти замуж, а уж потом избавляться и от этого старого недоумка, и от его щенков… А еще укоротить язык идиотке Сесси, ишь, вздумала рассказать, кто ее настоящий отец. Она еще неделю на свой дурной зад сесть не сможет! Нужно будет, так в том чулане и месяц просидит…

– Вот такой я осел, – подвел он итог.

– Ты таки поц, шо так в ту Таис втрескался, – покачал головой Изя.

– Сам ты поц, – вяло огрызнулся Федор. – Мне семьи не хочется? Чтобы жена рядом… Как щенок зеленый. Думал еще, что с их цирком сможем и дальше выступать. А теперь что? Зара, вон, сказала вам дальше ходу нету, а нам что делать? Как им жить? – он кивнул головой на внуков. – С голоду дохнуть со старыми пердунами…

– Ну, ты-то пердун молодой, – огрызнулась цыганка, но в ее глазах стояли слезы.

– А Эни сказала, что мы можем заниматься анхацией! – звонкий голосок Стаси нарушил невеселую тишину. – Только я не знаю что это такое…

– Анимацией, – рассмеялась Эни, хлопнув себя по лбу.

Цирковые уставились на Эни недоуменно, а ходоки с выражением, какие мы идиоты, что до такого простого решения не додумались!

– А лучше детский развлекательный центр при каком-нибудь большом магазине, – внес корректировку Джонатан. После чего ходоки как с цепи сорвались, начав хором объяснять, как и что можно сделать: от больших мягких кубиков для самых маленьких, до ряженых в сказочных героев и животных. Праздники для мальчиков и девочек отдельно и совместно. Глаза Федора Артемьича, сначала загоревшиеся радостью от понимания, что вот оно, спасение, постепенно начали стекленеть от обилия информации и грандиозности замыслов. Через пятнадцать минут изложения наскоро сляпанного бизнес-плана, старые циркачи капитально подвисли. Добило их предложение Марьи о возможности создания, в рамках основного проекта, маленького контактного зоопарка, где дети могут пообщаться, погладить и покормить животных. Почему-то все сидящие за столом, включая ходоков, оглянулись на Потапыча, развалившегося в клетке. Наверное, представили его облепленного деточками, пытающимися посчитать мишке зубы, и ушли в перезагрузку.

– Та-а-а-к, – протянул Федор, помотал головой, и потыкал пальцем в стол. – Все это, чтобы написали на бумаге.

– В трех экземплярах? – хихикнула Эни.

– В одном! – не принял ее веселья старик. – Прочту, выучу и сожгу!

– Точно! Гриф: «Перед прочтением сжечь, после сожжениея съесть!» – теперь смеялись уже все.

– Ничего смешного не вижу, – Робин был очень серьезен. – Все номера запатентовать и получить на них авторское право. Если кто-то захочет использовать их или музыку номеров, то пусть платит…

– Слушайте, – Марья хмурила брови, – я точно не помню, где-то мельком читала, что фотографии тоже патентовались. Кажется, сдавались в архив какой-то Национальной библиотеки, то ли в Вашингтоне, то ли в Нью-Йорке. Потому что были попытки фотографии то ли украсть, то ли объявить своими, а там архив с подтверждением авторства.

– Тоже мне ценность, – фыркнул Федор, так и не изменивший своего отношения к занятию Джоди и считавший все это блажью. Нет, портреты это другое дело! Вот пейзажики разные да бизонов снимать ерунда.

– А вот тут вы сильно заблуждаетесь, – покачал головой Джонатан. – Фотографии Джоди будут очень востребованы, особенно сделанные здесь, на индейских землях. При разовой публикации в СМИ фотографу должен быть выплачен гонорар, а в случае повтора в большинстве случаев отчисляется роялти.

– Где?! – Робин привычно полез в задний карман брюк за блокнотом.

– СМИ – средства массовой информации. У вас в газетах и любых других изданиях…– со вздохом расшифровал Дени, необходимость постоянно фильтровать терминологию уже сильно достала.

– Напишу-ка я для Джоди образец договора с издательством, а то облапошат, козлы, мальчишку, – пообещал аналитик.

– Девушки, вы на праздник-то идете? – поинтересовался Сонк, уже несколько минут к чему-то прислушивающийся. – Там уже танцы начались.

– Ой, а ты мне косу сделаешь? – всполошилась Эни. – Чтобы под костюм подошла.

– И мне…

– И мне…– поработали эхом Стаси и Ю.

Сонк страдальчески закатил глаза, но больше для виду:

– Пошли в фургон, а то не дай Духи, кто из воинов увидит… Но сначала оденьтесь празднично, а я уж потом заплету.

Наряды были приготовлены заранее и одевание много времени не заняло. Купленные в Чорторые вышиванки решили оставить до свадьбы сестренки Ю. Сейчас надели вчера сконструированные легкие платья. На голове у Эни Сонк соорудил венок из ее волос и двух атласных лент, что идеально сочеталось с ее нарядом. Стаси индейский куафер изобразил водопад, смешав свободно падающие, слегка вьющиеся локоны и тонкие косички с вплетенными в них голубыми нитями. А вот Ю пришла в классическом праздничном наряде, и с традиционной прической, заколотой красивым гребнем.

Проблему с Марьиной прической, верней с ее полным отсутствием, неожиданно для всех решила Таня. Она тоже собралась, если и не танцевать, то посмотреть точно. Повариха посмотрела на завхоза, одевшую повязку из цветных кожаных шнурков, на свисающие с висков украшения и покачала головой. Прищурилась и потребовала шелковый шарф. Шарфа не нашлось, а вот отрезать полосу от рулона, было делом пары минут. Таня сложила шарф, не обработанными краями внутрь, и в три движения соорудила на голове сидящей Марьи аккуратный тюрбан. Да так, что и повязка с украшениями были к месту, и создавалась иллюзия плотной прически, спрятанной под тканью. Марья посмотрела на повариху, та была одета в пышную юбку и яркую блузу, но Марье стало стыдно, что они даже не вспомнили о девушке.

– Тань, а давай мы тебе пару легких платьев сошьем, – предложила она. – А еще можно красивый фартук с оборками.

Повариха на мгновение прикрыла глаза, потом радостно белозубо улыбнулась и кивнула:

–А давай!

Девушки оглядели друг друга и дружно отправились на праздник.

Они успели недалеко отойти по свежепротоптанной тропке, как навстречу попалась делегация молодых индейцев. Среди молодежи были уже знакомые им Перо и Змей. Парни вежливо поздоровались и поинтересовались на месте ли Дени, и не помешают ли они, заявившись без приглашения. Все без исключения во все глаза пялились на женскую делегацию, и тянуло от них одобрением. Девушки чуть не хором заверили гостей, что ничему они не помешают, и что им будут очень даже рады. На чем и расстались, отправившись каждый в свою сторону.

В общем приподнятом настрое, как камешек, попавший под ступню, звучало настроение Стаси, похожее на пресловутые качели.

– Стаси, солнышко, – Марья догнала девочку. – Не переживай, все устаканится.

–Дедушку жалко, он переживает, – девочка вздохнула.

– Чего ему переживать, мы же уже придумали, чем вам дальше заниматься, – пожала плечами Эни. – А с Таиской, так он на ее цирк больше косился!

– Да! Дед на ее цирк косился, а что ему делать было? Вы уходите, а нам что, опять голодать? – Стаси нахохлилась. – Но дедушка на ней женился бы, и убивать Таиску не собирался! А вот она-а…

– Не поняла, причем тут одно к другому?– Эни остановилась, чтобы выяснить этот вопрос до конца. – Ее цирк, это же ее имущество…

– Эни! Как только женщина выходит замуж, все, что она имеет, переходит во владение ее мужа! – Марья смотрела на девушку удивленно.

– Что, правда? – Эни вопросительно посмотрела почему-то на Таню. Та утвердительно кивнула. – Ой! Так Робин поэтому нервы мотал и себе и миссис Флоре?! – на лице Эни проявилось такое озарение, что остальные рассмеялись. Даже Стаси.

– Дошло, как до жирафа, – Марья закатила глаза. – Вот уж не думала, что ты таких элементарных вещей не знаешь…

– Значит, Федор тот еще расчетливый гад, а не пострадавшая овечка? – продолжила анализ ситуации девушка.

– Дед не гад, он о нас думал! – возмутилась Стаси, но потом фыркнула. – Но он точно не овечка, а винторогий баран! Старый уже, а цветочки собирать поперся!

– Почему винторогий? – изумилась Таня. Видимо насчет старого и барана, она была полностью согласна.

Как переглянулись при упоминании о возрасте Эни и Марья, сцедив улыбки, заметила только сестренка Ю.

– А был у нас в цирке такой, красивый, шерсть длинная волнистая… Но упертый и дурной, скакал куда вздумается. Его на представлении по кругу провести можно было, только если Зарину травку споить. – начала обстоятельно пояснять Стаси. – Но он ее пить не хотел, так через воронку заливали. Полгода мучились, а потом…– девочка махнула рукой.

–Съели? – предположила Эни.

– Да что там есть?! Оно ж вонючее! В зверинец продали…

Индейский лагерь встретил их гомоном, звуками барабанов, бубна, тростниковых флейт и совершенно неожиданных – гитар. В большом кругу танцевали женщины разных возрастов и дети, причем девчонки и мальчишки. Хотя мальчишки совсем маленькие лет до восьми. А вот взрослых воинов и юношей вообще не было видно. Танцующие притопывали, слегка приседали, кружились на месте, двигаясь при этом по кругу, и пели речитативом. В руках старших женщин было что-то гремящее, похожее на трещотки и погремушки одновременно. Недалеко от танцующих, на кострах, готовилось мясо, в котелках варилось что-то пряно пахнущее.

Гостий заметили издали и встречали на подходе к танцплощадке. В делегацию по встрече входила юная жена по имени Кэй, что значило Дерево Ивы, дочь Желчи (Марья, как ни тужилась, но ее имя вспомнить так и не смогла) и женщина постарше. Индианки с одобрением осмотрели наряды гостий, поцокали языками, разглядывая прически девушек. Оценили и Марьин головной убор. Девушки ускакали вперед и уже влились в дружный коллектив подскакивающе-приседающих. Их распределили среди индианок, которые показывали, как нужно танцевать. Даже Таня, которая вроде шла только «на посмотреть», уже резво притопывала и сверкала белозубой улыбкой.

Индианка, оставшаяся с Марьей, представилась как Уна…

– Ой! Так вы лекарка, сестра Токей Ито? – Марья с большим интересом посмотрела на женщину. Слегка за сорок, среднего роста, стройная, со строгим, но каким-то светлым лицом. – Как себя сестра Сломанного Ножа чувствует?

– Она уже отдохнула, но нужно еще пить травы, – индианка улыбнулась.

– Наш доктор ее муженьку много интересного рассказал, о женском здоровье и его отношении к жене, – пояснила Марья. – Надеюсь, он хоть что-то понял!

– А-а-а! – Уна рассмеялась. – Вот почему он был таким испуганным. Ваш доктор знает, как правильно разговаривать с мужчинами.

– Еще как умеет! – тоже засмеялась Марья.

– Пойдешь танцевать со мной или сидеть с ними? – индианка кивнула куда-то в сторону. Марья посмотрела в указанном направлении и увидела сидящих на стульях миссис Смит и миссис Флору. Дамы, белая и черная, о чем-то оживленно общались.

– Я не очень знаю, о чем с ними говорить, я же не леди, – Марья пожала плечами. – Но подойти все же нужно, поздороваться, представиться, вежливость наше все. Потом пойдем танцевать! Мы ведь ненадолго пришли, как арену установят, репетировать нужно. Вечером представление.