Текст книги "Куда Уехал Цирк. Дорога-4 (СИ)"

Автор книги: Елена Лоза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Я не валя-ую! Я про-усто видеоряд пустил, а оно ка-ук в глубину провалится! Да ка-ук ветер подует… – кот сделал круглые глаза.

– Брызги полетят…– добавила Марья.

– Не-ут! – Навс замотал головой. – Бры-узгов не было, тока ве-у-тер.

– Значит, показалось… Интересно, мне одной? – машинально подняла руку потереть лоб и зашипела от боли. – Зови-ка доктора…

–Та-ук Птиц еще обоснуй при-увел, – несмотря на команду, продолжил интриговать рыжий.

– И?!

– Сказа-ул, что у Северного Ветра бо-ульшая общая типи, в которой у ко-устра всегда найдется место еще-у одной жене…И еще-у одну типи поставить для э-утой, но-увой жены не проблема.

Марья задрала брови и смотрела на кота с большим скепсисом:

– И кто из вас прикалывается, ты или Птиц?

– Никто-у! – Невс возмущенно фыркнул, спрыгнул с кровати, заявив с пола. – Я за-у доком.

– Киа позови! А то меня природа уже настойчиво призывает! – вздохнула и призналась себе. – Я и до двери не дойду.

Кианг пришел первым. Помог жене справиться с насущными нуждами и потащил ее прямиком в сундук. По дороге громко призывая Шен и Фен. Явились обе ящерки, получили задание сделать воду в девайсе погорячей, но до кипячения не доводить. Фен и Шен переглянулись и перешли на свой шипящий язык. Что-то нажимали, совали по очереди хвосты в воду, но так и не дали добро на замачивание. Марье было смешно, но смеяться тоже было больно. Проблему решил Ло, проверив температуру воды локтем, вылил туда чашку какой-то пахучей микстуры и приказал загружать пациентку. Отмокание в горячей пахучей воде было самой приятной процедурой. В микстуре видимо было обезболивающее, потому что массаж не вызвал ожидаемого дискомфорта.

Два китайца в четыре руки месили «тесто». Марье казалось, что ее сначала превратили в бесформенный ком, а потом вылепили заново. В улучшенном варианте. Причем эти двое не обращали никакого внимания на пациентку, а активно обменивались профессиональными секретами.

– Марь, – Ло прикрыл женщину теплым пледом, – мне показалось или ты танцевала, войдя в темп?

– Мне вот показалось, – вздохнула Марья, – что это было проявление моего семейного подарочка. Не во всю мощь, конечно, а так, слегонца.

– Думаешь? – засомневался командир.

– Чувствую, – фыркнула женщина. – Так хреново после темпа никогда не бывало, и чтобы такая крепатура… Да еще и сил нет.

– Ну, боль-то мы тебе купировали, – покивал Ло, кося под доброго доктора, – да и силы восстановить поможем. Кианг, сегодня еще пару раз нужно будет втереть мазь, равномерненько по всему корпусу.

– Нужно малярный валик сделать, меховой, – фыркнула Марья. – Быстро и равномерно получится.

– Теть Марь, – в филиал больнички заглянула Стаси, – там пришли. Все такие важные…

– К кому пришли, – уточнил Ло.

–Ну, так к тете же! – удивилась его непонятливости девочка и ускакала.

Тетя, завернутая в плед, посмотрев по очереди на мужчин, поинтересовалась:

– Шо, таки перепеленаться и соорудить тогу посла?

– Обойдутся. – Ло фыркнул и сказал Киангу. – Тащи ее домой, а я объясню делегации, что после процедур тебе нужно полежать немного…

Кианг нес завернутую в простыню Марью через двор, а она играла на публику, верней, на индейских вождей. Растеклась по широкой груди мужа, положив голову ему на плечо, и вслушивалась в чувства гостей. Как она и ожидала, раскаяния никто не испытывал, а вот злобненькое удовольствие было неожиданным. Посмотрела сквозь ресницы и встретилась взглядом с Францем. Тот быстро отвернулся, якобы заинтересовавшись самоваром. А Марья мгновенно пришла в нужное состояние души, чтобы суметь сделать гадость, то есть разозлилась. И по тому, как застыл Францушка, поняла, что месть удалась! Австриец стоял, онемев, и смотрел, как на столе, где еще секунду назад стоял блестящий самовар, теперь торчала обезьяна. Выставив огромный красный зад, она через плечо скалилась в улыбке. Франц медленно закрыл глаза, посчитал до пяти и с опаской открыл. Обезьяна исчезла, а самовар, как ни в чем не бывало, сверкал начищенными боками.

– Ну и что ты сотворила? – с любопытством поинтересовался Кианг у довольно лыбящейся жены. Получил ответ и захохотал, зарывшись лицом в подушку. Смех услышали бы все находящиеся во дворе, и он явно показался бы им неуместным. – Знаешь, тебя опасно злить, – констатировал китаец, отсмеявшись. Марья потупилась и попыталась изобразить девочку-цветочек. Не получилось, уж слишком довольной выглядела.

Она появилась во дворе, пристойно одетая в легкое платье, двигалась плавно и уселась с прямой спиной. И только с ее приходом началась раздача «слонов». Сначала Федору Артемьичу вручили плату за представления: уложенную в несколько мешков пушнину. Плотно скатанные, отлично выделанные шкуры бизонов шли отдельным пунктом. Федор принял плату с непроницаемым выражением лица. Но, заглянув мельком в мешки, не сумел скрыть мелькнувшей на губах довольной улыбки. В том же Чикаго за эти меха можно получить очень приличные деньги.

Марье же преподнесли огромный сверток какого-то рыже-коричневого и несколько свертков белоснежного длинного, с легкой волной, меха. Женщина поблагодарила, но не утерпела и поинтересовалась, что за звери ей перепали. Оказалось, что белыми были снежные горные козы, а вот практически рыжим – гризли. Молодежь тут же возбудилась и попросила разрешения развернуть и посмотреть. И развернули! Тут уж посмотреть на это чудо собрались все жители цирка. А посмотреть было на что! Мишка при жизни был под три метра роста, имел густейшую шерсть, когти как и голову, к счастью, ампутировали.

– Ребят, – Марья ошеломленно разглядывала подарочек. – Если я сумею протащить это домой, меня зеленые защитники природы закопают…

– Или чокнутый коллекционер устроит налет на твой дом, – поддакнул Оле.

– Никто не поверит, что она настоящая, – хмыкнул Ник. – Будут считать качественной синтетикой. И чем больше ты будешь твердить, что она настоящая, тем меньше в это будут верить.

На недоумевающие взгляды индейцев пришлось объяснять, что гризли у нас тоже водятся и даже в приличном количестве. Но в заповеднике, куда имеют доступ только егеря, там работающие. И медведи, там живущие, все посчитаны, отчипованы и все их перемещения отслеживаются. Если замечают, что животное приболело, усыпляют, и ветеринар его осматривает. При серьезных проблемах медведя увозят в специальную клинику, там лечат, держат до полного выздоровления и возвращают назад в лес.

– И далеко не все мишки рвутся на свободу! – улыбнулась Эни. – Вольер огромный, кормят вкусно и разнообразно, стоматолог зубы чистит да лечит, ну, чем не жизнь.

– Зубы лечить они не любят, – не согласился с ней брат. – Но что поделать, если клык сломался и жить мешает – только удалять.

На ребят смотрели во все глаза и не верили в услышанное.

– У нас и не такое бывает, – кивнула Марья. – Города разрастаются, и вроде далёкое от окраины место вдруг оказывается уже в городе. Есть такой заповедник, Лосиный остров называется, вот он и оказался в городе. Его, конечно, обнесли оградой из сетки, но тварюшки-то любопытные и людей не особо боятся. То лось молодой незнамо как выберется и придет по летней жаре в торговый комплекс в фонтане охлаждаться. То семейство свиней подроется под сетку и пойдет посмотреть, а не оставили ли им вкусняшек в мусорном баке. Утром народ спешит, кто на работу, кто на учебу, а тут папа и мама свины и пятеро свинят под ногами шарятся. И не понять, кто больше перепуган. Взрослых усыпили быстро, а малышня верткая, шустрая, еле справились с полосатиками.

– А с лосем что? – глядя на женщину во все глаза, поинтересовался Робин.

–О! Целая эпопея! Вокруг фонтана сплошные магазины, стекло и зеркала! Пугать лосика опасно, начнет бегать, может пораниться. Ну, его и усыпили – выстрелили ампулкой со снотворным, он и уснул. Ветеринар осмотрел, сказал – здоров и очень молод, даже рога не совсем отвердели. Но весу в нем уже килограммов двести было, – Марья задумалась, переводя единицы измерения в понятные всем окружающим.

– Четыреста сорок фунтов, – пришел ей на помощь Джонатан.

– Живого спящего веса, – женщина кивком поблагодарила за помощь. – Ну, пригнали кран, спустили воду из фонтана и уперлись в вопрос, а за что лося цеплять-то будем?! Попытались подвести под него брезент, а лось мокрый, скользкий и тяжелый. Налили воду обратно, приподняли тушку, брезент подвели, краном подняли. Лось висит, вода течет. Стали отъезжать, а туша начала раскачиваться, и кран встал, чтобы не перевернуться! Пригнали погрузчик, уложили на него тварюшку и увезли в заповедник. А дырку, через которую он просочился, так и не нашли!

Народ слушал, открыв рот, то посмеиваясь, то недоверчиво качая головами, а когда Марья замолчала, первым высказался Франц.

– Охотничьи байки, сплошное вранье, – презрительно заявил он и демонстративно сложил руки на груди.

Его не поддержали вслух, но ходоки-то «слышали», что индейцы с ним согласны. Марья посмотрела вопросительно на Ло, и тот махнул рукой, мол, семь бед один ответ. После вчерашнего-то!

– Вранье, говорите? Ну, пойдемте, посмотрите на это вранье своими глазами…

– Невс, репортажи с лосем найди, пожалуйста, – попросила женщина кота. – Они точно были.

-Уже-у, – доложил кот. – А со-у свиньями?

– Нет, – вмешался Ло. – Там слишком много техники видно.

Потом был сеанс неигрового кино, смонтированный, что называется, с миру по нитке. С камер видеонаблюдения, с охранных дронов, с девайса случайно оказавшегося рядом спецкора ну и, конечно, телефоны зевак со всех ракурсов. Непонятно, что производило большее впечатление, сам процесс выемки рогатого тела или окружающий фонтан интерьер и народ. Сверкание витрин, подсветок и яркой, казалось, висящей прямо в воздухе, рекламы. Плывущая вверх лестница в стеклянных ограждениях внутри которых, сменяются яркие узоры. Облепившие огороженную яркими лентами площадку зеваки, все как один выставившие перед собой прямоугольники смартов.

В фургоне от зрителей было не продохнуть: четверо вождей, Франц, Кианг с Робином, двойняшки, а еще Ло и Джонатан. Марью задвинули в уголок у шкафа, а Оле завис в дверях. Не поместившимся пообещали отдельный сеанс. Марье почти не было видно происходящее на экране, зато зрители были как на ладони. Все, включая ходоков, смотрели за происходящим с равным интересом. Вот только кто и за чем наблюдал! Кто за перипетиями транспортировки лосика, а кто пялился на окружающий «пейзаж». Вот в кадр попала матрона, едущая на доске с двумя колесами и везущая за собой, такую же колесную сумку с покупками. Дама в бриджах чуть ниже колен, в широком ярком блузоне и при волосах связанных в хвост на макушке. Нежно фиолетового цвета! Она, увидев столпотворение, легко изменила траекторию и подъехала полюбопытствовать.

Франц наклонился к сидящему рядом Дени и тихо спросил:

– На чем едет эта фрау?

– Какая? – не понял Дени.

– Вон та…

– Ай, гирик, – отмахнулся парень. – Старье…

– Что?

– Гироборд, – чуть не по слогам сказал Дени, недовольно косясь на австрийца. И не дожидаясь следующего вопроса, добавил, показывая на пацана лет восьми, на одном колесе объезжающего зевак в попытке пролезть в первый ряд. – А этот на моноколесе, – подумал и выдал ТТХ. – Электромотор. Одной зарядки хватает на, э-э-э, миль сорок, максимальная скорость миль восемнадцать в час. Грузоподъёмность…э-э-э – где-то двести шестьдесят фунтов.

Марья едва сдержала смех, глядя на «перевернутое» лицо Франца, и от того, что он видит, и от скороговорки парня. От австрийца фонило такой смесью эмоций и чувствовал он себя таким идиотом, что его даже пожалели бы. Не будь он таким узколобым снобом.

Ролик закончился, но Невс, собака подлая, все же подгадил. Пустил встык следующий сюжет, и остановить трансляцию, означало обидеть гостей. На экране, через явно осенний газон, неспешно косолапил некрупный мишка. Прошел по почти пустой стоянке, остановился, глядя на проехавшего в двери на одном колесе подростка. Пацан наблюдателя не заметил. Докосолапил до двери, разъехавшейся, как и перед лосем из предыдущего сюжета, постоял, поводив носом, и двинулся дальше между стеклами витрин, заполненных всякой всячиной. Вышел к линии касс и потрусил вдоль них. Кассы в большинстве своем не работали, только впереди светились два номера.

– А почему так пусто? – удивился Робин.

– Понедельник, середина дня, – пояснила Марья. – «Мертвое» время, люди на работе, да и покупки, в основном, уже сделаны на выходных.

На экране мишка дошел до работающей кассы, к которой как раз подвез тележку мужчина. Он выложил продукты на ленту, и кассир, молодая девушка, начала сканировать его покупки пища сканером. Медведь встал на задние лапы, пытаясь рассмотреть, что там пищит, а мужик поднял глаза и глянул за спину работающей девушки. И тут они увидели друг друга! В углу экрана рядышком появились два квадрата, в которых крупным планом показывали лица мужчины и медведя. Два мужика – и плевать, что один был в спортивном костюме, а второй зарос шерстью – совершенно идентично отвесили челюсти, сделали круглые глаза и одновременно рявкнули. Кассир от неожиданности дернулась и попыталась вскочить, но стул на колесах резко поехал назад и с грохотом врезался спинкой в ограждение разделяющее пространство между кассами. Медведь отпрянул, упал на все четыре и, невнятно взревывая «да пошли вы все!», бросился прочь. Охранники благоразумно попрятались и, мишка, смешно подкидывая зад, вылетел на улицу. Экран погас.

– А дальше что? – разочарованно протянула Эни.

– Усыпили и вывезли в лес, – пожала плечами Марья и демонстративно уставилась на Франца. Тот закаменел скулами, глядя в насмешливые глаза женщины, но все же выдавил:

– Фрау Мария, примите мои извинения за неучтивые слова…– он поклонился. – Но я не понимаю, почему люди из будущего едут в цирке!

– С одной стороны, так сложились жизненные обстоятельства, – Ло пожал плечами. – А с другой стороны, чем плох цирк? Не нужно отвечать, – командир выставил вперед ладонь. – Это был риторический вопрос. Мы знаем отношение общества к цирковым и, нужно сказать, далеко небезосновательное. Но нужно же уметь видеть то на, что смотришь и отличать мягкое от круглого!

– При первой встрече юная леди – он кивнул на Эни, – как я думал, была одета весьма неподобающе. Хотя после того, что я увидел сейчас… оказалось, весьма подобающе.

– Бе-удный мужик! – прокомментировал Невс. – Та-ум, девица была в шо-уртах, пол за-удницы наружу и та-утушкой во всю голую спину и руку…»

– Почувствуйте разницу… Хе-хе…

– Вы не боитесь, что я расскажу о пришельцах из будущего, например, газетчикам? – совершенно без угрозы, а просто с любопытством спросил Франц.

Ходоки дружно рассмеялись, их этот вопрос, заданный уже не знамо который раз, веселил несказанно.

– Да на здоровье! – весело улыбался Ло.

– Передачки в дом для душевнобольных мы вам оплатим, – поддержал его Джонатан. – Лет на десять вперед...

Франц обвел глазами веселящихся людей, кивнул в знак согласия и, попрощавшись, вышел.

– Мой брат много путешествовал по разным странам, – Сломанный Нож выглядел спокойным, но ходоков этим обмануть не получалось. – Он много учился в своей стране, закончив два университета. Но иногда мне казалось, что он говорит с нами, как с детьми, не видевшими ничего дальше горизонта прерий, – покачал головой индеец. – Вы совсем другие…

ГЛАВА 29

За обедом Кианг вдруг поинтересовался у Марьи, о каком валике для равномерной покраски она говорила. Женщина сначала недоуменно смотрела на мужа, соображая, когда это она о малярных работах вспоминала. Потом протянула «а-а-а» и в двух словах объяснила, что это за приспособа. Посчитав вопрос исчерпанным, принялась за второе, но тут возбудился Робин, потребовав подробностей.

– А тебе-то зачем, – удивился Оле. – Ты отделочными работами решил заняться?

– У Флоры постоянно нужно стены белить в сыроварне, да везде. Она за чистотой следит строго, а с этим валиком будет куда быстрей.

– Ребята, а давайте я вам позже все нарисую, ну насколько помню, Кианг сделает, и вы потренируетесь в покраске фургонов, – предложила Марья.

-Мо-угу предоставить че-уртеж, – доложил Невс.

Но развить тему не успели. В цирковой двор зашел смутно знакомый паренек-индеец и Сесси…

За столом повисло изумленное молчание. Парень стоял с каменным лицом, а девчонка, напряженная как струна под взглядами сидящих за столом людей, опустила голову. Шаркнула ногой по земле и заявила:

– Я к вам сбежала!

– А-а-а! – радостно завизжала Стаси, подлетела к девочке, обняла ее и закружила вокруг себя. Сесси кружилась с распахнутыми до невозможности глазами и полным обалдением на лице. Видимо, не ожидала, что хоть кто-то будет ей так рад.

– Стаська! – гаркнул Федор. – Оставь девчонку в покое!

Девочки остановились, и теперь растерялась уже обе. Пацана-индейца во дворе уже не наблюдалось, исчез, как и не было его.

Та-а-к, – Марья показала рукой на скамейку, – садитесь-ка обе. Сесси, ты голодная?

Девочка несмело кивнула, потом очень аккуратно присела, все же слегка поморщившись. Народ вспомнил, что рассказал Федор о том, что девочку выпороли. Ей тут же поставили тарелку и щедро насыпали второго.

– Федор Артемьич, ты бы в девчонке дырку не сверлил…– улыбнулся Ло.

– Деда! Ты же сам говорил, что с Сесси можно было бы номер сделать!

– А ее мамаша вой поднимет, мол, украли девку?! – практически спокойно предположил Федор.

– Не, – Сесси, вздохнула, с сожалением отложила ложку и замотала головой. – Не-е-е, я ей не дочка! Из приюта сбежала к ним, – девочка замолчала, видимо решив, что с ней все ясно.

– Так, доедай, чаю попьешь и подробно все расскажешь, – распорядился Ло, а на недовольного Федора глянул строго. – Мы на поезд не торопимся, так дайте ребенку поесть.

Ничего особо нового девочка не рассказала, тем более ходокам. Особенно женской их половине, уж всяких слезоразливных историй они начитались и насмотрелись.

Сесси попала в приют в десять лет, через полгода сбежала в цирк мадам Таис. Оказалось, что девочка необычайно гибкая от природы, поэтому в цирке ее оставили. Через пару месяцев жесткой дрессировки уже имела свой номер – девочка-змея. Таиска, узнав, какой цирк едет впереди, вместе с полюбовником придумали план его прихватизации, на роль дочери Федора назначив Сесси. И что интересно, девочка действительно оказалась похожа на Федора. Но ей пригрозили, если она сболтнет лишнего, то отправится развлекать клиентов. Девчонка, посмотрев, как живут в цирке Росс, пообщавшись со Стаси, решила рассказать правду. Но захотела забрать с собой одежду, что ей как «дочке» справила мадам. У девочки никогда такой не было, и женская душа не смогла смириться с потерей. Тогда-то ее и поймали. Когда цирк выперли из индейского лагеря, мадам пообещала в первом же большом городе выставить девочку на аукцион как девственницу. Что это такое Сесси знала и упросила бывшего их проводника помочь ей убежать и доехать сюда.

Сесси замолчала, глядя по очереди на всех, а потом уставилась выжидательно на Федора. Тот прищурился и велел Стаси дать девчонке тренировочный костюм, а той показать что умеет.

–Только сначала я ее осмотрю, – Ло поманил Сесси за собой, но та испуганно замерла. Поняв в чем дело, док позвал опять, – Стаси, пойдем с нами.

Обняв девочек за плечи, стал успокаивать, обеих: пока еще гостью – от страха, а Стаси – от лишнего возбуждения. Рубцы от ремня уже стухшие, все же были смазаны мазью для скорейшего лечения и обезболивания, после чего девочки убежали переодеваться. Марья проследила, чтобы Сесси хорошо разогрелась, а то неуместная торопливость могла закончиться еще одной встречей с доком. Через полчаса на столе посредине двора, складывалась и завязывалась узлом тоненькая фигурка.

– Ну что же, – Федор сложил руки на груди. – Можешь оставаться…

– Пойдем! – вскочила Стаси – Я тебе наш фургон покажу!

– Нечего это ей в нашем фургоне делать! – резко осадил внучку старик. – Она тебе не ровня! Ты внучка хозяина, а она приблуда.

Сесси, дернувшаяся к Стаси с робкой улыбкой, отпрянула и вся потухла. Стаси повернулась, загораживая собой девочку, хмуро уставилась на деда, но обратилась не к нему:

– Зара, а можно мы у вас с Яковом поживем?

– Можно, – цыганка хмыкнула. – Только сами решайте, кто на полу спать будет, а кто на сундуке.

– Я могу на полу, – поторопилась согласиться Сесси. – Я всегда на полу спала.

– Пойдем, – Стаси схватила новую подружку за руку и потянула за собой. – Вместе на полу поспим!

Сашка вскочил и бросился следом, догнал в пару шагов и стал успокаивать девочек:

– На полу не страшно, у нас матрацы есть, жестко не будет…

Федор Артемьич зло уставился на ходоков, поднялся и процедил сквозь зубы:

– Это вы виноваты! Испортили мне внуков! Всякую шваль себе ровней считают…

– Знаете, ребята, мне иногда хочется побиться об стол головой, – вздохнула Марья глядя вслед полудиректору. – Ну почему эта девочка шваль? И главное от мира и уровня технического прогресса в нем ничего не изменяется. Что тут, что у нас хватает узколобых, которые делят всех по принципу – мы голубая кровь, а вы все кухаркины дети!

– Ведь и его, и его внуков «оседлые» жители считают такой же швалью, как он девчонку! И вместо того чтобы стать спаянной семьей, он старается всех затоптать под плинтус, – покивал Джонатан.

– В стае всегда должен быть вожак, – вдруг вступилась за Федора Зара.

– А может лучше это будет семья или клан? – возразил ей Гари. – Где все будут стоять стеной друг за друга и против мира. Во главе тоже стоит вожак, и его слово тоже закон. Только вот члены семьи для вожака не шваль, а ценный ресурс!

Молчание получилось тягостным, но его прервал Робин решивший закрыть неприятную тему и, не откладывая, ознакомиться с малярными инструментами. В фургоне Марья сразу позвала Невса, поинтересовавшись, у кого он нашел сию приспособу.

– У Ло-у, – сдал командира кот. – У па-упке «Подарок бабушке».

Марья нахмурилась, а потом рассмеялась. Муж и гость смотрели заинтересованно, ожидая очередную занимательную историю, и не разочаровались. Оказалось, у семьи Ло есть небольшой домик на берегу озера. Всего-то в четыре спальни, гостиную, кухню и веранду. И вот семья, всем коллективом, решила сделать подарок бабушке, попросившей сделать косметическую покраску стен. Они ее сделали! Ни одной стены одинакового цвета, правда, сочетания были подобраны идеально, но все же… Госпожу Лонгвей чуть удар не хватил в первый момент, но присмотревшись, она одобрила.

Со страшно «сложным» устройством разобрались без проблем, но уходить Робин не спешил. Он как-то замялся, а потом на вопросительный взгляд хозяйки таки выдал:

– У тебя есть картинки Чикаго? – и уточнил. – Вашего Чикаго.

– Есть, конечно, – женщина задумчиво посмотрела на кота, все еще сидящего у экрана. – Невся, выбери в моем архиве фоток.

– Ско-улько? – уточнил рыжий киномеханик.

– Ну, четыре – пять…– в голосе женщины слышалось сомнение.

Невс кивнул, спрыгнул на пол и уселся возле свободной стены фургона.

– Но-учная панорама! – голосом конферансье объявляющего смертельный трюк выдал кот. И между полом и потолком повисло изображение в высоту занявшее весь объем стены. Казалось, что зрители стоят у окна небоскреба.

Робин замер, потом хрипло выдохнул и так же хрипло сказал:

– Но это же не пожар, это просто свет! Электричество? Но его так много! Оно везде… И город до горизонта!

Марья не ответила, потому что понимала, сейчас Робину не нужны ее слова. Кианг, кстати, выглядел хоть и менее потрясенным, но эмоциями фонтанировал не меньше. И Марья метнулась в спальное отделение включить лампу, а с ней и глушилку. Когда она вернулась, экран демонстрировал уже другой вид.

-Вот тут и были скотобойни и прочее, – пояснила она. Хотя точного места и не знала, ну и пусть. Ошибется на десяток миль, так не суть. – Теперь парк для всех жителей.

.– Центральная общественная библиотека.

Робин молча смотрел, подавшись вперед, и Невс включил режим слайд-шоу.

Экран свернулся, а Робин сидел, закрыв глаза, и не двигался. Марья уже начала беспокоиться, она никак не ожидала такой реакции на статические картинки. Хотела уже спросить о его самочувствии, но муж прижал палец к губам и кивнул на дверь.

– Наверное, он хочет запомнить навсегда этот сказочный город, – высказал свое предположение Кианг, когда они спустились по ступенькам. – Пусть придет в себя.

Робин вышел из фургона через несколько минут и, не оглядываясь, ушел прочь со двора. Молодежи тоже было не видно, только рядом с Зарой сидела явно обиженная Стаси.

– А где все? – поинтересовалась Марья у цыганки. – Мы вроде на пять минут отвлеклись, а народ уже и рассосался.

– Долго ли умеючи! – хохотнула Зара. – Сесси спит, устала она с дороги, да и ваш док ее чем-то напоил, а молодняк, ваш и индейский, ушел ловить форель.

– Ух ты! Настоящую? – изумилась Марья.

– Не, игрушечную! – опять засмеялась цыганка. – У вас там что, рыбы нету?

– Есть, – отмахнулась Марья, – только разводят ее в больших таких прудах, кормят всякой дрянью, чтобы росла быстрей. Поверь, на вкус она сильно отличается от выросшей на свободном выгуле! Ящерки с ними улепетнули?

– А тож. Как услышали слово рыба, так их и э-э-э… – Зара запнулась, подбирая слово.

– Переклинило…– подсказала ей Стаси. – А меня с собой не взяли! Сашку взяли, а меня нет! – у девочки задрожали губы.

– Ну и ладно! Пойдемте перышки красить, – женщина погладила девочку по волосам. – Мне одной не справиться… Кстати, а где наша невеста?

– Дык с женихом вон круги вокруг лагеря наворачивают…

– Нехорошо, – покачала головой Марья. – У лакота не принято молодых наедине оставлять.

– А они не одни! – Стаси уже забыла про обиду. – С ними Потапыч гуляет. С Яковом.

– Ну, если Потапыч…Правда, из него дуэнья слегка лохматая получилась, – протянула завхоз улыбаясь. – Зар, пошли с нами перья красить, боюсь, вдвоем не управимся.

– Вот всегда так, – цыганка, демонстративно держась за поясницу, встала. – А вон еще одна помощница явилась.

Во двор вошла сестра Токей Ито, что самое интересное, она тоже была слегка обижена.

– Уна! А тебя-то кто обидел? – прямо в лоб спросила Марья, ну вот не любила она разводить политесы вокруг непоняток.

– Ты! – полюбовалась вытаращенными глаза ми Марьи и продолжила – Воинам, э-э-э… кино показываешь, а своей сестре нет?

–А таки да-а-а! – с энтузиазмом согласилась с ней Зара и, шагнув к индианке, встала рядом с ней. Женщины переглянулись и почти синхронно уперли руки в бока. Одна – в правый, другая – в левый.

– Мы тоже хотим! – подскочила к ним Стаси и повисла на руке цыганки.

– Не-е-е-всик! Киномеханик ты наш рыжий, иди ручку крутить! – позвала Марья громко.

Кот вылез из-под фургона и поплелся к ступенькам, свесив голову и волоча хвост по земле. Женщины смотрели сначала недоуменно, потом расхохотавшись, пошли следом. Смотрели женщины, затаив дыхание. Сначала «кино», потом виды Чикаго, и покраска меха пошла под дотошный почти допрос.

Что и как устроено в этом магазине, какие товары в нем продаются, а почему за кассой сидели женщины. Что за помещение с креслами, за стеклянной стеной? А ту даму в коротких штанах не арестует полиция за неподобающий вид? И ту девицу с голой спиной тоже не побьют камнями почтенные матроны? Так эта дама в штанишках и есть почтенная матрона? Ну, тогда понятно! А как делают искристые гирлянды и шары под потолком, и те цветные надписи? Удивлялись, когда Марья пожимала плечами и говорила, что понятия не имеет, как это сделано. Стаси вздыхала, дула и встряхивала уже подсохшие изделия, и опять вздыхала.

– Солнце, ты чего олененка на лугу изображаешь? – улыбнулась Марья, хотя давно уже поняла почему.

– Когда вы уедете к себе, я никому не смогу об этом рассказать…– Стаси была очень серьезна.

– Ну почему? – Марья продолжала улыбаться.

– Потому, что меня чокнутой посчитают! – недовольно насупилась Стаси.

– Когда ты станешь старше, ты сможешь написать сказку о том, что увидела. Мол, приснился тебе сон, и в нем ты ходила по волшебному магазину…

–Ой, и таки смогу! – оживилась девочка, хотя Марья очень надеялась, что со временем новизна увиденного сотрется обыденностью жизни. И когда Стаси станет старше, ее уже будут волновать совсем другие события, что девочка и подтвердила, вдруг воскликнув.– Ой, а мне Сесси рассказала, почему Таиська не прибежала с дедом разбираться! Оказывается, тот их артист, что раненый был, видел как дед уходил, а потом нашли веник его цветочный под окном. Вот она и решила погодить денек другой, пока он успокоится и по ней… эээ… соскучится. А потом Таиська его и уговорит, что он все не так понял! А индейцы им выходить запретили, и выставили вон, вот она и не смогла! – девочка радостно засмеялась обернулась к индианке и спросила. – Тетя Уна, а зачем Желчь верблюдов купил?

Взрослые женщины даже опешили от такой резкой смены траектории разговора, а Уна даже головой встряхнула.

–Разводить хочет, – индианка усмехнулась. – Шерсть у них теплая, он себе в Пирре купил жилет, ему понравилось.

– А вы умеете шерсть прясть в нитки и вязать? – очень заинтересовалась Марья. – Или валять будете?

– Нитки прясть меня в Шорторой научили, – с трудом выговорила она название деревни украинских поселенцев. – А что такое валять?

И дальше беседа стала познавательной и очень интересной для женщин, какие нужны спицы по толщине, какие бывают узоры для вязания. И вообще, верблюды это сплошная головная боль, особенно самцы во время гона, разводить нужно лам! И Марья спела оду этим милым неприхотливым животным с шикарной шерстью, да еще и милашкам к тому же. Уна слушала скептически, ей и верблюды-то не особо нравились, а тут еще ламы какие-то. Но вот сестренка Ю, тихо нарисовавшаяся в фургоне, заинтересовалась и даже очень! Она, оказывается, и прясть умела и вязать. Так что дальнейшая работа прошла под разработку бизнес-плана по организации разведения лам, чьи мимишные фотки предоставил Невс.

–А страусов не хотите разводить? – неожиданно раздалось от двери. Там, рассматривая сохнущее разноцветье, стоял Оле. – Мясо шикарное, из кожи сапоги и пояса отличные, перья красивейшие. У Даян одно вечернее платье было ими отделано, я обалдел, когда ее в нем увидел. – Покажи, – вдруг попросила Уна.

– Платье? – хлопнул глазами швед.

– Жену, – улыбнулась индианка

– Эм-м-м…– Оле полез в задний карман, достал рамку, полистал и развернул фото. – Правда, платье не то.

– Какая красавица, – вынесла вердикт Уна после недолгого молчания.

–А почему у нее волосы прямые? – влезла любопытная Стаси.

– Стась, ты что, забыла, как мы Тане волосы выпрямляли на свадьбу? – удивилась Марья.