Текст книги "Куда Уехал Цирк. Дорога-4 (СИ)"

Автор книги: Елена Лоза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Репетиция закончилась очень быстро и вовсе не из-за старательности артистов. Для проверки света завели дизель, и на его стук у арены стали резво собирались индейцы. Пришли, расстелили одеяла и уселись. Федор Артемьич хорошо поставленным голосом попросил гостей покинуть поляну, ибо сейчас идет репетиция. Его проигнорировали, что называется в полный рост. Шталмейстер не сдался и повторил просьбу снова. С тем же результатом. Народ остановился, где стоял, не понимая, что делать. Среди пришельцев знакомых вождей не было. Бежать их разыскивать и жаловаться? Ну, как-то не комильфо… Решение принял старик Федор. Он повернулся спиной к «зрителям» и объявил, что ему нужно четверо добровольцев, включая осветителя, а остальные могут быть свободны.

Женская часть команды тут же унеслась в лагерь, мужчины рассчитались на первый-второй и свободные потянулись следом. Оставшиеся быстро выставили свет, командуя Нику: правей – левей, ниже – выше. Зеркало установили в палатке, проверили, как падает отраженный свет. Отметили колышками положение рамы и тоже унесли в лагерь. Во избежание, так сказать. Все это делалось деловито, не обращая никакого внимания на «зрителей». Так же молча повернулись и ушли, вслед за этим стало тихо и темно. Темнота казалась особенно густой после яркого света.

– Как там, – Оле дул на кусок горячей рыбы, – все убрались?

– Все-у, – Невс укоризненно муркнул, продолжая жевать.

Он ни на что не дул, ловко снимал когтями куски с шампура и тут же забрасывал в пасть, жмуря от удовольствия рыже-зеленые глаза.

– Без эксцессов? – не отставал швед.

Робин достал из заднего кармана брюк уже слегка потрепанный блокнот. Невс вздохнул, глянул укоризненно, но все же доложил:

– Ругались, кто-уто упал…– и, предваряя вопрос дока, уточнил. – Кри-утических повреждений не-ут.

После чего повернулся к людям задницей и продолжил трапезничать.

– Нужно возле арены подежурить, – вроде ни к кому не обращаясь, выдал Ло, но смотрел при этом на рыжий хвостатый зад.

Хвост резко хлестнул по бокам, Невс обернулся через плечо, смерил Ло взглядом и выдал:

– Ну-у, конечно, ко-уму как не бедному ко-утику бдеть!

– А мы тебе там ящик поставим, – предложил Дени.

– И одеялко туда положим…– добавила соблазнения Эни.

Кот заинтересовано подошел к девушке.

– Чтобы ты в нем дрых и все проспал! – зловредным голосом закончила Марья.

– Не прау-вда, процессор никогда-у не спит, – Невс аж подскочил от негодования.

– Только перезагружается в самое неподходящее время, – покивал Джонатан. – Иди, заступай. Одеяло сам дотащишь, не маленький.

– Эксплуататоры! – сообщили ходокам уже из темноты.

Проследили, как движется в темноте кончик хвоста, обсыпанный светящейся «пылью» крошечных светодиодов. Таких же рыжих, как и шкура хозяина. Как он резко гаснет после начальственного хмыка Ло, посмеялись над очередным апгрейдом.

– Ребят, а вы заметили, сколько мы тут едим? – принимаясь за следующую порцию тающей во рту рыбы, поинтересовалась Марья. – И что интересно, не поправляемся.

– С чего нам поправляться? – пожал плечами Ло. – Не в офисе стул просиживаем.

– Да я и не помню, когда столько двигался, – поддержал его Оле.

– А я вот поправилась…– Эни была явно расстроена.

– Ага, на девушку стала похожа, а не на ручку от тримера, – согласился брат, не поняв ее терзаний.

– Что совершенно нормально, – степенно кивнул Ло. – Ты еще растешь и формируешься, вот если бы не поправилась, загнал бы тебя на диагностику.

– А я не хочу, – надулась Эни.

– А кто тебя спрашивать будет? – фыркнул Дени.

– Эт точно, никто нас не спрашивает, – поддакнула ему Марья. – Что матушка-природа заложила, то и получим.

– А можно я спрошу? – Робин выжидательно смотрел на Марью.

– О чем? О природе? – не поняла та.

– О твоем родовом даре, – уточнил бывший полисмен. – То, что ты сделала с Сидящим, это был он? Тогда почему ты силы не потеряла?

– А-а-а-а! Нет, это не дар, это просто рефлекс…– помотала отрицательно головой женщина.

– Рефсл… что?

– Эм-м-м, – Марья растерянно посмотрела на Ло. – Ну, это…

– Робин, вот когда ты садишься есть суп, – пришел ей на помощь док, – ты думаешь, как согнуть пальцы, чтобы взять ложку?

– Нет… – Робин слегка оторопел, не понимая, при чем тут ложка?!

– И когда ешь, тоже не задумываешься, как зачерпнуть суп и донести его до рта?

– А зачем думать, оно само получается…– совсем уж растерялся мужчина.

– Вот это и называется рефлекс, когда действие делается автомат… само получается.

– Когда в тебя с трех лет задалбливают движение, то его делаешь, не задумываясь, – подтвердила Марья. – От этого Сидящего не чувствовалось не то что угрозы, но даже легкой неприязни, только любопытство. Когда он кинулся, я его сначала зафиксировала, а потом только поняла, что на меня напали… А дар, он срабатывает, когда опасность настоящая, без дураков.

– Помнишь, у заводи, где мы плот разбирали, на нас бандиты наехали? – включился в разговор Джонатан. – Там Ло спросил у Марьи, как она себя чувствует?

– Да! И она ответила, как удав после линьки…– закивал Робин. – Я еще тогда хотел узнать, почему удав и именно после линьки, но забыл…

– Еще бы не забыть, – фыркнул Дени. – Там на нас столько всего свалилось!

– А удав после линьки очень спокоен и доволен жизнью, – усмехнулась Марья. – Опасности тогда не было, мой дар молчал.

Последние куски поделили по-братски и разошлись отдыхать, тем более что Стаси и Ю уснули прямо у костерка. Одна привалилась к брату, а другая приткнулась к сидящему рядом Сонку. Молодой индеец улыбнулся, взглянул вопросительно на Кианга и, получив от него согласный кивок, поднял китаянку, унес ее в фургон. Остальные потянулись следом.

***

Марья хихикнула, пристраиваясь поудобней на плече у мужа. Плечо было прохладным и приятно пахло свежей, чисто вымытой кожей.

– У нас с тобой уже традиция пробираться по лагерю в темноте на цыпочках…

– Под заинтересованным взглядом Невса… – хмыкнул муж.

– Ну-у-у, хоть молча смотрит и не спрашивает, зачем мы по два раза за вечер ванную принимаем! – и они рассмеялись уже вместе. – Знаешь, – Марья стала серьезной, – тревожно мне малышку Ю тут одну оставлять…

– Черная трава, – согласился Кианг.

– Нет! С девицей разберемся так или иначе, – женщина покачала головой, вернее, покатала ее по мужниному плечу. – Меня беспокоят эти типи. Готовка на костре и прочая экзотика… Есть у нас поговорка – с милым и в шалаше рай. Так вот, вранье все это. Хотя жених говорил Ю, что у него дом есть недалеко от фермы миссис Флоры. Но это еще проверить нужно…

– Не беспокойся, есть у него дом, я миссис пораспрашивал, – успокоил ее муж. – И с самим Хромым Медведем говорил. Они в этих типи только тут, в священных горах, живут и летом возле дома ставят в специально отведенном месте. В них летом комфортней, не так жарко.

– Говорил, значит? – Марья сощурилась и покосилась на Кианга. – А мне, значит, ни слова? А я, значит, думу думай и переживай?! Ах, ты ж змей!

И перейдя в темп, запустила пальцы мужу под мышки. Кианг вскрикнул совсем несолидно и принялся отбиваться.

После подъема очень вдумчиво решали, идти ли девушкам на утреннюю разминку вместе с мужской половиной отряда. С одной стороны – ради чего нарушать сложившиеся традиции? С другой – и Токей Ито с сыном, и Нож их тренировки видели, о Желчи вообще говорить нечего. Так от кого прятаться-то? С третьей и четвертой, может не стоит совсем уж шокировать мужиков, хотя Марья уже постаралась на славу. Она, конечно, взрослая дама и с ее умениями, может, и смирятся. Вот Эни и Ю совсем другое дело, особенно Ю. Невысокая, гибкая, такая трогательная... и пяткой в ухо своему жениху… В прыжке! Да еще этот австрийский придурок, если придет, точно скроит козью морду, Эни таки не удержится! Отметелит в чисто воспитательных целях! Или не Эни, у Марьи тоже шаловливые ножки давно чешутся. Правда как Дени она прыгать не собирается и пониже есть куда заехать.

Но есть еще и пятая сторона, Черная Трава, незнамо, когда на бабский пляж придет, а пропустить нельзя. Мстя ждет! Решили-таки традиций не нарушать и идти всем списочным составом, только Стаси осталась дома.

Возле расщелины их уже ждали… Желчь с сыном и племянник его, Хромой Медведь. Сидящий Человек, судя по портретному сходству, с двумя сыновьями. Токей Ито с тремя разновозрастными, видимо, тоже сыновьями. Сломанный Нож с молодым незнакомым индейцем, можно даже сказать, подростком. Франц стоял с независимой мордой, делая вид, что случайно мимо шел, и вообще, его тут нет. Позади всех прикидывались ветошью Ветер, Облако, Перо и Ворон.

– Ого! Семнадцать человек, – посчитал будущих учеников Дени. – Всем по двое и один Марье…

– А по шее малек не желает? – спросила женщина. Она специально говорила на русском, и по ласковой улыбке смысл понять было трудно. Но, судя по веселому взгляду, Желчь все же сумел.

– На берегу разберемся, – вынес вердикт Ло.

Расщелину форсировали штатно, разве что Оле принялся страховать дам, чем очень удивил Эни, но выяснять, с чего такие политесы, девушка не стала.

На берегу простенько рассчитали мужиков на первый-второй и раздали наставникам. Для Ло и Кианга и по трое учеников не было чрезмерной нагрузкой. Робин совершенно спокойно пошел вторым к Эни, он уже знал, что девушка хороший тренер: объясняет все понятно, и поправлять не устает. Правда, мелкий индеец надулся, но на это никто не обратил внимание. Франц оказался подопечным Оле и теперь мерялся с ним взглядами.

Ло прочел краткую, минут на десять, вводную лекцию и начал разминку. Индейцы делали упражнения сосредоточенно, стараясь прочувствовать движение. Франц, недоумевая, поглядывал вокруг на то, как опытные воины безропотно выполняют все, что им показывают. Попытался встать в классическую боксерскую стойку, за что тут же и получил. Разозлился и получил снова – и по ушам, и предложение посидеть в сторонке, ежели учиться не считает нужным. Поймал хмурый взгляд Сломанного Ножа и смирился…

Марья с сестренкой Ю сделали разминку вместе со всеми, прогнали спарринг и пошли плавать с ящерками, предусмотрительно уйдя переодеваться по мелководью на крошечный пятачок песка за ближайшим обломком скалы. Марья, наплававшись, немного попрыгала в воду с камня, метра на три торчащего из воды. Позже улеглась на нем же рядом с китаянкой греться на уже поднявшемся солнышке. Она не видела, как ученички пару-тройку раз отвлеклись, следя за ней, за что получили замечания.

– Бо-ульная жаба пришла на пля-уж! – так неожиданно прозвучало по связи, что Марья чуть не подпрыгнула.

– Ю, ты до следующего пляжа доплывешь? – обернулась она к встрепенувшейся девушке. – Далековато же.

– Да рюкзак надуем, и на нем я точно доплыву, – предложила рацуху девушка. – Сегодня их вон сколько взяли.

И, правда, сегодня у команды было аж четыре рюкзака. Марья призывно помахала Эни, девушка помахала в ответ, потом обернулась к Ло и озвучила во всеуслышание намерение девушек плыть на мадамский пляж. И ничего не вдруг! Еще со вчера договорились…Ничего не сказали? Ну-у, так это же между нами, девочками!

РЕЦЕПТ ТЕСТА

Рецепт пирожков дала старшая сестра моей подруги, она, еще в советские времена, пятнадцать лет проработала коком на корабле.

Закончила училище поварское и по направлению поехала в Николаевский порт. На корабли даже рейсовые каботажники ее брать не хотели , что и понятно 19 лет девчонка. Но как говорится,  случай помог. Кок сломал ногу, а завтра в рейс, и никого в замен кроме Татьяны. Вызвали ее к начальству и первое что она услышала войдя в кабинет:

– Вот это да….

Капитан оказался на голову ниже поварихи. Росточку девушка была 1,78 и плечи имела мастера спорта по плаванию, и кулак не хилый. А те, кто занимался серьезно спортом, знает, что такое спорт лагеря, сборы и соревнования. Быстро учишься и коммуникации и отпор давать если что.

На камбузе работала как помощница женщина за пятьдесят, она и рассказала новенькой, что в день выхода в рейс, на ужин всегда были пирожки. Пирожки, так пирожки – Татьяна по бабушкиному рецепту их и сжарила. Сказать что понравилось, ничего не сказатьJ

Так до самого замужества и работала коком.

Сейчас Татьяне семьдесят пять, но ее пирожки всегда вне конкуренции! У меня так не получается, хотя и мои очень даже:)

==============================================

ТЕСТО НА ПИРОЖКИ ЗАВАРНОЕ.

==============================================

На 3 стакана муки

1ЕМКОСТЬ.

1 ст теплой вод -1 ст.л сухих дрожжей=1/2 ст лож соли+ полторы ст. лож. сахара.

2 ЕМКОСТЬ

3 СТ.Л муки+ 3 ст.л масла подсолнечного+ 1 ст крутого кипятка.

Растереть муку с маслом и залить кипятком аккуратно размешивая. Оставить остывать.

Когда остынет  смешать содержимым первой емкости.  Вылить получившуюся смесь с муку и замесить тесто. Оно должно быть средней пластичным, но к рукам не липнуть. Накрываем тесто полотенцем и готовим начинку. За это время тесто подойдет.

Потом делим ВСЕ тесто на порционные кусочки, потом их ВСЕ раскатываем. Пока раскатаете последние, первые опять слегка подойдут. Начинаете лепить пирожки с «дальнего края» и опять же лепите Все пирожки, жарить начинаете с первых слепленных. Они опять таки слега подойдут. Жарятся пирожки очень быстро.

Начинки – какие придумаетеJ Моя мама любит, например, из красной фасоли. Фасоль варим, мелим, добавляем жареный лук, зелень и специи.

====================================================

ТЕСТО НА ПЕЛЬМЕНИ И ВАРЕНИКИ – ЗАВАРНОЕ!:))))))))))

======================================================

2 СТАКАНА МУКИ+ 3 СТОЛОВЫЕ ЛОЖКИ ПОДСОЛНЕЧНОГО МАСЛА

1 ЧАЙНАЯ ЛОЖКА СОЛИ.( без горки)

¾ СТАКАНА КИПЯТКА.

В муку добавить соль и растереть с подсолнечным маслом . Влить кипяток мешая муку. Вымесить пока тесто не перестанет прилипать к столу и рукам. Дать полежать 10 минут. ВСЕ!:)

Тесто пластичное, не рвется, не разваривается.

ГЛАВА 26

Эни убрела за скалу, где примостилась крошечная, метра два в ширину, как бы раздевалка: песчаный отнорок, открытый только в сторону воды. Да и от озера его хорошо прикрывал пышный куст. Вот совсем не верилось, что это местечко было природным образованием, а не работой опытного терраформиста. Оттуда, сложив вещи в рюкзак и поддув его, вошли в воду. Марья и Эни плыли не спеша, да и сестренка Ю на своем плавсредстве никуда не торопилась. Плыли вдоль самого берега. Верней, мимо скал, этот берег изображавших. Течения, практически, не чувствовалось. По докладу Невса и чешуйчатых, скорость воды возрастала к середине озера. Его стрежень по утрам приходился точно на середину, причем повторял все изгибы берега. У берегов же была зона комфортного купания.

Марья перевернулась на спину – так было удобней смотреть на скалы. Здесь они были светлыми, очень редко, непонятно даже как, цепляясь, на них росли кусты и небольшие деревья. Марья закрыла глаза и зависла, не шевелясь. Комфортная температура воды, практическое отсутствие движения – всё это создавало ощущение парения в невесомости.

Резкий толчок пониже спины буквально выкинул ее вверх. Короткий взвизг Ю и гневный вопль Эни слились в один звук. Марья, автоматом войдя в темп, увидела почти застывшую на хвосте весело скалящуюся Фен и такого же радостного Шена. Ухнувшее во время экстренного катапультирования из воды сердце все еще колотилось, но злость была куда сильней. Женщина рванула к ящерке, обхватила ее руками и ногами, блокируя конечности, головой уперлась под челюсть рептилоида, задирая нос хулиганки в небо. Так, в виде инсталляции «человек душит змею», они и ухнули под воду. Фен задергалась, пытаясь освободиться, но Марья держала изо всех сил. Эмоции ящерки скакали от испуга к удивлению и дальше к азарту. Она вынырнула на поверхность, перевернулась на спину, давая возможность Марье дышать, и заработала оставшимся на свободе хвостом. Заработала что есть силы, несясь по воде как глиссер, неожиданно ныряя и пытаясь скинуть вцепившуюся, как клещ, наездницу. Естественно, дистанция закончилась неожиданно, и, чтобы не врезаться в группку плещущихся индианок, Фен резко свернула в сторону. Подлая девица скользнула по мелководью, протащив локти и ноги Марьи по песку. Как только почувствовала свободу, поскакала вдоль берега. Скакала она весьма своеобразно: отталкивалась всеми четырьмя и, как на пружинах, подлетала вверх и в сторону, падала вниз, поднимая тучи воды с песком.

– Шкуру спущу и на барабан натяну! – женщина погрозила кулаком ящерке.

Та не впечатлилась, весело свистнула и торпедой ушла в воду. Девицы, сначала завизжавшие, начали хихикать, а Уна весело расхохоталась. Именно к этому моменту подгадала с появлением вторая часть команды. Чинно и неспешно к берегу подтянулся Шен в роли буксира. За его шею держалась Эни, ногой зацепившая лямку рюкзака. На нем в свою очередь висела Ю. Сей «паровозик» развернулся вдоль берега, доставив пассажиров-захребетников на мелководье. И только когда девушки встали ногами на дно, Шен плеснул хвостом так, что обеих накрыло с головой. Пока девчонки отплевывались, а индианки смеялись, ящеренок благополучно смылся вслед за сестрой. Эни ругалась больше для виду, а вот Ю всерьез огорчилась из-за все же подмокших волос.

– Да ладно тебе! Сейчас распустим и вытрем полотенцем, – успокоили девушку Марья. – Их только по краю чуть замочило.

Из рюкзака вынули одежду и плотную цветную трубочку, так теперь хранили уже «разваренные» полотенца. Уна смотрела с интересом, а молодые индианки, явно подружки Черной Травы, делали вид, что им все равно. Однако косились так, что могли заработать косоглазие. Тонкое махровое полотенце, раскрашенное радужным фракталом, восхитило Уну до вскрика. Марья поняла – придется дарить! Девушки-индианки, выбравшись из воды, стерли с себя воду ребром ладони так же, как это делают воины и присели на траву, болтая. Видимо, полотенца или другие тряпочки для вытирания в регламенте предусмотрены не были.

– Невс, ты там как? – спросила она по связи.

– Все-у готово!»– отрапортовал рыжик.

– Уна, а девицы тут долго сидеть будут? – Марья скосилась на индианок.

– Обсохнут и пойдут. Мы не любим долго сидеть на берегу…

– Конечно, для вас берег – это естественно, а для нас – отдых от города, – согласилась Марья, потом усмехнулась. – Хотя сейчас я в город на недельку вернулась бы. По магазинам пробежаться…

Эни промокнула влажные волосы Ю, вытерла свои и передала полотенце Марье. Женщина отжала свои волосы и встряхнула мокрое полотенце. Отдавать его индианке в таком состоянии было не комильфо. Но та поглядывала на цветное полотно, стараясь скрыть завистливый интерес.

– Уна, я его выстираю, высушу и подарю тебе…

– А оно разве грязное? – удивилась индианка, быстренько забирая полотенце. – Высушить я и сама могу.

Она встряхнула ткань, расправляя, приложила к себе и расплылась в довольной улыбке.

– Платье украсишь? – предположила Марья.

– Да! Такого ни у кого не будет! – женщина была счастлива, как девчонка.

– Марь, – Эни помогла Ю скрутить волосы в свободный узел. – А давай Ло попросим ярких красителей сделать.

– Эни, у него, вообще-то, малый медсинтезатор, а не универсальная фабрика! – возмутилась Марья.

– У него малый универсальный синтезатор, – надулась девушка. – Иначе он половины не сделал бы…

– Ну-у-у, давай спросим, – пожала плечами женщина. – Что мы теряем?

– Где-у вы там? – взвыли по связи. – Я-ущерки скоро че-ушую на пузе сотрут, извертелись все-у!

– Сохнут оне… О, начали собираться!

Марья и девушки быстро оделись, поглядывая на индианок. Ю, как всегда, застряла с завязками сандалий…

– Так! Придем в лагерь, я тебя заставлю тренироваться шнурки закручивать, – рассердилась Марья.

– А лучше вставить кусочки резинки. И не заморачиваться, – внесла предложение Эни.

– А резинку где возьмем? – засомневалась Марья. Индианки уже оправляли платья.

– Так шлейки с лифчика можно срезать…

– Да быстрей ты! – зашипела Марья злым шепотом, которым хорошо говорить на сцене, чтобы галерка слышала. – Давай, чтобы вперед этой по тропе подниматься!

И повернулась к выходу с пляжа.

Черная трава, практически оттолкнув Марью, завернула за кусты, рванув чуть ли ни бегом. И тут же раздался злой крик. Вылетев вслед за девицей, все остановились. За кустами накрытая раскидистыми ветками тополя открывалась маленькая проплешина песка, метров трех в длину. Плотно утоптанный раньше, сейчас песок был взрыхлен до состояния пуха. Черная Трава лежала носом в песке, поднялась на руках, оглянулась и увидела веревку, натянутую поперек тропы. Вскочила, схватила за нее и дернула, что есть силы. И вновь заорала: на нее рухнул поток лесного мусора – сухих сосновых иголок, листьев, мелких веток и песка. Из куста вдруг вылетели две чешуйчатые головы, громко сказали – бу-у-у и снова исчезли в листве. Девица хватала ртом воздух и не могла сказать ни слова.

– МРЯЯЯВВВ! – заорали сверху торжествующе.

– Шутка! – заявила Эни и спокойно прошла мимо.

– Мы тоже любим шутит! – добавила сестренка Ю, проходя вслед за Марьей мимо. До скалы, за которой, собственно, и начиналась тропа вверх, оставалось пара метров, когда сзади, как взрывом, полыхнуло ненавистью. Одновременно раздался предостерегающий крик Уны. – Ю! – вскрикнула Эни и, войдя в темп, толкнула девушку в сторону. Нож просвистел мимо юной китаянки, а вот дочери Токей Ито повезло немного меньше… Зара, как всегда, сказала правду.

Улыбающаяся девушка вышла из-за поворота тропы, огибающей скалу, и получила нож в правую руку, чуть выше локтя. Болезненный вскрик раненой, испуганные девичьи крики, разъяренный рык Невса, вопль ужаса виновницы «торжества» – все слилось воедино.

Уна метнулась к раненой, Марья, раскрывая на ходу рюкзак, кинулась туда же, отдавая приказы:

– Невс, ФУ! Эни, куда рванула?!

– За доком, – девушка замерла на полушаге.

– И зачем? Тут ничего смертельного нет, а швы он в лагере накладывать будет. Хотяяя… Желчь тут не помешает!

Эни кивнула и рванула дальше.

Уна, не трогая нож, осматривала руку Ивы, уже сидящей спиной к скале. Марья пробежала пальцами по плечу пострадавшей, нажимая последовательно несколько точек.

– Вот, солнышко, теперь больно не будет… – улыбнулась девушке.

– Меня не Солнышко зовут, а Кей – Дерево Ивы, – она покосилась несколько испуганно на руку, которую совсем не чувствовала.

– Очень красивое имя, ива такое гибкое дерево, – заговаривала женщина зубы пациентке, готовя перевязочный материал. – Ну, что там, Уна?

– Ничего страшного, кость не задета, только мышцы…

– Тогда давай, убирай нож и тампонируй рану сзади, пока я залью гелем впереди, – Марья передала индианке стерильный тампон.

– Рану промыть нужно, – не согласилась та.

– Гель все сделает, и продезинфицирует, и кровотечение купирует… Хм, кровь остановит, промоет и всякую дрянь уберет, – поправилась женщина, теперь понимая, чего стоило Ло говорить на «армейском».

– Жаль, шрамы останутся, – посетовала, Уна, глядя, как белая женщина сноровисто заканчивает перевязку.

– Не останутся, док швы наложит, там только ниточки и будут. Не приглядишься, так и не заметишь, – успокоила и целительницу, и пострадавшую Марья.

Перевязка заняла считанные минуты, и Марья проделала манипуляцию с плечом в обратном порядке.

– Совсем не больно, – удивилась Кей, пошевелив рукой.

– Гель обезболивает, – пояснила ей медсестра поневоле. – Так, а что там у нас с этой дурой? – вдруг озаботилась она тишиной за спиной.

Дура сидела под деревом и тряслась, глядя на Невса, молча вздыбившего шерсть и щерившего клыки, да двух ящериц-переростков. Такими Шен и Фен никто еще не видел. И если бы при первой встрече ребятки вот так надулись, встопорщили все что может топорщиться, да еще и оскалили острые лезвия «гильотин», – ходоки, как тот товарищ Хантер, не только за весло схватились бы, но и за огнестрел. А уж какими эмоциями они девицу глушили, Марья могла только догадываться. От бушующего на поляне шквала она уже давно закрылась плотно, насколько смогла.

– Шен, Фен, фу! Гулять! Вода! – гаркнула на чешуйчатых.

Те вздрогнули, изогнулись, оборачиваясь на голос. Зрачки из ниточек расширились до нормальных размеров, моргнули матовой пленкой третьего века.

– Давайте, давайте, – Марья похлопала в ладоши, и ящерки медленно, как заторможенные двинулись к берегу. – Невс, фу!

Кот встряхнулся чисто по-собачьи, гребанул задними лапами песок, естественно, в сторону Черной Травы и гордо отошел.

Девица проморгалась, вскочила на ноги и рванула прочь с пляжа, попытавшись оттолкнуть Марью с дороги.

– Не так быстро, – женщина легко перехватила беглянку, а при попытке той ударить, так же легко скрутила. – Что, опять врать папочке собралась? Нет уж, подождем Желчь и на месте разберемся кто, куда и почем…

Дожидаться долго не пришлось, что тут проплыть, тем более хорошо замотивированным мужикам? Причем всем сразу!

Черная Трава сразу стала жаловаться, что на нее, мол, напали, но тут же была прервана Желчью. Он уже слышал версию событий в изложении Эни и потому быстро отправил девицу к самой воде, под присмотр сына. Остальных девушек развели в разные концы пляжа так, чтобы они не слышали бесед с подругами. О таком методе допроса свидетелей Желчи рассказал Джонатан за те короткие минуты, когда они раздевались, чтобы плыть по срочному вызову. Робин, слушая буквально телеграфное описание методики, только одобрительно хмыкнул.

Черная Трава продолжала начатую «песню»: и чуть ее, беззащитную, не убили, и в грязи вываляли! А кот чуть не загрыз, а страшные ящерицы так шипели, а нож она не кидала, ну вот не помнит она такого!

Желчь смотрел на рыжего кота, усиленно «бодающего» сидящую на траве Уну, на хмурую Марью рядом с ней, на свистящих в воде ящерок, на совершенно целую, хотя и слегка запыленную девицу и понимал, что скандала не избежать. Ранение своей дочери Токей Ито не простит. Девушки, как и ее отца с доком, на пляже уже не было. Да и Хромой Медведь попытку всадить нож в спину своей невесте так просто не спустит, вон как смотрит... Понял, наконец, что женские э-э-э… разборки – это не шутки. И чтобы сейчас ни плела девица, и хоть какой э-э-э… няшкой не казалась, именно она в спину нож бросала.

Если бы ходоки слышали мысли индейского следака, им бы стало стыдно за такое пополнение его словарного запаса.

На завтрак, естественно, опоздали, но повариха возникать и не пыталась, она-то видела, как привели в лагерь индианку с перевязанной рукой. Да и к приходу основной команды индейцы уже ушли, док справился быстро. Рана чистая, нож попал в голую руку, обработку провели сразу и грамотно, так что небольшие швы много времени не потребовали. Ели молча, вся эта история выглядела некрасиво.

– Зря мы, наверное, эту мстю устроили, – вздохнула Эни.

– Не зря, – покачал головой Ло. – Это как нарыв, чем раньше вскроешь, тем лучше. Да и Медведь наш, по-моему, не до конца понимал ситуации.

– Да, ситуёвина была отвратительная, – покивала головой Марья. – А Мишка наш Хромой молод еще в таком разбираться.

– И Невс опять облажался, – хмыкнул Дени.

– Да-у, – кот перестал есть, пригнул голову, развесив уши. – Я не-успел.

– А чего ж ты не успел? – улыбнулась Эни, так смешно в своей виноватости, выглядел кошак.

– А по ство-улу спускался сзади, что-убы быстрей и не заме-утили. – очень по-человечески вздохнул Невс. – И не-успел вы-упрыгнуть…

– Из-за ствола никто не успел бы, – утешил кота Дени и решил пошутить. – А чего не телепортнулся?

– Те-улепортацией не вла-удею…– на полном серьезе ответил Невс.

– Да ты что?! Все умеют, а ты нет?! – продолжал прикалываться парень, а остальные с интересом исследователей следили за биофагом.

– Все уме-уют? – Невс вытянулся в струнку.

– Ну да! Просто повода ведь не было показывать…– и замолчал ошарашенный, впрочем, как и все остальные.

Невс вдруг застыл, его глаза потеряли яркость, как и цвет шкуры.

– Эй! Я пошутил! – реакции не последовало… К Невсу рванули Ло и Джонатан, аналитик успел первым, за что и поплатился проколотым пальцем. А окаменевшая в буквальном смысле тушка перевернулась на бок с металлическим стуком.

– Ой! – Дени тоже кинулся к коту, но был остановлен окриком дока.

– Хватит нам одного вампира, – он с неодобрением посмотрел на Джонатана, по-простому сунувшего уколотый палец в рот. – Полотенце возьми.

Парень укутал «скульптуру» кота в ткань и попытался ее поднять:

– Ох, ничо се! – ухватился поудобней и таки перетащил кота на стол. – Да в нем килограмм двадцать!

– Вот чего он перестал на руки лезть! А только головой бодается, – то ли возмутилась, то ли восхитилась котячьей изворотливостью Эни. Девушка осторожно погладила кошачий нос, наверное, единственное гладкое пятнышко на всей «статуэтке».– Невсик, ну что с тобой такое?

– Вскрытие покажет, – хмуро пообещал док, тихо радуясь, что за столом только свои. Остальные циркачи позавтракали раньше.

– А у тебя что, лазерный скальпель есть? – живо заинтересовался Джонатан.

– У меня много чего есть, и клизма на ведро тоже есть, но это для некоторых шутников.

– Ну, я же не думал, что он так вот возьмет и вырубится, – заерзал виновато Дени.

– Может, это у него режим гибернации? – предположила Марья.

– Очень похоже, – согласился Гари.– Только вот с чего он в нее забурился?

– Для-у эко-но-мии эне-у-рги-и, – выдал Невс голосом с заезженной граммофонной пластинки, кхыркнул и отчеканил. – Информация о наличии у людей способности к телепортации документально не подтверждена. В наличествующих базах данных факт овладения телепортацией относится к разряду фантастических, – выпутался из полотенца, потянулся всем телом, как это умеют делать только кошки, и зевнул во всю пасть. – Я ес-усть хочу.

– Ах ты ж, тварь обжорливая – Марья шипела не хуже ящерок.– Энергии ему жалко, а наших нервов тебе не жалко?!

– Я по-у-шутил! – Невс попятился, но сзади тоже сидели ходоки.

У всех, явно от облегчения, появилось горячее желание придушить гада и, естественно ни чего не получилось. Невс сиганул вверх и вперед, растянул бока как летяга, длинным прыжком уйдя от загребущих рук. Вот только приземлился он прямо под ноги индейской делегации, попытался вывернуться, но сбив с ног Уну, усвистал в «пампасы». Упасть индианке не дали, ее поймал Медведь, но выражение лиц у индейцев было неописуемым. Они, потеряв свою невозмутимость, обернулись вслед рыжей помеси летяги и бешеного зайца. Как оно планировало, они хорошо видели, а некоторые и прочувствовали. Сейчас же неслось, подражая зайцу, выкидывая задние лапы дальше головы.

На вопросительные взгляды гостей сидящие за столом ответили вежливыми, хоть и слегка деревянными, улыбками. О коте забыли, как только гости объяснили, с чем пришли. Разборки с папенькой Черной Травы были весьма неприятные но против фактов, как говорится, не попрешь, хотя и очень старались всё отмести и девицу выгородить. А бросок ножа в спину чуть ли не в заслугу ей поставить! Мол, какая целеустремленная девушка! Однако воинов, пытавшихся привлечь внимание красавицы, почти не осталось, уже после выходки с петлей. Теперь же, после попытки убийства, да еще в спину, осуждения уже не скрывали, все же в женщине ценили более покладистый и добрый нрав.