Текст книги "Бывшие. Лада с «прицепом» (СИ)"

Автор книги: Елена Грасс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 26

На следующий день, сварив яйцо всмятку, как любит Алиса, иду её будить.

– Вставай, соня, – целую ласково дочь в нос.

Она хнычет, отворачивается, натягивает до носа своё одеяло, не желая подниматься.

– А я тебе вкусненького приготовила. И куколки твои тоже голодные. Разве ты не хочешь их накормить?

– Мамочка, а ты купишь для них домик, такой как был там, где мы жили? – поворачивает ко мне лицо через пару минут, и я теряю дар речи.

Она вся в красных пятнах: на лице, на руках, буквально везде. Сыпь по всему телу.

– Да, конечно, конечно… Алиска, милая, что с тобой? – не думая, что могу напугать её, начинаю паниковать сама и осматривать пристально с ног до головы.

– Ничего, – она не понимает меня.

– Девочки, идите завтракать, – зовёт тётя Галя нас.

Моя соседка, очень заботлива, правда, суетливая чересчур. Она старается угодить нам, словно мы её родственники. Мне неудобно перед ней, но она смеётся и говорит, что рада появлению в доме ещё одной живой души. А ей повезло, в её случае целых двух!

Желая отблагодарить её за заботу, я, в свою очередь, по возможности навела порядок во всей квартире и купила вкусных продуктов.

В общем, у нас взаимовыручка, и это очень приятно.

– Тёть Галь, посмотрите, – показываю на Алиску, – она покрылась сыпью.

Соседка также с ног до головы осматривает Алису, не забывая пощекотать её.

– Я думаю, что это ветрянка.

– Ветрянка? – я слышала про такую болезнь, но сама никогда с ней не сталкивалась.

– Ну да, ты что в детстве не болела? – удивляется. – Мне кажется, что все болели. – Племяха моя тоже болела недавно. Только ей семнадцать. Тяжелее переносила.

– Не знаю, болела ли я. Спрошу у мамы. По крайней мере, о себе не помню.

– Вызови врача, чтобы не волноваться за дочку, но я думаю, что всё нормально. Как я слышала, в детском возрасте это заболевание проходит с наименьшими проблемами. Ну вылезет несколько прыщей, и всё. Главное, чтобы не расчёсывала. Сейчас в аптеку сбе́гаю, зелёнку куплю, обмажем её, и всё будет хорошо. Лада, ну ты чего стоишь как стена белая. Не переживай, – подмигивает мне и улыбается.

После её слов немного успокаиваюсь.

– Узнала? – спрашивает через пару часов.

– Что?

– Ты болела или нет.

– Да какая разница, – отмахиваюсь.

– Нет, это очень важно. Говорю же, родственница моя в подростковом возрасте эту болезнь перенесла намного тяжелее. У неё даже во рту язвы были! – пугает меня. – Поэтому тебе лучше перестраховаться.

– Да что со мной будет, – отмахиваюсь. – Ну покроюсь тоже сыпью, подумаешь.

– Ну, смотри сама. Я тебя предупредила.

– Одного только не понимаю, где она могла подцепить эту болезнь, – говорю вслух, а потом вспоминаю, что мы были недавно на дне рождения у мальчика из соседнего подъезда, когда ещё я жила с Зотовым.

Скорее всего, там среди детей она и заразилась.

Найдя информацию об этой болезни, прочитав, что ничего критичного она для моей дочери не несёт, только нужно следить за состоянием, успокаиваюсь.

Через час трогаю лоб и понимаю, что у Алиски вверх ползёт температура.

– Алло, скорая? Моей дочери плохо, у нас, видимо, ветрянка. Но температура идёт вверх. Можно оформить вызов?

– Приедет машина часа через три. Простите, один за другим экстренные вызовы. В городе, видимо, вспышка. Вас поставим на очередь, диктуйте адрес.

– В больницу, думаю, надо всё равно съездить – кладу трубку и говорю вслух.

– Позвони своим, пусть приедут за вами и помогут.

Сижу над телефоном и не знаю, кому набрать.

Пока я его гипнотизирую, вижу входящий от Ильи.

– Привет, Лада. Ты только трубку сразу не бросай… Слушай, поговори с отцом… он, кажется, глобально за меня взялся. Сказал передавать все дела моему заму. Видимо, всё-таки не простил твоего ухода.

– Илья, наша дочь заболела, – меня меньше всего сейчас интересует его работа.

– А я причём?

– Её в больницу надо отвезти.

– Поговори с отцом, и отвезу, – от таких условий теряю дар речи.

– Что?

– Что слышала!

– Это же твоя дочь! Мне такси вызвать, лишние расходы, денег и так немного. Я не ради чужого ребёнка тебя прошу.

– Мои условия ты услышала, жду твоего решения. С тебя разговор, с меня поездка. Позвонишь, когда решишь, что для тебя важнее: твоя гордость надуманная или наша дочь.

– Ты ублюдок! Исчезни навсегда из моей жизни!

Кладёт трубку и начинаю плакать. Становится очень тоскливо на душе от понимания того, что она не нужна собственному отцу.

– Лада, вызывай такси. Я помогу деньгами.

– Нет, я сама. Доченька, давай съездим к доктору? – предлагаю Алисе.

– Хорошо, мамочка.

Целую дочь, обнимаю, на душе расцветает весна. Мой самый любимый человечек, самый родной, самый близкий. Теперь уже не представляю, как жила без неё всё это время.

Она, по сути, и есть смысл моей жизни. Другого у меня просто нет.

Сейчас я благодарна сама себе за то, что решилась уйти от этого ублюдка. Всё равно бы ушла, не смогла бы жить с ним и дальше. Пришла пора перестать обманываться. Он не любит ни меня, ни дочь. Мы для него лишь возможность быть ближе к моему отцу, и чтобы тот не скинул его с должности.

Да, я всё правильно сделела. И пусть мне будет тяжело, пусть поддержать меня практически некому, я постараюсь найти достойную работу и ей обеспечить ей будущее, где не будет постоянного давления на её психику, установления жёстких рамок и возможности в отсутствии выбора.

Мне, как любой матери, хочется, чтобы моя дочь была счастливее меня.

В дверь звонят.

– Я открою! – плетусь смахивая слёзыб обиды и злости с лица.

Кого-кого, а этого человека я точно не ждала.

Глава 27

Перевожу взгляд на её дочь, которая прячется за Ладой, и замечаю, что девочка вся в зелёных пятнах.

– А это что за чудо?

Алиска хохочет.

Пока Лада что-то говорит, я без приглашения захожу в коридор и продолжаю пялиться на Алису.

– Вот ты её разрисовала! – смеюсь. – Зачем?! – замечаю заплаканное лицо Лады.

– У неё ветрянка. Мы как раз собирались в больницу, – вытирает спешно новые слёзы.

– Понятно. Она сейчас похожа на динозавра. А как её отмывать потом будешь? – смеюсь, пытаясь разрядить обстановку, но шутка моя Ладе не нравится.

– Смирнов, ты что припёрся? – бросает в злости.

– Почувствовал, что Алиска заболела, – вру, – и тебе нужна помощь.

– Мне от тебя ничего не нужно. Ни помощь, ни присутствие.

– Лада, – вижу, как за её спиной появляется женщина. Полагаю, соседка. – Можно тебя на минуточку?

Лада уходит с ней, женщина что-то говорит ей, а Алиска крутится возле меня.

Подмигиваю ей, а она показывает мне язык.

– Какие куклы ты любишь? – спрашиваю у неё, присаживаясь перед ней на корточки. Эта малышка у меня вызывает такое чувство нежности, что я лужей готов растекаться, лишь бы она улыбалась.

Она для меня продолжение Лады, и часть её. А я Ладу люблю всю, без остатка. Возможно, поэтому и Алиса мне так запала в душу.

– Разные. Сейчас покажу! – тащит мне пару кукол, названия которых я не знаю.

– Красивые, – кручу в руках.

Пока мы с Алиской болтаем о куклах, снова появляется Лада.

– Ты хотел помочь, – выдавливает из себя нехотя.

– Да, – киваю. Возможно, эта женщина убедила мою гордячку, что не надо отказываться от моего предложения.

– Ладно, отвези, – пыхтит моя белокурая нимфа. – Но больше сюда не приезжай. Я тебе уже всё несколько раз сказала.

Мне плевать на то, что она сказала. Я буду продолжать ездить, пока она не устроит свою жизнь в других условиях.

На ум приходит выражение: послушай женщину и сделай наоборот.

– Ты чего улыбаешься? – напрягается.

– Настроение хорошее. Лада, угомонись. Сейчас я просто водитель, не отказывайся. Я ничего особенного тебе не предлагаю, просто добросить до поликлиники.

– Хорошо. Ты прав. Извини. Просто... Всё навалилось. Переживаю за дочь.

– Нормально всё будет. Иди одевай ребёнка.

Женщина, которая только что отзывала Ладу, смотрит на меня оценивающе с прищуром в глазах. Киваю ей в знак приветствия.

– Меня зовут Галина, – подходит и протягивает руку для рукопожатия.

– Егор.

– Спасибо вам за помощь, Егор. Папаша малышки отказался везти дочь в больницу, а вы появились так вовремя… Спасибо.

Улыбается и уходит помогать Ладе с Алисой.

– Лада, я в машине подожду.

Спускаюсь вниз и пишу Альбине Альбертовне смс, в котором сообщаю, что заболела Алиса, но ничего серьёзного и я проконтролирую поездку к врачу.

«Спасибо, Егор» – приходит ответная смс.

Не понимаю пока фразы «Папаша малышки отказался везти дочь в больницу», но обязательно и с этим разберусь.

К поликлинике подъезжаем молча.

– Нужна помощь?

– Нет, ты и так помог. Спасибо, – высаживает дочь Лада.

– Я дождусь!

– Не надо, Егор. Зачем тебе это всё? Ты развлекаешься, что ли, так? Пытаешься вывести меня на эмоции, как ты недавно сказал?

– Лада, не бегай от меня, всё равно не убежишь. Поговорить хочу. Это ведь не так много, правда? Но сейчас Алиса важнее. Мне несложно вас подождать, малышка болеет, не надо таскать её по автобусам.

Лада, видимо, понимает, что я прав, буквально несколько секунд думает, а потом кивает, соглашаясь и уходит.

Малышка машет мне вслед рукой и улыбается.

– Егоза, – улыбаюсь, глядя на неё.

Домой уже добирались в напряжении. У Алисы поднялась температура, и Лада заметно нервничала.

Дела не позволяют мне вырваться в ней несколько дней, но Альбина Альбертовна написала мне, что с Алисой всё в порядке.

«Егор, это Галина. Я нашла ваш номер у неё. Если вы тот Егор, который приезжал на днях, позвоните мне», – приходит смс с неизвестного.

Честно, удивлён. Значит, Лада сохранила мой номер у себя. Не удалила за семь лет. Почему, если так сильно ненавидит?

– Алло, Галина, здравствуйте. Да, вы не ошиблись, это я. Что-то случилось?

– Да. Здравствуй. – Голос в волнении. – Слушай, матери её набираю, она уехала куда-то по делам. В дороге, слышала, не стала её беспокоить. А больше кроме тебя к ней никто за это время не приезжал и к кому обратиться не знаю, – чувствую в голосе нескрываемое волнение. – Дело в том, что я не могу разбудить Ладу, – слышу на заднем фоне, как плачет Алиска. – Ты уж прости, что я тебя беспокою. Просто… ты так смотрел на неё… и я подумала…

– Я сейчас буду, – отменяю все свои дела и еду к ним.

Захожу в квартиру, Алиска уже успокоилась, сидит играет с игрушками.

– Я ей конфету дала, и сказала, что с мамой всё в порядке, она просто спит. Дура я, сама при ребёнке паниковать начала, вот она и подхватила. Отвлекла её кое-как игрушками, и она успокоилась чуть позже. Егор, – кивает в сторону Лады, – посмотри на неё. Мне кажется, у неё ветрянка.

Подхожу и замечаю, что Лада вся покрылась сыпью, точно так же как Алиска несколько дней назад.

Прикладываю руку ко лбу, чувствую, что он очень горячий.

Градусник показывает тридцать девять и семь.

Присаживаюсь рядом с ней и глажу её волосы. Лада открывает глаза и смотрит на меня, находясь словно в абсолютной прострации.

– Ты здесь, – киваю, – не уходи только, Егор, ладно? – улыбается, произносит моё имя и снова закрывает глаза.

– Что с ней? – теперь и я волнуюсь не на шутку и достаю телефон, чтобы вызвать скорую помощь.

Глава 28

Как выглядит Лада мне категорически не нравится.

Замечаю, что на лбу испарина, волосы прилипли к лицу, она пытается кутаться в одеяло, и я понимаю, что её знобит.

– Вы не спрашивали у неё, она болела в детстве ветрянкой?

– Спрашивала, но она мне не ответила. Видимо, закрутилась с Алисой, переживает слишком за неё. Егор, ей очень тяжело, я вижу. И я не про то, что у неё сейчас температура. Я в целом. Понимаешь? – киваю. – Вот и славно, что понимаешь. Поддержи её, если она тебе дорога.

– Она же вся горит, и тоже сыпь эта, – убираю с шеи волосы, там сыпь, на лице сыпь, на руках тоже сыпь.

Открываю телефон, начинаю читать про болезнь: симптомы, признаки, как протекает у взрослых. Да, температура, отсутствие внимания, сыпь, но самое плохое то, что ветрянка в таком возрасте переносится намного тяжелее, нежели в детском.

Ладе абсолютно точно очень плохо.

Слушая наш тихий разговор, Алиска начинает хныкать.

– Мамочка… моя мамочка… – трёт глаза растерянно.

– Ну чего ты, малышка? – беру её на руки, и пытаюсь привлечь к себе внимание.

– Мама заболела? – смотрит на меня с вопросом в глазах.

– Ну да, есть немножко, – не хочу ей врать. Дети, как правило, чувствуют ложь. – Но это не страшно, ты не переживай. Она обязательно поправится!

– Честно?

– Конечно! – удивляюсь наигранно. – Разве может быть иначе? – успокаивается, но всё-таки слезает с рук и идёт к Ладе.

Садится рядом, жмётся к ней, но Лада на неё не реагирует, потому что спит. Дочь гладит её руку, а потом прижимает к своей щеке.

– Мама… – хочет привлечь её внимание. – Мамочка, а мы сегодня гулять не пойдём?

– Я с тобой схожу, – говорит Галина, – и куплю тебе чего-нибудь вкусненького. Что ты любишь больше всего?

Я раньше думал, что с женщинами бывает сложно. Но я ошибся. Сложнее всего с детьми, особенно с маленькими. Они многое чувствуют, им говорить даже не нужно. Вот и Алиска сидит рядом с мамой и не заставишь уйти.

А мне ведь как-то надо сделать так, чтоб она врачей не увидела. Испугаться ещё сильнее может.

– Посидишь ещё немного со мной? Кивает. Снова возвращается ко мне на руки.

– Ты хороший, – улыбаюсь.

Глажу её по пушистым волосам, она льнёт ко мне, и я не могу ей отказать в ласке, хотя, по сути, я чужой этой малышке человек.

Ей, скорее всего, не хватает отца, а я всё чаще появляюсь в их доме, и она, как любой ребёнок, к которому относятся с лаской, привыкает и начинает доверять.

Теперь уже и не знаю, правильно ли я поступаю, позволяя себе такие слабости, как общение с Ладой и Алисой, но поступить по-другому не могу, потому что без матери этой девочки жизнь, мне кажется, совсем неинтересной.

Они рядом, и я знаю, ради кого и чего живу, а исчезнут эти девчонки снова и что мне делать?

Другую женщину кроме Лады я в своей жизни не хочу.

Поглядываю на часы и начинаю нервничать из-за того, что не едет скорая.

– Солнышко, пойдём я накормлю тебя, – Галина берёт малышку за руку и уводит на кухню.

Именно в этот момент приезжает скорая, и я в последний момент успеваю закрыть дверь на кухню, где сидит Алиса и уплетает котлету.

Диагноз верный: ветрянка.

– Раз такая высокая температура, мы можем забрать её в больницу, – обращается ко мне врач. – Тут вариантов на выбор только два: либо она остаётся дома, но при этом тогда необходимо, что за ней был тщательный уход, либо мы увозим её.

– Но у неё ребёнок маленький, – говорю вслух не задумываясь. – Её в больницу нельзя.

– Ну вы, папаша, и позаботьтесь о ребёнке, в чём проблема? Или вы без женщины исправиться не сможете? – смотрит на меня фельдшер с непониманием.

Ничего не отвечаю. Уж совершенно точно не нужно знать этим людям, что я не её родной отец.

– Егор, – Лада открывает глаза.

– Что? – сажусь рядом.

– Наклонись, пожалуйста, ко мне. – Наклоняюсь и замираю. Как давно она не была ко мне насколько близко. И как я скучал по этой близости. Чтобы лицом к лицу, чтобы запах этот нежный, дыхание родное. – Не разрешай увезти меня, – шепчет. – Если я уеду в больницу, Алиска испугается. Мне не с кем её отставить её сейчас. К своим родителям я её не отправлю, отец напугает её. Пожалуйста, позволь мне остаться здесь. Соври, что ты мой муж, а они уедут, и я встану.

Киваю.

– Извините, я просто растерялся, – обращаюсь к врачам. – Если ситуация не критическая, можно чтобы она осталась дома? Я обещаю, что присмотрю за ней и за... дочерью.

Беру Ладу за руку, испытываю абсолютное чувство нежности. Мне хочется помочь, защитить её, сделать так, чтобы она не переживала.

Каждый день я езжу теперь к Ладе и Алисе.

Мне сложно было представить, как общаться с ребёнком, особенно чужим, особенно маленькой девочкой, но на удивление контакт складывается легко.

Я прикупил кукол, всяких других игрушек для неё, и Алиса, на удивление легко приняла моё внимание.

Эти несколько дней Лада пока чувствует себя плохо, и я максимально хочу помочь ей хотя бы с Алисой.

Не знаю, помнит ли она, что я практически все дни с ними, но для меня самое важное, чтобы она просто пришла в себя и поправилась.

– А, Егор, привет. Проходи. Девчонок навестить? – открывает мне сегодня дверь Галина.

– Да.

– Пойдём со мной на кухню, разговор есть.

– Что-то ещё случилось? – уже не знаю, чего и ожидать.

– Проходи, – настаивает. – Не здесь.

Глава 29

– Алиса спит?

– Да, уложила недавно. Пойдём, чаем тебя напою. Пирогов напекла, – хлопает по сидению табуретки ладошкой, приглашая присесть.

– Спасибо.

Кушать не хочу, но отказаться будет некрасиво с моей стороны.

Пока я жую, Галина смотрит на меня пристально, и я понимаю, что-то хочет сказать.

– Любишь? – неожиданно задает мне вопрос.

– Да.

– Я не о пирогах сейчас, – улыбается.

– И я не о них, – мы оба понимаем, о чём речь. А точнее, о ком.

– Тогда чего ждёшь? – вызывает меня на откровения по-свойски, но при этом взгляд становится хмурым.

– Она замужем за другим человеком, если вы забыли. Это для начала…

– Разведётся, – безапелляционно заявляет. – Она настроена решительно. А ты борись. За неё. За любовь эту. Или ты думаешь, я не вижу, как вы друг на друга смотрите?

– Смотреть мало. Мы же не дети в переглядки играть. Она нужна мне целиком, а пока она замужем, она для меня женщина другого мужчины.

– Понимаю, – кивает одобрительно. – Такая как эта просто так от мужа не ушла бы. А тем более с ребёнком. Такая как Лада будет терпеть до последнего, даже не ради себя, ради малышки.

– Это она вам сказала?

– Мне можно ничего не говорить, достаточно было посмотреть на неё, чтобы понять всё о её характере. Она терпеливая. Привыкла так жить. Отец тиран, ничего удивительного, подминал её под себя из года в год, она привыкла слушаться и подчиняться. Это я из рассказа её матери поняла, когда мы чаёвничали. Мама переживает за неё сильно. Хорошо, хоть помогает ей сейчас. Алиска, считай, полностью на ней в одежде, обуви. Да и продукты, пока Лада болеет, вон, сколько привозила. Но не суть. Ладиному терпению, как я поняла, пришёл конец. У каждого своя гиря, она падает в разное время. Её, полагаю, упала. Не ты ли, случайно, причина?

– Вряд ли. Мы не любовники, если вы об этом.

Эта женщина сейчас хочет залезь мне в душу, чувствую, но я готов, мне нечего скрывать.

– Давно знаете друг друга?

– Давно. Но сейчас мы встретились совершенно случайно. Её муж повредил мою машину. Я не знал, что она его жена. Если честно, сам был в шоке, – усмехаюсь.

– А может это судьба даёт вам второй шанс? Ты не думал об этом? – говорит словами моего брата.

– Думал. Потому я здесь.

– Тогда только терпение тебе поможет. И быть рядом. Это на самом деле очень много, особенно в её положении, где она совершенно одна с маленьким ребёнком на руках. Женщине, Егор, не всегда о любви нужно говорить словами. Поступки важнее.

– Я знаю.

– Прости, что лезу к тебе, но всё-таки, почему вы расстались?

– Она из состоятельной семьи. Я ничего ей не мог тогда предложить. Если бы она была со мной, я бы её обрёк на весьма скромное существование. Её отец убедил меня в этом, а я не стал с этим сопротивляться. Был уверен, что он прав, – вру, а точнее, не рассказываю всей правды до конца. – Нашёл другого жениха, посолиднее, побогаче.

– Сломали девчонки жизнь, – кивает... – Эх, мужики, мужики…

– Получается, что так. Тогда казалось, все знают как для нас лучше, поэтому диктовали свои условия.

– Как много знающих, как жить, как мало счастливо живущих, – улыбается и снова кивает… – Ну, как бы оно ни было, – хлопот меня ладошкой по коленке, – если любишь, теперь не отступай. Судьба такие возможности не всем влюблённым раздаёт. Только ты должен быть уверен, что сможешь быть с женщиной, у которой ребёнок от другого. Не тяни, уходи, если не уверен, что не вытянешь.

– Я вытяну. Хотя даже ничего тянуть не собираюсь. Мне хорошо рядом с Алисой.

– Да, я вижу. У вас контакт. Это редкость, Егор. Основная масса мужиков со своими-то общаться не хотят, а Алиска к тебе прониклась. Посмотри, как девочка тянется к тебе. Это ли недобрый знак? А про то, чтобы по отцу своему скучала, ни разу не слышала даже. Ни разу матери вопроса не задала при мне о том, когда папа придёт. Поди, такой же, как Ладин папаша? Он подобрал ей мужика по своему образу и подобию? Егор, не думай ни о чём теперь. Просто хватай и держи крепко, чтобы птички твои второй раз не упорхнули. Теперь у тебя в каждой ладошке по одной. Одна маленькая, другая большая, но каждая из них нуждается в заботе и любви.

– Спасибо вам, – мне тоже нужны слова поддержки, я не железный.

– Не за что. Ребёнка чужого не бойся. Он не будет помехой, если любишь Ладу. Мужики часто боятся этой ответственности за чужое дитя, мол, сложно, тяжело, никогда как отца не полюбит. Но это ложное впечатление, и оно не имеет под собой оснований. Знаю, о чём говорю, ведь меня саму вырастил отчим, но я называла его папой. Он не просил меня, не требовал, но для меня лично он никогда не был моим отчимом. Папулей был, папочкой, и никем другим. Мне самый вкусный кусок приносил, хотя с матерью моей своих двоих родили. Они иногда даже обижались, мол, ты приёмную больше, чем родных любишь. А папка улыбался и говорил: я не понимаю о ком вы?! У меня нет приёмных детей, у меня все родные! Ладно, суть, думаю, ты понял. Не тот отец кто семя дал, а тот, кто ребёнка этого воспитал. А я, как заметила, папаше родному Алиска не нужна. Спрашивала у Лады, почему он хотя бы дочери не помог с жильем, она лишь улыбнулась и ушла в комнату. А потом плакала.

– Я верю, что не поздно ещё…

– Поздно это когда в крышку гроба последний гвоздь забит, а остальное всё решаемо, – подтверждает мои мысли.

– Егор, – заходит Алиса на кухню, прерывает наш разговор и по-свойски залезает ко мне на колени. – Привет, – трёт глазки.

– Привет, малышка. Как ты?

– Хорошо. А ты побудешь со мной? Поиграешь? – смотрит с надеждой.

Замечаю, как улыбается Галина.

– Конечно! А если хочешь, ещё и погуляем!

– Снеговика слепим?

– А то! Можно сразу двух.

– Трёх! – загораются глаза Алисы. – Маму, меня и… – жду, как скажет «папу», но она выдает иное. – И тебя!

– По рукам.

Ладе надо время, чтобы поправиться, выслушать меня и принять неизбежное.

А неизбежное то, что я по-прежнему её люблю и совершенно точно её уже не отпущу.

Надо быть полным идиотом, чтобы упустить этот шанс.

Есть только один нерешённый вопрос: она с Алисой должны жить в нормальных условиях, а не в таких.