Текст книги "Бывшие. Лада с «прицепом» (СИ)"

Автор книги: Елена Грасс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23

– Да, да, не беспокойтесь. Помогите мне вытащить чемодан и сумки, пожалуйста, если вас не затруднит, – голос дрожит, хотя стараюсь вести себя довольно решительно.

Алиска тоже осматривается, крутя маленькой головкой по сторонам, и совершенно точно не понимает, что происходит.

Вижу её беспокойство, но любимая игрушка помогает отвлечь её внимание от увиденного.

На пару секунд допускаю мысль в голову, что я совершила ошибку, вырвав дочь из привычного мира, где есть комфорт и достаток, но сразу же гоню её, не позволяя проникнуть им глубже в голову и сознание.

– Всё будет хорошо, – тихо говорю себе. – Всё будет хорошо.

Даже водитель, который видел меня всего минут сорок от силы и то удивлён сменой декораций, видимо, не понимая, зачем я здесь с ребёнком.

– Говорите номер квартиры, куда нести вещи. Я помогу. А то уеду, оставите здесь и пока будете туда-сюда ходить, ещё вещи утащат… А вы ещё и с ребёнком. Тоже одну не оставишь.

– Спасибо. Я вам очень благодарна. Квартира шестнадцать, насколько я помню.

– А почему вам не помог никто? – всё-таки не удерживается в своём любопытстве.

– Мама приболела как раз. А больше и некому.

– От мужа, поди, ушла? – пока несёт чемодан, пристаёт с вопросами и лезет в душу. Киваю, но разговор не подхватываю. – Да, не многие с элитного района да в такую ж… попу, простите, поедут. Женщины сейчас предпочитают комфорт любыми средствами.

Снова киваю, но также продолжаю молчать.

Догадываясь, что я не буду рассказывать ему о себе, замолкает.

Заходим в подъезд, поднимаемся на второй этаж в потёмках.

– Хоть бы лампочку вкрутили! Не переломайте ноги, девушка, – предупреждает меня таксист.

Поднявшись на второй этаж, подхожу к квартире с номером шестнадцать и звоню в дверь.

У меня есть ключи от маминой комнаты, но замок в общей двери, как я поняла, давно поменян.

Мама, по её рассказам не была здесь с того момента, как отец перевёз её и бабушку к себе.

Она хотела забыть это место и все воспоминания о трудной жизни, поэтому без сожаления вычеркнула его из памяти, вспоминая лишь тогда, когда на год вперёд переводила деньги за коммуналку.

– Эта квартира стояла пустой лет тридцать. Я уже сбилась со счёту, не смогла посчитать, сколько я там не была. Лишь раз в год я заказывала полный клининг в нашей комнате и комнате бабули, живущей рядом. А так… Так я не ездила туда, – рассказала мне мама, вручая ключи от комнаты. – Доченька, я заставлю отца отдать тебе ключи от твоей квартиры! – злилась всегда спокойная мама – Если он обещал её тебе, обязан отдать. Мы покупали её специально для тебя когда-то!

– Не унижайся. Ты же знаешь, он упрям как баран, и не переступит через свою гордость. Да и сама я туда не хочу, мама. Не надо, не проси ключи. Обещай, что не будешь с ним из-за меня ссориться.

Звоню в дверь, замирая в ожидании.

Алиска крутится рядом, рассматривая с интересом обстановку, в которой впервые оказалась.

– Мама, а где мы? – смотрит на меня с вопросом в глазах.

– Доченька, сейчас мы попадём в квартиру, и я тебе всё расскажу. Хорошо? – кивает соглашаясь.

Через несколько минут слышу, как открывается замок.

– Проходите, проходите, девочки, не стесняйтесь, – передо мной стоит совсем не старенькая женщина, не бабуля, а вполне себе молодая женщина лет пятидесяти.

Она одета в цветастый халат и фартук, об который прямо сейчас вытирает руки.

Несколько пятен на нём наталкивают на мысль, что она так делает постоянно.

– Простите, – смотрю на номер квартиры. – Я… наверное, ошиблась. Тут должна проживать старушка…

– Ну чего встала как вкопанная? – женщина словно ждала нас. – Давай мне девочку, я возьму её, а ты тащи сумки и чемодан, – кивает вглубь квартиры. – Бабуля эта, про которую твоя мать говорила, померла уже как несколько лет. Я теперь здесь. А мамка твоя была вчера. В соплях, правда, вся, но приехала проконтролировать, чтобы вещи доставили в комнату. Видишь, мамы какие! – поднимает палец вверх, продолжая болтать. – Ради детей со смертного одра, чтобы помочь встанут.

Она разговаривает со мной, словно знает меня не первый день. Ну и балаболка… Улыбаюсь.

– Девочке, наверное, покушать надо? Как тебя зовут, малышка? Твоя бабушка мне говорила, но я забыла, прости.

Я очень благодарна маме. Ей, как бы ни хотелось, снова ради меня пришлось ехать в место, которое она хотела забыть.

– Меня зовут Алиса, – улыбается моя дочь этой женщине.

– Алиска – сладкая ириска, – щёлкает ей ласково по носику, и дочь хихикает. – Можно я так буду её называть? – кивает.

– Перюшку с котлетой будешь? Кушает она такое? – снова обращается ко мне.

– Да, спасибо. Я покормила её немного перед дорогой, но я боялась, что укачает, поэтому много еды не дала, – оправдываюсь.

– Иди разогревай, – машет в сторону кухни. – А мы пока познакомимся, пообщаемся, да, милая? – женщина смотрит на мою дочь с огромной теплотой, – а, забыла представиться. Я Галина Германовна. Но для вас просто Галя или тётя Галя.

Открываю дверь в комнату.

Я ожидала, что здесь будет старая мебель и полный кавардак, но на удивление чисто и стоят новый диван с кроваткой.

– Мама твоя шороху вчера навела здесь, умница. – Поясняет за моей спиной. – Активная такая женщина, прямо как я, – гордится собой. – Мы с ней чайку попили, о жизни поговорили. Не переживай, – смотрит на меня ласково и подмигивает. – Мужики – козлы редкостные. Но не все! – поднимает палец вверх. – Я, правда, всё больше козлов встречаю, но верю, что где-то всё-таки нормальные существуют. Проходи, располагайся, не робей!

Глава 24

Накормив Алису и уложив её спать, начинаю потихоньку разбирать вещи, которые взяла с собой.

Естественно, в своей жизни я привыкла совершенно к другой обстановке и чувствую контраст между тем, что было и между тем, что стало.

Но я ни о чём не жалею.

Есть руки, ноги, мозги, высшее образование, дочь скоро пойдёт в сад на полный день, и всё наладится.

Главное, что я не буду больше зависеть от чужого настроения, слушать упрёки и жить с мужем без любви.

Смахиваю слёзы и иду на кухню, чтобы выпить чая.

Смотрю в окно, как снег кружится, равномерно ложась на стекло и землю.

Во дворе горит лишь один фонарь, освещая мрачную обстановку вокруг.

Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что отец с моим мужем рассчитывали именно на это. Они отказались помочь мне, чтобы я, оставшись без выбора, ощутила весь ужас происходящего, побывав в том мире, где нет денег.

Да, отец хорошо помнит, как мама жила в этом доме, и решил, что меня достаточно будет напугать этой убогой обстановкой, пустыми кредитными карточками, отсутствием денег на счетах.

Но случилось ровно наоборот. Во мне больше веры в лучшее, чем страха. Больше разумной агрессии, чем сомнения.

От этих ощущений появилась здравая, здоровая злость, и вдохновение больше не возвращаться туда, где ты был лишь разменной монетой в чужой игре купли-продажи.

Последние новости про деньги, договорённости, расчёта отца и Зотовых в браке со мной добили меня особенно.

Ну а про Смирнова… про Смирнова и говорить нечего. Он такой же, как они, а, возможно, и хуже.

– Чего сидишь, мысли из одного угла в другой гоняешь? – заходит моя новая соседка на кухню. – Освоились?

– Да, спасибо.

– Стучи мне, если что, не стесняйся. Я помогу, с Алиской твоей посижу, если нужно тебе куда. Денег не возьму, так, по-соседски.

– Спасибо.

Нас прерывает звонок моего телефона.

«Муж» – высвечивается на экране.

Надо поменять его статус на «Бывший муж».

– Привет, – тихо говорит мне.

Бегать от него и скрываться я не вижу смысла. Возможно, он приехал домой, увидел, что вещей больше нет, и понял: я не шутила и не угрожала своим уходом.

– Привет.

– Где ты? Приехал домой, думал, ты успокоишься…

– Не включай дурака… Я ушла.

– Лада, вернитесь домой. Я прощу, обещаю. И вспоминать не буду, что ты так поступила по отношению ко мне. Клянусь.

– Ну ты и наглец, – смеюсь в голос, не скрывая своего возмущения.

– Ну почему ты такая... Как овца упрямая! – всё-таки срывается и показывает мне свой негатив. – Знаешь, твой отец ведь прав! Ты жила всю жизнь как принцесса. И эту жизнь обеспечивал тебе именно он! До чего же вы… бабы… неблагодарный народ. Вам в ноги бросаются меха, бриллианты, деньги, а вам всё не так и не эдак.

– А может просто мне надо было совершенно другое?

– А что тебе надо было?

– Чтобы меня не продавали и не предавали. Это, на самом деле, не так уж и много, если любишь человека. Мне казалось, что ты любил меня и ухаживал за мной, когда мы только начали встречаться, потому что я тебе нужна была. А оказывается, всё моим отцом и твоей семьёй было спланировано.

– Недельки тебе хватит, чтобы прийти в себя, понять реальность и передумать? – словно не слышит меня и говорит теперь требовательным тоном. – Я прикрою тебя, перед отцом твоим. Лада, прекращай дурить! – рычит, возмущается. – Никакие надуманные обиды не стоят того, чтобы лишать себя комфортной и сытой жизни!

Пока он говорит это, я в своей голове словно на быстрой перемотке прокручиваю мысленно наши годы с ним.

Вот мы знакомимся, вот он приглашает меня на свидание, а отец настаивает, что не стоит убиваться из-за урода нищеброда, который меня бросил и нужно обратить внимание на Зотова.

Вот он уговаривает меня, что таким, как Смирнов надо мстить, ударяя по болевой точке в виде самолюбия.

А следом мама подключается, восхваляя заботливость и внимание Ильи к моей персоне.

Особенно отчётливо сейчас приходит осознание, что каждый из них давил на меня в правильное время правильными методами и словами.

Это не снимает главной вины с меня, но сейчас, после того как я узнала о сделке моего отца с отцом Зотова – всё словно выглядит иначе.

Тогда я действительно клин клином выбивала, как советовал отец, но, возможно, всего бы этого не было, если бы мой отец и Зотов не были так настойчивы, и не торговали мной.

– Я ушла навсегда. Не надо меня прикрывать. На развод подам сама. От тебя требуется выполнить только две мои просьбы.

– Говори, – вздыхает, понимая, что бесполезно всё.

– Первая: закрой кредит. Он тянет вниз не только твою кредитную историю, но, и на удивление, мою тоже.

– Твой отец уволит меня. С чего мне его закрывать?

– Устройся в другое место. Пора взрослеть, а не сидеть и выглядывать, что выкинет в плохом настроении твой главный босс, по совместительству мой отец. Илья, тебе самому-то не противно, что тебя словно куклу деревянную за ниточки дёргают?

– Меня всё устраивает, – равнодушно.

– А меня нет. Поэтому я ушла. Свои нитки я обрезала. Попробуй и ты. Может быть, тебе даже понравится, как и мне.

Больше разговаривать не хочу. Не слушая, что он хочет ещё мне сказать, сбрасываю звонок.

Достаю ноутбук и заполняю на сайте заявление на расторжение брака.

Несколько дней пролетает в заботе о поиске работы.

Пока с этим сложности, потому что мне надо понять, насколько часов Алиса сможет оставаться в детском саду.

Я бухгалтер с экономическим образованием, и как минимум смогу вести пару фирм с простейшими операциями, чтобы нам с Алисой было на что прокормиться.

Главное, найти работодателя, чтобы меня не обманули. У меня нет возможности быть обманутой.

Размещаю объявление о поиске работы и выбираю несколько объявлений, по которым смогу сама позвонить.

Мы нашли с Алисой недалеко от дома вполне приличный детский городок, и с удовольствием ходим теперь туда гулять.

– Лада… Привет, – слышу знакомый голос, и возникает ощущение дежавю.

Понимаю лицо и вижу знакомые глаза, фигуру, улыбку.

– Привет, – не скрываю своего удивления, которое точно так же испытывала недавно после первой нашей встречи за эти семь лет. – Откуда ты? Ты преследуешь меня?

– Знаешь, я мог бы спросить тебя то же самое, – смеётся. – Нет, не преследую. Это случайная встреча. Что-то здесь делаешь?

– Как видишь, гуляю с ребёнком.

– Но ты живёшь отсюда довольно-таки далеко.

– Нет, теперь я живу через несколько дворов от этого, – показываю рукой в сторону дома, в котором теперь проживаю с новой соседкой. – А ты, что ты здесь делаешь?

– А я приехал к родителям. Они живут в соседних домах, – кивает в сторону равнодушно. – А здесь, магазин, заехал за продуктами, мама попросила, – показывает на магазин, который находится рядом с детской площадкой.

– Это просто поразительно… – соглашаюсь с Егором. – Разве такое бывает...

– Ну, как видишь, сама, бывает. Лада, как ты здесь оказалась и почему?

– Егор, – вздыхаю. Даже не знаю, стоит ли говорить ему правду. Но скорее всего, лучше скажу, чтобы отстал по поводу возврата денег по ДТП. – Я ушла… Ну, точнее, мы расстались, и поэтому теперь живу здесь. Не надо ко мне больше приставать по поводу денег за…

– Он обидел тебя? – не даёт закончить то, что я хочу сказать. Замечаю, как в его глазах закипает злость.

– Нет, просто… – о причинах говорить точно не буду. – Просто так будет лучше и для меня, и для него. Ты с деньгами за машину к нему теперь, ладно? – снова пытаюсь достучаться, что раз я больше не с мужем, не нужно ко мне ездить сюда.

– Но почему ты не вернулась к родителям? Тебе же наверняка было бы удобнее в центре, нежели в этом спальном районе? – он опять игнорирует вопрос денег.

– Так надо, Егор.

– Тебя отец не принял… – утверждает, не вопрос задаёт.

– А если и так, то что?

– Почему?

– По кочану! – начинаю сердиться. – Не твоё дело!

– Да можешь и не объяснять. Сам всё понял. Характер проявила нежная девочка? – говорит неожиданно, видимо, не подумав.

– Да, проявила, – зачем-то огрызаюсь.

– Я рад, что ты отрастила зубки. Цены тебе за это не будет.

– А я думала, что всем мужчинам приятнее, когда у девушки его нет.

Егор ничего не отвечает на это.

– Ладно, мне пора. Ты понял, да, что у меня нет денег, чтобы отдать тебе за ремонт машины? – кивает. – Ну вот и отлично! Не надо ездить сюда.

– Я никогда бы не взял денег с тебя, и ты это знаешь.

– Ну да, с меня, возможно, нет. А с отца почему бы нет. Меня убеждал, что деньги моей семьи тебе не нужны, а от него легко принял предложение взять деньги и бросить меня, – опять кидаю ему этот упрёк.

– Лада, подожди, не убегай, – останавливает меня, хочет взять за руку, но я не позволяю, – давай поговорим. Спокойно, без претензий и обвинений? Выслушай, я смогу объясниться. Возможно… пришло это время. Но у меня будет только одна просьба: ты должна верить мне.

Глава 25

– Я не хочу, – крутит головой отрицательно. – Не хочу!

– Не веди себя как ребёнок! – злюсь на неё.

– Алиске домой надо! – врёт, уверен, прикрываясь дочерью.

– Уложи её спать в полдень, я подожду, и мы поговорим, – настаиваю.

– Нет, – не сдаётся. – Что это изменит? Прошлое не вернёшь, будущего нет, к чему эти дурацкие разговоры?

– Ты же знаешь, я всё равно буду приезжать, пока не поговорим.

Лада в этом вся. Упёртая до дури, если верит в то, что делает или ставит себе цель.

Я тогда это понял, когда мы начали встречаться и она, пусть тихо, не напоказ, но пыталась бороться за наши отношения.

Лада не будет истерить, выяснять отношения, предъявлять претензий, она просто будет молча, сквозь слёзы, злость, разочарования, но добиваться цели.

Теперь наши отношения не были для неё целью, скорее ровно наоборот: она хотела от меня поскорее избавиться.

Я для неё как напоминание неудачных отношений, где случилось первое и самое глубокое, по моим ощущениям, предательство.

– Не заставляй меня искать другое жильё, Смирнов. Мне и так тяжело! – вываливает эту фразу на эмоциях, совершенно не преследуя цель, чтобы я её пожалел.

– Чем тебе помочь? – знаю, что тяжело, иначе не стоял бы здесь.

– Уехать и больше не возвращаться, – глаза искрятся возмущением.

– Теперь не могу. Зная, что ты в беде…

– Я не в беде. У меня просто временные трудности, Егор. И я сама хочу с ними справиться. Алиса, малышка, пойдём, я замёрзла и хочу домой.

– Пять минуток ещё, мамочка, – Лада кивает соглашаясь.

– Твою бы упёртость да на добрые дела, – говорю ей тихо, продолжая выводить на эмоции. Так хочется, чтобы ей стало легче.

– Смирнов, зачем ты это делаешь?

– У психологов есть такой метод – вывести на эмоции, чтобы человек всё дерьмо и боль через разговор выпустил. Я же вижу, обид много, высказаться хочешь. Уложи Алису, и я весь твой.

– Нет, не хочу. Я действительно не вижу смысла в разговорах. Тем более я теперь никому не верю. Ни отцу, который своими благими намерениями выложил мне дорогу в мой личный ад, ни мужу, который не любил меня, ни тебе, Смирнов, человеку, который взяв деньги теперь, как я вижу, хочет сделать вид, что ничего этого не было и снова претендует на какие-то добрые отношения. Всё, что я хочу – минимизировать общение со всеми, кто меня окружает, чтобы вы не создавали пустую суету рядом, а просто позволили мне жить той жизнью, которой я планирую.

Лада настаивает на своём и всё-таки уводит дочь с игровой площадки.

Когда она заговорила о деньгах по телефону в нашу последнюю встречу, тогда ещё живя в центре, я подумал, что она ради мужа старается. Но потом догадался, сопоставив всё, что она говорила кредитному агенту, о своих неприятностях, что не для него.

Не знаю почему, но меня не покидала мысль, что я не должен сейчас отпустить её. Словно какое-то десятое чувство подсказывало: нельзя её оставлять одну.

Приехав через пару дней, когда по моему предположению её мужа не было дома, я прождал её пару часов, но она так и не появилась. Соседка сказала, что Лада с дочкой куда-то переехали, оставив мужу связку ключей.

И тогда всё окончательно встало на свои места в моей голове. Она ушла от него, и деньги она искала именно для этого.

Но зачем ей деньги, если у неё за спиной такая мощная поддержка в виде отца и матери? Я так и не смог ответить на эти вопросы.

Встретиться с Курбатовым мне не удалось, он был в командировке. По крайней мере, мне так сказала секретарша.

И я поехал к её матери. Она всегда относилась ко мне ровно и уважительно.

Я ехал в надежде, что ничего не изменилось, и я смогу добиться информации, что произошло, и почему Лада ушла от мужа.

Радовался ли я этому событию? Конечно, радовался.

Тешил ли себя надеждой, что у нас появился шанс как минимум объясниться? Конечно, тешил!

Для встречи с Альбиной Альбертовной я мысленно готовил речь, как когда-то готовил для её мужа. Мне хотелось верить, что я знаю людей, а она производила впечатление честной и добродушной женщины.

– Лада ушла от мужа? – я не стал нагонять загадочности, зачем я здесь. И так всё ясно.

– А ты разве не знаешь?

– Нет. Откуда мне знать. Между нами ничего нет.

– Тогда как ты оказался рядом спустя семь лет?

– Мы увиделись случайно, когда я искал виновника ДТП, который скрылся, поцарапав мою машину. Это был ваш зять. Альбина Альбертовна, расскажите мне, что знаете. Что он сделал такого, если она решила изменить свою жизнь так круто? Есть что-то, чего она не может ему простить? Он обижал её? Прошу вас, давайте не будем тратить время, я ведь всё равно узнаю.

– И что сделаешь? – усмехалась.

– Попробую её защитить, – говорил, как чувствую. – Я ведь все эти годы думал, что она счастлива в браке с ним. Она так быстро вышла за Зотова, забыв, что между нами было.

– Ты же сам бросил её. Чего ждал, Егор? Что она оплакивать будет тебя десятилетиями?

– Нет, но точно, что не выскачет замуж, спустя полгода после нашего расставания.

– Что тебе надо от моей девочки сейчас? – злилась на меня. Совершенно точно, она переживала за неё. – Егор, отстаньте от неё.

– Не могу.

– Почему?

– Люблю.

– Если любят, не бросают! – естественно, так и есть.

– Любовь бывает разная.

– В вашем случае, что-то есть ещё… – смотрела на меня пристально, словно мысли мои прочитать хотела.

– Теперь не важно. Главное, что тогда, семь лет назад я знал, что, даже если я расстанусь с ней, она останется под вашей защитой. Был в этом уверен. А когда понял, что замуж вышла, решил: теперь у неё точно всё будет хорошо.

– А хорошо не было… – призналась и вдруг смягчилась. – Конечно, не сразу, но итог логичен. Знаешь… – смотрела в окно Альбина Альбертовна, сидя в машине, – мне теперь кажется, нет, я даже уверена, что мы с отцом разрушили её жизнь… Своей родной дочери разрушили, представляешь! – Взяла меня за руку и сдавила её, словно таким образом поддержки у меня искала и часть боли передать хотела. – Как же такое возможно? Я хотела ей счастья, а получилось ровно наоборот. Мужу своему пытаюсь доказать это, но он слишком упрям, чтобы признать свои ошибки.

– Мы все ошиблись.

– Но мы её родители и не имели на это право. Ответь мне только на главный вопрос: ты взял у моего мужа деньги?

– А вы поверите мне?

– Да. А если ты соврёшь, это на всю жизнь на твоей совести останется.

– Нет. Я ничего не брал.

Альбина Альбертовна больше не задавала вопросов. Она лишь написала адрес, где теперь проживает Лада.

– Конечно, она очень удивится, что ты приехал к ней, но ты меня не выдавай. Придумай что-нибудь. Соври, в конце концов. Она будет злиться, если узнает, что я адрес её дала. Гордая моя девочка очень. Спросишь меня, почему я это сделала? – кивал. – Чувство вины мучает меня перед дочерью. Не почувствовала тогда, не поняла ничего. Конечно, пока в моей голове до конца не складывается картинка, почему ты бросил её, если так любил, но теперь всё больше кажется мне, что Курбатов к этому расставанию имел самое непосредственное отношение … Егор, он чем-то тебе угрожал? – она смотрела на меня с ожиданием, что я скажу ей, но я не мог. Пока не мог.

– Давайте так… я потом всё вам расскажу. Сам. Когда придёт время. А пока… пока пусть всё идёт как идёт. И ещё, Альбина Альбертовна, вы полностью зависите от мужа?

– А к чему этот вопрос?

– Вы не заслуживаете такого человека. Скажу правду, потому что вы всегда были добры ко мне. С информацией, которую дам вам сейчас, поступайте как хотите. Ваш муж – нечестный игрок в своём бизнесе и об этом скоро узнают все. Подготовьте себе финансовую подушку для нормальной жизни.

– Егор, я много слышала про своего мужа, так что… Не пытайся очернить его. Он не идеален, и я бы сказала, для многих тиран и моральный урод, но я из тех жён, которые, даже если весь мир будет против него, я буду стоять за его спиной и подавать ему патроны.

– Мне придётся разочаровать вас. Он не так идеален, как хочет казаться. По крайней мере, в бизнесе. Другая сторона его жизни меня не интересует. Мне придётся вас сейчас шокировать, но у вашего мужа отдельные от вас счета. Несколько. Он же не стесняется вас обманывать.

– Не может быть… У нас семья и честные отношения.

– Вы можете не воспринимать мои слова всерьёз, но всё-таки заведите отдельный счёт, если ещё не завели, – настаивал.

Она смотрела на меня с удивлением, но мои аргументы были при мне. Я показал ей на телефоне выписки со счетами на его фамилию.

– Проверьте эти. Таких нет в вашей фирме, уверен. Не спрашивайте его ни о чём. Вы правды не узнаете. Просто сделайте, как я сказал.

… Я снова еду к ней и снова встречаю удивлённое лицо.

– А ты откуда здесь? Слушай, ты преследуешь, что ли меня? – злится Лада.

Конечно, преследую. Теперь да! И буду преследовать, пока не удостоверюсь, что она живёт нормально. И точно не в этом бараке.

И конечно же, я не случайно появился здесь.

Врал, что недалеко живут родители, хотя они в этом районе и не бывали ни разу. Но пусть она думает, что это совпадение.

Удивительное, возмутительное, поразительное.... Какое угодно, но совпадение.

Главное, я теперь знаю, где она живёт.