Текст книги "Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши (СИ)"

Автор книги: Елена Эйхен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

И тут произошло нечто, отчего я едва не подавилась воздухом. Ванторн без колебаний взял кружку. Его крупные пальцы уверенно обхватили блестящую глазурь. С видом знатока он сделал глоток.

Клара застыла. Её взгляд скользнул по его лицу, затянутому чайным паром. Плечи под платком едва заметно опустились. Она немного расслабилась.

Опрос был кратким и деловым. Ванторн задавал вопросы по существу: когда заметили пропажу? Были ли странности в поведении Лиссы? Кто приходил?

Клара, всхлипывая и запинаясь, повторяла то, что уже рассказывала мне: Лисса была весела, ничего не предвещало беды. А потом…

– Клиент… он подарил ей кулон, – всхлипнула Клара, вытирая глаза уголком платка. – Странный. Сказал, что «за красоту цветов и девушки». Лисса смеялась, но взяла…

– Кулон? – переспросил Ванторн. В его голосе впервые прозвучала жёсткая, едва уловимая нотка интереса. – Опишите.

– Тёмный… почти чёрный камень, – Клара сжала кулаки, пытаясь вспомнить. – Но если приглядеться – внутри красные прожилки. На тонкой цепочке. Лисса сказала, он холодный как лёд.

Меня будто ударило током. Кулон! Я совсем о нём забыла – в страхе, в спешке бегства… Он остался среди тех немногих вещей, что я успела схватить. Они всё ещё лежат, спрятанные под лестницей в замке.

– Он у меня, – вырвалось, прежде чем я успела подумать. – В вещах… под лестницей.

Хозяин промолчал, но взгляд стал острым и сосредоточенным. Одним движением допил чай и резко поставил кружку. Звук фарфора о дерево прозвучал, как последняя точка.

– Поехали, – сказал он. Тоном, не терпящим возражений.

Я обняла Клару за плечи, ощущая под ладонями напряжённые мышцы.

– Он поможет, – прошептала я, стараясь вложить в слова всю уверенность.

Сжав её руки, я мягко послала импульс целительной магии. По специфической дрожи в пальцах поняла – её терзала ужасная головная боль. Магия не могла исцелить утрату дочери, но хотя бы сняла этот гнёт.

– Эсма! – голос Ванторна прогремел, как гром. – Поторопись.

– Иди, дочка, – Клара поцеловала меня в лоб. Её взгляд прояснился, значит, боль отступила.

Я кинулась за Ванторном. Он уже шагал к пегасу. Перед тем как сесть в кабину, обернулся – чёткий силуэт на фоне неба.

– Урок второй. Делай всё вовремя. Время утекает сквозь пальцы… даже если у тебя в запасе есть тысяча лет.

Я кивнула, растерянно. Тысяча лет? Мысль показалась нелепой и пугающей.

– Хельга уже в замке, – бросил он через плечо и скрылся в машине.

***

Дорога обратно в замок казалась бесконечной. Ванторн молчал, и напряжение в салоне становилось почти осязаемым, будто воздух пропитался тревогой.

У парадного входа, вытянувшись в струнку, ожидала госпожа Хельга. Обычно безупречно уложенные волосы чуть растрепались, а на строгом лице ясно читались усталость и беспокойство. Увидев меня, выходящую из пегаса следом за хозяином, она удивлённо вскинула брови – во взгляде читалось чистое, неприкрытое изумление: что эта служанка делает рядом с господином?

Я едва сдержала усмешку. Да, ради этой гримасы недоумения и стоило пройти все испытания.

Ванторн не удостоил её даже взгляда – направился прямо к замку и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

– В гостиную.

Просторная комната с высоким сводчатым потолком и камином, в котором никогда не горел огонь, встретила холодом. Хозяин без слов опустился в своё привычное кресло у очага.

Я замерла у стены, прячась в полумраке. Чем меньше на меня смотрят – тем спокойнее дышится.

Хельга встала напротив Ванторна, скрестив руки на груди.

– Господин, я… – начала она, но он перебил мгновенно, не дав договорить:

– Отчёт о пропаже племянницы.

– Но… – Хельга бросила косой взгляд в мою сторону.

– Говори при ней.

Хельга метнула в меня ещё один быстрый, колючий взгляд, но тут же вновь сосредоточилась на хозяине. Она говорила чётко, без лишней лирики, как и подобает человеку долга. Но сквозь выверенную сухость интонаций то и дело прорывалась боль, которую не смогла скрыть даже её безупречная выдержка. Племянницу она, без сомнения, любила.

– Ева, господин… сдала вступительный экзамен в Академию Чародеек, – начала Хельга. – Она… она очень ждала результатов. Письмо должно было прийти накануне её исчезновения. Целый день она не отходила от окна, всматривалась в дорогу, ловила каждый звук – ждала почтальона. Приносили… – губы Хельги на мгновение дрогнули. – Приносили булочки из пекарни. Потом привезли молоко буйволицы из деревни. Потом… бандероль, но она оказалась для соседки.

Хельга на мгновение опустила взгляд.

– И ещё… ещё был небольшой конверт. Подписанный Еве. Она так обрадовалась, сразу вскрыла. Но внутри оказался не лист с результатами, а… странный кулон. Думаю, это была ошибка.

Ванторн подался вперёд. Его поза вдруг стала настороженной, почти хищной.

– Кулон? Подробней. Как он выглядел?

– Тусклый, господин. На тонкой цепочке. Камень… тёмный, почти чёрный. Но если приглядеться – внутри были тонкие прожилки. Глубокого, багрового оттенка. Как… как засохшая кровь. Ева покрутила его в руках и оставила в конверте, в прихожей. Списала на чью-то неудачную шутку.

Домоправительница на миг замолчала, словно глотая воздух.

– А наутро пришло письмо из академии. Она поступила. Но читать его было уже некому.

Спальня Евы оказалась пустой.

Повисла тишина.

Опять кулон. То же описание: тёмный камень, алые прожилки. Леденящее совпадение. Хотя нет – это точно не совпадение.

– Где он сейчас? – спросил Ванторн.

Хельга вздрогнула.

– Я… я не знаю, господин. Может, всё ещё лежит на тумбе в прихожей. Но… я не проверяла. Дальше начался хаос, поиски…

– Найди, – коротко приказал он. – Принеси его мне завтра к утру. А сама… можешь не выходить на службу, пока не придёшь в себя. Отдыхай.

Вот это да! Неужели даже у этого ледяного истукана бывают проблески… не человечности, конечно, но, возможно, понимания. Или хотя бы уважения к чужой боли.

Он оказался не так уж прост.

Хельга кивнула. Казалось, она ничуть не удивлена такой милости. Значит, он и раньше проявлял к ней подобную мягкость? Неужели у него действительно есть нечто, отдалённо напоминающее сердце?

Хотя… что за глупости. Стоит только вспомнить, в каких условиях он держит меня по ночам. Или… такое отношение – исключение? Только ко мне?

Хельга низко поклонилась и поспешно вышла, бросив на меня ещё один взгляд – странную смесь недоумения и… осуждения?

Как только дверь за ней закрылась, Ванторн пробуравил меня тяжёлым взглядом, будто прибил меня к месту.

– Кулон твоей подруги. – Он говорил спокойно, но в голосе слышался металл. – Нужно всё забрать. Идём.

Повторять было не нужно. Я почти бегом бросилась в сторону главного холла, к массивной дубовой лестнице. Хозяин шёл следом – бесшумно, как тень, но его присутствие я ощущала всей спиной.

У самой нижней ступеньки я быстро нащупала знакомую щель в панели. В голове роились тревожные мысли: а если кто-то уже добрался сюда? Вдруг свёртка больше нет?

Но пальцы, дрожащие от напряжения, нащупали грубую ткань. На месте. Пыльный, туго завязанный. Я осторожно вытянула его наружу.

В ту же секунду взгляд непроизвольно скользнул вдоль коридора – туда, где за тяжёлой дверью начиналось запретное крыло. Замки – на месте. Всё – как прежде.

И всё же…

Тишина.

Гнетущая, мёртвая тишина. Ни крика, ни стона, ни даже шороха. Что стало с тем мальчиком? Жив ли он?

Мучительный вопрос жёг язык, но я не решилась задать его.

Мы вернулись в кабинет.

– Я даже не стану спрашивать, что твои вещи делали под лестницей, – сухо заметил Ванторн.

Ну и славно. Не станешь – и хорошо. А сама я – не скажу.

Я развернула узелок на столе. Одеяние святой девы постаралась спрятать в складках, но по выражению лица Ванторна поняла, что он увидел.

Пара безделушек… и наконец – кулон.

Тусклый, почти безжизненный, на тонкой цепочке. Даже сквозь ткань камень леденил пальцы. Я молча протянула его Ванторну.

Хозяин покрутил его в руке и сунул в карман камзола. Его лицо оставалось непроницаемым.

Что ж, на сегодня я сделала всё, что могла. Уже мысленно рисовала себе минуту передышки – хоть немного покоя после безумного дня.

Но Ванторн разрушил мои надежды одним-единственным предложением.

– Ты ведь не подумала, что твои обязанности служанки отменены? – произнёс он спокойно, глядя куда-то поверх моей головы. – Сегодня вечером обслуживаешь ужин. В Красной столовой.

Меня будто окатило ледяной водой.

Красная столовая. Опять.

Место, где воздух пахнет страхом, где сами стены, кажется, дышат чужой болью.

За что мне всё это?..

– И, Эсма, – голос его стал тише, но от этого только опаснее. Он, наконец, взглянул прямо на меня, и в глубине его глаз мерцало хищное предупреждение. – Не вздумай исчезнуть из поля моего зрения хотя бы на секунду. Поняла?

Я кивнула, с трудом сглотнув застрявший в горле ком. Сердце отчаянно гнало кровь, гулким эхом отдаваясь в висках.

Я снова в ловушке красных стен.

Готовься к худшему, Эсма…

Глава 12

Красная столовая вновь всколыхнула старую рану. Стены – будто густая, запёкшаяся кровь. Скатерть – алая река, медленно растекающаяся к краям стола. Даже свет канделябров казался здесь кровавым отблеском.

Я внесла тяжёлый серебряный поднос, и мир сузился до одного-единственного цвета – проклятого алого.

Воздух сгустился, вязкий, как смесь пыли и страха – того самого, что пропитал стены тюремной камеры на острове.

Перед глазами вспыхнули воспоминания: три бесконечных дня в крошечной красной коробке после того, как надзиратели уловили всплеск моей дикой магии.

«Наказать ведьму! Наказать! Пусть её собственная сущность раздавит её!»

Теперь эта сущность бунтовала. Колени подгибались, ладони потели – поднос едва не выскользнул из рук. Сердце отчаянно спешило, не иначе как на тот свет. Всё, чего я хотела – вдохнуть, но горло сжал невидимый обруч.

Красный цвет надвигался со всех сторон, сливаясь с тенями в углах.

Сквозь плотную пелену паники проступили две фигуры за столом: Ванторн – недвижимый, мрачный, как выточенное из камня проклятие, и Вейдрич – непринуждённо откинувшийся на спинку стула. Его лёгкая, ленивая улыбка казалась кощунством в кровавом аду.

Я поставила супницу перед Вейдричем. Руки дрожали. Звук керамики о дерево был оглушающим – удар грома в прямо черепе.

Не урони, стрекоза! Не урони. Дыши. Просто дыши.

Мысли плыли сквозь вату паники, обрывками, ломаными строками.

– …клуб в старых доках… его бросили… – донёсся глухой, холодный голос Ванторна. – Ни следов. Ни тел. Как сквозь землю провалились.

Вейдрич вздохнул, поднося ложку ко рту.

– Жаль. А я не зря сходил. Ариэль как будто вне подозрений. Никаких улик. Но… – он сделал паузу, почти театральную. – Игры начнутся через неделю. Она уговорила меня пойти. Уж больно настойчива. Точнее, это я позволил себя уговорить. – В его голосе скользнула усмешка – тонкая, как лезвие. – Не хочешь присоединиться, Рейнар? Говорят, зрелище будет… незабываемое.

Ванторн не пошевелился. Даже не моргнул.

– Это мерзость, – сказал он ровно. – Я не стану поддерживать подобные «развлечения». Кровь и страх ради забавы толпы – не то, чему я служу.

– Как ты знаешь, я тоже не фанат подобных зрелищ, – Вейдрич развёл руками в изящном жесте. – Но долг есть долг. Король хочет знать, нет ли там… изюминки для нас.

Он сделал паузу, чуть наклонился вперёд. Но я всё равно слышала каждое слово.

– Что касается нашего дела… Я видел девушек-участниц. На тренировке. Одна из них… выглядела не как доброволец. Слишком бледная, испуганная – похожая на воробья в мышином капкане. Чародейка? Не уверен. Аура слабая, как будто подавлена… или смешана. Но проверить стоит.

Он прищурился, будто перебирая имена в памяти.

– Кажется, её звали… Аделина? Адель? Что-то в этом роде.

В моём онемевшем мозгу что-то дрогнуло. Адель. Знакомое имя. Откуда?

Ванторн медленно повернул голову. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, скользнул по мне, заставив вздрогнуть даже сквозь панический туман.

– Эсма. – Я застыла, едва держась на ногах. Поднос казался свинцовым. – Как звали то ли внучку, то ли племянницу той женщины на площади?

Картина всплыла перед глазами: рыдающая женщина, цепляющаяся за плащ Ванторна на площади несколько дней назад. Я ещё подумала, что она может оказаться родственницей Лорис.

– Адель… – прошептали мои губы, едва шевелясь. Голос был чужим, хриплым. – Адель Велан… Ателье Семи Нитей… Внучка…

Воздуха не хватало. В глазах заиграли мутные пятна. Я должна была сказать! Должна была крикнуть, что знаю, кто это! Что она чародейка, талантливая, но робкая! Что нужно идти туда, сейчас, пока не поздно! Что я могу помочь найти её, проникнуть туда, если надо!

Но язык стал ватным, неподъёмным. Красные стены сомкнулись, сдавили грудь. Последнее, что я увидела, прежде чем пол под ногами поплыл, – это внезапную искру в ледяных глазах Ванторна. И силуэт Вейдрича, спешащий ко мне.

«…ученица… Ателье…» – выдавила я из себя последнее, но слова потерялись в чёрной пустоте, накрывавшей меня с головой. Поднос с грохотом полетел на ковёр. Алая скатерть, красные стены, бездонная тьма каторжной камеры – всё смешалось в один ужасающий водоворот.

Я рухнула на пол, даже не почувствовав удара. Сознание стремительно ускользало, унося меня в беспамятство – туда, где не было алого цвета, лишь ледяная, мёртвая тишина и ощущение, будто невидимая сеть медленно стягивается вокруг, впиваясь в плоть всё туже и туже.

***

Тьма. Холодный каменный пол под щекой. В воздухе – терпкий запах пыли… и крови. Запёкшейся, тягучей. Нет – это не красная столовая. Это снова камера. Остров.

Решётка. Крики надзирателей.

– Ведьма посмела лечить! Наказать её!

Я сжалась в комок, стараясь стать невидимой, раствориться в тени. Но вдруг... шум. Мягкий, ритмичный... Прибой?

Тьма рассеялась. Ослепительно яркий свет ворвался в сознание. Подо мной – не камень, а… песок? Кожу ласкал тёплый ветерок, принося с собой солоноватый аромат моря и сказочный, почти неуловимый запах… вишни.

Я открыла глаза – передо мной раскинулась безбрежная бирюза, плавно перетекающая в небесную лазурь. Пальмы шелестели листвой, солнце согревало кожу. Идиллия. Тишина. Покой. Ни капли красного. Я потянулась, чувствуя, как песчинки медленно перекатываются между пальцами. Блаженство…

– Освежиться? – раздался знакомый до мурашек голос.

Я распахнула веки и застыла, не веря глазам.

Рейнар Ванторн. Босиком на песке, в расстёгнутой у горла белой рубашке. В руке – хрустальный бокал, наполненный густой, тёмно-рубиновой жидкостью. Вишнёвая наливка. Он протягивал её мне.

Нет… Невозможно. Нелепый, пугающий бред.

Шок накрыл с головой. По венам хлынул адреналин.

– Хо-хозяин?.. – вырвалось хриплым шёпотом.

Реальность сна треснула – как тонкий лёд под ногами. Идиллическая картина рассыпалась в осколки: свет померк, прибой умолк. Песок исчез – подо мной оказалось нечто иное. Твёрдое… и тёплое.

Руки. Сильные, надёжные – под коленями и под спиной.

Первое, что я увидела – резко очерченный подбородок и насмешливо приподнятый уголок губ. Мориан Вейдрич.

Он держал меня на руках, как ребёнка. В тёмных, проницательных глазах плясала весёлая, чуть насмешливая искорка.

– О! Наша падающая звезда пришла в себя, – протянул он, и в его голосе звенела лёгкая издёвка, но без злобы. – Уверяю, дорогая Эсма, даже в обморок ты падаешь с поразительной грацией. Как трясогузка, застигнутая врасплох.

Я не удержалась – уголки губ дрогнули. Он ответил тем же. Взгляд встретился с моим – и будто прошил насквозь, нырнув в самый центр моего внутреннего хаоса. В его глазах я уловила что-то… Завораживающее. Опасное. И при этом – странно манящее.

– Может, ты всё-таки вспомнишь, что у тебя есть собственные ноги? – раздался раздражённый голос Ванторна.

Он стоял всего в нескольких шагах – руки скрещены на груди, лицо словно высечено из камня. Плечи напряжены, а тяжёлый, колючий взгляд впивался в руки Вейдрича, всё ещё сжимающие меня.

– Я… Простите, – пролепетала я, неловко заёрзав в хватке Вейдрича.

С едва заметным, почтительным – и в то же время насмешливым – наклоном головы в сторону Ванторна, Вейдрич осторожно опустил меня на ноги.

Пол качнулся, и я судорожно вцепилась в спинку ближайшего кресла, чтобы не рухнуть снова.

Только теперь я огляделась.

Холодные, мрачные стены, массивная мебель, огромное ложе под балдахином…

Спальня хозяина.

– Спасибо, господин Вейдрич, – прошептала я, всё ещё ощущая дрожь в коленях.

– Всегда к твоим услугам, прелестная Эсма, – он слегка склонился в поклоне. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на долю секунды дольше, чем стоило.

– Хотя, должен заметить, условия твоего содержания оставляют желать лучшего. Спать на открытой террасе? – Он повернулся к Ванторну, и в голосе зазвучала мягкая, почти заботливая ирония. – Рейнар, старина, я, конечно, не вмешиваюсь, но зачем держать бедняжку в своей спальне, если даже постели ей не предлагаешь? Позволь ей хотя бы переместиться в кабинет, на софу. Или… – он вновь посмотрел на меня, и в его улыбке сверкнуло нечто многозначительное, – отдай её мне. Уверяю, под моим покровительством ей будет куда уютнее. Я умею заботиться о хрупких феях.

Он подмигнул.

Я вздрогнула, по коже побежали мурашки.

На миг перспектива «покровительства» Вейдрича показалась страшнее, чем ночи на ветреной террасе Ванторна.

– Я сам разберусь со своей служанкой, Мориан, – отрезал хозяин. – Благодарю за помощь. Теперь – иди.

Вейдрич задержал на мне взгляд, потом пожал плечами с театральным сожалением.

– Как знаешь. Но ты помни о моём предложении.

Он ещё раз поклонился – и вышел, оставив после себя гнетущую тишину.

Только когда за Вейдричем закрылась дверь, в моём помутившемся сознании начали всплывать обрывки недавнего разговора.

Красная столовая. Игры. Девушка…

Адель!

– Хозяин! – вырвалось у меня, и я шагнула вперёд, забыв о слабости. – Прошу вас! Возьмите меня с собой. На те игры!

Он медленно осмотрел меня с головы до пят.

– Там не место женщинам. Тем более – служанкам.

– Я переоденусь! – затараторила я. – В мальчишку, в дерево, во что угодно! Я буду незаметна и никому не помешаю! Пожалуйста! Я смогу пройти туда, куда не пустят вас…

Он молча смотрел, будто разгадывал странную головоломку.

Наконец, тихо спросил:

– Зачем тебе это? – он прищурился, будто пытаясь заглянуть в саму суть. – Это ведь не из-за той девушки… как её? Адель Велан? Она чужая для тебя. И не факт, что вообще речь о ней. Скорее всего, клуб здесь ни при чём. Чародейки исчезают по другой причине. Я бы не удивился, если за похищениями стоят взбунтовавшиеся ведьмы.

– Почему, как только что-то случается, винят ведьм? – вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Я замерла, только теперь осознав, что сказала.

Воздух мгновенно сгустился – тяжёлый, вязкий. Казалось, стены придвинулись ближе, сдавливая пространство.

Хозяин сделал шаг вперёд. Его взгляд прожигал ледяную воронку в моём лице.

– Ты говоришь о вещах, которых не понимаешь, Эсма, – произнёс он негромко. – Запомни. Раз и навсегда. Ведьмы – это зло. Обман. Удавка на шее. Они питаются чужими страданиями, пьют боль как сладкое вино. Их магия – не дар, а яд. Она разрушает, искривляет, разлагает. Ведьмы несут хаос, смерть и разруху. И не заслуживают ни жалости, ни сомнений. Они ужасны. Каждая. Без исключения.

Каждое слово хлестало плетью.

Он люто ненавидел меня… даже не зная об этом.

Горечь подступила к горлу, глаза жгло от подступающих слёз, но я сжала кулаки до боли, вонзая ногти в ладони.

Молчи. Только молчи.

Я опустила голову, не в силах выдержать его пронзительный, осуждающий взгляд.

– Но… – я сглотнула ком в горле, заставляя голос звучать покорно, – …я должна пойти. Пожалуйста.

Молчание.

Он долго всматривался в моё лицо, будто что-то искал.

– Я подумаю, – наконец произнёс он. – Время ещё есть. А теперь – пора спать.

Я машинально развернулась, направляясь по привычному маршруту – на террасу, к холодной, жёсткой скамье.

– Эсма, – его голос остановил меня на полпути. Я замерла. – Сегодня можешь спать в кабинете. На софе.

Я резко обернулась, не веря своим ушам.

Ванторн стоял, повернувшись к окну, за которым уже опускались сумерки.

– Спасибо, хозяин, – прошептала я, и в груди, среди усталости, боли и растерянности, дрогнула странная, почти нелепая искорка… надежды.

Я вышла в кабинет. Пространство дышало присутствием Ванторна – книги, запах кожи, ощущение власти, проникающее под кожу. Большой кожаный диван у стены показался воплощением роскоши после террасы. Я подошла ближе, всё ещё чувствуя слабость в ногах.

И тут взгляд зацепился за стену напротив. Между тяжёлыми книжными шкафами – тонкая, почти незаметная вертикальная линия. Я приблизилась. Потайная дверь.

Сердце вздрогнуло. Судя по расположению, дверь вела в коридор.

Мысли метались, сбивая дыхание. Он не поставил мне клеймо сегодня – это шанс.

Но бежать сейчас – рано. Слишком многое ещё предстоит понять, прежде чем уйти.

Я медленно вернулась к дивану и села, не сводя глаз с едва заметного шва в стене.

Решение вспыхнуло, как всполох пламени.

Я должна узнать, кто скрывается в запретном крыле.

Пальцы сами собой нащупали в кармане шпильку.

Осталось только дождаться, когда уснёт хозяин.

***

Сказать, что я не боялась? Да как такое возможно…

Стоило лишь приблизиться к двери в спальню хозяина, как пальцы тут же заледенели, а ладони вспотели. Я прижалась спиной к холодной древесине, ловя каждый звук сквозь массивную дверь.

Ничего.

Только ровный, глухой стук крови в висках – отголосок собственного страха.

Похоже, Ванторн уснул.

А значит, нельзя терять ни секунды.

Я сняла обувь и, ступая на носочках, медленно добралась до двери, ведущей в коридор.

Шпилька – старая, надёжная подруга – скользнула в замочную скважину с привычной лёгкостью. Щелчок, едва уловимый в гулкой тишине кабинета, для меня прозвучал, как удар грома.

Дверь отворилась. Я выскользнула наружу, словно тень, растворяясь в густых сумерках замка.

Холодный камень пола обжигал босые ноги. Я кралась по знакомому маршруту – мимо дремлющих портретов предков Ванторна, чьи взгляды следили за мной из темноты, вниз по лестнице.

Вот она – массивная, мрачная дверь в запретное крыло. Замок легко поддастся той же шпильке. Но… что-то здесь не так… Едва ощутимое пульсирующее напряжение в воздухе. Магическая защита.

Я замерла, оглядываясь. Времени на раздумья почти не осталось – в любой момент меня могли поймать.

Замок открылся быстро. Ладонь легла на холодное дерево – я сосредоточилась. Магическая пелена ощущалась, как сеть из тончайших, но крепких стальных нитей. Я искала слабое место. Воля, острая и упрямая, проникла в скважину. Щелчок. Ещё один. Сердце дрогнуло. Толкнула дверь. Она нехотя поддалась, скрипнув глухо, и передо мной раскрылся чёрный зев коридора.

Запах трав резко ударил в нос, воздух стал плотным, почти вязким. Я двигалась на ощупь, пальцы скользили по шершавой стене, слух напрягся до предела.

Ни звука. Только моё дыхание.

Какая дверь?.. Их было несколько. Но одна – одна ощущалась особенно. Словно нарыв. Источник глухой, бесконечной боли, что затаённо звала меня вперёд.

Вот она. Небольшая, неприметная дверь.

Я прислонилась ухом к деревянному полотну. Тишина. Постучала. Ответа не было.

Развернуться и уйти – после всего пройденного? Нет. Такой шанс может больше не появиться.

Снова – шпилька, чуть-чуть магии.

Капли пота медленно скатывались по спине, холодя кожу.

Получилось.

Осторожно, почти незаметно приоткрыла дверь.

Мерцание ночника бросало мягкий свет на стены.

Пустая кровать.

И... фигура у окна, затянутого решёткой.

Мальчик.

Он сидел на полу, поджав колени, спиной ко мне. Лицо спрятано.

Худенький. В дорогой, чистой ночной рубашке.

Казалось, он дрожал.

– Эй... – прошептала я, едва слышно, переступив порог. – Ты... кто?

Он вздрогнул. Медленно, словно во сне, повернул голову.

Свет ночника лёг на его лицо – бледное, как лунный свет.

Большие глаза, неестественно тёмные в полумраке, смотрели на меня с немым вопросом, с такой глубокой, бездонной печалью... и – надеждой? Я снова почувствовала этот зов. Теперь – сильнее, чем прежде.

– Я... я не причиню тебе зла, – шепнула я, делая ещё шаг. Рука сама собой потянулась к нему. – Почему ты здесь?

Его губы дрогнули, будто он собирался что-то сказать.

И вдруг… всё изменилось.

Глаза.

Из глубокой тьмы прорвалось кроваво-красное свечение, будто две капли расплавленного ада. Печаль исчезла. Её сменила дикая, нечеловеческая ярость. И голод. Из горла вырвался хриплый, звериный рык – пугающе взрослый, неестественный.

Он вскочил. Пальцы вытянулись, изогнулись – в когти.

Я отпрянула, инстинктивно вскинув руки.

Защита! Щит!

Слишком поздно.

Он уже завалил меня на пол – лёгкий, как перо, и сильный, как тигр.

Тонкая рука вцепилась в моё предплечье, выше локтя. Острая, обжигающая боль пронзила мышцу. Я вскрикнула, отпихивая его магическим толчком.

Он отлетел к стене, ударился с глухим стуком и зашипел.

Ужас и боль подстегнули меня.

Пока он поднимался, готовясь к новому прыжку, я подскочила на ноги и метнулась к выходу. Выскочив в коридор, захлопнула дверь и, не думая, запечатала её наспех сгустком магии. Не оглядываясь, бросилась бежать.

Вверх по лестнице. По коридору. В кабинет.

Кровь тёплой струйкой стекала по предплечью, пропитывая рукав, капая на холодный камень. С каждым шагом боль пульсировала всё сильнее, отзываясь в висках вместе с бешено стучащим сердцем.

В кабинете, дрожа, я прижала ладонь к ране.

Не ребёнок... чудовище. Что-то сломанное. Проклятое.

Тепло целительной магии рванулось к повреждённым тканям, но... удалось лишь остановить кровь.

Казалось, рана была отравлена. Я чувствовала внутри что-то чужое – холодное, живое, пульсирующее в глубине. На руке выше локтя зияла рваная язва. Кожа вокруг потемнела, покрылась синяком и странными тонкими прожилками, расходящимися под кожей, как чёрные нити.

Я туго замотала руку обрывком чистой ткани, что всегда носила с собой, и спрятала под рукав. И только тогда осознала: я не помню, заперла ли дверь в запретное крыло.

Надо бы вернуться. Проверить.

Но слабость накатила внезапной, тяжёлой волной.

Я опустилась на софу, почти падая, и в следующую секунду провалилась в беспамятство – туда, где алые глаза, боль и ужас смешивались с солёным привкусом моря и запахом вишни.

***

Резкий свет ворвался в кабинет, разорвав сон в клочья.

Я вскочила – сердце затрепыхалось, страх мгновенно вытрезвил до глубины костей.

Дверь из спальни была распахнута.

В проёме стоял хозяин.

Одетый в чёрное, безупречный, как всегда. Лицо – каменная маска. Но глаза… Эти ледяные, пронизывающие глаза скользнули по мне – по растрёпанным волосам, по мятой одежде, по дивану, на котором я только что спала.

Я потёрла руку, под рукавом которой пряталась повязка, а затем опустила глаза и вздрогнула. На полу темнело засохшее пятнышко крови.

Прикрыла его ногой.

Хозяин шагнул внутрь.

Мысли метались, как птицы в клетке, а дыхание стало рваным – воздуха катастрофически не хватало.

Неужели… он меня поймал?