Текст книги "Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши (СИ)"

Автор книги: Елена Эйхен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

Хрупкая, как первый лёд на осенней луже, надежда, растаяла так же стремительно, как появилась.

Детектор лжи промолчал. Я прошла проверку. Разве этого мало?

Но чем дальше мы углублялись в знакомые коридоры замка, тем отчётливее я ощущала: призрачная свобода ускользает.

Мысленно я повторяла: «Сейчас он скажет: "Иди". Сейчас отпустит».

Но Рейнар Ванторн молча шагал впереди, спина казалась неприступной, словно крепостная стена. Он не оборачивался. А я – словно зверёк на поводке – торопливо семенила рядом. Наверное, Вейдрич развлекался от души, наблюдая за этой нелепой картиной.

Мы миновали поворот к кухням, прошли мимо кладовых, поднялись на второй этаж.

И всё шли и шли, пока не оказались у покоев хозяина.

Холодный ком страха вновь подступил к горлу, сдавливая дыхание.

Нет… Только не это.

Снова – та же терраса. Огромная. Холодная. Безмолвная, как приговор.

Дверь бесшумно отворилась. Я застыла на пороге – последняя искра надежды догорала в мучительной агонии. Он вошёл. Обернулся. Взгляд – тяжёлый, бездонный – остановился на моём лице.

– Сама войдёшь или хочешь, чтобы тебя внесли на руках? – сказал он спокойно, почти лениво.

Вздохнув, я переступила порог. За спиной тут же раздался мягкий, но неумолимый щелчок – дверь закрылась, окончательно.

– Присядь, Эсма, – бросил Ванторн, направляясь к массивной двери, за которую я ни разу не заглядывала. – С тобой позже разберёмся.

Я машинально опустилась на край жёсткого кресла у стены. Сердце бешено колотилось от волнения. Он приблизился. Рука – с длинными, сильными пальцами – потянулась к моему запястью. Туда, где под рукавом скрывалось клеймо.

Я вжалась в спинку кресла. Палец лёг точно в центр.

Щелчок.

Внутри запястья что-то сдвинулось, как крошечный замок.

Я снова заперта.

Хозяин обменялся коротким взглядом с Вейдричем, который стоял у камина, рассеянно глядя в пламя. Затем они оба подошли к двери и скрылись за ней. Прежде чем створка бесшумно коснулась косяка, я успела разглядеть небольшую комнату, похожую на кабинет.

Ещё один?

Я медленно, бесшумно соскользнула с кресла и, ступая на цыпочках, подошла к злополучной двери. Прильнула ухом к холодному дереву.

Голоса – приглушённые, но различимые.

Затаив дыхание, я прислушалась.

– ...слишком чисто, – холодный, отстранённый голос Ванторна. – Ни следов борьбы, ни магии. Будто испарились.

– Или их заставили испариться, – мягко, с хищной интонацией ответил Вейдрич. – Культы, Рейнар. Те, что плодятся в доковских трущобах, как крысы. Любят чистоту в ритуалах. Чистоту и… девственность.

Они говорили о чародейках. Без сомнения.

Далее фразы слились в глухой ропот. Я едва уловила:

– Ариэль? – спросил Ванторн. – Думаешь, она что-то скрывает?

В его голосе звучало сомнение.

– Не уверен, но проверить стоит, – лениво ответил Вейдрич. – Этот клуб… грязный, но по-своему честен в своей мерзости.

– Я лишь краем уха слышал, чем они там занимаются. Не уверен, что вообще хочу знать.

– Игры для скучающих богачей, – в голосе Вейдрича скользнуло презрение. – Находят девиц – обездоленных, загнанных. Долги, голодные братья и сёстры... Сулят им золото. А потом... – он сделал паузу, – потом они становятся живыми мишенями в охотах по подземным лабиринтам. Или объектами для экспериментов с иллюзиями и страхом.

Новые зелья, заклинания, что выворачивают психику наизнанку. Всё по договору. Всё добровольно. Ублюдки.

Меня затошнило. Вот тебе и райская Эсфира – город мастеров.

Живые мишени. Психологические пытки.

И всё это – в том самом клубе, где я недавно побывала. Со странными картинами. Зловещими постерами.

И Ариэль… Ускользающая, как дым.

– Сколько тебя знаю, ты всегда в курсе самых грязных тайн, – с усмешкой бросил Ванторн.

– Положение обязывает, друг мой.

Друг? Значит, они давно знакомы.

– Что ж, выходит, мне повезло, что прислали именно тебя. Но… могли ли они решиться? Украсть чародеек ради своих забав? Это ведь война с Гильдией.

– Маловероятно, – ответил Вейдрич уверенно. – Зачем лишний риск? Добровольцев у них хватает. Зачем пачкаться похищениями, если можно недорого купить? Но проверить стоит. Особенно если кто-то из спонсоров захотел эксклюзива. Или если сами девушки пытались сбежать… и ошиблись с направлением.

– Хорошо, – резко сказал Ванторн. – Завтра прочешу доки. Разворошу каждую крысиную нору. А ты...

– А я наведаюсь к милой Ариэль, – мягко, почти насмешливо произнёс Вейдрич. – Посмотрю, не застряло ли у неё в зубах что-нибудь интересное. Может, кто-то из её гостей проявил нездоровый интерес к девушкам Эсфиры.

– Действуй. Докладывай сразу.

– Разумеется. Я знаю своё дело.

Я всё ещё прислушивалась, когда дверь внезапно распахнулась.

Удар в плечо – и я потеряла равновесие. Неловко грохнулась набок, ударившись рукой о ножку тяжёлого кресла. Боль пронзила тело, но она казалась ничтожной по сравнению с тем, что обрушилось следом – ледяной ужас, сковывающий каждую клетку.

Он возвышался над моей поверженной, униженной фигурой. Наблюдал, приподняв бровь, с почти ленивым интересом, за которым никогда не угадаешь настоящих мыслей.

А за его спиной в дверном проёме вырос Мориан Вейдрич. Глаза – цвета зимнего неба с горящими искрами в глубине – скользнули по моему телу, распростёртому на полу.

На миг в их глубине вспыхнуло нечто… близкое к веселью.

Неожиданно для себя, повинуясь необъяснимому порыву, я улыбнулась в ответ…

***

Я всегда умудрялась попадать в истории. Помню, Лорис недоумевала:

– Как тебе вообще удалось вырасти с таким характером? Ведьмам полагается быть рассудительными. А ты, конечно, умная… но слишком уж импульсивная.

Да, наверное, всё так. Но что поделать – я такая, какая есть и мне с этим жить. Все мы хороши задним умом. Вот и я, лёжа на полу у ног двух королевских охотников, наконец поняла: стоило остаться в кресле и не приближаться к двери, как бы ни подстёгивало любопытство.

– О-о, – протянул Вейдрич с ленивой усмешкой, – Рейнар, ну зачем же ты так утомил девушку? Она даже до кровати не добралась.

Хлоп-хлоп. Мои веки вдруг стали похожи на ширмы – за ними хотелось спрятаться.

– Встань, – пророкотал хозяин.

– Не будь таким грубым, – вмешался Вейдрич.

Он с усилием протиснулся между косяком и Ванторном, протянул мне руку.

Хлоп-хлоп. Это точно не сон?

Вложила пальцы в его ладонь. Одно движение – и я уже стою.

Хозяин даже не пошевелился.

– Будь осторожна, маленькая птичка, – бархатный голос Вейдрича прошёлся по стенам, обитым шёлком. – Твой Хозяин не слишком славится эмпатией.

Он подмигнул и неспешно удалился из комнаты.

– Мы ещё вернёмся к этому разговору. А пока займись своими обязанностями. Через два часа всё должно сиять. Кладовка – там. – Ванторн кивнул на почти незаметную дверь возле выхода и скрылся вслед за напарником.

Я выдохнула.

Остаток дня я провела в лихорадочной активности, будто надеялась стереть страх вместе с пылью. Уборка в покоях хозяина напоминала не столько повседневную обязанность, сколько древний ритуал выживания.

Комнаты были огромны, зябко-холодны, наполнены вещами, от которых по спине бежал мороз. Повсюду стояли предметы, чуждые и пугающие. Броня в углу словно жила своей жизнью – пустые глазницы шлема следили за каждым моим движением. На стенах висели карты, испещрённые непонятными символами. Полки ломились от фолиантов в потемневших переплётах, тихо источающих магию.

Но страшнее всего – артефакт.

Он висел на стене, неприметный с виду, и всё же от него шёл гул – низкий, ровный, похожий на дрожь натянутой струны виолончели. Вибрации отзывались в костях, отдавались в зубах дребезжащей болью.

Жезл. Сгусток силы, чуждой разуму.

Я втянула голову, стараясь держаться подальше. Смахнула пыль с дальних полок, осторожно вытерла поверхности, краем глаза следя за затаённым кошмаром. Почистить пол под ним? Нет уж. Метлой осторожно сгребла пыль от артефакта к углам и на этом хватит.

Именно тогда, в отчаянной попытке зацепиться взглядом за хоть что-нибудь нейтральное, я заметила на столе под тяжёлым хрустальным пресс-папье сложенный лист плотной бумаги. Инструкция к артефакту.

Любопытство пересилило страх. Я выдернула лист из-под прозрачного груза. Развернула бумагу дрожащими руками. Сердце билось где-то в горле, яростно, гулко.

Объект: Резонатор Пределов.

Статус: Стабильно-нестабилен. Категорически не рекомендован к прямому контакту без нулевого контейнера.

Функция: Амплификация и фокусировка магических потоков до разрушительных величин. Теоретическая возможность пробития барьеров. Обнаружение крови ведьм.

Важно:

Активация: требует волевого импульса высокой чистоты и силы. Не реагирует на принуждение, приказ или грубое насилие.

Контроль: возможен только через симбиотическую связь на уровне сознания. Объект избирателен. Предпочитает носителей с врождённым, неиспорченным магическим даром.

Опасность: неуправляемый резонанс гарантирует полное уничтожение оператора и вызывает каскадный пространственный коллапс в радиусе до одного километра. Побочные эффекты при частичном контроле: психическая деградация, спонтанные телепортации, привлечение внепространственных сущностей.

Гипотеза (не подтверждена): в случае успешного установления симбиоза с ведьмой, обладающей подходящим магическим профилем, объект способен исполнять волевые команды оператора в пределах своих функций: усиление/ослабление магии, пробитие барьеров, считывание магических следов. Потенциальное абсолютное подчинение. Риск – неприемлемо высок.

Я перечитала последний пункт несколько раз, пытаясь понять и осознать каждое слово.

Если ведьма сможет обуздать его силу…

Я – ведьма.

И дар у меня... врождённый. Неискажённый? Возможно. Я никогда не училась. Никто не направлял меня. Моя магия – дикая, интуитивная, непредсказуемая.

Крошечный, безумный кусочек надежды кольнул в груди – остро, почти сладко. А вдруг?..

Но тут же холод схватил за горло. Каскадный коллапс. Психическая деградация. Уничтожение оператора.

Нет. Нет, и ещё раз нет.

Куда уж мне – маленькой, беглой ведьме – пытаться оседлать бурю? Я не просто не знала, как обращаться с такими вещами. Я не хотела знать. Одна только мысль о приближении к этому чудовищу вызывала приступ тошноты.

Я аккуратно сложила лист и вернула его на место.

Держаться как можно дальше.

Закончила уборку на автомате. Мыла, вытирала, расставляла. Руки двигались сами по себе, а в голове лихорадочно клубились мысли.

Я в тупике. Выбраться? Невозможно. На руке – клеймо, на стене – артефакт. Я словно в клетке с тигром – любое неверное движение равносильно смерти.

Судьба? Неизвестна.

Мать Лиссы... Сердце болезненно сжалось. Она ждёт. Надеется. А я – здесь, в ловушке.

Исчезновения чародеек. Трущобы у доков. Культы. Клуб. Ариэль.

И ещё – мальчик. Тень из запретных комнат. Непрекращающийся зов. Кто он? Пленник? Жертва? Его взгляд не отпускал меня – живой, невозможный, тревожный.

Если убежать нельзя, то что остаётся? Просто стоять в стороне я не смогу. Затаиться? Можно попробовать. Но я знала: сорвусь. Вопрос только – когда и при каких обстоятельствах.

К вечеру, когда последняя пылинка исчезла, в голове вдруг выстроился план. Безумный. Отчаянный. Возможно – смертельный. Но единственный, что давал мне шанс не сойти с ума от собственной беспомощности.

Я стояла посреди безупречно чистой спальни, когда дверь бесшумно открылась. Хозяин вошёл.

Плащ промок от вечерней сырости, на сапогах – уличная грязь. Ванторн небрежно сбросил одежду на ближайшее кресло, не удостоив меня взглядом, и направился к столику с графином, где густо поблёскивала тёмная жидкость.

Ладони вспотели. Сердце забилось так громко, что, казалось, он слышит.

Я наблюдала, как он наливает напиток: движения точные, выверенные. Спина по-прежнему оставалась холодной и неприступной стеной. Хозяин ещё не повернулся. Ещё не взглянул на меня пугающим, лишённым тепла взглядом.

Сейчас или никогда.

Я сделала один шаг – лёгкий, неслышный. Потом ещё. Вдохнула воздуха.

– Господин Ванторн? – голос прозвучал тихо, но ровно.

Он замер. Бокал замер у самых губ. Затем, медленно, с пугающей неторопливостью, хозяин повернулся. Взгляд упал на меня.

Поджилки предательски задрожали, но я не отвела взгляда. Не позволила себе показать страх.

– У меня… – сглотнула подступивший к горлу ком, – есть к вам предложение.

***

Сердце стучало так яростно, что в груди болело.

Что я там сказала? «У меня есть к вам предложение». Какое безумие. Глупость. Но пути назад уже не было.

Он замер.

Бокал с тёмной жидкостью застыл у самых губ. Медленно с пугающей, хищной неторопливостью, от которой леденеет кровь, он повернулся. Взгляд – тяжёлый, бездонный – впился в моё лицо.

Всепроникающий холод. Анализ.

Я вцепилась ногтями в ладони, заставляя себя не отводить глаз. Главное – не позволить ему увидеть, как поджилки предательски трясутся.

– Предложение? – спросил он ровно. Шёпот по глади мёртвого озера. Но проскользнуло… что-то. Едва заметный оттенок, который я раньше никогда не слышала. Любопытство? Или предвестие грозы?

Я сглотнула ком, застрявший в горле.

– Позвольте мне… помочь. В расследовании.

Тишина накрыла комнату, густая, вязкая. Казалось, даже артефакт на стене затаил дыхание, прислушиваясь. Его взгляд скользнул вниз по моему лицу, по зажатой позе – внимательный, оценивающий, хищный.

И вдруг случилось нечто невероятное.

Уголок его тонко очерченных, суровых губ дрогнул. Не улыбка – ни в коем случае. Но что-то… почти неуловимое. И следом – короткий, резкий звук. Похожий на сухой кашель. Но это был… смешок?

Тихий. Лишённый всякой теплоты. Но всё же – смешок. Впервые за всё время моего пребывания в царстве ледяного короля.

Я остолбенела. Хозяин может смеяться?

От этой мысли колени дрогнули, и я чуть не свалилась в кресло. С самого первого дня я свято верила – чувства ему чужды. Ванторн – не человек, а воплощённая статуя власти и безжалостности. А тут такое…

– Помочь? – Он повторил медленно, с тем же странным, чуть хриплым оттенком в голосе. – Ты, Эсма? Помочь мне?

Он сделал глоток из бокала, не сводя с меня глаз. В них читалось откровенное, почти физическое непонимание самой идеи. Абсурд, которой он, казалось, даже не мог осознать.

– Ты – ходячая катастрофа. Не можешь пройти по коридору, не устроив хаос. Притягиваешь неприятности, как гниль – мух. Что ты будешь расследовать? Как найти самый короткий путь к собственной гибели?

Я знала. Я и правда — катастрофа. Лорис напоминала мне об этом не раз. Но сейчас – это был мой единственный шанс.

– Одна из них… – Я сделала шаг вперёд, сжимая кулаки. – Лисса. Она… моя подруга. Её мать… – Голос дрогнул, но я заставила себя говорить дальше. Это был мой козырь. Искренность. Единственное, что могло его зацепить. По крайней мере, я надеялась, что так и будет.

– Её мать… Я обещала… попытаться узнать правду.

А ещё… Если я не буду привязана к этой комнате, к кошмару на стене – у меня появится шанс сбежать. Мысль вспыхнула в голове, как пламя.

Хозяин смотрел на меня, как на внезапно оживший диковинный экспонат. В его взгляде простое безразличие сменилось чем-то иным. Я явно перестала быть для него мебелью.

– Даже если бы я тебе доверял… а это, разумеется, не так, – голос вновь стал ледяным, – ты завалишь всё в первый же день. Чтобы расследовать, нужны ум, хладнокровие, дисциплина. Для начала тебе бы не мешало просто… научиться стоять на ногах. И я крайне сомневаюсь, что это вообще возможно.

Но я услышала что-то. Искру. Сомнение? Неважно. Я постаралась надавить.

– Я умею наблюдать! – выпалила я и снова шагнула вперёд. – Я вижу, когда люди врут. По глазам, по жестам… чувствую, когда они пытаются выкрутиться. Я могу быть… глазами. Просто стоять рядом. Молчать. Помогать. Подносить записи, воду, чай – что угодно! – Голос сорвался почти на мольбу. – И вы… вы ведь сможете следить за мной. Контролировать.

А я… смогу следить за вами. Искать слабину. Искать возможность побега. И главное – я не буду здесь. Возле этого проклятого артефакта.

Ванторн молчал.

Казалось, прошла вечность. Его пальцы медленно водили по краю бокала. Глаза – тяжёлые, безжалостные – искали ложь. Слабость. Намёк на обман. А я не дышала, чувствуя, как капли пота стекают по спине под грубой тканью платья.

Наконец, он допил вино и с резким стуком поставил бокал на столик. Я вздрогнула.

– Хорошо, – сказал он, будто вынося приговор. – Завтра пойдёшь со мной в доки. Посмотрим, на что ты способна. Или не способна, что более вероятно.

Хозяин подошёл вплотную. Настолько близко, что я почувствовала исходящий от него жар, а ледяной взгляд пригвоздил меня к месту.

– Но учти, Эсма. Каждое нарушение. Каждое слово не к месту. Каждый взгляд не туда – наказание. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Сердце колотилось с такой яростью, что, казалось, сотрясало грудную клетку изнутри. Но теперь в нём билось не только отчаяние. Там, в глубине, вспыхнула безумная, лихорадочная искра надежды. Он согласился.

Конечно, я не обманывала себя: Ванторн не доверял мне и тем более не нуждался во мне. Он не поверил в мои способности – возможно, он просто решил… поиграть. Испытать. А может, понаблюдать. Если не удалось поймать на ледяном детекторе, значит, теперь он попытается раскусить меня иначе. Но главное – он согласился!

– Понятно, господин, – прошептала я, с трудом узнавая собственный голос.

Он фыркнул и отвернулся.

– Запомни. Ты ещё не знаешь, что такое настоящее наказание, – бросил он через плечо, направляясь к массивной двери в свой кабинет. – Иди. Служанка оставила тебе еду на террасе. Поешь. Отдохни. Завтра вставать рано. Не проснёшься с первого раза – это будет первое нарушение.

Ночной воздух обжёг лёгкие ледяным холодом, но после душной, гнетущей комнаты он казался сладким, почти спасительным. Маленькая тарелка с хлебом и холодным рагу стояла у стены, прямо на полу. Я съела всё, почти не чувствуя вкуса, и улеглась на твёрдую скамью.

Спать не хотелось. В голове звенело – от страха, от шока, от дикой, почти нереальной надежды.

Я всё-таки попробую. Помочь маме Лиссы. А потом… исчезну. Исчезну из этого опасного, жестокого города, будто меня здесь никогда и не было.

Но в памяти то и дело всплывала реакция хозяина на моё глупое предложение. Его смех. Он смеялся надо мной. И всё же в том смехе чувствовалось что-то живое. Пугающее. Но живое. Человеческое.

Сон пришёл только под утро, когда серое предрассветное небо начало стирать острые очертания молчаливых, кроваво-красных крыш.

Я проснулась от резкого толчка в бок. Открыла глаза – и сердце мгновенно ухнуло в пятки.

Он навис надо мной, заслоняя бледное небо. Высокий, тёмный, как сама ночь. Всё в нём – от одежды до взгляда – было собранным, холодным, непреклонным. Ни следа усталости. Ни тени сомнения.

– Нам пора, – сказал Ванторн.

Глава 11

Я резко вскочила, едва не запутавшись в подоле платья. Щека ныла от жёсткой скамьи, волосы прилипли к лицу, язык стал ватным. Чувствовала себя мышкой, загнанной в угол котом, который только и выжидает удобного момента, чтобы сцапать.

– Я… я готова, господин Ванторн, – пробормотала, лихорадочно разглаживая смятые складки платья и пытаясь собрать волосы в подобие пучка. Пальцы предательски дрожали.

Он медленно оглядел меня оценивающим взглядом.

– Готова? Посмотри на себя.

Я невольно опустила глаза. Платье служанки – грубое, заношенное, покрытое пылью и следами ото сна – висело на мне мешком, подчёркивая худобу и беспомощность. Стоптанные туфли, спутанные волосы. В мутном стекле террасы отражалось бледное лицо с синяками под глазами. Жалкое зрелище.

Горячая волна стыда залила щёки. Как я могла хоть на миг представить, что выйду с ним в таком виде в город?

Ванторн резко распахнул дверь в спальню.

– Входи!

На пороге тут же появилась Оливия – испуганная, белая как мел.

– Приведи её в порядок, – бросил хозяин. – Чётко по инструкции. У тебя десять минут. Я не собираюсь позориться на улицах Эсфиры.

Хозяин молча отошёл к краю террасы.

В следующее мгновение Оливия подскочила ко мне, схватила за руку и потащила за ширму в углу. Её пальцы дрожали – от волнения или страха, понять было невозможно.

– Великие маги! – зашептала она, лихорадочно копаясь в огромном саквояже, пока я стояла, как окаменевшая, всё ещё не веря в происходящее. – Тебе так повезло! Это же… это невероятно!

Из сумки она извлекла длинное платье из плотной, тёмно-синей шерсти – простое, но безупречного кроя, новое и явно дорогое. Затем – лёгкий чёрный плащ с высоким воротником, отороченным мягким, длинным мехом.

– Держи! Быстро переодевайся!

Я послушно стянула старое тряпьё, чувствуя себя обнажённой и уязвимой даже перед этой девочкой. Оливия помогла застегнуть молнию, тяжело дыша мне в затылок.

– Он… он такой… – продолжала она шептать, заплетая мои волосы в тугую, аккуратную косу. – Страшный. Но такой… сильный. Все девушки мечтают хоть раз…

Она не договорила, но смысл был ясен. Я фыркнула. Мечтать о Ванторне? Всё равно что грезить об объятиях ледопада.

– Оливия, это не то, что ты думаешь, – прошептала я, пока она поправляла высокий ворот плаща. – Я просто… помогаю ему с одним делом…

Но она не слушала. Глаза её сияли восторгом и завистью.

– Готово! – воскликнула она громко, с явным намерением, чтобы её услышали за ширмой. – Иди же, не заставляй господина ждать!

Она буквально вытолкала меня из-за ширмы.

Ванторн стоял у перил, глядя на затянутый серым рассвет. Он обернулся. Взгляд скользнул по мне – быстрый, цепкий, бесстрастный. Ни тени одобрения. Но и без прежнего откровенного презрения. Просто сухая констатация: теперь – сойдёт.

– Идём, – бросил он и двинулся к выходу, не удостоверившись, следую ли я за ним.

Внизу он на ходу отдал приказ дрожащему лакею:

– К пяти часам здесь должна быть госпожа Хельга для допроса.

На пороге кухни мелькнуло круглое лицо Марты. Она почти театрально покачала головой – явное неодобрение. Да что они все обо мне надумали?

Я отвернулась, чувствуя, как горячая волна стыда заливает лицо. Смущение сменилось раздражением – на них, на себя, на нелепое утро.

Раздосадованная и сбитая с толку, я торопливо последовала за широкой спиной Ванторна.

К выходу подали сверкающий чёрный пегас – с вытянутым капотом и низкой посадкой. Он выглядел одновременно мощным и элегантным, как хищный зверь на старте: затаившийся, но готовый к прыжку.

Ванторн без слов открыл дверцу со стороны водителя и скользнул внутрь с безупречной уверенностью. Низкий, глухой рык – двигатель ожил.

Хозяин бросил на меня взгляд сквозь приоткрытое пассажирское окно. Немой посыл: «Садись. Я ждать не стану».

Я поспешно втиснулась внутрь. В салоне пахло кожей.

Пегас тронулся плавно, но вскоре набрал скорость. Улицы Эсфиры мелькали за окнами, превращаясь в размытые силуэты.

Я вцепилась в ручку двери, пытаясь справиться с головокружением от стремительного движения.

– Господин Ванторн, – начала я, обернувшись к нему. Мне нужно было понять, что делать, как себя вести…

– Первый урок, Эсма, – перебил он, не отрывая взгляда от дороги. – Молчи. Если нет крайней необходимости говорить.

– Но я…

Он повернул голову – всего на миг. Но этого взгляда хватило, чтобы слова застряли в горле. В нём читалось недвусмысленно: помни о наказании.

Я сглотнула и медленно откинулась на спинку кресла, уставившись в окно. Молчать. Просто молчать и смотреть.

Вскоре роскошь центральных улиц сменилась более скромными кварталами, затем – потрескавшимися дорогами, и, наконец, полной разрухой. Мы въехали в старые доки.

Открылась мрачная картина. Гавань походила на царство запустения и тлена. Гладкий асфальт уступил место ухабистой дороге, покрытой грязной талой водой и радужными разводами масла. По обеим сторонам тянулись мёртвые останки былого величия: заброшенные склады с обугленными стенами, проржавевшие портовые краны, похожие на гигантских павших птиц, груды искорёженного металла и пустые глазницы разбитых окон. Воздух пропитался смесью соли, мазута и гниющей древесины. Вокруг – вязкая тишина. Лишь редкие вскрики чаек, да протяжный скрип ржавых конструкций нарушали мёртвое безмолвие.

Вдали на серых волнах, медленно покачивалась облезлая лодка рыбака. Одинокое пятно среди пустоты. Больше – ни души.

Ванторн остановил пегаса перед массивными воротами, покрытыми слоями граффити. Уродливые лица, плачущие маски. За распахнутыми воротами угадывался вход – тяжёлая, обитая ржавой жестью дверь.

Мы вышли из машины и прошли во двор. Ванторн постучал. Тишина. Он толкнул дверь плечом, но она не поддалась.

Проведя ладонью по краю, смахнул паутину и грязь, затем ещё раз попробовал открыть дверь. Напрасно.

– Идём, – тихо сказал хозяин, ступая на узкую тропинку, ведущую к берегу, в сторону рыбацкой лодки. – Молчи. Говорить буду я. Поняла?

Я кивнула.

Старик заметил нас, когда мы были уже в десяти шагах. Он выпрямился, и я увидела его лицо – изборождённое морщинами, загорелое до черноты, с белёсыми от катаракты глазами. Увидев Ванторна, он уронил сеть.

Хозяин остановился.

– Уважаемый, что случилось с клубом? – спросил он резко. – Куда делись обитатели?

Старик замялся, забормотал что-то неразборчивое и закашлялся, прикрывая рот дрожащей рукой.

– Я… я не знаю, господин хороший… Честное слово… Я только сети чиню… Старый я… ничего не видел… не слышал…

Ванторн сделал едва заметный шаг вперёд. Колени старика тут же подогнулись, и он с глухим стоном опустился на скамью.

– Не знаешь? – повторил Ванторн, пристально глядя на него. – Совсем ничего?

Старик яростно замотал головой. Из перекошенного рта брызнула слюна. Он был на грани. Комок страха. Он не скажет. Ни за что.

Сердце сжалось… Старик, дрожащий, как осиновый лист… Бездушная мощь Ванторна…

Я сделала шаг вперёд.

Ванторн бросил на меня быстрый, предостерегающий взгляд, но я не остановилась. Не думая, полагаясь только на внутреннее чувство, подошла к лодке и скользнула внутрь. Осторожно взяла старика за руку – узловатую, дрожащую.

– Дедушка, – тихо сказала я. – Не бойся. Посмотри на меня. Мы не причиним тебе вреда. Нам просто очень нужно знать. Видишь того господина? – Я кивнула в сторону Ванторна. – Он ищет девушек. Пропавших чародеек. Ты, может быть, слышал?

Ты что-то знаешь про клуб?

Старик перевёл мутный, испуганный взгляд с Ванторна на меня. Дыхание его немного выровнялось, он сглотнул.

– Клуб... – хрипло прошептал он. – Странности там были. По ночам – огни, музыка... а потом крики. Нечеловеческие крики. А после... – Он оглянулся, будто ждал, что кто-то вынырнет из тени. – Потом пришла болезнь. Люди начали умирать. А вскоре клуб… закрылся. Будто и не существовал. Все исчезли. Куда – не знаю. Уже как месяц. Доски… – он кивнул на заколоченную дверь. – Это местные прибили. Чтобы неповадно было тем, кто с дурными намерениями. Вот так-то, дочка.

– А если они вернутся? – мягко спросила я, по-прежнему удерживая его ладонь. – Или ты вдруг снова что-то увидишь, дедушка? Услышишь. Ты сможешь сообщить? В замок Ванторна.

Он взглянул на меня, затем украдкой – на неподвижного Ванторна. Медленно кивнул.

– Скажу… – прошептал. – Если что – скажу сторожу у ворот. Сам внутрь не пойду.

– Спасибо, дедушка, – я улыбнулась искренне, с облегчением. – Пусть святые маги даруют тебе крепкое здоровье.

Я сжала его руку, передавая в неё импульс целительной магии. Он широко раскрыл глаза от изумления. Я тихо сделала знак молчать, а затем отпустила ладонь. Он всё ещё дрожал, но страх в его взгляде сменился растерянностью…

Моя магия обязательно поможет. Пусть хоть катаракта пройдёт – и то хорошо.

Я вернулась к Ванторну. В его взгляде скользнуло что-то – удивление? Оценка? До пегаса он шёл молча, задумчиво.

Двигатель заурчал, но десять долгих секунд хозяин смотрел на заколоченную дверь. Потом медленно повернулся ко мне.

– Твоя подруга. Чародейка. Где живёт её мать?

– Улица Ткачей.

– Тогда едем туда, – сказал он. И пегас рванул с места.

***

Улица Ткачей встретила нас скромным, но удивительно ухоженным спокойствием. Фасады домов, пусть и небогатые, сияли чистотой. На подоконниках алели герани, мостовые были вылизаны до блеска – до такой стерильности, что казалось, по ним давно не ступала нога человека. В этом тихом и аккуратном благополучии особенно выделялся дом Клары. Старинная, добротная кладка, резные наличники, крошечный, но явно любимый палисадник у входа – всё говорило о бережном отношении к дому, о тепле, когда-то его наполнявшем.

Но теперь он выглядел осиротевшим. Окна плотно занавешены тяжёлыми, тёмными шторами, и от самого строения исходила такая глубокая, безмолвная печаль, что становилось не по себе. Даже в багровом свете закатного солнца было ясно: сюда пришло горе.

Ванторн припарковал пегаса напротив и, не терпя возражений, резким жестом велел мне идти первой. Сердце бешено колотилось – я боялась за Клару. И ещё больше – того, как этот дом, пропитанный скорбью, отзовётся на появление жестокого хозяина замка.

Я постучала. Прошло несколько томительных мгновений – и дверь, наконец, медленно приоткрылась. На пороге стояла Клара. Я едва не вскрикнула.

С нашей последней встречи она изменилась до неузнаваемости. Осунулась. Глубоко впавшие, покрасневшие от слёз и бессонных ночей глаза, ввалившиеся щёки, сероватая кожа – всё в ней дышало усталостью и болью.

Но, завидев меня, она вдруг встрепенулась. В её взгляде вспыхнула слабая, едва заметная искра – то ли надежды, то ли облегчения.

– Эсма, дорогая… – прошептала Клара хрипло, протягивая вперёд костлявые руки.

Однако её взгляд скользнул за моё плечо – туда, где стоял Ванторн. Искра в её глазах тут же погасла. Лицо исказилось тревогой, плечи опустились, и она резко съёжилась, будто под тяжестью невидимого, невыносимого груза. Не сказав ни слова, Клара попятилась вглубь узкого коридора, прижимая к груди поношенный платок.

– Мы… мы пришли поговорить о Лиссе, тётя Клара, – тихо сказала я, стараясь как могла, смягчить голос. Я шагнула вперёд, прикрывая собой ледяную, неподвижную фигуру Ванторна. – Не бойтесь. Можно войти?

Клара кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и впустила нас в небольшую комнату. Я невольно сжалась, ожидая, что Ванторн замрёт на пороге, с презрением скривив губы при виде выбеленных стен, простой мебели и чистых, но скромных занавесок. К моему удивлению, он без колебаний вошёл.

Его тёмная, мощная фигура казалась чужеродной в этом тихом уюте, но он не проявил ни брезгливости, ни раздражения.

Клара, всё ещё дрожащими руками, движимая врождённым гостеприимством, достала с полки глиняные кружки, расписанные полевыми цветами. Из фаянсового чайника – видно, бережно хранимого для особых случаев – налила крепкий травяной чай. Комнату наполнил аромат мяты и земляники. Кружки она поставила на круглый столик с резными ножками, добавив плетёную корзинку с домашним печеньем.