Текст книги "Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши (СИ)"

Автор книги: Елена Эйхен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Значит, сегодня ночью. Как только погаснет последний огонёк в окне хозяйской спальни.

Решено.

Глава 5

Сердце колотилось так громко, что казалось – его стук эхом разносится по каменным стенам длинного, пустого коридора. Я прижалась спиной к холодной шероховатой стене, слившись с тенью ниши, и неотрывно следила за щелью под дубовой дверью хозяйской спальни. Полоска тёплого света казалась ослепительно яркой в кромешной тьме замка. Время тянулось бесконечно. В ушах гудела кровь, смешиваясь с далёким уханьем филина и неустанным шёпотом ветра в бойницах.

Наконец, золотистая полоска дрогнула и исчезла.

Пора.

Я выскользнула из укрытия. Обогнула галерею с высокими стрельчатыми окнами, сквозь которые лился призрачный лунный свет, вытягивая из колонн длинные тени. Портреты предков Ванторна в тяжёлых рамах смотрели сверху безжизненно и недоверчиво – казалось, вот-вот оживут и позовут стражу. Лучше о них не думать.

Ещё немного – и я у цели.

Встретившись взглядом с переплетёнными змеями на дубовой двери, я невольно вздрогнула. Вытащила из волос тонкую закалённую шпильку – надёжный ключ к чужим тайнам. Руки дрожали, но пальцы помнили своё дело. Без этого навыка на острове не выжить. Вставить... нащупать... осторожно повернуть... Тихий, но чёткий щелчок прозвучал в тишине оглушающе. Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Осторожно надавила плечом. Массивная дверь подалась, открыв узкую щель, в которую я проскользнула.

В нос ударил запах: пыль веков, воск, старое дерево, кисловатый дух пергамента и чернил. Лунный свет, проникавший сквозь огромное витражное окно в противоположной стене, рисовал на полу причудливые, разноцветные узоры. Огромное помещение тонуло в полумраке. Посреди зала – гигантский стол, похожий на остров. Кресло с высокой спинкой – как трон. Стены скрывались за тёмными драпировками и рядами стеллажей.

Архив.

Именно туда я и направилась.

Высокие, почти до сводчатого потолка, стеллажи из тёмного дерева стояли, как мрачные стражи. Папки, свитки в кожаных футлярах, перевязанные лентами связки документов и, конечно, книги – заполняли полки до отказа. Тома всех форматов, в потёртых переплётах, некоторые – с потемневшими от времени металлическими застёжками.

Глаза скользили по корешкам. Магические, древние, современные названия мелькали в лунном свете: «Земельные реестры», «Переписка с Короной», «Договоры поставок эликсиров». Сердце сжималось от безнадёжности. Как найти одну-единственную бумагу в этом море?

Тут взгляд зацепился за толстенный фолиант на одной из верхних полок. Переплёт был почти чёрным, а на корешке чётко выделялись золотые буквы: «Указ по ведьмам. Исследования. Сводки».

Волна страха смешалась с непреодолимым любопытством. Рука сама потянулась вверх. Я встала на цыпочки и осторожно сняла тяжёлую книгу. Пыль облаком взвилась в лунный луч, и я едва сдержала чихание.

Я опустилась на пол, прислонившись к холодной стене, и положила книгу на колени. Переплёт скрипнул при раскрытии. Страницы пожелтели, края обтрепались. Текст был убористым, но читаемым.

Сначала шли исследования: сухие, исполненные ненависти описания «зловредной природы ведьмовской магии» и её «разрушительного влияния на магический порядок». Упоминались «доказанные случаи» порчи урожая, насылания болезней, подчинения воли. Затем – классификации, признаки для выявления: «особые отметины», «неестественная связь с животными», «боязнь заговорённых предметов». Чушь, в большинстве своём, но оттого не менее жуткая. Каждое слово ложилось на душу свинцовой печатью.

И вот он – сам Указ. Заголовок, витиеватый и торжественный:

«Его Королевским Величеством, по Совещанию с Лордами Магии и Светскими, объявляется:

Магия ведьмовская признана пагубной и гибельной – для телесного и душевного здравия подданных, для благоденствия Королевства и нерушимости магических устоев.

Отныне и вовеки воспрещается всякое её проявление на землях Аркадены – под страхом тяжкой кары.

Особо запрещается магия исцеляющая, как наиболее обольстительная и коварная, под видом блага несущая погибель.

Женщины, в коих выявлена суть ведьмовская, подлежат немедленной ссылке на каторжный остров – в пожизненные труды и покаяние.

Те же, кто дерзнёт пользоваться магией после сего дня, караются по всей строгости Закона.

А если ведьма уличена в целительстве – кара есть смерть. Без промедления. Без послабления».

Слёзы навернулись на глаза – горячие, горькие. Я – целительница. Высшего ранга. Потомственная. Мои руки чувствуют боль в чужом теле, как в собственном, умеют направлять потоки жизни... И за это – смерть. Без промедления.

Я родилась на том проклятом острове. Моя бабушка – великая целительница Пустошей, была сожжена на городской площади, когда мать ещё была ребёнком. Та выросла в неволе, родила меня там же... и успела, перед самой казнью (за попытку исцелить сокамерницу), передать мне свои знания, а меня саму отдала в руки старой, немощной ведьмы Лорис. У Лорис почти не осталось магии, лишь знание трав да шепотков, но она вырастила меня… и умерла, когда мне исполнилось шестнадцать. Я осталась одна. А потом – сбежала.

Я лихорадочно листала дальше – туда, где начиналась «доказательная база». Бесконечный список жертв и злодеяний:

«...Ведьма Илвана из Долин, наславшая мор на скот лорда Элрика...»

«...Моргана, спустившая туман безумия на город Портсвейл, три года неурожая и голод...»

«...Алисия, залечившая до смерти господина Вернона...»

Имена, имена, имена… И вдруг – удар в самое сердце. Знакомое с детства имя, выведенное чужой, ненавидящей рукой:

«...Аэлинд, рода Пустошей, именуемая Целительницей Ветров. Находясь при дворе Его Высочества Принца Каэлана, под видом исцеления наслала на него хворь, от коей он в муках скончался. Послужила первым камнем, побудившим к созданию Указа и учреждению Острова...»

– Нет! – чуть не закричала я. Неправда. Всё не так.

Мама рассказывала эту историю, как священную хронику рода. Хронику Пустошей, давно утраченную, передаваемую теперь только устно. Прапрабабушка Аэлинд – сильнейшая целительница своего времени. Она действительно лечила юного принца Каэлана от загадочной хвори. Они полюбили друг друга. Страстно полюбили. Но мачеха принца, королева Исельда, видела в нём угрозу власти своего сына. Она отравила Каэлана – медленно, исподтишка. А когда он умер в страшных муках, обвинила во всём Аэлинд.

И тогда началась охота.

А самое страшное... Прапрабабушка ждала ребёнка. От принца. Моя прабабушка родилась уже после ареста, а через пятнадцать лет в тюремных стенах умерла прапрабабушка.

Я сидела, обхватив голову руками. Слёзы стекали по щекам, падали на страницы ненавистного Указа, оставляя пятна на чернилах лжи. Вес вековой несправедливости, страха и гонений давил на плечи. Я была последней выжившей из Пустошей. Последней, кто помнил правду. Кто нёс в себе эту проклятую и благословенную силу… и каплю королевской крови.

Поглощённая отчаянием и яростью, я не услышала. Не услышала бесшумного поворота ручки. Не услышала, как дверь открылась – тихо, на хорошо смазанных петлях.

Я услышала лишь резкий щелчок, когда она закрылась. А затем – гулкий БА-БАХ! когда я подскочила, и книга выскользнула из дрогнувших пальцев, с грохотом рухнула на каменный пол.

Кровь отхлынула от лица. Я инстинктивно вжалась в стеллаж, затаив дыхание. Глаза, широко раскрытые от страха, впились в дверь, возле которой стояла фигура. Высокая, прямая, закутанная в тёмный плащ с капюшоном. Кто это? Стражник? Но зачем плащ?

Незнакомец сделал шаг, скользя почти беззвучно. Лунный свет из высокого окна осветил его, когда он вышел из тени: сапоги из тонкой кожи, складки дорогого плаща… и, наконец, лицо.

Резкие, словно высеченные из камня, черты. Холодные, пронзительные глаза, будто видящие сквозь тьму. Ни единой эмоции. Только леденящее душу спокойствие – и абсолютная уверенность в собственной власти.

Рейнар Ванторн.

***

Сердце, только что сжимавшееся от горя и ярости, теперь застыло от страха. Хозяин. Сам. Здесь. Сейчас. В его собственном архиве, где я, как воровка, рылась в запретных документах.

Я зажмурилась на миг, молясь всем богам, которые иногда слушают ведьм: пусть он не заметит меня в этот раз, и больше я уж точно не стану нарушать правила. Обещаю!

Шаги. Медленные. Тихие. Ванторн почти бесшумно приближался прямо к моему укрытию. К этому самому ряду стеллажей. Не глядя по сторонам – с той пугающей, ледяной уверенностью человека, который знает каждую пылинку в своём доме.

Я сглотнула ком, застрявший в горле – показалось слишком громко. Пальцы онемели. Пять шагов. Четыре. Три. Я уже различала складки его плаща, ловила блеск лунного света на пряжке сапога. Ещё немного – и он завернёт за угол стеллажа.

Втянула голову в плечи, будто это могло спасти. Готовилась к удару магии, к боли – ко всему, что только он способен обрушить на незваного гостя.

Два шага.

Теперь он был так близко, что я уловила тонкий древесный аромат его плаща. Тень легла на пол передо мной – длинная, чёрная, как приговор.

И вдруг… он остановился.

Прямо перед поворотом. В метре от меня.

Я застыла, боясь дышать.

Он тоже замер.

Только плащ едва заметно колыхался – от его дыхания или от сквозняка.

Что он видит? Что слышит? Чувствует ли он, как моё сердце рвётся в груди испуганной птицей? А может, он уже знает. И просто ждёт. Наблюдает, как я захлёбываюсь в собственной агонии. Играет. Как кошка с мышкой.

Он поднял руку.

Медленно провёл пальцами по боковой грани стеллажа – именно той, по которой только что скользил мой взгляд.

Нет… Пожалуйста… Только не сейчас…

И вдруг – он отдёрнул руку и развернулся.

Тихо зашагал к массивному столу.

Послышался скрежет выдвижного ящика. Лунный свет скользнул по его руке, когда он опустил её в темноту. Что-то извлёк – небольшой, плоский предмет. Камень или осколок металла.

Ванторн мельком осмотрел находку, сунул её во внутренний карман плаща, закрыл ящик с тихим щелчком… И направился к двери.

Больше он не смотрел в сторону архива.

Когда за хозяином закрылась дверь, я, наконец, выдохнула. Долгий, дрожащий, прерывистый выдох, будто впервые за долгое время разрешила себе жить.

Тело обмякло, сползая вниз по стеллажу. Колени подкосились, и я едва удержалась на ногах, вцепившись в полку, словно в спасательный канат.

Боги… Что это было? Неужели – всё? Я спасена?..

Но гадать было некогда. Каждая секунда могла стать последней.

Документ. Найти. Уничтожить. Сейчас же!

Я оттолкнулась от стеллажа, заставляя дрожащие ноги слушаться. На полу валялся злополучный Указ – та самая книга, из-за которой я едва не погибла. Я подняла её, смахнула пыль и с усилием вернула на верхнюю полку.

Больше не отвлекайся, стрекоза, – мысленно отругала я себя.

Я окинула взглядом архив.

Ряды свитков в кожаных тубусах, перевязанных лентами с треснувшими от времени восковыми печатями. Тяжёлые кожаные папки с тиснёными гербами, с надписями на корешках, яркими в лунном свете: «Переписка с Советом Магов. Том LXII», «Инвентаризация магических артефактов. Южное крыло».

Небольшие ларцы из тёмного дерева и металла, украшенные замысловатыми замками – от них исходило едва уловимое магическое свечение. Опасные или ценные – или и то и другое.

Карты на подставках, чьи границы еле заметно дрожали и смещались – зачарованные. Кристаллы в оправах, тускло светящиеся изнутри – возможно, сенсоры или хранилища памяти.

Книги в переплётах из странной, словно дышащей кожи, с символами, от которых веяло древним холодом. И снова – бесконечные ряды папок, связок, реестров: «Отчёты о сборе налогов на магию», «Договоры аренды земель», «Закупка ингредиентов для алхимической лаборатории»…

Я металась вдоль стеллажей, пальцы дрожали от спешки и отчаяния. Где же?.. Где?!

И вот – один из рядов, ближе к столу. Папки – аккуратные, сравнительно новые, с чёткими, хоть и старомодными, этикетками.

«Договоры с поставщиками зёрна».

«Договоры с пекарнями города Эсфира».

«Договоры с мясными лавками».

И…

«Договоры с наёмным персоналом. Прислуга».

Да!

Благодарность сорвалась с губ, обращённая к любым благосклонным духам или просто к удаче. Я уже тянулась, пальцы почти коснулись папки… и наткнулась на невидимый барьер. Пальцы упёрлись во что-то плотное, упругое и холодное. Магическое поле. Я нажала сильнее – ничего. Стеллаж был запечатан. Нет…

Я метнулась к соседнему стеллажу – то же самое.

Попробовала ещё несколько, наугад – ничего. Отчаяние нарастало. Я вернулась к тому стеллажу, где стояла книга Указа. Рука потянулась к знакомому корешку… и снова упёрлась в холодное, непроницаемое поле. Сердце упало. Я отступила, глядя на невозмутимые ряды стеллажей, ставшие вдруг неприступной крепостью.

Он знал. Знал, что здесь кто-то был и активировал защиту. Весь архив – запечатан.

Воздух внезапно показался густым и спёртым. Давящие стены замка Ванторна сомкнулись вокруг меня окончательно. Я была поймана. Лучшим охотником на ведьм.

Но знал ли он, кто именно попался в его сеть?

Глава 6

Холодная вода обжигала пальцы, но я была благодарна этому ощущению. Оно возвращало к реальности, к серому утру после бессонной ночи, полной страха и бесплодных поисков. Швабра с промокшей насквозь тряпкой тяжело скользила по каменным плитам длинного коридора второго этажа. Каждое движение, каждый скрип дерева о камень отзывался в висках глухой пульсацией. А в такт ударам – одно-единственное слово, тяжело и упрямо, стучало в голове: договор.

Я должна его найти. И уничтожить. Но как? Весь архив, каждый стеллаж, каждая папка – теперь запечатаны неизвестной мне магией, об которую я обожгла пальцы. Мысль о том, что Ванторн знает – кто-то был в его кабинете ночью, сжимала сердце в ледяной узел. Зачем он приходил туда? Ждал незваного гостя? Выслеживал? Или просто охранял свои тайны, как дракон – золото? Почему оделся не как обычно? Он собирался на охоту?..

Ох, эти бесконечные вопросы без ответов…

С каждым взмахом швабры я приближалась к массивным дубовым дверям кабинета. Глаза кованых змей сверкали. Даже сейчас, при дневном освещении, эти искусственные рептилии внушали тревогу. Я поспешно отвела взгляд.

Плиты у входа были особенно гладкими – отполированными веками и сотнями ног. Я наклонилась, с усилием выжимая тряпку в ведро. Мыльные брызги расплескались и попали на туфли. Где-то глубоко под каменной толщей замка гудел старинный механизм ледяных часов. Если бы мне не нужно было срочно покинуть замок, я обязательно пробралась бы в подвалы – взглянуть на легендарные часы, созданные в ледяной мастерской Эсфиры ко дню рождения хозяина. Говорят, это настоящее произведение искусства. Но сейчас казалось, они неумолимо отсчитывали время, которого у меня уже не оставалось.

Я взмахнула шваброй – и вскоре ещё один участок пола засверкал чистотой. Сквозь узкое бойничное окно в конце коридора пробился солнечный луч. В его свете миллионы пылинок закружились в затхлом воздухе, будто танцуя свой последний, пыльный вальс. Вот ещё, осядут на пол – и снова мне убирать! Как будто дел мало!

Я прополоскала тряпку.

И вдруг – голоса за дверью. Глухие, приглушённые толщей дерева, но различимые. Я замерла. Тряпка застыла в руках. Один – знакомый, низкий, холодный, как сталь на морозе. Ванторн. Второй – выше, напряжённый, чужой.

– ...я не могу закрыть на это глаза, Рейнар, – доносились обрывки фраз незнакомца. – Уже шестая за месяц – и все в Эсфире... Совет Магов бьёт тревогу, но следов по-прежнему нет. Корона официально просит твоего вмешательства.

Тишина.

Я живо представила себе хозяина, сидящего за громадным письменным столом. Каменное лицо, лишённое эмоций, и пронизывающий взгляд, от которого не скрыться ни одному жесту собеседника.

– Мои приоритеты – здесь, – наконец прозвучал голос хозяина: ровный, холодный, не терпящий возражений. – Охота требует полной концентрации. Сейчас особенно. Осталось не больше двух лет до… Король знает. А эти исчезновения лишь отвлекут ресурсы.

– Ресурсы? – в голосе незнакомца скользнула ирония, тут же сменившаяся напряжённостью. – Рейнар, а если это дело рук тех, кого ты преследуешь? Если ведьмы снова подняли головы и теперь мстят обидчикам? Сегодня – чародейки. А завтра кто? А если это вовсе не ведьмы?.. Тем более ты должен подключиться. Король понимает твою загруженность и важность того, чем ты занят, и именно поэтому...

– Поэтому? – ледяная нотка в голосе Ванторна заставила меня невольно отпрянуть, будто его взгляд мог пронзить дверь насквозь.

– Поэтому в ближайшие дни к тебе направят напарника. Из Тайного отдела Его Величества. Опытного следопыта, сильного во многих видах магии. Он возьмёт на себя основную тяжесть расследования в Эсфире, но будет действовать в тесной связке с тобой. Если потребуется, поможет... и с твоими ведьмами.

Снова – тишина. Я слышала, как собственное сердце гулко колотится о рёбра. Напарник? Ещё один охотник? В этих стенах?.. Ужас сковал меня. Замок и так уже стал для меня ловушкой – а теперь в неё впускали ещё одного хищника.

– Мои условия, – наконец отрезал Ванторн. Его голос звучал так, будто он высекал каждое слово из гранита. – Полная отчётность и подчинение. Никаких самостоятельных действий без моего ведома. И – ни малейшего вмешательства в мой порядок. Ни на йоту. В противном случае пусть король ищет своего следопыта где-нибудь в окраинных лесах.

– Принято, – поспешно согласился незнакомец. – Он будет лишь твоим орудием в этом деле, Рейнар. Обещаю. Но очень эффективным орудием.

И вдруг – оба умолкли. Будто разговор прервался на полуслове.

Я затаила дыхание и прижалась ухом к холодной резной поверхности двери. Ни шагов. Ни шороха. Ни малейшего звука. Казалось, за дверью все внезапно исчезли.

Я вслушивалась изо всех сил, напрягая каждый нерв. Лишь глухой гул замка и собственный, учащённый пульс в ушах. Может, они ушли? Но как? Или...

Ощущение леденящей опасности, до боли знакомое в последние дни, внезапно пронзило меня. Я инстинктивно попятилась.

Слишком поздно.

Дверь распахнулась с такой силой, что тяжёлое полотно едва не сбило с ног. Я вскрикнула, отшатнулась – и мокрая, тяжёлая тряпка выскользнула из ослабевших от страха пальцев, с глухим шлепком падая на только что вымытый пол.

Передо мной, заполняя весь дверной проём, стоял Рейнар Ванторн. Капюшон его плаща был откинут, обнажая лицо – резкое, выточенное, словно из древнего камня.

Прежде чем я успела опомниться, он схватил меня за руку чуть выше запястья. Рывок – и я влетела в кабинет, спотыкаясь о порог.

Дверь захлопнулась сама собой.

Ванторн резко развернул меня и прижал спиной к холодной каменной стене. Его вторая рука схватила другое запястье, прижимая обе руки по бокам от головы.

Он наклонился. Лицо оказалось в сантиметре от моего. Тепло дыхания обожгло кожу. Нос защекотал тонкий аромат – древесный, пряный, опасный. Глаза яркие, голодные, смотрели прямо в душу, выворачивая наизнанку каждый страх, каждую ложь. Ноги подогнулись, а горло сжалось, будто от жара и холода одновременно.

– Ты только посмотри... – выдохнул он. – И снова эта глупая служанка оказалась в моих руках. Эсма...

***

Я дрожала. Взгляд метался – лихорадочный, растерянный – в поисках хоть кого-то, кто мог бы помочь. Но он заслонял собой всё. Хозяин был слишком высок и стоял близко, заполняя собой пространство кабинета. А за его спиной – пустота. Я чувствовала это остро, почти физически. Казалось, собеседник исчез, растворился в мрачном величии комнаты, будто его и не существовало вовсе.

– Никто не придёт тебе на помощь, – произнёс Ванторн с оттенком странного удовлетворения, словно только что прихлопнул надоедливую муху, слишком долго крутившуюся у него под носом.

Пальцы сжимали мои запястья – крепко, безжалостно, напоминая о его силе и моей полной беспомощности. Я испачкала его руки, но, похоже, ему было совершенно всё равно.

– Говори.

– Ч… что? – прошептала я. Голос предательски сорвался.

– Чем ты занималась возле двери?

– Я… я просто мыла полы, господин Ванторн.

– Мыла полы? – он буквально въедался в меня взглядом. – Не отрывая уха от двери? Во время разговора? Это случайность, Эсма? Или ты считаешь меня идиотом? Не советую.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его хватка напоминала стальные капканы. Ледяной взгляд пронзал насквозь, но тело излучало пугающее живое тепло. Моё несчастное странно сердце трепетало, сжималось, и, казалось – вот-вот я умру.

– Я… я просто работала! Подошла к двери, хотела убраться в кабинете, но услышала голоса. Я ничего не подслушивала! Клянусь!

Он медленно покачал головой. В его взгляде читалась пугающая, непоколебимая уверенность – я лгу.

– Не клянись, девочка, – прошептал он еле слышно, и от этого по спине пробежал холодок. – Твои глаза кричат. Они кричат о страхе загнанного зверя. О вине… о тайне…

Хозяин наклонился. Его дыхание обдало кожу тёплым древесным ароматом с пряной, едва уловимой нотой.

– Что ты искала ночью в моём архиве, Эсма?

Теперь сердце и правда остановилось. А потом, словно вырвавшись из плена, рванулось так яростно, что в глазах потемнело. Он знал.

Я зажмурилась, пытаясь собрать мысли, не дать панике прорваться наружу. Сделала вдох и открыла глаза. Ванторн не шелохнулся.

– Я… я ничего не искала! – выпалила я, вцепившись в тонкую соломинку лжи. – Я просто убиралась! Пыль вытирала! Вы же сами приказали генеральную уборку во всех помещениях!

Слова прозвучали жалко. Нелепо. И я это прекрасно понимала. Ложь висела в воздухе, как тяжёлый, душный пар.

– Тебе нужна тренировка, – произнёс он сухо. – Ты пока плохо врёшь. Но уверен – по-настоящему нуждаешься в искусстве скрывать правду.

– Я не вру! Я…

Я осеклась. Он молчал. Просто смотрел.

И это молчание оказалось страшнее любого крика. Оно заполнило собой весь кабинет – огромный, мрачный, с высокими сводами, пропитанный ароматами древних фолиантов, старой бумаги, воска и вечности. Казалось, даже стены, книги, запертые артефакты и каменный пол затаили дыхание в ожидании моего признания.

Я не выдержала его взгляда. Опустила глаза, уставившись в складку тёмного плаща, совсем рядом с моим плечом. Слёзы – горячие, предательские – потекли по щекам, смывая пыль и стыд.

Что делать? Лгать дальше – бессмысленно. Признаться – значит подписать себе приговор. Сначала возвращение на остров, потом пытки... и костёр.

Я сделала единственное, что могло хотя бы отсрочить конец – решилась на полуправду.

– Ладно! – выдохнула я. Голос дрожал, срываясь на всхлипы. – Я… я искала сведения о подруге. Она тоже служила здесь… цветочница… Лисса. Та самая, что пропала. У неё был договор! Я хотела найти адрес, поговорить с её матерью, с соседями… Может, найти хоть какой-то след!

Голос окончательно дрогнул, вырвался громкий всхлип. Я старалась изобразить рыдания – и не было нужды слишком притворяться. История о подруге была близка к правде. Сердце сжималось от боли, настоящей, рвущей изнутри.

– Простите, хозяин… Я знала, что нельзя… но я так за неё переживаю…

Я рискнула поднять взгляд – полный слёз, отчаянный. Всё то же непроницаемое лицо, в котором не читалось ни сочувствия, ни гнева. Только холодная, расчётливая оценка. Он смотрел на меня, как алхимик на редкий ингредиент, возможно, ядовитый.

– Подруга, – повторил он медленно, словно пробуя слово на вкус. – А ты не знаешь адреса подруги…

Взгляд скользнул по моему лицу и задержался на грязных следах слёз. Я ловила каждую чёрточку в его выражении, пытаясь понять – верит? Или просто ждёт, когда я окончательно запутаюсь?

Его пальцы вдруг ослабили хватку. Он по-прежнему удерживал меня у стены, но теперь это было скорее напоминание о власти, чем явное принуждение. Он размышлял – и это молчаливое раздумье страшило сильнее любых слов.

Возможно, я и правда плохо лгу… Но прежде никто не замечал моего обмана. Никто не пытался копать глубже. А он… он явно заинтересовался. И теперь не отступит. Не отпустит. Неужели из-за того, что где-то глубоко, несмотря на заклинание, Ванторн всё же хранил – пусть неосознанно – память о той ночи?

Как будто в подтверждение самых страшных моих догадок, он медленно провёл большим пальцем по моей горящей коже – от запястья к локтю.

Странное прикосновение: не грубое, не угрожающее… но от него по коже пробежал трепет. Я едва удержалась, чтобы не выдохнуть слишком громко. Внутри всё клокотало, и я мечтала только об одном: чтобы стены замка поглотили меня, чтобы я рассыпалась в пыль и исчезла.

И в тот самый миг, когда напряжение достигло предела, в дверь постучали.

Я вздрогнула, как от удара током. Но Ванторн лишь едва приподнял бровь. Он медленно отстранился, хотя его взгляд всё так же приковывал меня к стене.

– Кто там? – пророкотал он.

Дверь скрипнула, приоткрылась – и в проёме появилась госпожа Хельга. Обычно её лицо казалось высеченным из камня, а взгляд – стальным, выверяющим каждое движение, любую провинность. Но сейчас…

Сейчас она изменилась до неузнаваемости. Лицо – бледное, осунувшееся, глаза воспалённые, будто от слёз или бессонницы. Тугой пучок волос начинал расползаться, словно утративший всякое терпение из-за постоянного порядка. Она ломала руки – жест, совсем не свойственный её железной натуре.

– Господин Ванторн… простите, что осмелилась… – её взгляд скользнул по моему лицу, но сразу же вернулся к хозяину. Голос дрожал, переходя в высокий, беспомощный фальцет. – Речь о моей племяннице… Сигрид… Она не вернулась домой прошлой ночью. А сегодня с утра её никто не может найти…

Она сглотнула, будто пытаясь задавить подступающий к горлу ком.

– Мы обыскали всю Эсфиру… даже у старой мельницы смотрели… и… – она потёрла озябшие руки, – говорят, чародейки пропадают в городе… А она ведь чародейка… Прошу вас… помогите…

Хельга замолкла. Её плечи мелко дрожали, дыхание сбивалось. Рыдания были сдержанными, но их искренность – неоспорима – и настолько непривычна, что даже во мне на мгновение притупился собственный страх.

В кабинете повисла тяжёлая, вязкая тишина. Её нарушали только неровные всхлипы Хельги. Я стояла, всё ещё прижатая к стене, хотя Ванторн уже давно не смотрел в мою сторону.

– Выйди вон, Эсма, – произнёс он. – Но помни: мы не закончили.