Текст книги "О смысле и бессмысленности 1 (СИ)"
Автор книги: Елена Демина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
– Как? – новость оказалась для мамы Светы полнейшей неожиданностью.
– А вот так. Да черт с ним, мне своих проблем хватает… Деньги мне вернешь! – крикнула Матарина в спину идущей в раздевалку Дениз.
Ольга быстро собралась, отказалась от помощи врача, и вышла на улицу. «Куда там переехала дочка…» – думалаона, формируя запрос в поисковую систему.
***
Следователь магбезопасности Игнатий Мякиш сегодня был вынужден остаться работать дома. Младшая дочкапростудилась, а, как всем хорошо известно, нельзя оставлять больного ребенка без поддержки близкого. У жены утром – важный экзамен, шанс подтвердить квалификацию и перейти в следующую страту. Так и получилось, что Игнат сидел на кухне, закрыв дверь, и пытался анализировать дело о проклятье.
ИИ-агент «Авгур» получил от следователя задачу: собрать всю доступную информацию о том, где была и чтоделала Джемиле Труханова 28 апреля, в день нападения на Сашу Сторонина.
Записей нашлось не много, и, в который раз, Игнат почувствовал досаду. Единая Система Обработки Информации (ЕСОИ) страны в своих базах хранила просто бездну данных. Реальность фиксировалась из разных точек многочисленными камерами и микрофонами. У многих граждан были татуировки, импланты и различные украшения, которые писали звук и видео практически постоянно. Часть из этого стиралась, конечно, но все равно… Чтобы узнать, что произошло в конкретный день в конкретном месте, можно было бы просто посмотреть соответствующие файлы. Но большая часть из них была не доступна. Террабайты видео и звука, записанные гаджетами, камерами в личных домах, приусадебных участках, квартирах, банях! Чтобы получить доступ к этим данным, надо было быть... исключительно тем, кто запечатлен на записи. Ни Правитель, ни полиция… В программе стоял абсолютный запрет. Его установили 70… 75 лет назад, после того, как государство чуть не развалилось, нарушив один из основополагающих принципов. Большой Этический Совет полным составом в исключительных случаях мог снять блокировку с информации, но для этого нужно было…
Мякиш прислушался. «Что-то из комнаты дочки не доносится никаких звуков» – подумал он напряженно… Мужчина уже собрался пойти и проверить, что там творит ребенок, но потом услышал постукивание и бормотание Леси: «кушай, это вкусная кашка». «Ага, куклу кормит» – успокоился внимательный папа. А потом вернулся к своим мыслям о приватности и связанных темах.
«Как бывшая Турция называется теперь Страной Справедливости, так наш союз можно было бы назвать государством Свободы» – думал следователь. «Можно было бы, если бы не…»
– Папа, папа, я хочу пить! – прервала размышления отца маленькая Леся.
Игнат тяжело вздохнул.
– Да, лапочка, сейчас налью тебе… чаю?
– Да, с вареньем, с малиновым! – потребовала дочка.
– Пирожок хочешь? – поинтересовался заботливый папа.
– Нет, я не хочу кушать – капризным голосом ответила малышка.
«Ника будет ругаться» – вспомнил жену Игнат. «Я так и не смог накормить Лесю завтраком».
Девочка выпила свой чай, рассказала папе про свою куклу-дочку Катю, и про то, что Катя тоже не хочет кушать, потом про свою подругу, которая плевалась манной кашей в наставницу. После этого Игнат проводил дочку в ее комнату и оставил наедине с игрушками.
Вся политика полностью вылетела у Мякиша из головы.
«Чем я занимался? А… День Джемиле… 28 апреля… Посмотрим отчет Авгура...
Глава 32. Заседание Этического совета. Продолжение
После перерыва сытые и отдохнувшие советники, негромко переговариваясь, занимали свои места. Пока все рассаживались, один из них – высокий седой мужчина – остался стоять. Иван Сазонов, бывший хозяин огромного феода под Тамбовом, обычно мало говорил, но всегда по делу.
– Ну что, коллеги, – спокойным голосом сказал он, – похоже, надо разбираться в произошедшем основательно. Придется работать по протоколу. Пригласить Бориса Федосеевича с супругой на наше собрание, предоставить вести дело спикеру… Любовь Петровна, кажется сейчас ваша очередь… Да?
Соловьева тяжело вздохнула и перебралась на место для Председателя Этического Совета. Советники без особого энтузиазма достали из спинок кресел белые мантии и накинули себе на плечи.
Обстановка как-то сразу стала официальной и торжественной.
– Дорогие коллеги, а можно я буду участвовать дистанционно? – умоляюще попросила Ула Дымна. – За мамой нужно присмотреть, у неё свадьба. Здесь, в Королевце… Она пишет, что сомневается, что ей надо замуж, а они уже едут в церковь! – пояснила она, и, одновременно, послала запрос на быстрое голосование «Маат» – ИИ-агенту Совета. (Маат – древнеегипетская богиня истины, справедливости, закона и миропорядка, которая руководит звёздами, временами года, восходами и закатами солнца).
– Езжайте уже, Ула – ворчливо ответила Любовь Петровна. – Доведите маму до алтаря, а потом сосредоточьтесь на работе, нам ваше участие необходимо!
Маат зарегистрировала, что все были согласны отпустить Улу домой.
– Спасибо большое – поблагодарила женщина и торопливо выбралась из зала.
– Начинаю заседание Этического Совета, связанного с предположительным нарушением этических принципов членом совета и правящей семьей – четко и безэмоционально проговорила Председатель. Предлагаю пригласить на совет Бориса Федосеевича Труханова и его супругу, Джемиле Омеровну Труханову.
Дождавшись общего одобрения, Маат отправила официальный запрос Правителю и его жене. Борис ответил, что сможет прибыть через полчаса, а Джемиле – через час.
«Повезло, что они в городе» – обрадовались большинство советников, «не то пришлось бы заседание переносить»…
Любовь Петровна продолжила свою работу по протоколу:
– Обращаюсь к Маат и прошу выдать всю информацию, не защищенную законом о приватности, которая касается событий…
Многие присутствующие при упоминании закона о приватности поморщились. У людей власти этот государственный принцип был как кость в горле.
Сначала Совет решил разобраться с покушением на убийство Александра Сторонина. Ведь проклятие было однозначно смертельным, по свидетельству мага Виктора Худого и целителя Ясины Пановой. Аристарх же пытался повлиять на бизнес Миронова через вероятности, что несло меньшую угрозу, хотя тоже было преступлением.
Сам же Правитель вообще не совершил ничего предосудительного, по мнению членов Совета. Для любого человека совершено естественно защищать и оберегать близких, это учитывалось в законодательстве. Борис Федосеевич не был обязан сообщать о болезни жены кому бы то ни было.
– Магбезопасность расследовала инцидент с проклятьем – снова выступила спикер. – Наиболее вероятная подозреваемая – Джемиле Труханова. Следователь Игнатий Мякиш сегодня утром сообщил, что в ЕСОИ нет доступных данных о том, где находилась и что делала эта женщина в момент преступления. Маг Виктор Худой утверждает, что энергетический след проклятья совпадает с конфигурацией поля Трухановой. Более того, женщина буквально вчера снова напала на потерпевшего в присутствии мага. Собственно именно в тот момент Виктор и смог увидеть её энергетику и сравнить с отпечатком проклятья. Событие было публичным, запись можно просмотреть.
Перед лицами многих советников засветились экраны, у других загорелись крошечные лазерные диоды на кончиках бровей – они явно пользовались нейроинтерфейсом, а изображение получали прямо на сетчатку. Спикер подождала, пока все досмотрят и вернут к ней свое внимание и продолжила:
– По данным ЕСОИ Джемиле 28 апреля утром провела в школе, где обучала девочек ковроткачеству – продолжила Любовь Петровна. – Урок записан в голограмму.
Присутствующие погрузились в просмотр того, как жена Правителя терпеливо показывает детям сложные узлы плетения хали (турецкий ворсовый ковер). Судя по качеству съемки, предполагалось использовать эту запись неоднократно.
– В 12:27 женщина села в свой автомобиль, который довез ее до дома. Следующие доступные видео идут через три дня, 1 мая, когда чета Трухановых принимала у себя в гостях делегации пивоваров из Чехии и из Баварии. Мастера приехали разрешить давно существовавший между ними конфликт. На этих видео, кстати, можно заметить признаки усталости и нездоровья нашей фигурантки, что подтверждает в какой-то мере рассказ Немина… – задумчиво отметила Любовь Петровна.
– Повторю, согласно его рассказу, ночью 29 апреля жена Правителя была в состоянии, соответствующем откату после проклятья – решила напомнить спикер. – Немин, правда, не позиционировал себя как маг ранее, и мы не можем судить о его компетентности – добавила она ядовитым голосом.
Услышав это, Аристарх поморщился. Видимо зря все-таки он скрывал свои таланты.
– И, кроме этого свидетельства, коллеги, мы о 60 часах жизни Трухановой никакой зафиксированной информации не имеем – Соловьева интонацией поставила точку в своем докладе.
– Чего и следовало ожидать. Столько мощностей, а использовать нельзя – с сожалением высказался митрополит.
– Однако сам факт полного отсутствия информации о том, где была Джемиле Омеровна двое с половиной суток – это уже нетипично – отметил ребе Шульман. – Все-таки она – публичное лицо. Маат, посмотри, пожалуйста, какие самые большие пробелы по времени есть в официальной информации о Трухановой.
– С какой даты начать? – безликим голосом спросил ИИ-агент из браслета Шимона.
– С замужества – немного подумав, сказал ребе.
Где-то через полуминутную паузу раздался голос Маат из колонок зала:
– Анализ готов.
Все притихли, изучая новую информацию.
В этот момент в зал вошел Борис Федосеевич Труханов – Правитель Северо-евразийского союза.
– Приветствую уважаемый Совет – мужчина слегка склонил голову.
– Приветствуем Правителя – за всех ответила Любовь Соловьева.
Борис уселся в очередное кресло недалеко от спикера. К Правителю Любовь Петровна всегда обращалась на «ты», наверное, потому, что знала его в детстве. И сейчас невольно перешла на менее формальный тон:
– Борис, у нас тут правительственный кризис... Ну, почти… Видящие зарегистрировали, что страна начинает медленно проседать. Пока практически незаметно. Есть угроза размывания вероятностей и отдаления от Первичного Потока. Начала сбоить связь с пограничными поселениями. Я думала, что это обычные колебания поля возможностей, но Маат считает, что это – результат этических проблем.
Труханов устало кивнул:
– Да, я читал утренние сводки…
Спикер перебила его:
– И это может быть связано с твоей супругой. Мы подозреваем ее в попытке убийства. Ну, то есть, если она действительно совершила преступление, то это вполне могло повлиять на вероятности.
Женщина замолчала и пристально посмотрела на Бориса, стараясь понять его реакцию на свои слова. Правитель же быстро по привычке надел маску безэмоциональности. Соловьева, выдержав паузу, снова заговорила:
– Мы обязаны разобраться в ситуации и принять меры. Напомню, что по нашим правилам, если Джемиле нарушила закон, то ты тоже несешь ответственность.
Голос спикера выражал сочувствие.
Борис Федосеевич хорошо знал, что граждане Северо-евразийского Союза имеют право оберегать свои семьи и оставаться на их стороне, что бы ни случилось. Но у этого есть и своя цена – близкие разделяют вину в случае преступления. Муж отвечает за жену, а жена за мужа. И Правитель впервые столкнулся с изнанкой удобного закона.
Труханов снял маску бесстрастия, уперся локтями в колени и запустил пальцы в свою пышную шевелюру. Его лицо стало мрачным.
– А Видящие? – наконец, спросил он. – Что-то сообщали?
Председатель Совета смутилась. Потом решила признаться:
– Я к ним обратилась на перерыве… От себя, без голосования… Немой сказал, что мы сами должны справиться, критичной угрозы реальности нет.
Правитель привычно хмыкнул на сочетание «Немой сказал». Выпрямился, убрал руки от своей головы и пробормотал вслух:
– Ну да, а конкретики от них, как обычно, не дождешься… Так что там за история с моей женой? – спросил он деланно небрежно после небольшой паузы.
– А ты не знаешь? – вмешался в разговор ребе Шимон. – Чем она занималась во второй половине дня 28 апреля?
– Об этом лучше у нее спросить… Хотя, сейчас посмотрю… – ответил Правитель и включил экран над браслетом. – Она приехала из школы, и мы обедали дома вместе – рассказал он через пару минут.
Их диалог прервало прибытие Джемиле. Она зашла в зал, одетая в легкое светлое платье. У многих возникло ощущение, что в темноватый зал впорхнула сама Весна. На лице советников появились улыбки.
– А вот и я – радостно сообщила всем жена Правителя. – Что случилось? Зачем приглашали? – продолжая улыбаться, спросила она.
Любовь Петровна оказалась среди тех, на кого чары Джемиле подействовали мало. Эти две женщины вообще недолюбливали друг друга. Прямолинейная и простоватая в манерах Соловьева терпеть не могла постоянно флиртующую и плетущую словесные кружева Труханову. А жена Правителя, судя по ее поведению и обмолвкам, считала нынешнюю спикера неотесанной провинциалкой, лишенной фантазии.
– Джемиле Омеровна, – Любовь Петровна начала говорить строгим официальным тоном – Вы подозреваетесь в покушении на убийство.
Джемиле всей своей подвижной мимикой изобразила безмерное удивление и даже шок:
– Да вы что! Но почему?! Я же никого не убивала!
Многие… Да, в общем, все советники умели чувствовать ложь. По их ощущениям, заявление женщины звучало очень искренне.
Правитель встал со своего места, подошел к жене, обнял ее и с вызовом посмотрел на советников. Мол: «что вам еще нужно!» А им уже ничего и не было нужно. Практически каждый из присутствующих сейчас думал что-то вроде: «Ну как такая замечательная женщина могла хотеть кого-то убить? Это же невозможно! Бред какой-то… Что-то магбезопасность совсем плохо работать стала… Как там его… этот… Худой? Маг? Глупости все это. Проклятий не существует».
Исключением оказались Аристарх и, в какой-то мере, Любовь Петровна. Немин тоже, как и все, чувствовал, что ему очень хочется извиниться перед прекрасной дамой и отпустить ее восвояси. Однако годы магической практики научили мужчину критично относиться к своим эмоциональным импульсам. И «внутренний наблюдатель» мага сигнализировал об опасности и неестественности происходящего.
Мужчина негромко обратился к спикеру:
– Любовь Петровна! Я понимаю сложность ситуации, но есть же протокол на такие случаи, да?
Соловьева вздрогнула и вышла из ступора, в котором находилась до того.
– Да, Аристарх, спасибо за напоминание… Дорогие коллеги! – сказала она громким и резким голосом – я обязана еще продолжить беседу с… Джемиле Омеровной. Я понимаю ваши чувства, но у нас есть долг!
Улыбки на лицах советников стали гаснуть, а в глаза возвращался разум.
– Сударыня – обратилась спикер уже к жене Правителя. – Скажите, где вы были, и что делали 28 апреля вовторой половине дня?
Немин слушал этот диалог и думал: «А если проклятье было отложенным? Например, сотворили его раньше, а сработало оно потом… Хотя, я бы не мог такое сделать…»
– Я не помню точно… – кротко ответила Джемиле и стала просматривать записи. – Ну, вот же, мы с моим дорогим супругом обедаем дома. Милый, давай дадим им доступ к этому видео?
Правитель кивнул.
Присутствующие начали просмотр еще одного файла. Это была столовая в доме четы Трухановых. Супруги обедали, обмениваясь редкими репликами. Еду подавала служанка. Джемиле выглядела немного встревоженной, спрашивала про Ульриха, с которым недавно виделся Борис.
Неожиданно тишину нарушил Шимон Шульман.
– Прошу прощения, я немного отвлеку вас всех… – начал он. – Перед тем, как пришел Борис Федосеевич, я дал Маат задачу посмотреть, какие самые большие пробелы по времени есть в официальной информации о Джемиле Омеровне. Вы все получили результат анализа… Я хочу спросить мастера Труханову, что вы делали регулярно каждые два месяца по три дня? Вот, например, вы как полностью исчезли со всех камер с 2 по 4 апреля, до этого с 3 по 5 февраля? И до этого тоже…
Пока ребе говорил, с лицом жены Правителя творилось что-то странное. Оно как будто дрожало и меняло форму. Но эффект был неярким, заметили только те, что пристально не нее смотрел.
– Я не помню – коротко ответила Джемиле каким-то вибрирующим голосом.
– Шимон, давай сначала с записью дня разберемся – вмешался митрополит Феофан. – А то рассеем внимание, и ничего не сделаем нормально!
Шульман согласно кивнул и вслух попросил Маат проанализировать запись и выдать сводку, чтобы не смотреть обед четы Трухановых в режиме реального времени.
– Семейная трапеза длилась 44 минуты – ответила Маат. – С 13:45 до 14:29. Состояние Бориса Труханова – уравновешенное, до расслабленного. Состояние Джемиле Трухановой: встревоженное. Тема разговора: сын супругов Ульрих Труханов и его нежелание изучать экономику и теорию управления. Конец беседы напряженный, почти ссора. Рекомендую просмотреть запись с сороковой минуты. Воспроизвести?
– Давай – ответила за всех спикер.
Глава 33. Я и Джемиле на Совете
«Все-таки умение кодить пока еще не полностью бесполезно» – думал я, исправляя неточность в программе, сгенерированной Сиа. В такие моменты я чувствовал себя почти всемогущим, но, к сожалению, обычно созданные агентом утилиты были безукоризненны.
Искусственный интеллект вообще во многом – безупречный, хотя, по сути, не является интеллектом. Ну, это – спорная тема. Сейчас в основе ИИ нейроморфные системы, используются квантовые эффекты, накоплены гигантские базы данных… Но это по-прежнему лишь имитация мышления, а не оно само. По крайней мере, так думает большинство признанных дата-сайентистов. Видящие тоже не имеют единого мнения по поводу наличия души у информационных систем. «Определенно, у любой сколько-нибудь сложной структуры есть «верхние этажи» – проявленность на планах причин» – говорят они. Но является ли это душой?
Таким образом, по сути, несмотря на то, что ИИ ведёт себя, говорит и действует как разумный – это лишь видимость.
Когда я читал об этом в первый раз в школе, я подумал, а я? Я – разумный? Или это только видимость?
Я – вообще не безупречный. Я часто ошибаюсь. Я постоянно сомневаюсь, иногда действую глупо и поддаюсь эмоциям. ИИ же управляет полностью автоматизированными заводами, и именно это лежит в основе нашего материального благополучия при небольшом количестве населения на планете. Ну, то есть представляете мозг, который руководит огромным предприятием с кучей технологических цепочек, и только иногда там происходят сбои и нужен системный наладчик…
Сейчас мне, похоже, тоже нужен системный наладчик… Мозг перегружен… Я осознал, что пока я весь этот внутренний диалог кручу в голове, фоном все время вспоминаю Джемиле. Она пахнет чем-то пряным… Какими-то экзотическими специями, которым я не могу подобрать названия… Она пугает и притягивает одновременно. Тьфу, гадство! Она – плюс-минус ровесница моей матери!
Мою рефлексию прервал вызов на нейро. Контакт был новый, но было ощущение, что это кто-то смутно знакомый.
– Здравствуйте, Александр – пришла мысль с оттенком усталости. – Меня зовут Аристарх, я член Этического Совета… Пока еще… Мне очень нужна ваша помощь. Мне это сложно объяснить, но не могли бы вы прийти прямо сейчас на офлайн заседание Совета? В Замок? Речь идет о проклятии, которым вас «наградила» предположительно одна особа…
«Прямо таки вспомни ее она и появится… Или кто-то связанный с ней» – подумал я «тихо», а «громко» подумал:
– Хорошо, я сейчас приеду. Меня пропустят?
– Да, спасибо, я предупрежу систему безопасности…
Вызов прервался.
«Это вроде как тот препод, который у нас современную психологию читал…» – вспомнил яАристарха. «И, если верить сплетням, именно с ним теперь Светозара» – а эта поднятая информация отозвалась болью. «Да сколько можно-то!» – разозлился я на себя. «Или отбей девушку, или не страдай!» – сказал сам себе строго и переключился на другие темы.
«Опять не поработал» – расстроился я, и пошел собираться. Обнаружил, что я, к тому же, еще и голодный, и не замечал этого, пока возился с программой. И в душ явно пора… Ну это я не буду откладывать.
Свежий после душа, жуя на ходу шоколадку, я уселся в любимый синий «Ворон», и он повез меня к Замку. Если честно, было страшновато. Присутствовать на Этическом Совете, да еще и намек на Джемиле…
В общем, не заметил, как доехал.
Вход в Кёнигсберский Замок никак не охранялся. «Опять – видимость» – подумал я, заметив многочисленные бусинки камер, которые косили под декор. И несколько бликов от линз боевых лазеров. Я поежился, проходя мимо этого всего. Меня распознали, приятный женский голос ниоткуда предложил мне, Александру Сторонину, следовать стрелке на полу. Я и последовал, любуясь старинными лестницами и деревянными, говорят, дубовыми, стеновыми панелями.
При моем приближении к залу Совета высокие створки красивой резной двери открылись, приглашая войти.
В помещении было людно, около сотни человек в белых мантиях сидели на красивых креслах в стиле ретро, но я увидел все это лишь мельком потому, что мой взгляд залип на темноволосой женщине в светлом платье. Внутренности скрутились в узел, когда мой взгляд встретился с ее. Я почувствовал, как меня покидают силы. Но это – уже знакомое ощущение, и оно меня не устраивало совершенно. Я снова разозлился. Jävla kvinnor («чертовы женщины», швед.), постоянно пытаются перехватить управление моим состоянием, не одна, так другая! Я постарался вдохнуть глубоко полной грудью. С третьей попытки мне это удалось. Я осознаю́ себя. Это – мой разум. Мои чувства. Моя психика. Моя энергия. Мое пространство. Моя воля. И я своей волей прерываю этот Jävla förbannade helvete («чертов проклятый ад», швед.), и возвращаю себе то, что у меня украдено.
Неожиданно я понял, что моя схватка сейчас идет вовсе не с Джемиле. «Медиум» – всплыло слово не из моего словаря. «Медиум, которого захватил дух». «Откуда я это знаю?» – фоном возникла мысль. «Не важно сейчас» – я выбросил лишнее из головы. Я через тело женщины – канал – потянулся к тому, кто был за ней. Точнее к той, там, кажется, была другая женщина, очень мощная, она уперлась… Контакт разорвался, я, f*n (аналог «б*я» , швед.), отлетел физически назад, но устоял на ногах. «Раненый» на дуэли бок отозвался сильной болью.
Оказывается, пока я все это проживал, я одновременно, шел по направлению к мастеру Трухановой, и подошел достаточно близко. Пару метров между нами было. И у нее прямо сейчас поменялось лицо. Подбородок стал тяжелее, брови – массивнее, губы тонкие, с высокомерным изгибом… И «пахла» она не специями, а кровью и химическим моющим средством, которое у меня стояло в туалете.
– Не мешай, чужак! – проговорило это жуткое существо утробным контральто и упало. На полу уже оказалась симпатичная дама среднего возраста, какой она и была раньше.
Я отошел, пятясь, и сел в кресло, которое мне кто-то, кажется, Аристарх, подставил.
Ко мне резко повернулся Правитель, который, оказывается, тоже там был.
– Что ты с ней сделал, сволочь!? – Борис Труханов был похож на разозленного деревенскими мальчишками быка. Такой же мощный и неосознанный.
– Мастер Труханов! – привстав, резким непререкаемым тоном одернула Правителя какая-то крупная женщина…Кажется, спикер Совета, судя по месту, где она сидела перед этим.
Мужчина сделал шаг назад от меня и разжал кулаки.
– Юноша всего лишь отбил нападение вашей супруги… – задумчиво объяснил Аристарх. – Или это уже была не она…
– Она его пальцем не трогала! – гневно воскликнул Правитель. – И вообще, что тут делает посторонний?!
– Это я его позвал – ответил Немин (я вспомнил его фамилию). – И он – не посторонний. Он, как раз – жертва. Того самого проклятья, которая наслала ваша жена.
Труханов снова вскинулся:
– Это не доказано!
– Думаете? – поднял бровь наш препод. – А по мне – так все очевидно… Мастер Джемиле – явно ведьма и медиум, она находится в связи, или, точнее под управлением более сильного существа. Которое хочет то ли убить, то ли съесть моего студента, между прочим…
Пока он все это говорил, Борис Труханов пытался привести в чувство свою жену. И у него получилось: с его помощью женщина встала с пола и села в очередное кресло, которое ей освободили. Хорошо – подальше от меня. Один из членов Совета начал возиться с ней, видимо – врач.
– Аристарх, не тебе осуждать ведьм – многозначительно сказал Правитель, отвлекшись на пару секунд от хлопот вокруг супруги.
– Я не осуждаю, я констатирую – пожал плечами маг. – А вообще, Джемиле Омеровна явно нуждается в квалифицированной помощи кого-то вроде экзорциста.
Труханов по привычке вспыхнул, потом резко успокоился и сказал:
– Да. Я знаю, она не могла никого проклясть, она – добрый человек. Она тоже в беде, помогите ей, пожалуйста! – последняя фраза явно далась мужчине с трудом.
– Сделаю, что могу – спокойно кивнул Немин, но это – не мой профиль. Лучше найти кого-то…
– Ладно, у меня есть подходящий знакомый… – неожиданно вмешался митрополит Волоколамский Феофан. – У Церкви есть опыт в таких делах… – добавил он негромко.
Труханов посмотрел на него с опаской. Я бы тоже хорошо подумал, прежде чем доверить церковникам близкого человека, да еще и в таком контексте…
– Чем это грозит моей жене? – Правитель выразил свои опасения словами.
Внезапно с одного из кресел поднялся плотный мужчина в возрасте и довольно громко спросил, перебив Труханова:
– Может быть не надо всей этой мистики? Диссоциативное расстройство не такая страшная вещь, как о ней пишут! Борис Федосеевич, просто положите жену в нашу клинику, и мы соберем все идентичности уважаемой Джемиле Омеровны в одно целое! Да и юноше не помешало бы к нам… А то он, на мой взгляд, избыточно впечатлительный!
Аристарх схватился за голову. Двумя руками.
– Вот поэтому я и не рассказывал про то, что я – маг – сказал он спикеру Соловьевой.
– Все мы тут… начала говорить Любовь Петровна, а потом сама себя перебила, обращаясь к психиатру:
– Мастер Браницкий! Зарезервируйте место и мне. Пойдем к вам всем Советом! Мы же – Этический Совет, – она голосом подчеркнула слово «этический» – это уже само по себе нездорово!
– Так и есть! – совершенно серьезно согласился психиатр. – Я в этом участвую исключительно для того, чтобы в управлении страной была хоть капелька здравого смысла!
Я смотрел на все это и чувствовал себя странно. Ощущение сосущей пустоты, которое вызывала у меня Джемиле, точнее кто-то через нее, практически прошло. Более того, я даже почувствовал прилив сил. Видимо, мне удалось отобрать свою энергию у этого нечто… Была какая-то часть меня, которая разбиралась в происходящем. Откуда-то всплывали подсказки и понимание, что делать. Как будто нападение ведьмы подняло что-то из глубин бессознательного. Это очень странно… как уже сказал… но мне нравилось.
