Текст книги "Развод. Сын для попаданки (СИ)"

Автор книги: Елена Белильщикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Лотти плыла в невозможной неге, плавясь под чуткими пальцами Луи. Он не был наглым или грубым в своих ласках, только скользил по коже, осыпая ее касаниями и поцелуями. Именно поэтому она не услышала тихий щелчок ключа в замочной скважине. И не поняла, что произошло, когда в покоях раздался низкий бархатный тон Флорана.

– Фло?! – выдохнула Лотти и сжалась, чувствуя, отчего-то, не страх, а… неуместную жалость к обманутому мужу?

Хотя далеко с Луи она не зашла. Только поцелуи и прикосновения, оба были одетые, но Лотти чувствовала вину за то, что почти изменила Флорану.

«Хватит мучиться угрызениями совести! Он изнасиловал тебя в первую брачную ночь, ты помнишь?» – попыталась Лотти воззвать к голосу разума.

Но взамен получила лишь новый укол совести. Когда сама себе ответила: «Но он был нежен, хотя и извращенно, и ласкал… и в итоге мы оба получили удовольствие!»

– Я тебя убью! – зарычал распаленный желанием, разозленный Луи, когда пропустил первый удар в челюсть.

Луи разъяренным хищником бросился в ответ. В эту секунду, глядя на него, она увидела «машину смерти» как любили говорить о солдатах в ее мире. И не посочувствовала Флорану. Лотти никогда не видела Луи в такой ярости. Впрочем… Флорана тоже.

– Что? – фыркнул презрительно он. – За то, что не дал тебе закончить с чужой женой?

Удивительно, каким чудом успел выпалить эту фразу. Ведь Луи бросился на него сразу. И от неожиданности Флоран не удержал равновесие. Единственное, что ему удалось, – это перехватить Луи, чтобы повалить за собой следом.

Во Флоране бушевала ярость. Какая-то звериная, без единой мысли. Она горела в глазах, и с таким взглядом, наверно, можно было убить. О, Флоран хотел бы сейчас сжать горло Луи, что есть силы! Это читалось по его искаженному от злости лицу.

Флоран был не так прост, как Луи думал. Он вполне легко ушел, уклонился от его удара. И перехватил его, увлекая за собой на мягкий ковер. Со стороны, наверное, смеху было – не оберешься. Двое здоровых взрослых мужиков катались по полу, как дети, и пытаются ударить друг друга. Еще и поговорить при этом по душам!

Вот только Лотти было не до смеха. Она перебралась на кровать подальше, подтянула под себя ноги и сидела там тихо, как мышка, не смея и дышать. Ее испуганные глаза были широко раскрыты. А Луи… мельком взглянув на нее, ощутил вину. Ведь только он был виноват в этом поцелуе. Который разжег в нем пожар страсти, и Луи потянулся к Лотте за большим. Хотя знал, что нельзя. И не думал, что Лотти ответит. Но она ответила.

– За то, что ты творишь, Флоран! – выдохнул Луи искренне, горячо.

Наверное, впервые заговорил со своим врагом… настолько открыто? Впору было горько улыбнуться, но он лишь скрутил Флорана ненадолго, стянул его руки за спиной. И выпалил, негромко, но отчетливо, говоря чистую правду:

– Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься, Флоран! Я не знаю, что тобой движет… будто дьявол вселился! Но ты ради нелепой эфемерной жажды власти теряешь самое святое, самое дорогое, что само пришло в твои руки! У тебя не было ни жены, ни детей. Но судьба подарила тебе прекрасного мальчика! И что? Ты его запугал! Хотя мог воспитать достойного наследника престола. Почти что собственного сына! Ивэн всегда так тянулся к тебе, еще при жизни Бэзила, ты же помнишь… тогда ты был холоден с ним. Сейчас жесток. Зачем?

Луи ненадолго умолк. Его пальцы держали Флорана железной хваткой, изогнув его, уткнув в ковер почти лицом. Но тот слышал… слышал каждое слово. А Луи продолжал:

– А я? Мы с тобой… могли поладить. Еще в начале. Ты опытнее меня в делах дворцовых. Ты интересный, язвительный, умный. Но ты не знаешь слова «дружба». Выручка, поддержка – для тебя пустой звук. Ты отталкиваешь людей, даже когда они сами делают к тебе шаги навстречу. Сколько раз мы могли встать спина к спине, в битве? Но вместо этого ты всегда целился мне в спину, Фло. Ты, а не я. Вспомни прошлое. Я никогда не был тебе конкурентом за престол. Мне это не интересно. Я воин, а не интриган. Прежде мы не были конкурентами… Прежде, но не сейчас. За сердце Лотты я готов драться!

Флоран завозился в его хватке и что-то попытался проговорить. Но Луи не дал ему, выдохнув с презрением:

– А Лотти? Она чистый лист! Не та королева, которую мы знали. Она попаданка! Ты мог открыть свое сердце, показать ей не только самые отвратительные черты своего характера. Но и светлые. Уверяю, они в тебе есть, хоть ты их и прячешь. Но я хорошо умею распознавать истинную суть людей и вещей. Ты… боишься показаться хорошим. Вот и отталкиваешь. Хотя мог влюбить в себя такую чудесную девушку. Любить и быть любимым. Взаимно. Не причиняя ей боль. Пойми, Флоран, у нас были с тобой равные шансы в битве за сердце Лотты. Просто ты пошел путем войны, а не мира. И все разрушил для себя. Поэтому не обижайся, что сейчас тебя ненавидят все те, кто мог и хотел тебя любить! – Луи резко отпустил Флорана, ожидая удара, который не замедлил последовать.

Флоран мгновенно перевернулся на спину на полу, отталкивая с силой от себя Луи. И вскочив на ноги, сам вздернул его следом, держа за рубашку. За уже слегка расстегнутую рубашку. Одно зрелище этого было подобно удару хлыста. От мысли, как тонкие пальчики Лотти расстегивали белоснежную ткань, как гладили кожу под ней.

Флоран зарычал, ударяя Луи по лицу, но не продолжая, а лишь с силой толкая на столбик кровати. Наверно, они могли бы продолжить драку…. наверно. Если бы темные глаза не сверкнули дьявольским огнем, а на губах не мелькнула улыбка.

– Стража! – Флоран резко распахнул дверь. – Сюда! Взять его!

Пока стражники спешили в покои, Флоран шагнул к Луи. Его походка стала пружинисто мягкой, как у подбирающегося дикого зверя, который вот-вот вцепится в горло.

– За секс с королевой в Алиеноре головы не рубят и не вешают… хотя стоило бы издать такой указ. Но вот за нападение на короля – вполне, – Флоран усмехнулся негромко, напоказ поправляя порванный рукав. – Можешь начинать молить о пощаде, Луи.

***

Лотти с замиранием сердца слушала Луи. Видела его взгляд, искренний и чистый. Слышала слова, которые шли из души. Но понимала: сказок не существует. Ни в ее мире, ни в этом. Флоран не прочувствует того, что сказал Луи. Поэтому она даже не удивилась. Лишь коротко вскрикнула, когда Флоран позвал стражу. И придерживая немного разорванное на груди платье, Лотти метнулась к мужу.

– Флоран! – ее голос сорвался. Лотти потянулась к Фло, обвивая в испуге руками его шею. – Не трогай его, пожалуйста! У нас ничего не было, клянусь! Это… не то, что ты подумал.

Лотти обнимала Флорана искренне. Не любя его, но желая сберечь Луи. Как прежде, желая сберечь Ивэна, она готова была остаться с Флораном в этой золотой клетке. В плену. Во дворце. И она привстала на цыпочки, заглянула в глаза Флорану.

– Луи прав, – с раскаянием проговорила Лотти. – Наши отношения начались плохо. Ты сам захотел вот так. Чтобы через силу, через боль… Зачем? Я же готова была принять тебя, но другим. Луи говорит, что ты можешь быть другим, хорошим и светлым! Я ему верю!

Лотти пыталась убедить Флорана смягчиться. Не мучить Луи. Но пока… получилось скомканное извинение. Мольбы о прощении? Или объяснение того, почему она потянулась к Луи сейчас. Потому что не получала от Флорана ни любви, ни тепла, ни нежности. Только боль. И унижение. Но она хотела иначе. Всегда хотела иначе.

Флоран потянулся к руке Лотти, закрыв глаза. Его пальцы слегка подрагивали, будто он млел, как мальчишка, влюбленный юнец, от одного аромата ее волос и дыхания рядом. Секундное наваждение? Когда он погладил ее запястье, но после жестко перехватил, шипя на ухо:

– Ты целовалась с ним в день нашей свадьбы! Или ты распутная девка, или врунья, каких свет ни видел… Я не верю ни единому твоему слову, Лотти!

Флоран резко оттолкнул ее и сам зажмурился, словно это причинило ему боль. Да, он сам не был образчиком верности. Да, он сам пытался забыть Лотти в объятьях какой-нибудь красавицы, но… Флоран зарычал от злости, поворачиваясь к двери. Как раз врывалась стража, скручивая Луи. Их было слишком много, у него не было шанса не попасться.

– В подземелья его, – жестко отчеканил Флоран, напоказ поправляя встрепанные волосы и трогая припухшую губу. – Эрн Луи Маттео посмел напасть на своего короля. Я разберусь, что делать с ним, но позже.

– Не надо! – не своим голосом вскрикнула Лотти и бросилась на Флорана в сумасшедшем удушающем объятии, утаскивая его на себя, и они едва не повалились на кровать. – Не надо его в подземелья! Я… я сделаю все, что ты попросишь! Или… прикажешь.

Лотти отчего-то вспомнила ту ночь. То насилие и ласки. Как Флоран ласкал ее… тоже силой. Лотти сглотнула и потерлась неуверенно щекой о его руку. И продолжила уговоры сдавленным, сбитым голосом:

– Я буду послушной, – Лотти запнулась. – Я знаю, тебе нравится, когда я… ну, такая. Покорная.

Она посмотрела умоляюще на Луи, которого скрутила стража. Он пытался что-то сказать еще в самом начале, но один из молодых стражников прижал ладонь к его рту. Может, пытаясь так защитить Луи? Чтобы тот не сказал лишнего и не навредил себе еще больше перед королем?

– Луи не нападал на тебя. Ты же знаешь. Он… сам сказал, что хотел быть твоим другом. Ты сам отказался! – голос Лотти прозвучал немного истерично перед лицом опасности и ее мужа.

– Уведите его, – сухо скомандовал Флоран. – И закройте двери. Я хочу побыть наедине со своей женой.

Его взгляд не предвещал ничего хорошего, и Луи дернулся в руках стражи. Он был готов рваться, как молодой хищник, но держали его сразу трое, скрутив руки за спиной. Так что вытолкали силой в коридор, и двери захлопнулись. Флоран проводил их взглядом, а потом повернулся к Лотти.

– Мне кажется, у него был такой взгляд… он был готов умолять тебя не делать этого. Не оставаться наедине со мной. Я ведь такой жестокий зверь, правда, моя пташка в золотой клетке? – Флоран погладил кончиками пальцев по щеке Лотти. – Но твое предложение мне нравится. Я не отпущу его, но… может, ты убедишь меня смягчиться. И не назначить на завтрашнее же утро его казнь.

Ее дыхание предательски сбилось, когда она услышала властный голос мужа. Обычно Лотти даже в голове своей, мысленно называла Флорана по имени. Избегая саму мысль о том, что он ее муж. И имеет на нее все права.

– Да. Он любит меня. Наверное. Я перестала верить в любовь, когда встретила тебя.

Ее голос прозвучал не ядовито, не зло. А скорее, обреченно и устало. Будто она обвиняла Флорана в случившемся. А может, не только его? Она вспомнила свой мир. Там ничуть не лучше. Покорные жены, жестокие мужья. Измены, измены… Неужели и она пополнила собой список грешниц? Лотти всегда считала, что не сможет уважать себя, если поддастся искушению. Но она поддалась. И не оправдывало ее то, что брак с Флораном фиктивный. Она должна была вести себя честно по отношению к мужу. Неважно, каким зверем он являлся. И как бы ни относился к ней.

– Думаю, он с большей охотой остался бы здесь вместо меня. Чтобы вместо ночи страсти была ночь мучений, какие там у вас практикуют пытки? – ее губы снова искривились в больной улыбке. – Он отдал бы себя тебе в жертву. Но тебе нужна другая жертва. Ты желаешь меня?

Лотти сглотнула и умолкла. Понимая, что от подобных слов Флоран вряд ли смягчится. Поэтому выдохнула и потянулась к нему. Пока еще искренне, с надеждой, кончиками пальцев. Будто… и вправду надеялась на его прощение и отпущение всех грехов.

– Прости меня. Это я виновата во всем. Я, а не Луи, – прошептала Лотти.

– Луи не повезло. Я не безумец, которому нравится боль и пытки над врагами. Я просто мужчина, который… – Флоран запнулся, прикусил с силой губу едва не до крови. – Которому не чужды удовольствия. Но кажется, я прервал вас? Иди ко мне, Лотти.

С этими словами Флоран присел на край кровати. И потянул Лотти за руку. Несильно. Она могла вырваться, испугаться, упорхнуть. Могла. Но они оба знали, чем это может обернуться для Луи. Что скрывалось под глумливой усмешкой, с которой Флоран предлагал заняться с ней любовью, заменив ее любовника законным супругом. Угроза и безумная ревность.

Флоран потянул Лотти к себе на колени, вскользь проводя губами по ее запястью, по ниточке вены, целуя и проводя кончиком языка. Он должен был ударить ее, отшвырнуть, сказать, что ему неинтересна чужая подстилка и распутница, – Флоран твердил себе это мысленно. А на деле гладил кончиками пальцев ее руку, искушая.

Глава 15

Лотти очень сильно боялась сейчас Флорана. Но так стыдно… Боялась не того, что сделает он со ней. Пусть хоть пытает, хоть убивает. После того, что случилось с Луи, ей было уже плевать на себя. Жаль только Ивэна, но сейчас она была не в состоянии об этом плакать. Но ее мозг на удивление сейчас работал отменно. В висках билось: «Я последний шанс Луи на спасение. Флоран безумец… Но его тянет ко мне. Если я заставлю его поверить, что отклик моего тела на его тело искренний, то Флоран… прислушается ко мне». Но как это сделать, Лотти не знала. Все тело выламывал невероятный страх за Луи.

Ее спасением стали воспоминания. Она вспомнила ту самую ночь. Насилие первой брачной ночи. Закончившееся ее оргазмом. От картинок Флорана и его умелых и горячих движений. Он и сам не знал, что сослужил себе плохую службу. У нее до сих пор перед глазами стояли те пошлые и развратные картинки с Луи в главной роли. Ей не нужно было даже закрывать глаза, чтобы представить рядом с собой Луи.

«Я спасу тебя, родной, – мысленно пообещала Лотти ему. – Спасу, чего бы мне это не стоило. Пусть ты возненавидишь меня после этого… Но будешь жить. Пусть я возненавижу себя. После этой ночи. Цена невысока… За твою жизнь».

– Флоран? – хрипло позвала Лотти, послушно скользя к нему на колени.

Хотя она выглядела смущенной и растерянной со своими распылавшимися щеками, но… не отталкивала телом Флорана. И он, и она это чувствовали. И в ней расцвела робкая надежда. Может, у нее получится воздействовать на Флорана и смягчить его? И тогда Луи будет жить… А она… Неважно, что станет с ней после этой ночи. Уже неважно.

Флоран провел ладонями по щекам Лотти, сразу по двум, будто пытаясь на ощупь ощутить ее румянец. А потом прикоснулся к нему губами, прикрывая глаза. Так близко, что даже его ресницы щекотнули нежную кожу Лотти.

– Соври мне, – хрипло выдохнул Флоран ей на ухо. – Что хочешь меня, а не его. Соври своим телом, моя Лотти.

Флоран жестко и болезненно одновременно усмехнулся на этом «моя». И резко рванул ее платье, разрывая, как ненужную тряпку. У королевы всегда будет много нарядов. А сердце только одно… принадлежащее другому.

Он закрыл глаза, проводя ладонями по телу Лотти. По тонкой линии ключиц, по одновременно упругой и нежной груди, по хрупкой талии. Он не хотел смотреть сейчас, видеть лицо Лотти. Будто если она начнет ласкать его с блестящими от слез глазами, его почерневшее до дна сердце остановится ко всем чертям.

Лотти умела быть жесткой. В своей прошлой «до-попаданческой» жизни. Чтобы выжить в ее мире и не умереть от голода, нужно было уметь за себя постоять. Она еще не демонстрировала свою жесткость ни Луи, ни Флорану по-настоящему. Лотти старалась играть, сама не зная зачем, чужую роль. Роль королевы Лотти. Но она не Лотти. Та королева вышла замуж. Счастливо. Она родила и вырастила ребенка. И умерла. Но она не нынешняя Лотти-попаданка. И сегодня впервые пришла решимость это показать Флорану.

– Посмотри на меня, – почти приказала Лотти строго и жестко.

Она положила ладонь на закрытые глаза Флорана. А вторую – на его бешено бьющееся сердце. Лотти понимала его. Извращенно хорошо понимала. Сегодня они оба боялись… По-разному. Она – того, что он причинит боль другому мужчине. Флоран – того, что она причинит боль… уже ему.

– Я не стану тебе лгать, – все так же немного сухо от страха и не менее жестко отрезала Лотти, надавив на веки мужа и заставив его открыть глаза почти силой. – Я не стану унижать тебя и себя и притворяться рядом с тобой в постели, как те придворные прелестницы, к которым ты привык. Я не они, Флоран. Я другая. Дитя другого мира. Помни о этом… Всю эту ночь. Я буду искренняя с тобой. И не унижу тебя и себя ложью, – Лотти перевела дыхание на секунду, глядя в болезненно разгоревшиеся до черноты глаза напротив, и продолжила негромко, но серьезно. – Все, что произойдет между нами сегодня ночью… будет по доброй воле. Но не будет иметь рамок. И границ. Уверена… ты никогда подобного не испытывал, Флоран. Знаешь, почему? – она усмехнулась и мазнула губами за мочкой его уха, по самому чувствительному, уязвимому месту. – Обычно девушки боятся чего-то… Но не я. Мне больше нечего терять, Флоран. Я полностью твоя. Твоя собственность. Сделай сегодня со мной все, что угодно. Мне… понравится.

Последние слова Лотти проговорила будто не своим, хриплым, низким голосом, похожим на рычание животного, уже не человека. Она почувствовала… удивительную свободу. Словно наконец-то сбросила надоевшую змеиную кожу притворства, рамок, приличия. И могла быть такой, какой родилась еще на Земле. Странной. Жадной. Жесткой. Безумной. И мужчина напротив удивительно хорошо подходил такой вот непривычной «ей». Его безумие спелось с ее… Сплелось голодными зверями, вцепилось, выпивая разум. Оставляя только ощущения. Горячих губ на нежной коже. И тревожащего ее, почти черного, пожирающего взгляда. Лотти чувствовала по-звериному, под кожей, что Флоран хотел ее… Хотел ее всю. Не только тело. А больше, много больше. Если бы он только не боялся собственного желания. Если бы только… Флоран не боялся ее. Все могло бы быть иначе. С самого начала.

Флоран застонал, запрокидывая голову. Так по-звериному и почти измученно, жаждуще. Его губы шевельнулись, но не выдохнули ни обманного «Лотти», ни чуждого, странного для него «Лина». Флоран смотрел на нее из-под ресниц, и по этому взгляду казалось, что это она, она может сделать с ним все, что угодно.

– Ведьма чужеземная… – прорычал Флоран, опрокидывая Лотти на кровать. – Почему же тебе понравится?

Он накрыл ладонью тонкую девичью шею, но не ощутил под пальцами заполошной паники сбитого пульса. Лотти и правда не боялась его. В ее жертвенности было столько скрытой силы, что у него выбивало дыхание, как ударом в живот. Когда в ушах звучало снова и снова, отравленной репризой, что ей больше нечего терять. Да эта девчонка не боялась даже за свою жизнь, и за это Флоран накрыл ее губы своими в жарком поцелуе-укусе, наказывая за неведомые ей грехи.

Лотти аж выгнулась, подалась вперед. Жадно впитывая стон Флорана. Этот стон означал его капитуляцию перед ней. Оказывается, самые хищные, опасные звери умеют ластиться к хозяйской руке, если ее протянуть? Она протянула. И немного дрожащими пальцами зарылась в волосы Флорана, натягивая их. Наверное, впервые она коснулась волос мужа по доброй воле? Они оказались непривычно жесткими, темными, вьющимися.

Что бы там ни думал Флоран, в ней сейчас было мало жертвенности. Скорее, она готова была по-звериному выгрызать для Луи шанс выжить. Но для этого ей нужно было отвлечь Флорана. Переключить его с мрачных мыслей о Луи… на гораздо более грешные мысли. Уже о ней. Но как это сделать?

– Вспомни нашу первую брачную ночь. Это приказ, – ее голос по-прежнему звучал хрипло и низко, когда она буквально силой оторвала Флорана от своих губ, разорвав поцелуй, чтобы посмотреть прямо ему в глаза. – Вспомни, как я впервые кончила в твоих руках, мой ми-илый муж.

Лотти призывно раздвинула ноги и провела ладонью по внутренней стороне бедра, надавив пальцами на нежную кожу. Напоказ. Пошло. Оставив алые полосы. И облизнула пальцы. Усмехнулась призывно, прильнув к уху Флорана. И зашептала горячо, быстро, пока сама не смутилась, не остановила себя:

– Вспомни, как я кончала под тобой раз за разом. Как изнывало мое тело, желая разрядки. Как я билась в оргазме одновременно с тобой. Вспомнил? Что ты чувствуешь, Флоран, когда думаешь об этом?

Лотти помедлила, прежде чем продолжить. Ее пальцы похолодели от волнения, когда она отпустила волосы Флорана, не удерживая его больше. И тихо, но смело призналась, глядя глаза в глаза:

– Ты первый мужчина, который заставил меня испытать оргазм. И я сейчас говорю не о теле Лотти, Фло. Я не хочу знать, что было у нее с Бэзилом. Я говорю о настоящей себе. У меня… были мужчины. До тебя. Я не святая. Я занималась сексом. Но никогда. Ни с кем. Не кончала. Кроме тебя.

Лотти умолкла, неожиданно прервав свою стыдную, пошлую исповедь, от которой у нее тянуло низ живота. Плотоядно усмехнулась, неожиданно накрыв ладонью себя там. Будто напоказ, провоцируя его на действия.

На самом деле Лотти немного побаивалась реакции Флорана на свое признание. Понравится ему ее правда или нет? Она знала, он ревнив. Горяч, как черт из преисподней. Что он сделает с ней за это признание?

Лотти лежала под Флораном. Избавленная от разорванного платья, обнаженная, со спутанными и разметавшимися по подушке темно-каштановыми локонами. Но у него было ощущение, что сегодня она сверху. В том, как ее слова натягивают, как коротким поводком, притягивают ближе. Заставляют пылать от ревности и желать до безумия.

– На что же ты провоцируешь меня? – Флоран накрыл ладонь Лотти своей, нажимая на ее пальцы, будто заставляя ее саму ласкать себя, но под его контролем. – Чтобы я наказал тебя за то, какой распутной ты была? Или… чтобы восполнил сполна то, что не давали тебе другие? Признайся. Ты никого не хотела так, как меня.

Это был вопрос с подвохом. Разогретый ревностью, Флоран не забыл про Луи. И сейчас припал к шее Лотти такими разными поцелуями. Он целовал ее, как богиню, неземного идола красоты: нежно, едва размыкая губы. Он целовал ее, как портовую шлюху, купленную на ночь за медяк: оставляя отчетливые отметины на прихваченной коже.

Лотти выгнула шею, с наслаждением принимая каждый поцелуй Флорана. Чувствуя то его нежность, то обжигающий огонь.

– Я ничего не добиваюсь, мой повелитель, – мурлыкнула чуть игриво Лотти и потерлась всем телом о него, как кошка. – Я просто говорю правду. Мне казалось… это нужно нам обоим.

Лотти умолкла на мгновение и ответила на поцелуй Флорана, покусывая его губы, ощущая, как он очерчивает кончиком языка краешек ее губ.

– Так ответь?

– Признаю, – проговорила Лотти уже серьезно, слегка отстраняясь от Флорана и глядя ему в глаза. – Я никого и никогда не хотела как тебя. И… может, ты мужчина и не поймешь этого. Но для девушки всегда очень важен тот особенный среди многих других, кто довел ее до оргазма. Тот единственный. Ты ничего не чувствуешь, Флоран? Зная, что ты единственный, кто сумел растопить мой лед. Хотя пытались многие. Как видишь, я опытна…

В этот момент Лотти была рада, что между нею и Луи не было ничего больше нескольких поцелуев и духовной, эмоциональной близости. А зато между Флораном и нею… было все. Потому, что она не могла, не хотела врать. Она обещала говорить только правду. И он чувствовал… что для нее важно то, в чем Лотти призналась ему сейчас.

– Но раз тебе все равно, что было со мной, то иди сюда! Или не завожу уже? – дерзко выдохнула Лотти, снова провоцируя Флорана на что-то большее, чем простые вопросы и поцелуи.

Ее губы изогнулись в призывной, пошлой, дразнящей улыбке. Лотти нарочно провела снова по себе ладонью, сминая уже свою грудь. И ахнула, выгнулась. Она не играла, но… если честно, это была маска. Никогда не была развратной соблазнительницей. Ни в этом мире. Ни на Земле. Но свое же открытое признание Флорану напугало даже ее. И она попыталась отвлечь его своим телом, не понимая, что он слишком умен для этой уловки.

– Кто сказал, что мне все равно? – зарычал Флоран, срываясь.

Он перехватил запястья Лотти, прижимая их к постели. Будто ревнуя ее тело даже к ее собственным рукам. Словно только он имел право срывать с губ Лотти сладкие вздохи и стоны.

А ведь еще недавно он хотел унизить ее, заставить ласкать его, ублажать, выпрашивать касаниями и поцелуями пощаду для ее любовника. Но сейчас забылось все. Флоран рванул свою рубашку, даже пуговицы треснули на воротнике, когда он остался обнаженным до пояса. Но даже так, через брюки, Лотти чувствовала, как напряжен его член, упирающийся ей в бедро. Когда Флоран набросился на нее, как хищник. Жадно проводя ладонями, осыпая горячими поцелуями, наказывая за то, что изгибалась так томно под Луи. Значит, они не успели зайти далеко? Плевать. Флоран все равно был зол на него до безумия, до жажды убийства. А на нее… до жажды обладания.