Текст книги "Развод. Сын для попаданки (СИ)"

Автор книги: Елена Белильщикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

– Лотти… – простонал Луи вслед. – Да лучше бы меня пытали или мучили! А не ты легла в постель с этим скотом! Если попробуешь снова выгораживать меня своими жертвами, я… я просто устрою самый глупый побег, чтобы нарваться на стражу! Лучше погибнуть, чем погубить тебя!

Луи в бессильной злости ударил кулаком по стене, свозя костяшки о грубый камень. Но эта боль не отрезвила. Он зажмурился, ненавидя себя за то, что так подставил Лотти под удар.

Сейчас ему было больно смотреть на нее, такую хрупкую, нежную, беззащитную, и представлять, как она по доброй воле отдалась Флорану. Подпустила его ближе, чем просто к своему телу.

Лотти вернулась к Луи и с силой вцепилась пальцами в прутья решетки. По глазам была видно, если бы не решетка, то залепила бы звонкую пощечину с размаху! Да так чтобы искры из глаз посыпались.

– Не смей! – воскликнула Лотти зло. – Не смей так говорить! Я тебя спасти хотела, Луи. И ни о чем не жалею! Я не позволю тебя казнить или пытать, понятно? Если так будешь себя вести, то… Не знаю, сама за кнут возьмусь, накажу тебя. Нельзя о таком даже думать, понятно? Я тебе устрою, Луи, раз нарваться захотел… На цепь посажу! Или, или… я сама предупрежу Фло, чтобы он отучил тебя делать глупости.

Лотти шептала это заполошно, горячо, хватаясь за Луи кончиками пальцев и прижимая их к своим горящим щекам. На ее ресницах блестели слезы, с губ рвались всхлипы. Она дергала за прутья решетки почти в истерике и твердила Луи:

– Обещай, обещай, что не подвергнешь себя опасности! Я не смогу, я с ума сойду, если с тобой что-то случится. Не рискуй понапрасну, Луи, ты же знаешь, ты нужен мне и Ивэну!

Луи не выдержал, перехватил голову Лотти и прижался к ее губам поцелуем. Долгим, одновременно и нежным, и отчаянным. Он был так погружен в него, что ему не хотелось дышать. Только целовать, целовать, целовать Лотти, и пусть это длится вечно.

– Фло не отучит. Он с радостью добьет меня, – криво усмехнулся Луи. – Но ты… Я хотел бы сейчас выбраться отсюда, переправить тебя куда-нибудь в Остерн или другое соседнее королевство, спрятать там и тебя, и Ивэна. Но ты же помнишь, Флоран обставит все, как похищение наследника престола, начнет страшную войну и попытается вернуть вас силой, – Луи покачал головой, нежно поглаживая кончиком пальца губы Лотти. – Но я не сдамся. Я придумаю, как спасти тебя от него. Слышишь?

Луи отчаянно сжал ладонь Лотти в своей, глядя в глаза. Она прильнула прямо к решетке, обнимая его через нее. Пальцы зарылись в волосы Луи, притягивая его ближе. И хотя ее губы еще хранили вкус другого мужчины, она отвечала ему на поцелуй так страстно и жарко, что у нее закружилась голова.

– Фло не такой плохой, как тебе кажется, – заявила Лотти уверенно. – Он отучит, если я попрошу! Главное, чтобы ты не делал глупостей.

Но улыбка ее вышла грустной, и она провела губами по его щеке. Лаская Луи, даря ему нежность.

– Мы выберемся все вместе. И будем рядом открыто, не прячась. Увидишь, Луи. Мы найдем выход. И тебя скоро отпустят на свободу.

Ее глаза блестели от слез. Но Лотти не могла оторваться от Луи. И вернуться обратно в спальню. Где ждал Флоран.

***

Флоран вышел из тени. Он услышал, как Лотти выскользнула из постели, и направился по пятам за ней сразу же. Только и успел, что натянуть брюки и набросить камзол на голое тело. Ведь его рубашку утащила одна несносная девчонка.

Флоран был готов услышать все самое гадкое. То, как Лотти будет смеяться над ним и проклинать… это было ожидаемо. Но не такие слова. Про шанс, от которого невольно сбивалось с ритма сердце.

Флоран взял свечу, поднося ее ближе к решетке. И отсвет огня заиграл на лицах у него, Луи и Лотти.

– Смотрю, ты не учишься на ошибках, Луи… И все лезешь целоваться к чужим женам, – усмехнулся Флоран. – А тебя, Лотти, точно стоит наказать. Запереть в спальне, скажем. В моей. За то, что бегаешь раздетая в холодные подземелья. Ты можешь заболеть, дорогая.

На его губах заиграла особая опасная усмешка, за которой не знаешь, что последует: удар или поцелуй.

Сначала Лотти заледенела от ужаса, услышав голос Флорана. Перед глазами пронеслась вся ее жизнь. Вот сейчас он швырнет уже и ее в подземелья, потом пытки и казнь… Но когда она увидела опасную улыбку, заигравшую на его губах, Лотти осмелела. И подошла к нему, застенчиво улыбнувшись, перехватила за запястье. Лотти потянула мужа к решетке, рядом с которой стоял, вцепившись в металл побелевшими от напряжения пальцами, Луи. И буквально силой положила ему на руку ладонь Флорана.

«Они должны помириться. Любой ценой. Только так… все мы сможем выжить!» – мелькнуло в голове и пропало.

Лотти встряхнула волосами и усмехнулась:

– А ты приказал бы привести… из подземелий Луи к нам. Тогда и бегать бы не пришлось.

Ее фраза прозвучала, как удар грома. Как и ее движение ладонью, соединившее их. Оба мужчины вздрогнули всем телом и уставились на нее. Вот только взгляды у них были разными.

– К нам? В спальню, что ли? – усмехнулся Флоран. – В качестве слуги, чтобы наносил воды для ванны после нашей ночи? Тебе ведь так нравиться отираться возле моей жены, да, Луи? Что ты готов быть послушным песиком, выполняющим любую команду?

В его голосе появились шипящие нотки. Он снова ревновал, ревновал чертовски, это было видно по темному и горящему взгляду. Только злости теперь было чуть меньше. Ведь Флоран помнил слова Лотти, подслушанные им. Он перехватил свободной рукой ее за талию, приобнимая, привлекая к себе. Разве могло быть более собственническое зрелище? Чем то, как Флоран обнимал ее, сам без рубашки, в то время, как она была надета на Лотти, едва прикрывая бедра. Еще и волосы, длинные, спутанные, локонами спускались на изящные плечи, но не могли закрыть свежие, наливающиеся цветом отметины на шее.

Луи разозлился. Его зеленые кошачьи глаза сощурились, и он с размаху стукнул по прутьям решетки, ощутив боль в ладонях. Они загудели от удара по металлу решетки.

– Уж лучше тебя, Флоран, на цепь за дверью этой самой спальни! – прошипел Луи, бросаясь на прутья. – А мы с Лотти отправились бы на кровать!

– Замолчите, оба! – ее голос прозвучал резко, немного визгливо и неприятно даже для нее самой.

– Не злись, Лотти… – мурлыкнул Флоран.

Ощутив горячие ладони на своей талии, Лотти оттолкнула его, тяжело дыша.

– Вы что, совсем не можете быть в мире? Даже пять минут? Что вы как кошка с собакой? Если вы хотите оба общаться со мной, то потрудитесь вести себя вежливо. По отношению друг к другу! – Лотти тоже разозлилась.

Она ткнула обвиняюще пальцем сначала во Флорана, потом в Луи. А потом фыркнула и, развернувшись, направилась первая к выходу из темницы. Выпрямив гордо спину. Сверкая глазами зло и недовольно.

– Лотти! Стой! – рявкнул вслед Флоран, а потом прикрыл глаза, силой заставляя себя смягчиться. – Подожди.

Зазвенели ключи. Он захватил с собой связку у охраны. И теперь, не глядя ни на кого, Флоран поднес нужный ключ к замку на двери камеры Луи. Черные волосы, еще встрепанные после ночи страсти, упали на бледное лицо, по которому сложно было что-то прочесть. Да Флоран и пытался… спрятать любые эмоции сейчас. Только ежился немного, отставляя свечу и отмыкая замок. Тяжелая дверь въедливо заскрипела, открываясь.

– Выходи, Луи. Ты свободен. На этот раз я тебя прощаю, – глухо произнес Флоран, не глядя Луи в глаза, будто стыдясь своей слабости, поражения перед Лотти, прекрасной попаданкой, которая могла вить из них веревки.

Луи не понравилось заявление Лотти. Еще он дружить не нанимался с этим… с-скотом Флораном. Они были, есть и будут навсегда врагами. Еще и соперниками за сердце любимой девушки. Но… Луи понимал хитрость и коварство Лотти. Если не обманывать бдительность Флорана, не вести игру на два фронта, то долго его благосклонность не продлится. И этот недокороль попросту повесит Луи. Но… как же ему претила игра. Как же Луи не хотел, чтобы Лотти улыбалась собственному мужу и приходила вечерами на супружеское ложе! Он не хотел соперничать с Флораном за то, что ему уже досталось по справедливости. Сердце Лотти. Но этот хитрый лис сумел склонить Лотти и на свою сторону. И теперь Луи было сложно. Очень сложно удерживать линию поведения, на которой настаивала Лотти. А не украсть ее и Ивэна, как он мечтал, и не уехать в королевство Остерн, обратившись за помощью к тамошнему королю.

– Спасибо, Флоран, – хрипло проговорил Луи, не глядя на короля, который все-таки… поступил по-справедливости и выполнил обещание, данное Лотти. И выпустил его из темницы. – Но ты… пожалеешь об этом. Я все равно заберу у тебя Лотти. Она моя, – шепотом, еле слышно добавил Луи в спину Флорану, надеясь, что он не услышит.

***

Переодевшись, Флоран ушел в свой кабинет. Уже знал, что этой ночью ему будет не до сна. Так что лишь растопил камин, повалившись в кресло у огня. Не замечая, что даже не до конца закрыл дверь, что тонкая полоска тревожного света падает в коридор. Шторы были плотно задернуты за спиной. А Флоран крутил в руках небольшой острый кинжал. Из головы не выходили слова Луи. Не те, злые, которыми он сыпал обычно. А те, которые тот выпалил, скрутив его. И вывалив на Флорана правду, о которой он не просил! О том, что, возможно, у него был шанс обрести верного друга, крепкую семью, любовь Лотти? Но Флоран сам не позволил этому случиться, ослепленный жаждой власти?

Перед глазами стояло лицо Лотти. То изнемогающее от сладкой страсти, то с мокрыми от слез ресницами.

«Да где он взялся на мою голову со своими нравоучениями?!» – Флоран едва не зарычал от злости на Луи, неосознанно сжав кинжал в руке в желании просто пойти и заколоть этого героя-любовника, чтобы не лез, куда не просят! В постель к чужим женам, например!

Лезвие оцарапало ладонь, и Флоран застонал от неожиданной боли. Ведь сам не понял, как соскользнул пальцами по кинжалу, порезавшись.

***

Ивэн крался из библиотеки по коридору в свои покои, воровато оглядываясь по сторонам, чтобы служанки его не застали. И не доложили Флорану о том, что мальчик опять не спал всю ночь. И читал книги.

Ивэн обожал читать про разбойников и доблестных воинов. Про приключения храбрых бойцов. Про их любовь к прекрасным дамам. Хотя этого он пока не понимал.

Флоран был недоволен им, когда Ивэн не спал всю ночь и потом клевал носом на занятиях. Поэтому он старался не попадаться опекуну на глаза после бессонных ночей. Ну, ладно. Ивэн старался, вообще, не попадаться ему на глаза, чтобы не разозлить. И ему не прилетело. Хотя если честно, когда у него появилась мама Лотти и приехал Луи, Флоран стал вести себя хорошо. И старался не обижать. Но Ивэн все равно боялся Флорана, не забыл о прошлом. И обычно избегал его настолько, насколько возможно. Но сейчас… кабинет Флорана был приоткрыт. Оттуда донесся отчаянный стон.

Ивэн замер, глядя на тонкую щелку света. Он сомневался. Вдруг Флорану плохо? Что ему делать? Войти и выдать себя? А вдруг Флоран разозлится и ударит его? Но стон повторился. И Ивэн толкнул дверь и вошел в покои.

– Флоран? – дрогнувшим тонким голосом спросил Ивэн, испуганно застыв на пороге. – Тебе плохо? Больно? Тебя кто-то ударил? У тебя кровь, Флоран!

Ивэн помнил, как недавно подслушал, как Луи злобно рычал на Флорана. И грозился, что убьет его! Прибьет голыми руками. Он опустил глаза и увидел, как капля крови стекает по ладони отчима. Может, это сделал Луи? Ударил Флорана кинжалом?

У Ивэна на глазах появились слезы. Он был жалостлиыым мальчиком. И заставив себя переступить ногами вперед, он прошептал сдавленно:

– Это из-за меня, да? Я виноват?

Глава 19

Флоран вскинул голову. Кинжал со звоном упал под ноги. Уж кого не ожидал увидеть в предрассветный час – это Ивэна! Но худощавый, едва не дрожащий от волнения мальчишка переминался с ноги на ногу, нерешительно подходя ближе. Отблески огня плясали на его лице, спутанные темные волосы бросали тени на бледные щечки.

Вспомнились слова Луи. О том, что у Флорана не было семьи, а судьба подарила мальчика, которого он мог воспитать, как сына. Который тянулся к нему, а он… запугал. Сначала холодностью, потому что не знал, как вести себя с малышом, цепенел при нем, боясь показаться полным балдой. А потом жесткостью, когда Ивэн подрос, а Флорана стал его опекуном. Сейчас в глазах мальчика он увидел, что Луи прав. И новая фантомная боль накрыла волной.

– Нет, малыш, нет… – хрипло сорвалось с его губ, еще никогда Флоран не называл его так. – Иди спать, ты ни при чем.

Флоран попытался приказать это строго! Но в этот момент прираскрыл ладонь, чтобы осмотреть порез, и зашипел сквозь зубы. Так что роль грозного опекуна-отчима ему не удалась.

Ивэн вздрогнул и инстинктивно отшатнулся от Флорана. Он привык, что после громкого окрика тот обычно замахивается и… Но сейчас этого не произошло. Ивэн покосился на дверь покоев, мечтая сбежать. Но на красивом лице отчима отразилось страдание. Почему? Не хотел сейчас оставаться один и отпускать Ивэна? Или просто было больно? Первое предположение мальчик отмел, так как знал, что Флоран ненавидит его и не может хотеть находиться в одной комнате. А вот второе… Ивэн решительно подступил к нему ближе.

– Дай руку, – впервые за всю свою жизнь требовательно заявил Ивэн и вытянул вперед свою ладошку и достал чистый платок. – У тебя кровь. Я перевяжу.

Ивэн немного смущался командовать взрослым человеком. Тем более Флораном. Он не позволял обычно таких вольностей. Но сегодня, сейчас будто все изменилось. Не в Ивэне, а во Флоране. Но мальчик не понимал, что. Ему было неважно. Ивэн переступил худенькими, как у молодого жеребенка, босыми ногами и поежился от холода. Сквозняк гулял по полу. Он одернул белую ночную рубашку, длинную, почти до пят, и покосился на расстегнутый камзол Флорана. Отчим выглядел, как пьяный. Но бутылок с вином рядом с ним не наблюдалось.

– Тебя Луи обидел? – мрачно выдохнул Ивэн, готовый защищать своего жестокого отчима даже от своего друга, если Флорана обидели несправедливо.

Тот неопределенно дернул уголком губ, не зная, что отвечать. Его волосы были спутаны и растрепаны, а не собраны в обычный хвост лентой. И сейчас, в неверном свете огня, Флоран мог допустить шальную мысль, что они с Ивэном могли быть немного, самую малость похожи внешне. Хотя бы… смотреться семьей. С ним и с Лотти.

– Дай мне графин? – Флоран кивнул на невысокий столик рядом с Ивэном. – А Луи… Нет, это не он. Я порезался, когда задумался. А ты… не боишься разве вида крови?

Флоран мог справиться и сам. Вполне. Подняться с кресла, собрать себя в кучу, промыть порез и затянуть ладонь платком. Или послать все к чертовой матери, и пусть само заживает, как ему будет угодно. Но он не хотел отпускать Ивэна сейчас. Ведь у Флорана царапало в горле от того, как мальчик был заботлив к нему после всего.

– Не дам, – испуганно помотал Ивэн головой и потянулся к графину сам.

Он схватился тонкими пальчиками за его край и наклонил. Но задрожал от внезапно накатившего страха: вдруг уронит? И правда, чуть не уронил. Едва удержал, расплескав лужу воды на пол. Но осторожно поставил хрустальный графин на стол, часто и хрипло дыша. Ивэн не видел себя, но глаза его потемнели от скрываемого, какого-то животного страха перед Флораном. И своей очередной оплошностью прямо перед ним.

Говорить Ивэн уже не мог. В горле пересохло, и он просто потянулся, чтобы провести промоченным от случайно пролитой воды платком по ранке Флорана. И аккуратно стянуть сухие края платка, перевязывая его руку.

– Я не боюсь крови, – хрипло и тихо ответил Ивэн, не глядя на Флорана. – Отец учил меня помогать, если кто-то в беду попал. Я собаку свою однажды перевязал. Когда ее на охоте ранили случайно. И лекарь отказался помочь. Он сказал, что людей лечит, а не зверей. Помню, папа тогда разозлился на лекаря. Сказал, что надо всегда оставаться добрым человеком. Неважно, к людям или к животным… Ну, я пойду?

Ивэн выдавить из себя и снова покосился на дверь. В едином порыве: бежать, бежать… как зверек лесной. Чтобы избежать наказания. Но что-то кололо внутри. И было трудно дышать. Что-то помимо всепоглощающего страха перед Флораном.

Ивэн сглотнул. Зря он вспомнил отца? Настоящего отца своего. И маму. Он знал, что Лотти не его мама. Он ее позвал к себе камушком, из другого мира. Но она полюбила его. А Флорана он всегда раздражал. Особенно, когда про отца вспоминал или маму.

Флоран даже вздрогнул, увидев, какой страх в глазах Ивэна. Мальчик боялся из-за разлитой воды? Или из-за своих ночных похождений? Наверняка, опять в библиотеке просиживал, а Флоран ведь запрещал пртить глаза при свече! Но сейчас точно был не в силах ругать его.

– Не уходи? – тихо позвал Флоран. – Иди ко мне? Тебе холодно босиком.

Он перехватил Ивэна прямо израненной рукой, потянув к себе на колени, странно улыбаясь от боли, прострелившей ладонь. Может, оттого что это было под повязкой, а значит, кто-то позаботился о нем.

Флоран понимал, Ивэн уже не тот мальчонка большеглазый, который ходил за ним хвостом лет пять или больше назад, расспрашивая про дальние страны. И не нужно малышу уже его общество. Но Флорану было нужно. Просто посидеть не одному у камина, поговорить о чем-то, когда на душе саднит гораздо больше, чем в порезанной руке.

Смешно переступая босыми ногами по полу, Ивэн потопал ближе к Флорану. Хотя мальчик пока не до конца справился с удушающим приступом паники, накатившим на него, ему не хотелось уходить и оставлять отчима одного. Повязку Ивэн повязал криво, завязал ее смешным бантиком, и это бросалось в глаза. Но поправлять ее Ивэн не стал.

– Тебе грустно? – спросил Ивэн.

Обычно Флоран не позволял ему никаких вольностей. Ни прикасаться к себе первым. Ни уж тем более не звал на колени. Не обнимал. Но сейчас его рука легко лежала на его боку, почти не удерживая. Будто Флоран безмолвно говорил: «Ты можешь уйти в любой момент, я разрешаю».

Ивэн сглотнул и поерзал на его коленях. И тихонько обнял одной рукой за шею. Неловко. Будто бы чтобы не упасть и удержать равновесие. Но… оба знали правду? Несмотря на то, что он взрослый мальчик, а Флоран так сильно его обижал все это время, Ивэн не мог не тянуться к нему. Хотя бы чуточку.

Флоран обнял Ивэна чуть крепче. Хотелось глупо, наивно спросить, нравится ли ему? Или хочется сбежать, заняться обычными детскими делами и играми, а не сидеть с мрачным идиотом у огня? Который опоздал со своими отцовскими замашками, проявив их гораздо позже, чем в них нуждались. Может… не умел?

– В детстве мне всегда хотелось посидеть на коленях у отца, поговорить о чем-то вот так… Хоть раз! – признался Флоран, поправив прядку волос Ивэна, и последняя фраза прозвучала импульсивно, чересчур пылко, обиженно, как у надутого ребенка. – Я подумал… может, и тебе захочется?

Флоран прикрыл глаза. Он помнил извечную холодность отца. Тот не давал спуска ни в чем, требовал идеала в знаниях и тренировках, хотел видеть сына успешным при дворе. Все твердил, что только хорошее положение в обществе сделает его человеком. А Флоран хотел, чтобы отец хоть раз отругал его за то, что он поранился на тренировке, хоть раз прикрикнул, чтобы был осторожнее, погнав в галоп слишком норовистого коня. Только бы не смотрел так по-рыбьи пусто, словно ребенок – это еще одна статуэтка в доме, которую нужно натереть до блеска, чтобы не было стыдно показывать гостям!

Ивэн поерзал на коленях у Флорана, чувствуя себя неловко и неудобно. Но слазить почему-то не хотелось. Вот на колени к Луи или к Лотти мальчик забирался привычно, без лишних мыслей. Карабкался на них, как на дерево. Хватаясь за шею, запутываясь пальцами в волосах. Так, что Луи со смехом выдирал, бывало, тонкие пальцы Ивэна из своих темно-русых кудрей, лежащих на плечах. А с Флораном было иначе. И колко, будто Ивэн трогал пальцем острый уголок разбитого зеркала. И тянуло к нему что-то внутри. Может, всему виной воспоминания? Еще в детстве, когда Флоран был дружен с его отцом… Папа со смехом заявлял, что зря Ивэн вертится, как собачий хвост, вокруг Флорана. Что это капризное ледяное сердце ему не покорить. Но Флоран всегда рассказывал интересные истории и умел устраивать в полутьме настоящие кукольные представления своими длинными тонкими пальцами на фоне горящей свечи. И искусно подражал голосам птиц и животных.

– А ты не сидел у него на коленях разве? У своего папы?

Объятия Флорана стали крепче. И Ивэн заерзал, все еще боясь сказать не то. Или разозлить его. Но убегать уже не хотелось.

– А о чем бы ты говорил с ним? Тебе было одиноко? Как мне? – последние слова вырвались с губ наивно просто, он понял, что сказал лишнее, замер и снова задрожал.

Флоран посмотрел на Ивэна, но будто не до конца просыпаясь от воспоминаний. Где был равнодушный отец и мрачный замок. Тот, в котором Флоран провел детство и юность, в котором впервые влюбился, в пустышку Катарину, а она потом сказала, что он, тогда еще не один из друзей короля, недостаточно хорош для нее, что ей нужна партия выгоднее.

– Я… никогда не сидел. Отец все время был в делах. Говорил, что и мне нужно заняться делом, сколько бы мне ни было. Чтобы я получил хорошее место при дворе, а остальное все ерунда. Я потом убедился, что он прав, с одной девушкой… И сжег свои детские ноты, которые хранил, идиот, любил в юности маяться ерундой на скрипке, – Флоран тихо рассмеялся над собой, но потом серьезно взглянул к глаза Ивэну. – А тебе одиноко?

Флоран никогда не задумывался об этом прежде. Было как-то не до того. Но сейчас осторожно взял прохладную ладошку Ивэна в свою руку. Флоран так гнался за властью, что не заметил, что рядом такой же одинокий мальчишка, каким сам был когда-то. Которому так же больно, который тоже… живой человек, не пешка на доске.

Ивэн слушал Флорана немного потерянно и грустно. Ему было жаль того мальчика, который никогда не сидел на коленях.

– Я бы поиграл с тобой тогда, – кивнул Ивэн Флорану и покосился на свою руку в его теплых ладонях, пока еще совсем не доверяя ему, но и не отнял руки. – С тобой маленьким. Со всеми нужно играть.

Ивэн не знал, что еще сказать Флорану. Чувствовал, что тот углубился в воспоминания. Но кое-что щекотало горло. Собственное воспоминание. Будто перышком проходилось по нему. И Ивэн выпалил:

– Раньше ты был добрым. Когда папа был жив. Тебе папы моего тоже не хватает? Ты не злился на меня тогда. А еще папа иногда уезжал на совет и оставлял то тебя, то Луи со мной играть. Говорил, что не доверяет одним только няням. И я помню, как ты показывал мне театр. Помнишь? Мои покои, темнота, белая простыня и свеча… и ты изображаешь животных пальцами. Чтобы я не плакал. Это потому что я был маленький, я тебе нравился тогда? А когда вырос, разонравился, да? Когда папа и мама умерли, ты никогда не показывал больше мне театр. И не изображал голосами волка или лису из нашего леса.

Комочек в горле стал больше. Отчего-то захотелось плакать. Даже сейчас, на руках у Флорана, Ивэн чувствовал себя одиноким. Словно в первые дни, когда ему сказали, что мама с папой больше не приедут. И он слонялся по дворцу и плакал. Но никто его не утешал, кроме дородной кухарки, случайно поймавшей в коридоре возле кухни. Луи так и не приехал тогда к нему, хотя Ивэн очень ждал. Позже, когда он нашел камушек, то решил позвать себе маму. Пусть не настоящую, но чтобы она хотя бы играла с ним. И он не был так несчастен и одинок. Как был тогда… рядом с одним Флораном. Может, если бы тот больше играл с ним и не ругал его, Ивэн и не захотел вызывать себе кого-то из другого мира? Даже если этот кто-то был похож на маму.

– Ты мне не разонравился! – воскликнул Флоран искренне. – Просто… я слишком ушел в дела.

Он вздохнул, понимая, что это полуправда. Дела – это его жажда власти. Которая ослепила его так, что перестал видеть в людях кого-то, кроме шахматных фигурок на доске. Шах и мат, занять трон. И маленький мальчик, одинокий, осиротевший, – это лишь холодная фраза «наследник престола». А чуткая, искренняя, прекрасная попаданка – это лишь «самозванка», возможность жениться на королеве.

Флоран резко ссадил Ивэна со своих колен на кресло. И прямо так, с ним вместе, развернул его спинкой к камину. Ладонь засаднило, но Флоран не замечал. Ведь теперь малыш видел перед собой задернутые шторы, на которые падал свет огня. Флоран опустился на пол перед камином, неуклюже, забытым жестом складывая пальцы в фигурку.

– Однажды в лесу жил одинокий волчонок, – начал Флоран. – Он очень хотел стать в лесу самым главным! И потому ни с кем не ходил играть, хотя его звали разные зверята…

Рот Ивэна приоткрылся от удивления, когда Флоран усадил его на кресло. Мальчик поджал под себя босые ноги и обнял их для верности руками, зачарованно глядя то на Флорана, то на фигурку. Тот умело жестикулировал пальцами, и по шторе плясали тени. Тени, похожие на волков, медведей и умных совят.

– И что же было с волчонком? – тихо спросил Ивэн и прикрыл глаза.

Почему-то продолжало щипать сердце. Сказка была интересная, но он не смог удержаться. Потянулся к Флорану и положил застенчиво ладошку на его запястье, останавливая рассказ.

– А почему слуги шептались, что тебе лучше бы было, чтобы я умер? – горестно проговорил Ивэн, едва сдерживая слезы.

Это был тот самый кошмар, который часто снился ему по ночам. Что он умирает в шторм вместе с мамой и папой. А на почему-то уцелевшем корабле остается Флоран. И Ивэн тянется к нему с рыданиями, тянет руки, просит помочь. Просит спасти его, вытащить из моря! Но Флоран всегда остается за бортом. И не берет его на руки…

– Если бы я умер, говорили они, ты навсегда остался бы королем. И я не мешал бы тебе, – Ивэн шмыгнул носом, пытаясь не расплакаться, как маленький. – Они говорят, что ты меня всегда ненавидел. Просто скрывал. А что это значит? Что ты больше никогда не полюбишь меня, да? Потому что я плохо себя веду?