Текст книги "Навязанная жена Императора драконов (СИ)"

Автор книги: Елена Байм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

115. Новый гость

– Еще нет. Но Ричард так настаивает, и очень просит… Из каждой нашей близости устраивает грандиозный вечер. Последний раз усыпал спальню цветами. Да так, что я впервые в жизни почувствовала, каково задохнуться от запаха роз. А затем подарил мне фамильную диадему. И вроде не давит, но чувство такое, что он думает лишь о том, как снова стать отцом. А на днях я подслушала его разговор с лекарем, он просил передавать ему, когда у меня случаются благоприятные дни, тайно. И мне это не нравится! Чувство, что меня используют втемную! И я чего-то не знаю о том, что творится кругом.

Я внимательно слушала, замечая, как дрожат ее пальцы, как она непроизвольно сжимает и теребит рукав платья. Опять этот жест. Значит, это не просто наблюдения, а все гораздо серьезней.

– Ты Ричарду говорила об этом? – осторожно спросила я.

Она покачала головой:

– Ты знаешь, я не трусиха, но в этот раз очень боюсь. Он так воодушевлен! А я… я не уверена, что готова. Не сейчас. Не так быстро, я еще не отошла от близнецов.

Я посмотрела Лизе в глаза:

– Может, стоит объяснить? Сказать прямо, что тебе некомфортно? Я считаю, это единственный правильный выход. Я уверена, он сможет понять.

Подруга вздохнула, подняла глаза, в них мелькнула тень отчаяния:

– А если он рассердится? Если решит, что я отказываюсь от своего долга?

Но я слишком хорошо ее знала. Наверняка, ее беспокоит не это. Но тогда что⁈

– Лиза, давай начистоту, чего ты боишься? – чтобы подруга была откровенней, я активировала полог тишины. После долгого молчания, Лиза вздохнула и, наконец-то, призналась.

– Я боюсь, что если Ричард будет настаивать, придумывать новые аргументы, я разочаруюсь в нем. И больше не смогу рядом с ним жить.

Я улыбнулась. Все не так страшно, а я-то себя накрутила.

– Лизок, чего ты расстраиваешься? Да даже если ты бросишь его, ты с детьми не пропадешь, у тебя столько плодородных земель, шахта по производству агата! Уверена, долго ты не будешь одна, ты будешь самой завидной невестой! Поверь, я уверена в этом! Красивая, богатая, успешная! Но знаешь, я думаю муж не отпустит тебя. Я помню его взгляд на вашем венчании, он не просто любит тебя, а обожает. А ваши разногласия… они надуманы. Обязательно прям сегодня же поговори с ним и объясни. Хочешь, я сама поговорю с твоим настойчивым драконом?

Лиза обняла меня, и прошептала:

– Спасибо за поддержку, я справлюсь сама. Мне просто так не хватало тебя. Моя мама мне говорит, что женщина не должна идти на поводу у мужчин. Что если Ричард давит, лучше с ним развестись. А я люблю его. И если бы не его навязчивая идея…

– Лиза, прости, но давай с тобой напрямик. Твоя мать не самый лучший образец счастливой супружеской жизни. Сбежала от мужа, бросила сыновей на произвол. Обманула отца Ричарда, испортила жизнь тебе и его сыну, и если бы не случайность… Мой тебе совет – слушай свою интуицию, а не мать. Возможно, она – хорошая женщина. Но как к матери, к ней много вопросов…

– Давай не будем ее обсуждать… – Я видела, что подруге не нравятся мои слова. Но я привыкла говорить правду открыто.

– Хорошо. Не будем. Только не руби с горяча. Поговори с Ричардом, ты же знаешь, он плохо понимает намеки, в отличие от других драконов. Поэтому ты сядь рядышком, растолкуй. Он твой истинный, а истинными не разобрасываются. Это особая связь, по себе знаю.

– Спасибо, Ларис. – Лиза меня крепко-накрепко обняла. – Пойду и прям сейчас попрошу Ричарда прилететь, и поговорю с ним. Она поднялась и бодрым шагом направилась к выходу.

– Спасибо! – еще раз поблагодарила она меня, когда стояла в дверях. И стоило ей скрыться, я задумалась, интересно, а моя мать хоть иногда обо мне вспоминает? Или бросила дитя и вычеркнула из своей жизни, забыв, как страшный сон⁈

И вдруг в дверь опять постучали. Слабо. Еле – еле. Это точно не Лиза.

– Лариса, можно к тебе? – раздался голос Розалинды. Я закатила глаза. Когда же мне удастся хоть немножечко отдохнуть?

– Прости, наверное, ты занята… – ее голос был настолько печален, что я поспешила ответить.

– Конечно, входи, я очень рада видеть тебя.

Дверь приотворилась и в нее тихонечко протиснулась Роззи. Признаюсь, с первого взгляда я ее не узнала. Девушка похудела, осунулась, под глазами виднелись большие мешки.

– Роззи, милая, что с тобой? – я перепугалась прям не на шутку. Неужели Адриан не видит, как плохо его сестре?

Розалинда тем временем кинулась ко мне, обняла и зарыдала.

116. Розалинда

– Лариса… Я не знаю, что делать! Я больше так не могу! – прошептала девушка, судорожно вцепившись в меня. Ее рыжие волосы, точь-в-точь, как у Адриана, упали мне на лицо. Я аккуратно поправила их. Роззи плакала…

Ее горячие слезы обжигали мне шею. Дыхание то и дело прерывалось громкими всхлипами. Я ощущала, как дрожат ее руки. Я осторожно обняла ее, чувствуя, как бешено колотится девичье сердце.

– Не понимаю, за что Адриан прогнал моего мужа⁈ В чем Сергио провинился⁈ Да, он порой бывает слегка легкомыслен, но у него и в мыслях нет кому-нибудь навредить. – сквозь слезы шептала она. А я поглаживала ее по голове, пытаясь хоть как-нибудь успокоить…

– Наш сын каждый день спрашивает: «Где папа?» А я молчу… Не знаю, что и сказать. Кто бы мне рассказал… Пыталась несколько раз поговорить с братом, но стоит упомянуть мужа, как его лицо тотчас темнеет, а голос становится ледяным, и он сразу требует, чтобы я удалилась к себе.

Розалинда отпрянула, и я увидела ее глаза – красные, воспаленные, полные безысходности.

– Мне страшно за сына! Ему нужен отец… Прошу, Лариса! Нет, умоляю – попроси императора о пощаде. Если он не хочет видеть моего мужа у себя во дворце – я уеду. Заберу сына и отправлюсь с мужем хоть в страну магов! Я немного накопила денег, на первое время хватит. Лишь бы мы снова были все вместе! Одной семьей! Я так не хочу оставаться одна… Если б ты только знала…

Ее губы дрожали, а пальцы отчаянно сжимала ткань моего домашнего платья.

– Сын взрослеет… Скоро возможно случится у него оборот. Вчера у него зрачки вытянулись и стали изумрудного цвета. Как и положено в нашем роде драконов. А еще характер резко испортился. Он много стал раздражаться, на ровном месте, по пустякам, капризничает, надрывно кричит. Словно чувствует, что внутри просыпается зверь… А я не знаю, что делать. Мне и поделиться этим не с кем, рядом ведь – никого, я – сирота. А единственный брат -постоянно занят, и я его понимаю. Он, как никак, император! А сейчас у него родилась дочь, ему будет точно не до племянника. Поэтому моему сыну очень важен отец! А мне нужен… муж. К тому же, Сергио так любит сына! Так любит! Я уверена, что он тоже тоскует по нам… Поэтому прошу, Лариса, дорогая, родная, поговори с мужем. Нет, умоляю!!! Хочешь, я встану перед тобой на колени⁈ Я сейчас готова на все…

Я видела, что Роззи в отчаянии. Поэтому продолжила гладить девушку по голове, чувствуя, как внутри разрастается ядовитая горечь. Я ведь и раньше была против того, что мой муж запретил ей выходить из дворца, заперев в золотой клетке, лишив подруг и вообще любой возможности разнообразить досуг. Представляю, как ей тяжело изо дня в день сидеть в своей спальне. Ограничивая свои передвижения походом в сад, да к пруду.

Но мой муж на нее зол и почему-то не доверяет. При любом упоминании хмурится и просит не вмешиваться в его отношения с взрослой сестрой, которая должна ответить за свои былые поступки.

Тогда я не стала настаивать, но сейчас видела, что девушка чахнет, она в отчаянии, а у нее ведь маленький сын… А если судить по тому, что сказал муж – мол не вернет Сергио во дворец до тех пор, пока не исчезнет татуировка, то Розалинда не скоро сможет увидеть мужа.

У меня каждый раз взгляд задерживается на этой тату, которую я сделала Адриану, и, кажется она совершенно не планирует ни смываться, ни исчезать… Надо срочно что-то придумать…

117. Упс…

Когда вечером мы остались в спальне с мужем одни, я долго лежала на боку, прислушиваясь к его дыханию. В комнате царил полумрак. Я ждала.

Ждала, когда муж уснет, и его дыхание станет глубже, ровнее, пока тело расслабится и я смогу приступить… Наконец, убедившись, что Адриан крепко спит, я осторожно приподнялась на локте. Каждое мое движение было медленное, четко выверенное.

Сперва аккуратно стянула с него покрывало, стараясь не задеть руки и не разбудить. Затем так же неторопливо приспустила штаны – ровно настолько, чтобы создать себе плацдарм для маневра.

В полумраке разглядеть что‑либо было почти невозможно. Я осторожно поднялась, чтобы не разбудить дочь, мирно сопящую в своей колыбели. Осторожно, стараясь не издавать шума, пошла вперед.

На цыпочках прошла к столику у стены, где ранее спрятала то, что мне предстояло использовать. Достала свечу, зажгла огонь. Магические камни зажигать не стала, их яркий, холодный свет мог разбудить Адриана, а у меня был четкий план, который нельзя было сорвать.

Ведь еще днем я связалась с братом. Попросила на условиях анонимности дать мне самое сильнодействующее средство, способное стереть магические чернила любого уровня. Алекс хоть и удивился, но ничего не сказал, кроме своего привычного:

– Сестра, что ты опять натворила? Помощь нужна?

Я ответила:

– Нет. Только дай лучшее средство…

Видимо брат все-таки догадался по моему тону, что дело серьезное. Потому что уже через час ко мне прибыл гонец с двумя небольшими флаконами и короткой запиской.

«Зеленая жидкость – стандартный стиратель. Черная – на крайний случай, когда ничто другое не сможет помочь».

Мысленно поблагодарив своего братца, я стала рассматривать флаконы в руках. Решив следовать инструкции, я выбрала первый, зеленый.

Вернувшись к постели, склонилась над мужем. Открыла флакон и осторожно капнула несколько капель на злосчастную татуировку.

Жидкость оказалась прохладной, чуть липкой. Аккуратно втерла ее в рисунок, тщательно проходясь по краяям. Запах был травянистый, не сильный.

Выждала десять минут, как было велено. Контуры тату еще проступали. Тогда для верности подождала еще десять минут.

В тишине слышалось лишь мое учащенное от нетерпения дыхание да тихое сопение дочери. Затем взяла приготовленную тряпицу и осторожно промокнула место нанесения. Хоть бы все получилось! И рисунок прошел!

Но… ничего!!!

Рисунок остался на месте. Такой же четкий, ни намека на бледность, ни малейшего размытия контуров. Словно мой арт объект врос в кожу навеки.

Я замерла, в упор смотря на него. И что теперь делать?

Вспомнила тотчас же про черный флакон. На крайний случай…

Кажется, сейчас как раз он… Я взяла в руки этот флакон, поднесла ближе и наклонила. Большая черная капля медленно сползла вниз… Одна секунда… две… три…

Ничего страшного не произошло. Тогда я капнула еще пару капель этого средства. И вдруг что-то зашипело, в комнате запахло паленой кожей.

Кожа вокруг татуировки стремительно багровела. Тонкие красные прожилки расползались по ней, очерчивая контуры рисунка, будто он вдруг ожил и запульсировал.

В тот же миг тело Адриана дрогнуло. Сперва едва заметно, будто сквозь него пробежал электрический разряд. Но уже в следующее мгновение он резко подскочил, издав глухой, сдавленный звук – то ли стон, то ли рык.

Я отшатнулась, едва успев убрать руки. Адриан вскочил на ноги так стремительно, что кровать скрипнула под его весом. И теперь он стоял в напряженной позе, готовый к атаке. Кулаки сжаты, мышцы шеи вздулись от напряжения…

Я оцепенела и замерла.

А его лицо… Ох…! Сжатые губы дрожали, выдавая боль, которую он пытался сдержать. Широко распахнутые глаза, ошарашенные, с расширенными зрачками метались по комнате, будто он не понимал, где находится. А потом… потом взгляд остановился на мне.

И в этом взгляде было все!!!

– Что… ты сделала? – выдохнул хрипло муж, и в его голосе прозвучало большее, чем просто вопрос. Это был приговор. Кажется… Сергио не скоро вернется в столицу…

118. Ответка

Я сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как пересохло в горле. Чтобы не потревожить дочь, прошептала – тихо, едва слышно:

– Я… хотела стереть с твоей попы рисунок.

Адриан замер. Его взгляд медленно скользнул по моим рукам, задержался на зажатом в пальцах флаконе, затем метнулся к скомканной тряпице у ног. В полумраке комнаты его глаза казались горящими зеленым огнем. Я невольно втянула голову в плечи, ожидая, как минимум, вспышки гнева.

– Кто тебе его дал? – произнес он негромко, но так, что по спине пробежал колючий озноб. – Брат?

Я опустила взгляд, разглядывая узор на ковре. Опять. Опять я втянула Алекса в свои глупости, подставила его, не думая о последствиях.

– Он… не знал, для чего, – выдавила я, сжимая флакон до боли в пальцах. – Я всего лишь попросила сильное средство, способное стереть магические чернила. Не объясняла зачем.

Адриан поморщился, резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Видно было, что боль все еще терзает его. Он невольно потянулся, коснулся рукой ягодицы, где бугрилась покрасневшая кожа вокруг рисунка. Затем, слегка прихрамывая, подошел к столу, вытащил переговорный камень и все также молча (чем меня очень пугал) стремительно скрылся в купальне.

Я прислушалась. Через мгновение до меня донесся шум льющейся воды. Следом раздался приглушенный стон облегчения. А потом неразборчивые, но напряженные фразы. Адриан с кем-то там говорил. Наверное, с моим братом – Алексом. Сердце сжалось, наверняка брат сейчас выслушивает гневные упреки, хотя ни в чем не виноват.

Не зная, куда деть себя от волнения, я вскочила. Быстрыми, нервными движениями собрала флаконы, спрятала их в комод.

– Дура! Какая же я дура! – мысленно корила себя. – Нафига я решила действовать впотай, применяя сильное средство, заранее не проверив? Дура! Самая настоящая! Надо срочно придумать, как загладить вину…

Но как? Извинения? Объяснения? Они казались ничтожными перед его болью. Не придумав ничего лучше, я подбежала к шкафу, достала новый, недавно доставленный от модистки дорогой пеньюар.

Я хотела надеть его на годовщину знакомства – вызывающий, полупрозрачный, с кружевом и вышивкой по краям. Может быть, хоть это отвлечет его от мрачных мыслей⁈

Быстро его надев, распустила волосы. Скользнула взглядом по отражению в зеркале. Прекрасно! Отдельно отметила, как выигрышно смотрится моя, ставшая большой, грудь.

И только прилегла на кровать, принимая соблазнительную позу – чуть откинувшись, полубоком, позволив ткани соблазнительно скользнуть по бедру, как вдруг подумала… У него же там все обожжено! Своей провокацией сделаю только хуже. Он и так страдает, а я…

Резко приподнялась. Сбросила пеньюар, оставаясь совершенно нагой. И в этот момент дверь купальни неожиданно отворилась. Так получилось, что я сидела на кровати спиной к двери.

Тяжелые, размеренные шаги приблизились ко мне, а затем раздался низкий, чуть с хрипотцой голос мужа:

– Замри. Не двигайся.

– Что⁈ – странные нотки в его голосе меня напугали.

А затем я почувствовала, как что-то холодное коснулось моих ягодиц. Непроизвольно вздрогнула.

– Я тут подумал… Я решил сделать этот рисунок парным…

– Ни за что! Не хочу! – тихо прошипела я.

И тут же почувствовала, как меня под себя подмяло тяжелое тело…

119. Розалинда

Адриан наклонился к моему уху, так близко, что я ощутила тепло его дыхания, и строгим голосом произнес:

– Я пошутил. Я не стану портить твою нежную кожу. Но впредь запомни, твой поступок был безрассудным. Ты могла сильно мне навредить.

Он сделал паузу, и я сначала выдохнула, что он не будет наносить мне рисунок, но от тревоги, проскользнувшей в его голосе, замерла.

– У нас теперь дочь. И я не имею права быть слабым. Ты знаешь, сколько мне пришло предложений со сватовством? А она ведь только что родилась…

Его пальцы слегка сжали мое плечо, не больно, но словно пытаясь мне донести важность каждого слова, привлечь внимание.

– Если со мной что‑то случится, первой пострадает она. Выстроится огромная очередь из желающих возглавить империю, став ее мужем. Начнутся дрязги, интриги. Бывали случаи, когда императорских дочерей крали, и они становились разменной монетой. Я подобной участи ей не хочу. И очень надеюсь, что больше подобного ты не повторишь. Лариса, ты меня поняла? Я очень на это надеюсь.

Я, как могла, кивнула. При этом в груди что‑то сжалось. Адриан был прав, абсолютно во всем. И от осознания этого слезы сами собой навернулись на глаза, скатились по щекам, обжигая кожу.

Услышав мои тихие всхлипы, муж тотчас отреагировал – резко, но очень бережно перевернул меня, уложив спиной на кровать, на изумрудную простынь из лонгорийского хлопка. Наклонившись, он кончиком пальца стер слезу, нежно поцеловав.

– Вот опять, – прошептал он, и в его взгляде мелькнула забота. – Ты же знаешь, тебе нельзя плакать. У тебя может пропасть молоко. А мне нравится, что ты сама взялась кормить дочь, не прибегая к услугам кормилицы. Именно так драконица может передать ребенку магию, подпитать.

Я удивленно вскинула глаза. Откуда он это знает? Но прежде, чем я успела задать вопрос, его рука скользнула вниз по моему бедру, замерев на самом чувствительном месте и принялась вырисовывать круги. Движения сначала были медленными и плавными, но вскоре ритм ускорился, и я не смогла сдержать стон.

– Адриан, а как там твоя… ягодица? – с моего ракурса было не видно, что с ним.

Муж очень мило и нежно мне улыбнулся.

– Ее больше нет. Я разговаривал с твоим братом. Ты не прочитала инструкцию, забыв разбавить водой. Поэтому, стоило мне принять ванну, твой стиратель сработал. Остались слабые расплывчатые очертания. А кожа… скоро пройдет.

А после этих слов Адриан наклонился. Губы коснулись груди, заставляя меня забыть обо всем, раствориться в нахлынувших чувствах, прогнуться.

И когда я прошептала, что хочу большего… он резко в меня вошел.

Наутро я проснулась одна. Солнечные лучи светили мне на подушку. Постель рядом была холодной, видимо муж еще рано, до восхода солнца ушел. Не тревожа меня, дав мне выспаться после трех ночных кормлений.

Первым делом повернулась и заглянула в колыбель, моя радость, моя дочь начала потихонечку просыпаться. Кажется, скоро надо будет опять ее покормить. И в этот момент в дверь постучали.

– Лариса, это я – Роззи.

Я резко села, укуталась в простыню. Решила служанку не звать, пошла и оделась сама. И после этого сообщила, что можно входить. Роззи не вошла, а вбежала. И первым делом бросилась мне на шею, принялась меня обнимать.

– Лариса, спасибо, спасибо, спасибо!!!

– Тшшш. – дочь еще спит, остановила ее.

А когда посмотрела в ее глаза, то не узнала. По девушке было видно, что она буквально сияет от радости и не пытается это скрывать. Ее лицо преобразилось, в глазах впервые я увидела настоящий огонь, а с красиво очерченных губ не сходила улыбка.

Не в силах сдержать эмоции, она порывисто схватила мои ладони в свои. Сжала их крепко, будто боялась, что я исчезну. Затем подняла на меня взгляд, и в этот миг стала похожа на щенка, который с доверчивой надеждой заглядывает в глаза хозяину, ожидая ласки и одобрения. В ее глазах читалось столько восторга, столько неподдельного счастья, что сердце невольно сжалось от нежности.

– Лариса, благодаря тебе брат вернул моего мужа обратно, – с ликованием в голосе прошептала она, – И представляешь, не стал отсылать из дворца! Наоборот… – она сделала паузу, будто сама до конца не верила в происходящее, – выделил целый штат прислуги. Нанял наставников для сына, чтобы помогли в случае его оборота, поддержать и сдержать, если понадобится.

Она говорила торопливо, сбивчиво, будто стремилась за одну минуту рассказать все, что случилось.

– Но самое главное, – продолжала она, и ее голос зазвучал еще тише, – брат… разрешил мне выходить в город. Посещать балы. Собрания аристократов. Представляешь⁈

На этих словах ее глаза вспыхнули особенно ярко, я поняла, как она сильно мечтала об этом последние годы. Ведь по идее теперь она стала свободной… могла ходить куда захочет, общаться с людьми. Я не смогла удержаться. Поддалась ее настрою и обняла ее крепко – крепко, слегка, по‑дружески, похлопала по спине.

– Я так счастлива за тебя, – прошептала я, и в голосе моем прозвучала неподдельная радость.

Неожиданно в дверь опять постучали. И, не дожидаясь ответа, в комнату зашел Алекс, мой брат. Его лицо казалось испуганным. Он замер, уставившись на Розалинду, задумался, а потом произнес:

– Приветствую, дамы. Прошу отнестись внимательно и до вечера из своих спален не выходить.

Не сговариваясь, я вместе с Роззи уставились на Алекса в немом вопросе. Но он не стал тянуть, произнес несколько слов, от которых все сжалось внутри.

– Камилла из темницы сбежала. Адриан ее ищет.