Текст книги "После развода. Верни мне сына, генерал (СИ)"
Автор книги: Элен Блио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)
Глава 28
Мы снова летим.
Стерх обещает, что это последний раз, когда мы вот так срываемся, совсем в другую сторону. Но я улыбаюсь. Мне это нравится. Хотя Марго… Я переживаю за Марго, но мы успели пройти обследование – врач нас заверил, что всё более чем хорошо. Сама не знаю, как я все успела.
Дом отремонтирован, и я даже могу сказать, что идеально. Постарались ребята Макса, сам Максим и, конечно, Стерхов. Генерал! Умеет шороху навести.
Сергей. Его жаль, за него обидно. Нет, конечно, я не простила. Ну, как… Просто поняла, что мне всё равно. А может, я и не имею права особенно обижаться? Это же он меня любил? А я его нет. И что его измена? Он свою любовь предал, получается.
Ожоги, конечно, совсем не приятная история, болезненная, и долго будет еще мучить. Но он жив. Хорохорился, мол, выйду и всем покажу. Кому всем? Партнёрам, которые кинули? Схему еще такую провернули. Мне он и не говорил, что у него там такие крутились средства, что контракты новые были, что денег получалось раза в три больше чем раньше. За эти деньги и пострадал.
Ирина. Ожидаемо? Я даже не знаю. Но я не в шоке, точно. Просто в какой-то растерянности. Еще и от того, что мама за неё так переживает.
– Полина, то, что ты сделала…
– Я?
– Ты! Ты должна была ей помочь, а не топить!
– Мам, Ира совершила преступление.
– Господи, о чём ты говоришь! Какие-то бумажки посмотрела? Кому-то что-то сказала?
– Сергей чуть не погиб!
– Сам виноват, алкоголик! Нечего было напиваться. И вообще… как ты можешь всё это… Еще и Маргарита! Если бы я знала, что она…
Я просто кладу трубку и добавляю номер в чёрный список.
Машинально.
Я не знаю, как она так может, но, наверное, правы те, кто говорит, что надо избавляться от токсичных родственников. Моя мать максимально токсична сейчас. Я терпела всю свою жизнь. Не понимаю за что это всё мне. Почему. Потому что отец быстро понял её сути и свалил? Я всегда была уверена, что это мама нашла нового мужчину. Но, как оказалось, всё совсем не так. И мне она всю жизнь мстила за то, что я не стала тем магнитом, который удержал бы отца.
На самом деле столько историй почему-то на меня свалилось в последнее время таких вот, похожих. Раньше я не считала, что могу обижаться на мать, наоборот, думала, что не стоит. Не то, что права не имею, но я выше этого, все эти якобы детские травмы… Оказалось, травмы не у меня, травмы у мамы. Это она глубоко травмирована предательством отца взяла и выместила на мне. А я… Может и хорошо, что так. Поэтому я взрослая, цельная. И умею быть счастливой.
Ира будет сидеть, увы. Её дочь… Камилла уже нашла какого-то мужчину. Марго показала фото откуда-то из соцсетей. Взрослый, лет на двадцать старше. Не знаю, что там и как, понятия не имею, да и не хочу иметь. Марго тоже её заблокировала после пары постов.
С работы я ушла. Проводили меня хорошо, сильно сожалели, что я увольняюсь. Но порадовались.
– Ох, Полинка, счастливая ты. Генерал! Красавец!
– А маршалов там нет? Хоть завалящих? – Это наша «замша», заместитель начальника, Егоровна, душевная тётушка, весёлая. – Мне меньше маршала никак, статус не позволяет.
Мы смеёмся, потом она бокал поднимает.
– Давай, Полина, за тебя, за женское счастье. Будем ждать маленького генеральчонка. Ну и если вдруг объявится маршал – привози, я его научу родину любить.
Генеральчонка!
Рассказываю Стерхову, смеюсь, а он так серьёзно смотрит.
– Полин… а что если правда?
– Правда в том, что мне лет до хрена, Лёш, и тебе. Поздно уже. И… опасно.
– Я все понимаю, Полина-Малина. Всё. Но… В столице будем, пойдём в гости к генералам, сама всё увидишь.
– Да что увижу?
– Зимины родили после сорока пяти, Фроловы, Булатовы, Мироновы.
– Плодовитые какие генералы твои.
– Отож… – улыбается Стерхов. – Поэтому…
– Поэтому давай пока не будем торопиться, а?
– А мне кажется, что поторопиться в этом вопросе наоборот стоит.
Стоит.
Я сама так думаю.
Стоит.
И я хочу.
Даже еще не увидев этих его, красавиц генеральш, которые родить успели. Хочу.
Хочу еще одного маленького Стерха.
Но пока нам надо хотя бы угнездиться. Приехать, наконец, в его дом.
Да и развестись мне надо по-хорошему. До штампа уже. А то процесс идёт, но формально-то я замужем за другим?
Приезжаем в городок в котором учебный центр военного училища, снова в ту же гостиницу, туда, где спустя двадцать лет мы снова соединились.
Жар окатывает, когда Стерх тот же номер снимает.
Ритка предлагает её поселить отдельно.
– Вот еще, с ума сошла?
– Мам, ну вам же хочется уединиться? А я буду спать.
– Спать будешь в гостиной. Мы потерпим. – отвечает ей Алексей.
– Ну, пап! Товарищ генерал!
– Рядовой Маргарита Стерхова, дисциплина.
Они смеются, и я понимаю, что влипла. Потому что Марго явно не против тоже пойти по папиным стопам.
А может… может это и не плохо?
Стерх уезжает в училище. Возвращается в обед, не один, с генералом Молотовым.
– Полина, это Герман Молотов, тот самый.
– Добрый день. Герман Молотов, как… сильно. Имя и фамилия как удар, – улыбаюсь, протягиваю руку, которую он не пожимает, а, конечно, целует.
И я, конечно, смущаюсь. Но мне приятно.
И с Маргошей проделывает тоже самое.
– А вы тоже генерал?
– Так точно. Генерал Молотов.
Он импозантный, какой-то такой… немного закрытый, что ли?
Стерхов мой наоборот, сразу располагает.
Всегда таким был.
И девчонок всегда сразу очаровывал этим своим «красивая».
Почему-то понимаю, что и у Германа Молотова своя драма, и мне интересно узнать, почему он такой, но так ведь не спросишь?
Рита сбегает в комнату, смущаясь, я понимаю, что тут разговор для взрослых.
Мой Стерх достаёт бокалы, Молотов сначала бутылку игристого, потом коньяк.
– Что празднуем?
– Справедливость торжествует, это всегда повод.
– Да, повод.
Лёшка рассказывает, что в сливе информации подозревали мальчишек, курсантов. Мол, они выяснили куда их отправляют, скинули кому-то из знакомых данные. Но оказалось всё гораздо хуже. В учебке работал завхоз, бывший офицер, тихий, спокойный. В тихом омуте. Вышел на пенсию, никуда не мог устроится, начал пить. Сослуживцы его в учебку приткнули. Он сидел, тихо, мирно, а потом на него вышли люди. И предложили деньги.
– Он ведь уволился, гад, буквально в тот день, когда пацаны ушли. Уехал.
Случайно совершенно о нём вспомнили. Посмотрели. А этот гад уже в Батуми.
– И что?
– Ничего. Уже вернули, уже допрашивают.
– Как? – удивляюсь, потому что мне казалось.
– У нас длинные руки, – недобро усмехается Молотов, а потом поднимает стопку. – За вашего сына хочу выпить, Полина, вырастили настоящего мужчину. Он там проявил себя настоящим будущим офицером, как и многие другие ребята. Да все. Все без исключения. Помогали мирным жителям. Товарищей своих прикрывали. Молодцы. Настоящие защитники отечества.
Скоро получат государственные награды, так что…
Мы чокаемся, выпиваем.
– А вообще, я вам скажу, ребята… Рожайте еще. Красивые у вас дети получаются. Очень красивые.
Он делает еще глоток, и я замечаю странный блеск в глазах.
– А сам-то ты, Молот?
– Я? А я упустил свою… птицу счастья. Была у меня маленькая птичка, Королёк. Только вот… поёт она сейчас для другого. Двадцать лет поёт. Сына ему родила. А у меня вот…Только приёмный. Но ничего. Живём. Счастливы, вполне довольны жизнью. Да, кстати, ты же Богданова нашего, генерала от медицины знаешь?
– Естественно, как не знать, а что?
– Да вот, собираюсь к нему. Если что-то надо передать, там у нас в санатории весёлая компания. Присоединяйтесь.
– Мне бы в Москву доехать, девчонок моих пристроить. Да и служба, сам понимаешь, отпуск дали, но пора возвращаться. Академия ждёт.
– Значит увидимся в столице?
Мы еще раз поднимаем бокалы. Традиционно, за тех, кто на боевом посту.
Ночью обнимаю Стерха, трусь губами о его плечо…
– Лёш, знаешь, я подумала.
– Что?
– Раз уж говорят, что у нас такие красивые дети, то… я не против.
– Полина…
Он целует меня, нежно, и я проваливаюсь в его любовь. Такая счастливая, что хочется петь…
Глава 29. Эпилог
– Он так похож… – молчу, ничего не говорю больше, слёзы текут. Слёзы счастья, с примесью боли, как всегда у меня.
Дети – самое большое в жизни счастье. Самое главное чудо.
Я стараюсь осмыслить, ну как от так происходит? Есть одна клетка, есть другая. Они находят друг друга. Есть тысячи путей, они каким-то образом выбирают один, соединяются, а потом… потом их уже не две, а четыре, восемь, шестнадцать, больше, больше, больше… горошинка, фасолинка, комочек, крохотное существо, у которого еще нет ручек, ножек, но уже есть сердце! И так шаг за шагом это маленькое чудо новой жизни растёт, формируется, меняется стремительно, а потом – раз!
И уже смотрит на этот мир такими спокойными, серьёзными серыми глазами!
Ну, насчёт «раз» я, конечно, погорячилась.
Роды были не самыми простыми. Тяжеловато было и беременность ходить. Хотя мне все помогали.
Ой, жёны наших генералов просто дежурство у меня устроили.
Каждая повторяла, что всё будет хорошо, и что они все через это прошли.
Самая взрослая на тот момент и опытная жена генерала Зимина поила меня чаем с каким-то особенным пирогом с яблоками и творогом, и смеясь рассказывала, что про них про всех говорят.
– Генеральское село! И генеральши всё с колясками, с колясками. Хорошо живут наши генералы, раз столько рожают. Да, знаешь, говорят… сама понимаешь, не все с добрым сердцем. Многие с завистью. Как будто не понимают, что парни наши, мужики, столько в своей жизни дерьма насмотрелись… Боли, смерти, предательства, грязи… С одной стороны, да? Война, есть война. Они знали на что шли. А с другой стороны – вот это всё их братство, когда они все из одной альма-матер выпускались, ну, почти все. И в Академии учились потом. И плечо к плечу стояли. Их дружба, взаимовыручка, помощь – это всё дорогого стоит. Знаешь, я думала, у меня много подруг, и живу я хорошо. Думала, пока не стала женой генерала Зимина. Вот теперь у меня и подруги настоящие. И мужчина, за которым я как за каменной стеной.
Эвелина Зимина улыбнулась, к ней подбежала дочурка, Яна, потом внучка, Варя, показывали свои рисунки, лопотали что-то, обнимали.
Я тоже улыбалась – так приятно было видеть эту красивую, яркую женщину такой вот одновременно и мамой, и бабушкой.
А она продолжала:
– Знаешь я что своему Зимину сказала? Вот рожу, буду гулять с коляской, не дай бог меня кто-то бабушкой назовёт! – и тут же смехом заходится, – Представляешь, всё наоборот! С внучкой шла, а мне все – мамочка, вы куда, мамочка, вам сюда. Ах-ах… Приятно, конечно…
Рассказывала она и о другом.
О том, как работают наши генералы и как несмотря ни на что сложно ждать.
– Слушай, ну, мужики же наши не живут тут всё время? Мой Зимин был начальником Академии, сейчас вот, какое-то уже объединение. На месте не сидят. Кто в учебку едет, кто туда, там парням помощь нужна, Богданов в госпитале своём. Но основной центр всё равно тут. Не зря наши генералы его построили, открыли, убедили верхушку, что надо. Зимин мой начал, Фролов, Булатов, и под это дело всех подтащили. И земля тут всем выделена. И получается, что у нас тут посёлок генералов и генеральш. И все у нас генеральши такие, прямо скажем… – Эвелина посмеивалась, – Не молодушки. Все рожали после сорока, кто-то и после сорока пяти.
– И как?
– А как ты думаешь? Была бы я такой цветущей и красивой, если бы было плохо? – она улыбалась, а потом как-то так посерьёзнела. – Плохо нам всем было раньше, знаешь. С мужиками, которые изменяли, не любили. Или вообще… в одиночестве. Вон у Халка Лидушка… её кобель мало того, что гулял пока она на Ближнем Востоке бабки на операцию сыну зарабатывала, так еще и при разводе половину бабла отжал! Совместно нажитое. Каждая из нас прошла через измену, предательство, боль…
Мы обе молчим, каждая свой путь вспоминая.
Я – то, как потеряла сначала любимого сына, потом мужа, как жила словно чьей-то чужой, ненастоящей жизнью.
Хотя и в той жизни с Сергеем было много хорошего. Прежде всего дети. Мои дети, наши дети. Потому что сказать, что мой Сергей был совсем уж плохим не могу. Да, измены его, конечно, совсем не красили. Но я ведь с себя не снимаю ответственность? Надо было его не прощать еще тогда, когда всплыла эта история с Ларисой. Но как я могла не простить, когда на кону была судьба ребёнка? Моей Маргаритки? Наверное, могу только бога благодарить за то, что он вот так всё в итоге устроил и управил.
И права Эва Зимина, права. Каждая из нас пережила многое. Но нам повезло встретить счастье!
– Мы встретили наших генералов. Любовь. А когда мужчину любишь, конечно, хочется что? Ребёнка ему родить хочется. Продолжение этой любви увидеть. Поэтому, если позволяет здоровье – надо рожать.
А я и не спорила.
Здоровье я своё вдоль и поперёк проверила.
И когда две полоски увидела, так обрадовалась!
И Стерх мой, конечно, рад был безмерно.
Максим немного шокирован:
– Нет, ма, ну ты еще молодая, да…
Ох, хотелось его отшлёпать!
Рита прыгала до потолка.
– У меня будет еще брат! Или сестра! Мам, а вместе нельзя?
Вместе было можно. Вон у Соболей получилось!
Но у нас только один малыш.
Мальчишка.
И вот я смотрю на него и вижу… да, я в нём вижу Сашку нашего. Так похож!
Слёзы из глаз катятся. Алексей обнимает. Понимает всё.
Мы позволяем себе это горе пережить снова. Эту боль. Выговориться. Еще раз рассказать о том, как это случилось, как было больно, как хотелось выть от бессилия.
Мы позволяем вспомнить эту трагедию, а потом…
– Полинка-Малинка, а давай его назовём Егором?
– Егор… Отличное имя, сильное. И Марго нравится.
– Она тебе уже сказала.
– Да, принесла несколько вариантов и все, почему-то, получились тёзки друзей нашего Макса из курсантов.
Мы смеёмся. Да, Марго сейчас в таком возрасте – ей уже почти шестнадцать! Только влюбляйся.
И у неё есть цель – она тоже хочет стать курсантом. Стерх для неё уже нашёл учебное заведение.
– Будет наша Рита маршировать на Красной площади в день победы! В белоснежной юбке и перчатках!
Дочка краснеет, но вижу – хочет.
И Алексей с ней говорит серьёзно. Тихо что-то рассказывает, Рита кивает, хмурится, потом улыбается.
– Есть, товарищ генерал!
– Что есть?
– Профессия такая, Родину защищать!
Да, эта профессия есть и в моей семье об этом теперь все знают.
Грущу, что не удалось наладить отношения с мамой. Ну, это её выбор, увы. Я со своей стороны сделала всё, что могла. И сестре пыталась помочь, и племяннице. Но и они сделали свой выбор.
С Сергеем мы видимся теперь редко. Но он приезжает навестить Риту. Она очень радуется. Понимает, что родной отец – Стерхов, но всё равно считает Сергея близким человеком, ниточкой, которая связывает её с мамой, с прошлым.
Время летит.
Наш Егорка уже бегает. За ним глаз да глаз. Он именно бегает, не ходит!
А Стерхов находит время побегать за ним.
– Ну что, пехота, в атаку? В-ж-ж-ж!
В гости к нам часто заходят Зверевы с детьми, Соболи. У Соболей аж две королевские двойни. Старшие уже сами семьи создали, маленькие с папой и мамой. А недавно у них родилась еще девочка, назвали её Лидой.
Я вижу, как мой Стерхов засматривается на малышку.
Смотрю, поглаживая живот…
Рожать детей мужчинам, которых любишь?
Почему бы и нет?
Стерхов
Кто-то давно сказал мне, что с правильной женщиной я сразу пойму, что такое любовь. Или это я сам потом говорил кому-то?
Не помню.
Но знаю, уверен, если в жизни мужчины есть такая вот правильная женщина – у него всё будет хорошо во всех смыслах.
И в любви.
И в работе.
Он будет бежать домой счастливый, зная, что его ждут.
А меня ждут. Ждут дети – дочь Рита, сын Егор. Старший Максим учится уже в Москве.
А главное, меня ждёт Полина.
Любимая женщина, один взгляд которой когда-то решил мою судьбу.
Взгляд бездонных глаз прямо в сердце.
Навсегда.
Как жил без неё столько?
Не знаю.
Не жил.
Сейчас упиваюсь каждым мгновением.
Каждой секундой.
Возвращаюсь со службы, сегодня жарковато. Новое здание центра строим, много косяков нашли, головы полетели.
Хорошо – чужие, не наши.
Дверь открываю и вижу, как она летит ко мне, в нежном бирюзовом платье.
– Лёшенька!
– Привет, Полинка-Малинка. Что так тихо у нас? Где все?
Улыбается загадочно.
– Пошли в гости к Зверевым. С ночёвкой.
– Ого… с чего такая щедрость?
– Ну… завтра Зверевы младшие будут у нас.
– Ага, понял. Бартер?
– Там Соболи приехать должны, так что…
– Будем веселиться? Есть повод?
– Годовщина у Соболей, есть повод.
– Отлично, так что… мы с тобой холостюем сегодня?
Смеётся.
– Слова какие интересные знаешь…
– Знаю…
Кладу портфель, ботинки снимаю, куртку форменную.
А потом подхватываю её на руки, быстро, к стене прижимаю, впиваюсь в шею…
– Лёшка… с ума сошёл…
– Сошёл, Малинка… так давно сошёл… уже не знаю как дальше… с каждым днём все больше и больше люблю… А ты?
В глаза её хрустальные вглядываюсь, ответ знаю.
– И я, Лёшенька… и я… каждую секунду… Люблю. Как… как девчонка, знаешь… Думаю, сколько лет уже, а всё…
– Нет никаких лет, слышишь? Ничего нет. Ты и я…
Несу её на второй этаж. Дом достроили, ремонт сделали, сам еще не верю, что всё вот так. Не верю, что она моя, она со мной.
В душ несу, раздеваю быстро, вижу, как алеют щеки. До сих пор она такая, такая как тогда. Милая, домашняя девочка, которой мать запрещала с парнями ходить. И спасибо, что запрещала!
– Лёша…
Уже в душе не сдерживаюсь.
До упора.
Глубоко.
И опять глаза в глаза.
– Я люблю тебя, девочка моя! Люблю…
– И я, слышишь? Так сильно… Что… мне иногда страшно.
– Почему тебе страшно?
– Страшно, что я проснусь, а тебя нет.
– Я есть. Я здесь. Я всегда буду здесь.
Буду. Потому что она – моя Родина. Мой Дом. Мой Мир. Ради неё я живу. И служу. Чтобы она могла спокойно спать и быть счастливой.
И все наши женщины, девочки, матери, дочери.
– Люблю тебя, Лешка…
Шепчет тихо уже в постели, я сцеловываю капельки пота со сладкого местечка над губой, аккуратно.
– Лёш…
– Что? Хочешь еще?
– Хочу, а ты?
– И я… всю ночь хочу. Как будто месяц тебя не трогал.
– Вчера только трогал. И позавчера…
– Очень давно… Иди ко мне…
Усаживаю её сверху. Наслаждаюсь видом. Полная грудь, в которой еще осталось молоко, упругие, колкие вишенки сосков… Она совсем немного поправилась, уже пришла в форму. И форма эта меня с ума сводит. Женственные изгибы, мягкость, плавность. И страсть. То, как она отдаётся этой страсти… её стоны, всхлипы, дрожь.
Её чувственность.
Нежность…
– Лёшенька, боже, да… еще… пожалуйста…
И я даю, даю всё, что она просит.
А после она опять лежит на мне, разморённая, уставшая, дрожащая, счастливая.
– Лёш…
– Что?
– А тебе нравится имя Василиса?
– Хм… а что? Симпатичное имя.
– Мне тоже нравится.
– Ты… ты просто так спрашиваешь?
– Не-а… не просто.
– Так. У Максима невеста?
– Не угадал.
– А у кого? У Егора?
– Опять не угадал.
– Тогда…
– Тогда вот…
Она тянется к тумбочке, достаёт оттуда пластиковую коробочку. И я всё понимаю. Обнимаю крепко. Стискиваю в объятиях.
– Василиса – прекрасное имя. А если будет мальчик…
– Придумаем!
