Текст книги "После развода. Верни мне сына, генерал (СИ)"

Автор книги: Элен Блио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 19

Утро вечера мудренее…

Если бы всё было так просто – утро наступило и сразу все проблемы разрешились, тебе сразу прибавило ума, и ты понимаешь, что и как делать и как дальше жить.

Увы, в жизни так редко бывает. И утром я по-прежнему не знаю, что делать.

Нет, какие-то моменты, конечно, мне ясны.

Мне надо разводиться.

Это не проблема в принципе, проблема – раздел имущества и Маргарита.

Я не могу уйти из этого брака ни с чем. Потому что я вкладывала и силы, и время, и деньги в наш дом. Я помогала Сергею в бизнесе. Логично, что я имею право на многое. Я и мои дети. Их я не могу оставить без всего.

Марго…

Тут проблем тоже выше крыши. Что скажет опека? Для всех Сергей родной отец, а я женщина, которая удочерила. Может он оспорить факт удочерения? По сути может.

Могу ли я поставить под сомнение его отцовство?

Тоже могу, конечно.

И будет битва.

Битва, к которой я на самом деле не готова. Ни морально, ни физически. И в которую я совсем не хочу вовлекать мою дочь, которая и так пережила уже столько всего за свою маленькую еще жизнь.

Мне очень хочется, чтобы всё сложилось как-то само собой.

Но так не бывает, конечно.

– О чём ты думаешь?

Он спрашивает тихо. Я всё еще лежу в его объятиях. Проснулась рано. Марго спит, и я надеюсь еще хотя бы час проспит.

Семь утра. Учитывая, что легли мы далеко за полночь.

– Обо всём сразу думаю.

Вздыхаю тяжело, а он берет мою ладонь и переплетает наши пальцы.

– Тебе не надо ни о чём думать.

– Как это?

– Теперь обо всём буду думать я.

Усмехаюсь.

– Так просто. А что, так можно было?

– Полюшка, я не шучу. Я буду думать и решать.

– На том простом основании, что ты мужчина? – повторяю фразу из известного фильма.

– Не просто мужчина, моя радость. Генерал.

– Генерал. Да… это всё меняет. Расскажи, как ты так рано генерала получил? Ты же молодой?

– А что, сомневаешься, что за заслуги?

– В тебе, Стерхов, точно не сомневаюсь. За заслуги однозначно, ты кого хочешь уболтаешь.

– Что?

– Что слышал! – тихонько посмеиваюсь, вспоминая, как он реально мог уговорить кого угодно на что угодно.

– Не понял, ты сейчас про что?

Не знаю как у него так получается, но он как-то ухитряется перевернуть меня, перевернуться сам, так, что я под ним оказываюсь, а он сверху. Прижимает сильным телом. Горячий такой. Опасный.

Родной.

Мы уже не смеёмся, мы смотрим друг на друга серьёзно.

Он опускается ниже, его губы опускаются, прямо на мои.

Мы целуемся.

Господи, нельзя, у меня дочь в комнате и… Но как остановить его? Как себя остановить?

Он ласкает меня ртом, превращает поцелуй в мучительную пытку и ожидание большего. И желание большего.

Хочу забыть всё. Забыться.

Боль свою забыть, обиду… Хочу заново всё с ним испытать.

Хочу…

– Ой… мама…

Чёрт…

Пытаюсь столкнуть Стерха, он осторожно поднимается. Я смотрю на захлопнувшуюся дверь спальни гостиничного номера.

– Господи… Ритуля… я же просила тебя, Стерхов, ты…

– Прости, я виноват. Я… я ей всё объясню.

– Что ты объяснишь? Что её мать готова с первым встречным?

– Во-первых, объясню, что я не первый встречный. – вижу, как каменеет его подбородок, как прищуривает он глаза, сжимает челюсти. – По-моему твоя дочь вполне взрослая и разумная девочка, раз она знает, что ты разводишься, то…

– Как у вас всё просто…

– У кого, у нас?

– У мужиков. Раз и всё…

– А почему надо усложнять? Ты разводишься. Я тебя забираю. Не только тебя. Вас. Всех.

– Как ты себе это представляешь, Стерхов?

– Легко. У меня есть куда вас забрать. У меня есть деньги и положение. Почему я должен считать, что это сложно?

– Ты нас забираешь! Да на каком основании?

– Да на том, что я тебя люблю. Слышишь? Люблю! И у тебя от меня сын! На этом основании.

Молчу.

Мне нечего возразить.

Головой качаю.

Всё равно не понимаю, как он вот так легко может…

– Мне надо к дочери.

– Иди. Только…

– Что?

– Мы опять с тобой не закончили. Но у нас еще будет время.

Плечами пожимаю.

Не закончили что? Разговор?

И так всё ясно.

По крайней мере мне.

Мы потеряли ребёнка, разошлись, потеряли друг друга.

Слишком много ошибок, сможем ли мы справиться с этим?

Пытаюсь встать, но он в последний момент снова меня ловит.

– Полина…

– Лёш, ну не надо… пусти…

– Я люблю тебя, слышишь? И если надо поговорить с дочерью, я…

Качаю головой опять.

Ну что он ей скажет? Что?

Но поцелуй он всё-таки с моих губ срывает.

Потом я иду к Марго.

Она так спокойно лежит, в телефон уставилась.

– Рита…

– Мам, всё нормально.

– Нет, не нормально, ты… Столько всего произошло за это время. Я не знаю, с чего начать…

– Мам, ты за генерала замуж выйдешь?

– Что? – удивлённо на неё смотрю.

– Ты за него выйдешь?

Я в шоке.

Растерянна.

Он вроде не звал?

Или звал?

Или просто сказал, что забирает меня? Нас.

Всех нас.

– А ты…ты бы как к этому отнеслась?

– Мам, – она резко садится, телефон на подушку отбрасывает, руки на груди складывает. Очень деловая в этот момент. – Мам, я, конечно, папу люблю. Но он сам виноват.

– В чём?

– Во всём. Я же поняла. Что-то там… с тётей Ирой, с Камиллой. Фу… Камилла бесячая, противная в последнее время была. Она мне говорила, что ты папе не подходишь, что он должен тебя бросить.

– Камилла так говорила? Вот же… – сучка… это я вслух не говорю, но думаю.

Оказывается, в моём доме, за моей спиной вот это вот всё было?

– Мам, тебе генерал нравится?

– Он…

– Он красивый. И он в тебя влюблён.

– Что? – вот этого я от дочери совсем не ожидаю!

– Это видно, мам. Как он смотрит. И он генерал, мам!

– И что? Генерал. Бывают и маршалы…

– Маршалы? Они… они уже совсем старые. А этот – как раз.

– Господи, Маргоша, о чём ты говоришь?

– Мамочка, генералами не разбрасываются!

– Да, неужели? – я уже не могу сдержать смех.

Какая у меня, оказывается, прошаренная дочь! Просто нет слов.

– Мам, в общем, я не то хотела сказать.

– А что ты хотела?

– То, что я не против. Если ты и генерал. Я совсем не против.

– А если я против?

– Мам, тебе ведь тоже он нравится.

– Почему ты так решила?

– Потому, что ты тоже на него смотрела. И когда он Максима привёз. И потом. И сейчас вот. Разве бы ты позволила ему тебя целовать? И в комнату к нему ты же сама пошла?

Тут мне возразить нечего. Я пошла сама.

– Дочь, если бы всё было так просто…

– А ты не усложняй, мам! Разведись и выходи замуж.

– А если… если твой отец… если он тебя заберёт?

– Не заберёт, я загуглила. Я уже имею право выбирать с кем жить. И я выбираю тебя. И генерала.

Как же у них всё-таки всё просто!

А у меня нет.

Особенно после того, как меня вызывают в учебный центр к Максиму…

Глава 20

– Я иду с тобой.

– Нет, я сама.

– Полина, я иду с тобой. Это не обсуждается.

– Ты всё время теперь будешь так говорить?

– Как?

– Это не обсуждается… Я тебе не солдатик, чтобы беспрекословно подчиняться.

– Не солдатик, да. Ты моя женщина.

– Алексей!

Мучительно краснею, потому что мы обедаем в моём номере, и Маргарита всё слышит. То есть она сидит в наушниках, конечно, и у неё там музыка, но по её хитроватой улыбке я понимаю – дочь всё слышит.

И всё понимает.

Это я только думала, что она у меня маленькая. Нет. Она мудрая не по годам.

И именно разговор с ней утром меня успокоил, дал мне силы.

«Если ты и генерал» …

Ох, доченька, если бы ты знала, что я и генерал…

Что я и генерал связаны. Давно. На всю жизнь. Навсегда.

Связаны прошлым.

Связаны сыном.

Сыновьями.

Связаны счастьем и горем.

Первой любовью. Первой страстью.

Первой болью…

Смотрю на него… командир! Генерал.

Головой качаю.

Я хочу его послушать, но какой-то бесёнок внутри меня не сдаётся.

– Лёш, скажи, ну, зачем ты пойдёшь, для чего? Будешь своими погонами щеголять? Званием? В качестве кого? Прости, но официально я замужем за другим пока…

– Вот именно, пока. Ненадолго.

– Допустим ненадолго, но сейчас я в браке, понимаешь? И официально Сергей отец Максима.

– Тоже ненадолго…

– Алексей…

– Полин, все эти так называемые твои проблемы решаются быстро. Очень быстро, понимаешь? Раз и всё.

– Ой, Стерхов, не говори «гоп»…

– Полин, все твои проблемы – это препятствие, понимаешь? Препятствие между тобой и мной. А я не хочу, чтобы между нами были препятствия. Поэтому… Поэтому, просто поверь, я всё решу очень быстро. Слава богу, у меня есть ресурс для этого.

Он берет мою ладонь в свои, пожимает.

– Ты понимаешь, что для меня теперь самое важное – это вы?

Вздыхаю, ком в горле не могу проглотить, потому что для меня так важны эти слова! Оказывается, мне так нужно было их услышать!

От него. Именно от него.

– Полин… И давай сразу на берегу договоримся?

– О чём?

– Ты мне веришь. Просто веришь.

В груди всё сжимается.

Веришь…

Я ведь знаю о чём он! Снова…

Я не хочу вспоминать, не хочу.

– Я тебя не обманывал. Тогда… я… я тебя не обманывал.

Чувствую, что вот-вот, слёзы сами польются. Не хочу плакать.

Встаю, отхожу к окну. Руками себя обнимаю.

Это я сейчас уже понимаю, что тогда всё было не так, как мне представили.

Еще тогда мне жена командира объясняла, мол, дурочка, кому ты веришь! И говорила, что верить надо своему мужчине, иначе зачем это всё?

А я…

Мне было очень больно.

И я была слишком молода.

И не готова к такому.

А потом… потом еще мама добавила. Да, да, мама, сколько я выслушала! И о том, что не надо было замуж спешить, да и за кого, за военного, мол, всем известно какие они. И рожать не надо было так рано, сделала бы прерывание и шито-крыто, сейчас бы не страдала. Тогда мне хотелось её убить за эти слова. Мы очень сильно поругались. Но я от неё зависела в тот момент. Мне просто некуда было идти.

Как же это всё…

– Полин…

Он подходит, встаёт сзади. Расстояние приличное, безопасное – всё-таки Стерх понимает, что тут моя дочь.

– Надо собираться, в учебке ждут.

– Я хочу поговорить с Максимом сама.

– Разумеется, ты будешь говорить с ним сама. Просто я буду рядом. Я… Я тоже хочу с ним поговорить, если ты позволишь?

– Ты ему расскажешь?

Я поворачиваюсь. Смотрю ему прямо в глаза.

Он ведь понимает как мне трудно? Он должен это понимать!

– Я надеялся, что ему расскажешь ты.

Марго мы берём с собой. Ей тоже хочется увидеть брата, если будет такая возможность.

Со мной хотят поговорить офицеры, я так понимаю те, кто ответственен за случившееся. Я не готова к таким разговорам. Стерхов это понимает и довольно жёстко пресекает все попытки на меня надавить.

– Товарищи офицеры…

– Товарищ генерал.

– Разговор у вас будет со мной. Не с матерью курсанта Заславского, а со мной. А матери дайте возможность увидеть сына.

Меня провожают в специальную комнату отдыха, красный уголок – так их раньше называли.

Вижу Максима. Недоволен чем-то. Рита к нему бросается. Рассказывает, что скучала переживала. Он с ней сначала общается, потом на меня смотрит.

– Ритуль, иди поиграй пока, мне с мамой надо серьёзно поговорить.

– Про генерала что ли? – наивно усмехается дочь. – Про генерала я знаю. Ты её не ругай только. Это… это хороший генерал.

Рита всё-таки отходит, наушники надевает.

Вижу как сын челюсти сжал.

– Ты мне объяснишь?

– Он твой отец.

– Что? – у Максима шок. Настоящий шок. Он смотрит на меня замерев.

– Он мой первый муж. Отец моего первого сына. И… твой отец тоже.

– Но…– он проводит рукой по волосам, молчит, глаза опускает, долго молчит, потом усмехается, – Да уж…Смешно.

– Максим, я… я хотела тебе рассказать, но…

– Да я не об этом. Получается отец… Ну, то есть… Сергей, он сказал мне, что ты ненавидишь военных, потому что один такой вояка убил моего отца, а получается… Как в «Звездных войнах».

– Что? – не понимаю ничего, смотрю на сына, глазами хлопаю.

– Ну там герою сказали, что злодей убил его отца, а на самом деле этот злодей и был его отец.

Мне тяжело, очень тяжело от того, что пришлось обманывать моего ребёнка, но я просто не могла поступить по-другому.

Тогда мне казалось, что я не могу.

А сейчас…

Сейчас всё, что случилось в прошлом кажется не правильным.

Как мы с Алексеем могли вот так взять и… пустить нашу жизнь по этому дикому сценарию? Почему нельзя было просто сесть и поговорить?

И кто больше виноват?

Чем дольше я думаю об этом, тем очевиднее ответ.

Я виновата.

Я, я и только я.

Я поверила в то, что он мог гулять и пьянствовать в тот момент, когда у меня на руках умирал ребёнок.

Я не стала его слушать.

Я поставила между нами эту ледяную стену.

Я, я, я…

И я же не сказала ему ничего о новом малыше.

Я посчитала Алексея недостойным быть отцом.

Я, которая прекрасно знала как сильно он любил нашего Сашку.

Слёзы катятся по щекам, пытаюсь смахнуть, но не получается.

Максим всё равно всё видит.

– Мам, ты чего? Мам? Прекрати. Не плачь, мам.

– Ты… я виновата перед тобой. И перед твоим отцом. Это я разлучила вас. Я… я обманывала столько лет, я…

– Мам, не надо, хватит. Не вини себя. Ну… сейчас-то все знают правду? А я… я еще посмотрю, нужен ли мне такой папочка.

– Что? – смотрю на сына не очень понимая, о чём он. – Зачем ты так? Алексей он…Он очень хороший человек. Он… самый лучший человек из тех, кого я знаю, и…

– Ты его до сих пор любишь что ли? Мам? Ты…

– Да. Люблю.

Сказать правду сыну оказывается проще, чем я думала.

Люблю.

Ненавидеть пыталась столько лет и мне казалось – я преуспела. Но стоило только ему появиться рядом. Стоило только посмотреть на меня, приблизится, обнять…

– Мам, ты…ты на самом деле так думаешь? Или… может он тебя заставил?

– Ты что? Нет… нет. Разве меня можно заставить? – усмехаюсь, да уж, это точно, меня заставить делать что-то очень сложно.

Я на самом деле всю жизнь старалась делать только то, что лично мне казалось правильным. Ни под кого не подстраиваться, не жить чужим умом.

Это было не просто, учитывая мою авторитарную мать.

Но я это делала.

И когда с Алексеем расходилась. Это был мой выбор. Да, я была не права, я поверила сплетням и лжи, я не стала проверять тогда, не стала слушать. А Стерхов и не оправдывался особо. Сейчас я понимаю, он тогда тоже был в таком состоянии… он ведь тоже потерял сына! А я…

Вина на мне.

И сейчас я хочу попытаться всё исправить.

– Мам, если тебе нужна помощь…ну, то есть… если тебе сейчас нужно, чтобы я был рядом я… я могу взять академ, наверное, могу как-то договориться…Объяснить.

– Ты что? Зачем? Ты… ты должен учиться. Это твоя мечта, твоя выбор. Не переживай за меня я… Со мной рядом генерал.

– То есть… ты уже всё решила? А… отец? Ну… Сергей? Марго?

– Сергей, он… в общем, мы решили развестись еще до того как я встретила Стерха. Я решила. У Сергея другая женщина, поэтому…

– Вот же… козёл…

– Я подаю на развод. А насчёт Риты… Буду бороться, настаивать, чтобы она была со мной. Надеюсь, что Сергей не будет препятствовать.

– А генерал?

– Что, генерал?

– Он готов?

– К чему? – смотрю на сына, не совсем понимая, что он имеет в виду.

– К тому, что у тебя дети, у тебя своя жизнь?

Стук в дверь. Нас прерывают. И я прекрасно знаю кто.

– Можно? Извините, если помешал.

– Здравия желаю, товарищ генерал. – Максим встаёт, отдаёт честь.

– Вольно, курсант.

Стерхов подходит ближе.

Какие они оба… Огромные! Реально большие. И когда они вот так, рядом, я понимаю, что они похожи. Неуловимо.

Нет, конечно, Максим не копия Алексей. Волосы более светлые, мои, глаза тоже. Но если смотреть внимательно.

– Ну, здравствуй, сын.

Алексей делает еще шаг, обнимая Максима, который замирает, сжимая челюсти.

Глава 21

– Стерхов?

– Молотов, здравия желаю.

Сначала официоз, потом мы ржём, похлопывая друг друга по плечам, разглядывая.

– Слушай, тебя, наверное, дольше всех не видел, Молот. Где пропадал?

– Где… там меня уже нет. – Усмехается товарищ.

Встреча наша, можно сказать, случайна, ну, то есть встреча назначена, я знал, что разбираться с этой историей с курсантами направили еще нескольких чинов из столицы.

Но то, что один этот «чин» свой я не знал.

Генерал Молотов.

Тоже наш выпуск.

Сейчас этот выпуск в узких кругах уже называют легендарным, генеральским.

Столько молодых генералов не было еще ни на одном потоке.

Соболь, Зверев, я, Молот, Сафонов тоже наш, Мирон, Булатов, Фрол, Зимин, еще у нас есть Оболенский – корнет, как мы все шутили, и другие. Генералов достаточно, и тех, кто вот-вот получит погоны. И тех, увы, кто уже никогда не получит.

Кто-то остался лежать в земле, еще лейтенантом где-то там, в разных местах нашей большой, вечно полыхающей пожарами Земли… Ближний Восток, Африка, Азия, Южная Америка. Кавказ. Конфликтов везде достаточно.

И многие, увы, не решаются мирным путём.

А у нас профессия – Родину защищать, ну и идти туда, куда Родина прикажет. А приказы у нас обсуждать не принято.

Именно поэтому все мы так стремились стать теми, кто приказы отдаёт. По понятным причинам.

Разные курсы, но учились мы вместе, и были командой.

Большой командой веселых курсантов.

Теперь мы все – команда генералов.

Всё еще веселая, немного потрёпанная жизнью. Но живая.

– Как сам? Семья, дети? – спрашиваю первым, потому что слишком живо для меня это сейчас.

Молотов усмехается.

– Как там было в «Офицерах» – не нашёл еще такую?

– Да, там – такую как твоя жена, но я…

– Я помню твою Полину. Невероятная была девушка.

– Да. Невероятная.

– Что, Стерхов? Погоди… я, кажется, слышал, что вы…

– Мы. Развелись двадцать лет назад. А вот сейчас… Сейчас встретились. И… следующие двадцать проживём точно вместе.

– Уважаю. Молодец ты, Стерх…

Хлопает меня по плечу, пожимает, но я вижу в его глазах мелькает что-то… Что-то личное.

– А ты?

– А я… я тоже развёлся, но там однозначно всё, не будет никаких воссоединений. Не все, знаешь ли, могут пережить разлуку, стать офицерской женой. Но мы нормально общаемся и сын со мной.

– Это хорошо. Ну, а сейчас что? Не поздно же еще…

– В моём случае поздно, – перебивает Молот. – Не все ошибки молодости можно простить. И… не все женщины готовы на предательство. Ладно, прости, это лирика, давай к делу.

Киваю. Садимся за стол, перед Молотовым документы.

– Значится так, Алексей Александрович, провал нашей разведки и пограничной службы тут очевиден. Вопрос в другом. Намеренно ли именно туда, в тот район были отправлены ребята или это случайность? В этом надо разбираться. Ты-то здесь как? У тебя вроде другая сфера?

– Да меня сюда тоже дёрнули, просто я был рядом, тоже в учебке, мне позвонили одному из первых. Пацанов-то надо было вытаскивать. Тут еще Зверев, кстати, должен подойти.

Не успеваю договорить. Зверь заходит.

Снова рукопожатия объятия.

Дальше начинаем вникать в обстановку.

– Есть сведения, что в учебке был кто-то, кто слил инфу о предстоящей операции. – это говорит Молотов, и мы со Зверевым переглядываемся.

– Так.

– Именно. Эта информация поступила к противнику. – кивает Молот. – Правда, особенно они подготовится не успели. Я так мыслю, что у них был другой план. Там чуть южнее более лакомый кусочек, городок, сейчас его хорошо охраняют. Ну, теперь уже. Цель была там. Потом они узнали про курсантов, ну и…

– А не могли курсантов специально именно туда отправить? – задаёт вопрос Роман.

– Это мы так же пытаемся сейчас выяснить. Конечно, не хотелось бы, чтобы это было правдой.

Молотов плечами пожимает, я кривлюсь. Всегда неприятно, когда вот так… Когда свои же, своих же…

Сколько мы это видели?

Бывает. Всё бывает, особенно когда в войска и на передовую попадают разные люди.

– Да, и не хотелось бы, чтобы невинные головы с плеч полетели. – поддерживаю я друга.

– Головы и так полетят. Главком в ярости. – спокойно сообщает Молот.

– Да уж, довольных нет. Надо разбираться, мужики. – подключается Зверев.

– Надо. И с пацанами надо решать. – поддерживаю я.

– А что решать? Представим к наградам. – отвечает Молотов. – Я же понимаю, там есть особо отличившиеся? Зверев, ты чего такой счастливый.

– Сын там у меня, Роман. Роман Романович.

– Ого, поздравляю. Я и не знал, что у тебя сын.

– Я и сам не знал.

– И я не знал… – говорю тихо, но Роман слышит. – В смысле? Тот… тот пацан?

Киваю.

– Сын Полины?

– Так точно, товарищ генерал.

– Ну вы даёте, черти! Это надо сбрызнуть. – Смеётся довольный Молотов. А Зверев уже достаёт из портфеля всё, что нужно.

– Так, тут по одной, работа. А вечером… вы же все в гостинице остановились?

– Да, там.

– Значит, посидим в ресторане? Там даже не плохо кормят.

– Если нас наши женщины отпустят, у нас теперь всё строго по уставу.

Смеёмся, но договариваемся.

Выхожу через час, когда заканчиваем обсуждать проблемы насущные.

Набираю Полину.

Недоступна.

Чёрт, мне это не нравится.

Иду в казарму, где разместили курсантов.

Пропускают меня, нахожу дневального, прощу разыскать мне Максима Заславского.

– Так он в увольнении же? Отпустили до завтра. Его мать забрала.

Мать. Отлично.

Надеюсь, они в гостинице.

Еду туда.

В номере пусто. Но они не выезжали, номер не сдан.

Чёрт… и что мне думать? Что делать?

Еще раз набираю.

Ответа нет.

Чёрт, почему я не узнал телефон Максима?

Звоню в учебку, прошу разыскать номер.

Но пока идёт поиск вижу входящих в гостиницу Полину, Маргариту и Максима.

На Полине лица нет, заплаканная, трясёт её.

Твою ж… дивизию!

Окликаю.

– Полина!

– Лёша… Ой… Лёшка…

– Что?

– У меня… у нас… Беда у нас, в общем. Беда. Нам надо срочно ехать.

– Что за беда? Куда? Что?

– Дом у нас сгорел… И Сергей… Он пострадал, серьёзно.

Так… А вот этот поворот предвидеть я не мог.

То есть… она собирается вернуться к мужу? Или я чего-то не понимаю?